Судьба сама всё решила

A Great Big World - I Really Want It Miley Syrus - When I Look At You Сегодня была пятница, а к понедельнику результаты теста, вероятно, уже будут готовы. К сожалению, это значит, что у меня остаётся ничтожно мало времени, всего каких-то жалких три дня и я, возможно, больше не увижу Курта. Можно прибавить ещё пару дней, ведь нужно будет дать Курту время свыкнуться с той мыслью, что всю жизнь он жил во лжи. Но вот только ему уже будет не до меня, когда он узнает о своих родителях. Все, что скорее всего его будет заботить следующие несколько дней после такой новости — узнать как можно больше о том, кто же он такой. Именно поэтому я практически не отхожу от Курта сейчас, да он и не против, что было очень приятно. Мне просто хотелось насладиться этими последними днями сполна. Cause there is no guarantee/Не было никакой гарантии, That this love is easy/Что эта любовь окажется легкой, You appear just like a dream to me/Ты мне кажешься сном, Just like a kaleidoscope colors that cover me/Палитрой цветов, накрывающей меня. All I need, every breath that I breathe/Всё, что мне нужно, делать каждый вдох... Don't you know you're beautiful/Ты ведь знаешь, как ты красив. Я всеми силами пытался не переходить границы, случайно не ляпнуть что-то не то или не делать слишком влюблённые глаза, когда мы были не одни в помещении, но признаюсь, получалось у меня это плохо. Я удивляюсь, как ещё кто-то не нажаловался начальству на то, что врач запал на пациента, но, видимо, это просто никого не волновало. У всех были свои заботы, и никому не было дела до меня. Но мне все равно следовало быть предельно осторожным. В лучшем случае я просто лишусь работы, а вот в худшем меня больше никогда не подпустят к работе, связанной с детьми, и уж мой нынешний начальник позаботится об этом, я не сомневаюсь. Но ещё с большим трудом мне удавалось скрыть свои чувства от Курта, я не хотел, чтобы он даже мысли допустил о том, что он мне нравится. Ему ведь всего шестнадцать лет, шесть из которых он провёл взаперти. Он скорее всего даже не знает, какой он ориентации, или что такое любовь в принципе, и если говорить честно, то сейчас это и не должно было его волновать. Иногда я замечал, что и он смотрит на меня с особой заботой и нежностью, но предполагал, что все это лишь потому, что он благодарен мне за поддержку. Просто благодарен за все то, что я сделал для него и не более. Максимум, который я мог допустить — Курт просто привязался ко мне, так как я был практически его единственной компанией здесь на протяжении месяца. А знал ли я сам, что такое любовь? Та самая любовь, от которой хочется танцевать, от которой дух захватывает, от которой тебе кажется, что ты паришь. За всю свою жизнь, за все свои 24 года я по-настоящему влюблялся лишь один раз. Его звали Дамиан Коупленд, он учился вместе со мной в университете, правда, я был на первом курсе, а он уже на последнем. Как и многие истории о любви, моя началась слишком банально. Я нёсся по коридорам универа, пытаясь не опоздать на пару. Я тогда не спал почти всю ночь, готовя очередной доклад, ну так и уснул на столе. А проснувшись на утро, понял, что опаздываю. Поэтому, заворачивая за угол, я не заметил человека, который спокойно шёл по коридору. Я врезался в него, и мы вместе упали на пол. Мне сразу же стало жутко стыдно, но когда я увидел, кого сбил с ног, стало даже немного страшно. Дамиан — самый шикарный парень в университете, самый талантливый и обожаемый почти всеми, женской половиной в особенности. Так получилось, что я упал прямо на него, и поэтому сейчас практически лежал на его груди. Я потерял дар речи, ведь не раз слышал о том, насколько этот парень красив, но ни разу не видел его вблизи. Сейчас же я мог разглядеть не только светлые волосы и спортивную фигуру, но и ярко-зеленые глаза, россыпь веснушек на носу и идеальную форму губ. Я так засмотрелся на него, что даже забыл, в каком положении сейчас нахожусь. — Мне, конечно, безумно приятно твоё внимание, но ты на меня так смотришь, что у меня даже встал, — от этих слов я впал в ещё больший ступор, а Дамиан сбросил меня с себя, встал сам, а затем подал мне руку, чтобы помочь встать с пола. На пару я уже точно опоздал, так что ничего страшного в том, если я задержусь ещё ненадолго. — Прости, пожалуйста, я совсем не смотрел, куда бегу, — виновато бубнил я, надевая на плечо свою сумку, которая упала во время моего грандиозного падения прямо на Коупленда. — Ничего страшного, беги, а то я не хочу, чтобы из-за меня тебе потом влетело, — он поправил рукой свою причёску, — ещё увидимся, — сказал Дамиан и ушёл. Я ещё какое-то время пытался отойти от шока, а затем, опомнившись, побежал в аудиторию, опаздывая уже на 15 минут. На протяжении всей пары я не мог собраться с мыслями, ведь все, о чем я думал — слова Дамиана. Я был уверен, что тот натурал, но его слова говорили совершенно об обратном. Не было совершенно