Судьба сама всё решила

Bruno Mars - Today My Life Begins Я уже почти две недели жил новой жизнью. Ещё совсем недавно я и подумать не мог, что всё так круто изменится. Мне здесь нравилось. Каждое утро Блейн приносил мне завтрак, а потом он обычно рассказывал что-то про разные страны, людей, про свою работу, иногда говорил что-то и о себе. Я слушал всё с огромным интересом, впитывая информацию, как губка, наблюдая за тем, как он активно жестикулировал во время очередного рассказа. Время от времени, он пел мне, аккомпанируя на гитаре. Несколько раз он меня всё-таки уговорил попробовать поиграть, показывая, как правильно. Он зажимал нужные струны, а я проходился по ним пальцами, получая красивые звуки. Мне нравилось узнавать новое, учиться новому, слушать Блейна. Мне подарили совершенно новую жизнь. Я знал, что в итоге мне придётся уехать отсюда со своей новой семьёй. Не могу сказать, что хочу этого или готов, но не могут же они меня поселить здесь навечно, хотя было бы неплохо. Больше всего мне не хотелось лишаться рассказов Блейна, это было самым интересным здесь. Я пока что очень редко выходил из палаты, но врач сказал, что моё ребро очень успешно заживает, даже повязка уже не требовалась. Это радовало. Радовало, что я мог ходить и уже не чувствовать ту ужасную боль. За две недели практически ничего не изменилось, разве только то, что я уже не вздрагивал от каждого прикосновения или не боялся, видя незнакомого мне человека. Порой, когда я все-таки выходил из палаты, то мог видеть других пациентов. Мне нравилось наблюдать за ними, это напомнило мне о моем детстве, когда я наблюдал за детьми в песочнице. Только эти люди были гораздо интересней. I've been working hard so long/Я так долго и упорно работал. Seems like pain has been my only friend/Кажется, боль была моей единственной подругой. My fragile heart's been done so wrong/Моё хрупкое сердце ошибалось, I wondered if I'd ever heal again/И я задавался вопросом — буду ли я исцелен. Иногда приходилось вспоминать о том, что ещё совсем недавно я называл своей жизнью, не зная, какой прекрасной она может быть на самом деле. Я вспоминал о побоях и Адаме, когда врачи меняли мне бинты, под которыми скрывались некрасивые ранки. В некоторых местах ещё оставались синяки и царапины. На многих участках тела можно было отчетливо разглядеть уже ставшие белыми тонкими линиями на моей светлой коже шрамы. Но в такие моменты рядом всегда был Блейн. Он сидел рядом со мной, а я сжимал его руку, пока врач осматривал меня, наклеивал новые пластыри и заменял повязки. Блейн отвлекал меня от неприятной, уже еле ощущаемой боли, рассказывая смешные истории о том, как однажды потерялся в незнакомом ему городе или о том, как его брат Купер любит шутить над ним, постоянно задирая его по поводу его роста. Он заставлял меня улыбаться. И это было прекрасно, потому что, когда улыбался я, Блейн улыбался тоже.

