Судьба сама всё решила

Evanescence - Bring Me to Life Меня определённо не радовал тот факт, что придётся посещать физиотерапию, но как только я узнал, что там будет присутствовать Блейн, я тут же поменял своё мнение. Дело в том, что он не хотел терять времени, и поэтому, пока опытный врач занимался моей ногой, Блейн сидел рядом и мы с ним разговаривали. В том положении, что я находился, было неудобно писать записки от руки, поэтому Блейн додумался использовать его сенсорный телефон, что упрощало мне задачу во много раз. В последние три дня я заметил, что Блейн как-то странно себя ведёт: с тех пор, как я пришёл в себя, он практически не оставляет меня одного. И когда я спросил у него, почему он проводит почти все своё время со мной, отлучаясь лишь по очень важным делам, он просто отмахнулся фразой "мне все равно нечем заняться", но сердце подсказывало мне, что он что-то не договаривает. А все потому, что Блейн стал очень часто ходить грустным или слишком нервным, что было не типично для всегда такого солнечного и веселого Блейна. Порой я совсем его не узнавал, он всё так же шутил и улыбался, но я видел, что его действительно что-то очень сильно тревожило и не давало покоя, но вот только что…

***

Сегодня я посещал очередной курс физиотерапии, а Блейн сидел рядом. Мы просто общались, когда внезапно в мою голову стали лезть вопросы, связанные с моим прошлым. Они не в первый раз посещали мою голову, но почему-то раньше я стеснялся спрашивать Блейна. Теперь же прошло уже достаточно времени, и я доверял ему больше, чем кому-либо. Поэтому, собравшись, я все-таки решился. Я не знал, сможет ли Блейн ответить на них, но все же попробовать стоило, ведь он был умным. По крайней мере, я так считал. How can you see into my eyes like open doors/Как ты можешь смотреть в мои глаза, как в открытые двери, Leading you down into my core/Ведущие в самую глубину моей души, Where I’ve become so numb/Которая оцепенела. Without a soul my spirit sleeping somewhere cold/Опустошённый, мой внутренний мир будет спать где-то мёртвым сном, Until you find it there and lead it back home/Пока ты не найдёшь мою душу и не приведёшь её обратно… "Можно задать тебе вапрос?" — написал я на телефоне и повернул экран к Блейну так, чтобы он смог прочесть. — Конечно, Курт, спрашивай. Я всегда хотел знать, зачем родители делали это со мной: били, кричали на меня, обзывались, унижали. Я этого не понимал. Для меня было не понятно столько всего, что казалось, моя голова взорвётся когда-нибудь от всех тех вопросов, что в ней возникают. Мне хотелось узнать как можно больше, меня интересовало буквально все — от самых простых вещей до чего-то необъяснимого. "Зачем родители меня били? Я сделал что-то не так? Я заслужил это?" — мне все ещё не хотелось разговаривать на эту тему, но я должен был расставить все точки над "i", тогда можно будет никогда больше этого не вспоминать. — Нет, — ответ последовал сразу же, и казалось, что Блейна немного даже возмутили мои предположения, — Курт, конечно, не заслужил, — он, немного подумав, продолжил: — Ты не сделал ничего неправильного. Просто иногда так случается, — Блейн протянул мне свою руку, и я словно инстинктивно сжал её, — у твоих родителей была трудная жизнь, и они решили, что срываться на тебе — правильно, но это не так. Поэтому я тебя оттуда и забрал. То, как они поступали с тобой не заслуживает ни один ребёнок. Now that I know what I’m without/Теперь, когда я знаю, чего мне не хватает, You can’t just leave me/Ты не можешь просто уйти. Breathe into me and make me real/Вдохни в меня жизнь, верни меня в реальность, Bring me to life/Верни меня к жизни. "Я их ещё увижу?" — я часто спрашивал себя: хочу ли я когда-нибудь снова увидеть родителей, и внутренний голос настойчиво шептал, что это очень плохая идея. Я все же сделал вывод, что так действительно будет лучше, но спросить все же стоило. Вдруг мне придётся сделать это для того, чтобы меня отдали новой семье или ещё для чего. Я частенько чувствовал себя вещью, ведь никто даже не спросит, будет ли новая семья мне нравиться или нет. Никому до этого уже не будет дела. Главное, что ещё один ребёнок спасён, а его личные предпочтения уже не учитываются. — Нет. Они будут арестованы. — Его голос был очень тихим, пока он говорил это. Видимо, боялся меня расстроить, но теперь меня это ни капли не задевало. Сначала я не хотел, чтобы их как-то наказывали, но после того случая в коридоре мне было уже все равно. "Значит, я не вернусь домой?" — Не вернёшься. — Он резко убрал руку и опустил взгляд. И тот мрачный Блейн снова вернулся. Я мысленно отругал себя, ведь не хотел делать так, чтобы Блейн грустил. — У тебя будет новая семья, если ты захочешь, — и вопреки всему он слегка улыбнулся. "А у меня разве есть выбор?" — Возможен и другой вариант. Мы