никаких слухов в универе об его ориентации, даже намёка на то, что ему могут нравиться парни, но что тогда сегодня произошло? После этого случая мы начали неплохо общаться, а мне он, естественно, понравился. Поначалу это была обычная влюбленность, каких у меня было не мало ещё в школе, но вот только в этот раз все переросло в любовь. Я отдал ему свой первый поцелуй и свой первый раз. Многие в универе считали нас парой и очень удивлялись тому, что такой потрясающий парень, как Дамиан, водится с таким, как я. Но вот только сам Дамиан нас парой не считал. Он все ещё отрицал, что его привлекают парни, хотя в универе новость о том, что у него появился парень восприняли, на удивление, нормально: не было всех этих подколов, когда нас видели вместе; не было издевательств и недовольных комментариев. Возможно, большая часть университета просто была уверена в том, что я просто эксперимент для Коупленда. Я уже и сам стал в это верить, но каждый раз, когда он нежно целовал меня или гладил по волосам во время просмотра фильма, я убеждался, что это вовсе не так. Мы проводили время вместе ровно до тех пор, пока он не окончил университет. Дамиан тогда сказал лишь то, что собирается уехать работать в Вашингтон. Я был ужасно обижен и зол на него, не мог представить, что буду делать без Дамиана, ведь, правда, влюбился в него. Только тогда я и признался ему в любви, на что он мило улыбнулся и сказал, что на этом наши дороги расходятся, ведь я все ещё не окончил учебу, да и собирался уехать в другой город, в Нью-Йорк. Так и закончилась моя сказка. Но теперь, сравнивая эти чувства с нынешними чувствами к Курту, я даже не знаю, было ли то настоящей любовью. Расставание не было слишком тяжёлым, он просто исчез из моей жизни. Я плакал всего пару дней, пытаясь осознать, что меня бросили, но затем все наладилось. В университете спрашивали о моем благоверном, а я лишь отвечал, что мы расстались. У меня не было депрессий или истерик. Я просто смирился с тем, что Дамиана теперь нет в моей жизни. Да, я грустил, думал о нем, вспоминал наши свидания и прочее, но никогда по-настоящему не страдал из-за нашего разрыва. Но я страдал, когда Курт был в коме. Действительно страдал. Пожалуй, сегодняшнее утро было самым прекрасным утром в моей жизни. И не потому, что за окном светило яркое солнце, пробиваясь сквозь жалюзи в палату и говоря о том, что сегодня будет погожий день. И не потому, что впереди выходные, и люди пытаются отработать последние часы перед долгожданным отдыхом. И не потому, что я впервые за долгое время по-настоящему выспался. А просто потому, что просыпаться рядом с Куртом оказалось даже лучше, чем я мог себе представить. И да, мне все ещё стыдно, что я вообще представлял, как просыпаюсь рядом с ним, но мы упустим данный факт, потому что это было правда прекрасно. Я проснулся раньше Курта и просто наблюдал за ним. Во сне он выглядел ещё более беззащитным и юным. Его веки слегка подрагивали, а иногда он смешно дёргал носиком, когда солнечные лучи касались его лица. When my world is falling apart/Когда мой мир разваливается на части, When there is no light to break up the dark/Когда нет света, чтобы рассеять тьму, When the waves are flooding the shore and I/Когда волны затопляют берег, Can not find my way home anymore/И я не могу найти дорогу домой, That is when I/Тогда я, I look at you/Смотрю на тебя. Я бы мог вечно умиляться этой картине, но всему хорошему когда-нибудь приходит конец. В палату внезапно нагрянула утренняя проверка пациентов, и я резко подскочил с кровати, пытаясь не свалиться на пол. Своими резкими движениями я разбудил Курта, который теперь часто моргал, ведь свет с окна бил ему прямо в глаза. Медсестра стояла в дверях, явно шокированная увиденным, пока я переступал с ноги на ногу на холодном полу. И как назло, это была самая гомофобная медсестра в нашем отделении. Её моральные устои и вера в Бога сейчас были очень некстати. И вот надо же было именно ей войти в палату и увидеть, что я лежал совсем близко к Курту, любуясь его красотой. У меня начиналась паника. Я боялся, что она сейчас выбежит из палаты и заорёт на все здание, что я тут растлю пациентов. А именно это она могла подумать. Пообщавшись с ней однажды, я понял, что она до тошноты правильная. В её мире любовь может быть исключительно между мужчиной и женщиной. «И желательно, чтобы мужчина был старше женщины, но не намного, ведь большая разница в возрасте означает разные интересы, что не будет хорошо для их будущей семьи», — как она заявила мне тогда. И естественно не обошлось без «Любовь между двумя мужчинами неестественна, грешна, неправильна, отвратительна, и я бы сжигала таких людей, потому что они подают плохой пример новому поколению. Им не место на земле, их место в Аду». С каждой секундой я проклинал все больше день, начавшийся так идеально. Кажется, сегодня я все-таки потеряю работу. Курт же в недоумении смотрел то на меня, то на