***

— Курт, а ты умеешь писать и читать? — однажды спросил Блейн. Он посмотрел на меня с интересом, а я отрицательно помотал головой, опуская взгляд вниз, немного стыдясь этого факта в моей биографии. В моей жизни можно было многого стыдиться, но почему то именно неумение писать и читать было самым расстраивающим. Меня никто не научил. Я совершенно ничего не умею.  — Тогда я тебя научу, и ты сможешь общаться со мной, записывая мне это на листочке, например, — сказал он с большим энтузиазмом и встал с кресла, которое он притащил сюда, так как стул был менее удобным, как он сказал. Когда он улыбался, я чувствовал, как что-то грело мое сердце. Когда он рядом, мне всегда хотелось улыбаться, а еще больше мне хотелось держать его за руку. Блейн, он, словно солнышко, излучающие добро и заботу, — я сейчас принесу ручку и листок. Покажу тебе несколько букв, — и он вышел из палаты. Вернулся он уже со всем нужным и снова сел рядом со мной. — Вот смотри это буква «а». — Он положил листок так, чтобы я видел все его движения. — Заглавная и прописная, — он писал медленно, чтобы я запоминал каждую деталь. — Попробуешь повторить? — я кивнул и уверенно взял ручку, будучи решительно настроенным. У меня хорошо получилась заглавная, а вот прописная выходила немного корявой. — Давай, я тебе помогу, — он взял мою руку в свою и помог написать красиво. Его прикосновения были очень теплыми и отдавались приятным покалыванием под кожей. — Отлично. Ты можешь потренироваться, чтобы получалось лучше, — я снова попробовал, но всё равно получилось коряво, — ты не так держишь ручку. Надо вот так! — он взял мою ладонь ещё раз и положил ручку правильно. Я снова взял листок и написал букву. Теперь получилось лучше. Я повторил так раз пять. Теперь выходило хорошо. — Вот видишь! Теперь ты знаешь букву «а». А буква «б» пишется вот так, — он нарисовал новую закорючку на листке. Она казалась сложнее, но я хотел научиться, поэтому внимательно смотрел, как он писал, и повторял за ним. Ohh just like all the seasons never stay the same/О, совсем как переменчивые времена года, All around me I can feel a change (ohh) /Я чувствую, повсюду тоже что-то меняется. Мы просидели так часа три точно и теперь я знал двадцать одну букву алфавита. Мы остановились на букве «у». Мне нравилось запоминать каждую. Некоторые буквы путались в голове, но со временем я смогу отличать каждую. И тут до меня дошло, что я уже что-то могу ему написать. Я протянул руку к листку. — Ты хочешь что-то написать? — он посмотрел на меня и я утвердительно кивнул, улыбаясь. — Вот, держи. Знаешь, я рад, что тебе здесь нравится, — он протянул мне чистый листок. Я взял и стал думать, что написать. И тут я придумал. Да, вышло коряво, но вроде разобрать можно. Он прочитал и рассмеялся. А я заворожённо смотрел на то, как он заливисто смеялся. Его смех был таких заразительным, мне тоже хотелось смеяться. Я не мог отвести взгляд от его лица. Я видел, что Блейн гордился мной, и это была лучшая реакция из всех возможных, которую я мог ожидать от него. Мной никогда никто не гордился. Я не подведу Блейна! Я протянул руку к его ладони и сжал её. Я чувствовал очень сильную нужду в его прикосновениях. Что со мной вообще происходит?! Неважно. Потом об этом подумаю. Сейчас я счастлив. Хочу запомнить это чувство. Чувство абсолютного счастья.