отдаём тебя в детский дом и ждём твоего совершеннолетия. Тогда ты сможешь уже сам решать, что делать, куда идти. Но пока не беспокойся об этом. — Он все-таки вернул свою руку и, снова беря мою ладонь в свою, крепко её сжал. После шумно выдохнул, будто собираясь с мыслями, и наконец сказал: — И раз уж мы заговорили об этом, то хочу сообщить тебе: в конце этой недели тебя ждёт сюрприз, — на его лице все еще была улыбка. В этот раз можно было даже принять её за искреннюю, но было что-то такое в его выражении лица, из-за чего мне становилось неспокойно. "Вы уже нашли для меня семью?" — было вполне предсказуемо, что именно это и случилось, так как я нахожусь здесь уже довольно долго. Мысль о том, что у меня будет семья, которая будет любить меня, грела душу; но мысль о том, что я больше не увижу Блейна, выбивала весь воздух из легких. — Не совсем, — ответил Блейн. Я ничего не понимал. О каком тогда сюрпризе идёт речь? Если бы сюрприз был хорошим, то глаза Блейна не были бы такими печальными. Сюрпризы ведь созданы для того, чтобы радовать людей… Я решил пока забыть об этом, но обязательно подумать позже. Сейчас же у меня было ещё несколько вопросов, а точнее один, волнующий меня сильнее всего, и, пожалуй, самый стыдный. "Каждую пятницу ко мне приходил один мужчина и он…" — я перестал писать, не зная, как же правильно спросить об этом Блейна, но он, увидев моё замешательство, сам повернул телефон к себе и прочитал. — Курт, что он с тобой делал? Он заставлял тебя делать то, чего ты не хочешь? — Блейн как-то обеспокоенно на меня посмотрел. Это меня немного сбило с толку, напугали его тон и расширившиеся зрачки, но я все же стал медленно печатать: "Да. Он заставлял меня раздеваться. Потом раздевался сам. Блейн, Адам делал мне больно, я не хотел всего этого, но он не слушал. Блейн, со мной что-то не так?" — врач как раз закончил сеанс, поэтому я поспешил сесть на столе, чтобы обнять Блейна и позволить себе расплакаться. Все то, что я так долго пытался забыть; все то, что неделями пытались выбить из моей головы лучшие психологи, снова всплыло у меня в голове. Они говорили, что навсегда забыть не получится, но со временем что-то все равно сотрется из моей головы. Что за бред?! Как такое вообще можно забыть? Как можно забыть то, как родной отец без капли сожаления колотил тебя по ребрам? Как можно забыть ненавистный взгляд, которым одаривала родная мать? Как? Все эти ужасные воспоминания. Я снова почувствовал ту боль, с которой жил столько лет. Та боль, которая буквально стала частью меня. Моё дыхание участилось, а живот больно скрутило. — Курт, успокойся, прошу тебя, — Блейн гладил меня по спине, пока я надрывно рыдал у него в руках. Он крепко сжимал меня, даря свою поддержку, — слышишь меня, Курт? С тобой всё совершенно нормально. Но я его уже не слышал. В моей голове звучали лишь крики родителей о том, что я ошибка, что без меня им было бы лучше, что я бесполезный и никому ненужный. Я погрузился в воспоминания настолько сильно, что даже физически ощущал боль на теле. Пощечина по лицу. Горит щека. Удар в грудь. Трудно дышать. Удар в живот. Начинает мутить. Ещё один удар, теперь уже по рёбрам. И ещё, и ещё, ещё, еще, еще. Удар. Удар. Удар. Удар. Я вырвался из объятий Блейна, когда к горлу подступила рвота, и мне еле удалось добежать до ближайшей уборной. Как только я склонился над туалетом, мой желудок тут же поспешил избавиться от всего лишнего. Я не знал, сколько меня ещё рвало, но моё тело позволило мне нормально отдышаться только тогда, когда в желудке уже совершенно ничего не осталась и я плевался горькой желчью, привкус который оставался во рту. Я сидел на холодном полу и пытался осознать, что только что произошло. Успокаивала лишь одна мысль — стало легче. Я слышал, как дверь позади меня медленно открылась, слышал шаги и уже знал, что это Блейн. Блейн был единственным, кто переживал за меня; единственным, кому я был нужен. Я это просто чувствовал. Он сел рядом со мной на пол и распахнул свои объятия для меня. Я, похожий на маленького котёнка, подполз к нему и уткнулся носом в сгиб плеча. Я чувствовал идеальный запах Блейна, который возвращал меня в реальность, давая понять, что теперь у меня новая жизнь; чувствовал тепло его тела, которое дарило спокойствие; чувствовал его сильные руки на своей талии, которые давали ощущение безопасности. И я понял, что Блейн — это все, что мне нужно для счастья, но так и не сказал ему этого в тот день. Wake me up inside/Разбуди меня изнутри. Wake me up inside/Разбуди меня изнутри. Call my name and save me from the dark/Назови меня по имени и выведи из темноты. Bid my blood to run/Прежде, чем я окончательно погибну. Before I come undone/Прежде, чем я окончательно погибну. Save me from the nothing I’ve become/Спаси меня от «ничто», которым я стала.