медсестру, совершенно не понимая, что тут происходит и почему его так неожиданно разбудили. Он сидел на кровати, с немного отрешенным видом, видимо, пытаясь вспомнить, на чем закончился вчерашний день. Он остановил на мне взгляд и, увидев, что на мне нет обуви, вероятно, все же вспомнил. Но по-прежнему не понимал паники в моих глазах, а вот медсестра зато отлично понимала. — И что же вы тут делаете, Мистер Андерсон, в такое раннее время? Ваш то кабинет дальше по кардиоиду, — она говорила это так медленно и протяжно, будто издеваясь и злорадствуя над тем, что теперь она знала то, чего никто не знает, и имела преимущество надо мной. Но так же в её голосе слышалось отвращение, которое отражалось и на её лице. Она то точно заметила мои босые ноги и волосы, которые находились в полнейшем беспорядке. — Я просто… — я совершенно не знал, что сказать. Мог только признать своё поражение — меня поймали с поличным. Был ли смысл как-то выкручиваться вообще? — Мне не нужно ничего объяснять, я и так все видела, — с важным видом сказала она и подошла к Курту, — Мистер Андерсон, что-то сделал тебе? — спросила медсестра, а мои брови подпрыгнули вверх. Я же говорил, что она подумает именно о чем-то таком. Да кто она такая, чтобы думать так обо мне?! — Это явно не ваше дело, мисс. Я ничего ему не сделал, у него просто был ночной кошмар, и мне пришлось остаться, — я все ещё не видел смысла в оправданиях, ведь она уже вбила себе в голову, что я занимался тут разворотом, и никак иначе дела обстоять не могли. — Отойдите от мальчика, мистер Андерсон. Не смейте засорять его голову вашими убеждениями, ибо все они грешны и аморальны, — говорила она, выставив передо мной руку, чтобы я не подходил ближе у Курту. — Вы аморальны и никогда не будете счастлив, если не встанете на путь истинный и правильный. Это порядком начинало меня бесить, я не хотел терпеть всего этого в свой адрес, тем более перед Куртом. Не хотел, чтобы эта дама сейчас заговорила его и оттолкнула от меня. Нужно было что-то предпринять и при этом не потерять работу. Только не сейчас. Iʼm feelin' the world go round/Я чувствую, как всё идет кругом, Itʼs spinnin' me upside down/Мой мир переворачивается вверх тормашками. Iʼm finally homeward bound/Я наконец направляюсь домой, Iʼm not givin' up/Я не сдаюсь. Itʼs crawling under my skin, and I donʼt care if I sin/Все мои мысли об одном, и мне не важно, совершаю ли я грех, I really want it/Мне действительно нужно это, I really want it right now! /Мне действительно нужно это прямо сейчас! — Мисс, пожалуйста, давайте с вами выйдем из палаты и просто поговорим. Вы видите, что пугаете его? — я указал пальцем на Курта, и теперь она действительно обратила внимание на него. Курт весь сжался под её натиском, он запутался и не понимал, о чем говорят взрослые. Наверняка он сейчас просто хотел, чтобы все ушли и оставили его в покое. Когда пыл медсестры все же немного утих, мы вышли из палаты, и я заговорил первым: — Я знаю, о чем вы думаете. И да, я знаю, что все это неправильно. Я не собираюсь делать чего-то аморального. Скоро мальчика заберут отсюда родители, и я больше в жизни его не побеспокою. Пожалуйста, не говорите никому, я не хочу терять дорогую мне работу, и вы отлично знаете, что я один из лучших специалистов здесь, — как бы сильно мне не хотелось умолять её об этом, я все же делал это, потому что по-другому с ней и не сработает. — Ладно, мистер Андерсон, но знайте, я слежу за вами и вашими руками. Не распускайте их, мальчик слишком невинен, и не смейте портить его, — её взгляд был слишком угрожающим, но мне приходилось мириться. Она в последний раз пригрозила мне пальцем и наконец ушла. Я с облегчением выдохнул и вернулся в палату к Курту, которому сейчас нужны были объяснения. Все это даёт мне хороший повод для того, чтобы задуматься о ситуации, в которой я оказался. Да, полюбить мальчика на восемь лет младше себя, может, и было неправильным, но, как говорится, любовь не выбирают. Я почти смирился с тем, что люблю Курта, но также придётся смириться и с тем, что уже совсем скоро он исчезнет из моей жизни так же, как и Дамиан когда-то. Вряд ли будет хорошей идеей дать Курту свои контакты. Или будет?.. Во мне боролись двое меня: один желал всеми силами никогда не терять Курта, а другой говорил, что будет лучше, если я отпущу его и дам пожить нормальной жизнью, которой он заслуживал. Я больше был согласен со вторым, так как Курту нужно было для начала разобраться в себе, а я мог лишь все испортить своей симпатией. Курту ещё предстояло пройти все эти подростковые проблемы, столкнуться с множеством дилемм и, может, даже совершить много ошибок. Но ведь именно так и формируется наша личность, характер и взгляды на жизнь. Правда? Я все же решил, что будет верным решением оставить свою любовь в тайне. Навсегда сохранить эти тёплые чувства к Курту в своём сердце, но они лишь для меня самого. И никто больше о них не узнает.