***

В начале четвёртой недели, проведённой здесь, мне разрешили самостоятельно ходить в столовую. До этого еду мне приносил Блейн, чтобы я быстрее поправился, не рискуя тем, что кто-то мог случайно толкнуть меня в коридоре. Врач осматривал меня каждый день и вот сегодня он сказал, что теперь нет необходимости обеспечивать меня «завтраками в постель» и я могу, как и все остальные пациенты, ходить сам в столовую. Это очень радовало. Я скоро полностью поправлюсь. В связи с тем, что теперь я гораздо больше двигался, Блейн сказал, что я начну ходить на групповую терапию. Что-то вроде группы поддержки, состоящей из других ребят с похожими со мной проблемами в прошлом. А также Блейн рассказал мне всё, что мне нужно было знать об этом здании, чтобы ориентироваться и не потеряться. На первом этаже здесь находятся офисы, в одном из которых Блейн и работает. У меня сразу же возник вопрос «А что это за кабинет такой тогда, в котором он играл мне на гитаре?» Я сразу же схватил листик и аккуратными буквами написал свой вопрос. Он объяснил, что внизу главный офис. Там он работает с основными бумагами, документами, подписывает официальные договоры и находит новые фостерные семьи для детей, а офис в котором мы были вместе, это что-то вроде его личной комнаты. Он сказал, что там он иногда при необходимости ночует, а также устраивает приватные встречи с родителями, чтобы не устраивать шум внизу. Я лишь благодарно кивнул и он продолжил свой рассказ. Дальше я узнал, что на третьем этаже располагаются двухместные комнаты, в одну из которых меня и поселили две недели назад, а также столовая. На втором этаже было лечебное отделение. Туда клали детей с серьёзными травмами, если что-то случалось уже здесь. Кстати, о проблемах. Всё практически зажило. Тело ещё ломило, но не так сильно. Меня кормили калорийной едой, я набрал 6 килограмм, что очень радовало. Мои рёбра уже не выпирали так сильно, ключицы выглядели не настолько впалыми, а щёки стали более пухлыми, но я заметил, что у меня довольно острые скулы, даже не смотря на то, что я набрал вес. Я теперь хотя бы был похож на человека. Когда я смотрел в зеркало мне нравилось то, что я видел в отражении. Там стоял приятный на вид парень и улыбался мне. Просыпаясь по утрам, я не мог нарадоваться такой простой вещи, как принятие душа, мытьё головы и чистка зубов. С помощью расчески и воды я укладывал свои каштановые волосы наверх. Так мне нравилось больше. Раньше я не мог позволить себе всего этого. Жизнь налаживается. I will break these chains that bind me/Я разорву цепи, сковывающие меня, Happiness will find me/Счастье найдет ко мне дорогу. Leave the past behind me, today my life begins/Оставлю прошлое позади, сегодня моя жизнь только начинается. A whole new world is waiting it's mine for the takin/Целый новый мир ждет меня, чтобы я взял его. I know I can make it, today my life begins/Я знаю, что могу. Сегодня моя жизнь только начинается. А Блейн продолжал навещать меня каждый день и учить буквам, а также цифрам. Хотя я уже давно все запомнил, но говорить ему не стал. Теперь его визиты были больше для того, чтобы узнать друг друга. Он задавал вопросы, а я отвечал на них, выписывая ответы на листках. Иногда Блейн намекал на мой голос. Он хотел, чтобы я что-то сказал, но я все время отнекивался. Было видно, что Блейн старался не давить на меня, затрагивая эту тему, а видя мой испуганный взгляд, тут же закрывал ее.

***

С каждым новым днем мне все больше и больше нравилось проводить время с Блейном. Он был очень добр со мной. А ещё он очень заботливый. Однажды у меня разошелся шов, когда я нечаянно сделал резкое движение, что очень напугало. Я очень боялся, когда мне сказали, что его нужно снова зашить, поэтому не соглашался. Им пришлось позвать Блейна. И я согласился только тогда, когда он сел рядом со мной и взял меня за руку. Я сжимал её в ответ. Несмотря на то, что зашивать ранку было больно, я чувствовал лишь его прикосновения. Он подглаживал мою ладонь большим пальцем и смотрел прямо в глаза. А однажды, когда я не мог уснуть, он долго сидел возле меня и рассказывал мне истории. И только тогда, когда я уснул, он ушел к себе. Ко мне ещё никто так не относился. За всё время, проведённое вместе, я его очень хорошо успел рассмотреть. Иногда он приходил с «гелевым шлемом», как он сам однажды прозвал свою любимую прическу, но иногда он укладывал свои кудряшки простым, как он его назвал, муссом. Мне это куда больше нравилось. Его волосы оказались очень мягкими. Откуда я это узнал, спросите вы? А я отвечу, что просто взял и попросил у него разрешение. Не с помощью голоса, конечно. Я написал ему. Он не сразу разобрал, но в итоге понял мою просьбу и согласился, весело рассмеявшись. Yesterday has come and gone/Вчерашний день пришел и ушел, And I've learnt how to leave it where it is/И я понял, как оставлять его там, в прошлом. And I see that I was wrong/Я знаю, что был не прав, For ever doubting I could win/Сомневаясь, что смогу победить. А также мне очень нравится, как он одевается. Я успел понять, что он обожает галстуки-бабочки и штаны, не закрывающие щиколоток. Порой я просил его рассказывать мне о его одежде. Какую он любит носить летом, а какую зимой. Специально для меня, каждый день он приходил в очень разной одежде, говорил как называется та или иная вещь. Это оказалось очень увлекательным, мне было правда интересно узнавать про моду, которая сейчас была.