***

Остаток дня прошёл, можно сказать, нормально. Блейн лишь единожды ненадолго отлучался на какое-то важное совещание. Я думал, что проведу время наедине с собой, пока он будет занят, но Блейн и в этот раз позаботился обо мне. Он попросил Куинн, что жила в соседней палате, посидеть со мной до его возвращения. Куинн оказалась очень интересной. Она рассказывала о себе, потом много говорила о том, как сильно ждёт окончания школы, чтобы наконец пойти учиться в университет. Куинн поделилась тем, что мечтает поступить в Йель и выучиться на врача. Это было ее главное мечтой, и она сказала, что ни за что не сдастся, даже если с первого раза поступить не получится. Она много смеялась и улыбалась, была очень яркой и позитивной. Смотря на неё, я мечтал, что когда-нибудь смогу быть таким же оптимистичным и уверенным в том, чего хочу от жизни. Куинн вселяла некую надежду на то, что не все мы тут навсегда травмированы своим прошлым и что вполне можем двигаться дальше, не вспоминая о том, что мы когда-то пережили.

***

Я не мог проснуться, когда меня поглотила тьма, и я снова оказался в своей комнате. Услышав скрип, я посмотрел на дверь. Та медленно отварилась, и в комнату вошли Адам и родители. Слезы тут же начали быстро скатываться по щекам, потому что я знал, что будет дальше. Они злобно смотрели на меня и подходили всё ближе и ближе. Папа достал нож, а у мамы в руках был ремень. Я почувствовал резкую боль и, опустив взгляд, увидел на своей талии глубокий порез. Папа встал передо мной и провёл ножом ещё раз, только теперь по животу, затем по плечу, и в конце он схватил меня за горло и подставил нож прямо к сонной артерии. Я громко орал, ведь боль была невыносимой. Кожа нещадно горела от порезов, из которых сочилась кровь и стекала по моим ногам прямо на пол. Мать подошла ко мне с ремнём и перевязала им горло так, что я практически не мог дышать. Я начал задыхаться. Отец продолжал делать маленькие надрезы по всему моему телу, а остановившись в районе сердца, сказал: — Ты будешь гореть в аду за то, кем ты являешься. Ты никогда не будешь счастлив. Мы тебя найдём и вернём сюда! — Ты не достоин любви. Ты думаешь, что Блейн любит тебя? Ха, не смеши. Посмотри, на кого ты похож. Разве ему может понравиться такой, как ты? Ничтожный и жалкий, — Адам буквально выплевывал все это мне в лицо, а отец в это время давил ножом на грудь, с легкостью прокалывая тонкую кожу. Уже почти теряя сознание, я услышал голос Блейна. Я испугался ещё сильнее и стал кричать из последних сил от отчаяния. Неужели и Блейн причинит мне боль? — Курт! Я не хотел знать, что он будет делать со мной, какую пытку устроит, поэтому крепко зажмурился. — Курт! Проснись, это сон. Я тут, рядом. Курт! Я долго мотал головой, долго сопротивлялся, не веря в происходящее, но в итоге, почувствовав теплые руки у себя на плечах, я все же открыл глаза и увидел перед собой испуганного Блейна. — Это все не по-настоящему. Ты в безопасности, — продолжал шептать он, успокаивая меня. Блейн присел на кровать, когда я уже немного пришёл в себя, и взял меня за руку, спрашивая, не хочу ли я, чтобы он остался, на что я закивал. Когда я ложился спать, я и подумать не мог, что плохие события на сегодня не закончились, но теперь точно все, потому что рядом был Блейн. Я быстро погрузился в дрему от его завораживающего голоса, пока он пел мне колыбельную. Уже практически уснув, я подумал, что вполне был готов к тому, чтобы заговорить. All this time I can’t believe I couldn’t see/Мне трудно поверить, что всё это время я ничего не видела: Kept in the dark but you were there in front of me/Я была в темноте, а ты был рядом со мной. I’ve been sleeping a thousand years it seems/Кажется, я спала тысячу лет. Got to open my eyes to everything/Мне нужно открыть глаза, чтобы увидеть всё. Without a thought without a voice without a soul/У меня нет мыслей, нет голоса, нет души, Don’t let me die here/Не дай мне умереть здесь, There must be something more/Ведь должно быть что-то ещё… Bring me to life/Верни меня к жизни.