***

Принимая душ сегодня утром, я понял, что гель для душа практически закончился. Я не знал, могу ли я попросить у Блейна ещё или нет. Как-то я пожаловался ему, что здешний гель для душа пахнет отвратительно, тогда он принес сюда свой. Новый гель пах божественно. На бутыльке была нарисована малина. Мне так сильно понравился этот запах, что я не заметил, как испачкал нос жидкой субстанцией, вдыхая запах. Блейн лишь рассмеялся, и подойдя ко мне, заботливо стер гель с моего носа полотенцем. Выйдя из ванны, я оделся и собрался идти в столовую. Пройдя по длинному коридору до самого конца я достиг большого помещения, с огромным количеством столиков и запахом еды. Здесь уже была куча народу, так как я немного задержался. Сегодня я первый раз пойду на групповую терапию. Мне немного страшно, но без этого никак. Блейн сказал, что это может помочь мне, а Блейну я верил. И время как раз пришло. После столовой я опустился на второй этаж, где был расположен зал для групповой терапии. До начала оставалось десять минут, но я решил пройти внутрь. Открыв дверь, я почувствовал как на меня уставилось несколько пар глаз. Я сразу почувствовал себя неуютно и не так уверенно, как до этого момента. Ребята смотрели на меня, видимо ожидая, что я представлюсь, а я молчал. Что мне теперь делать? Но к счастью, ситуацию спасла женщина, подошедшая ко мне и громко сказавшая, чтобы все услышали: — Это Курт Адамс, он теперь будет также посещать наши занятия. Проходи, Курт. Выбирай любое свободное место и садись, мы скоро начнем. Мистер Андерсон сказал, что ты не разговариваешь, поэтому просто посидишь и послушаешь, — я кивнул, — но помни, мы все надеемся в скором времени услышать твой голосок, — хихикнув, она встала прямо в центр. Стулья были расставлены по кругу и только два были свободны. I will break these chains that bind me/Я разорву цепи, сковывающие меня, Happiness will find me/Счастье найдет ко мне дорогу. Leave the past behind me, today my life begins/Оставлю прошлое позади, сегодня моя жизнь только начинается. A whole new world is waiting it's mine for the takin/Целый новый мир ждет меня, чтобы я взял его. I know I can make it, today my life begins/Я знаю, что могу. Сегодня моя жизнь только начинается. — Итак, начнём! Кто сегодня первый расскажет каких успехов достиг за прошедшую неделю? И не забудьте представиться и напомнить нам о своей проблеме для новенького, — тут было много ребят. Вскоре одна девушка подняла руку и начала рассказывать: — Меня зовут Куинн Фабре, мне 17 и я подверглась жесткому насилию со стороны родителей. Они не принимали меня такой, какая я есть. За эту неделю я очень многое поняла… А дальше я внимательно слушал истории каждого в этом помещении. Некоторые были младше, некоторые моего возраста, а также были и старшие ребята. Но я постоянно отвлекался на ощущение, что на меня кто-то смотрит. Я повернулся влево и понял, что сидящий там парень, и правда смотрел на меня. Он смотрел, не отводя глаз, а когда наши взгляды встретились, он мне улыбнулся. I know I can make it, today my life begins/Я знаю, что могу. Сегодня моя жизнь только начинается. Today my life begins/Сегодня моя жизнь только начинается…