This Tornado Loves You

— Отвали от меня, блять! — закричал Фрэнк, бросившись вглубь коридора. — Стой! — крикнул Майкл. Он догнал Фрэнка в прихожей, у подножия лестницы, и схватил его за бок, дернув на себя. Он выглядел возбужденным, волосы были взъерошены, а очков и вовсе не было, видимо, упали во время стычки. — Отвали, — выдохнул Фрэнк, пытаясь вырваться, но Майкл крепче сжал его. — Послушай меня, — начал Майкл. — Фрэнк, просто послушай… — Ни за что, — сказал Фрэнк, снова попытавшись его оттолкнуть. — Ты живешь с гребаным монстром… — И Джерард тоже живет с таким же, — перебил его Майкл, и Фрэнк замолчал, тяжело дыша. — Он обращается в день, — напряженно пояснил Майкл. — А я ночью. Фрэнку было тяжело дышать. Грудь сдавливала боль. — Я не понимаю, — сказал Фрэнк, но вдруг его осенило. — Ты такой же, как и он… — Да, — сломлено выдохнул Майкл. — Как долго? — Всегда. Всю жизнь. Фрэнк начал задыхаться, замотав головой из стороны в сторону. — Почему? — пробормотал Фрэнк, чувствуя себя разбито. Майкл отпустил его запястья, от чего Фрэнк скользнул вниз, спиной упершись в перила лестницы. Фрэнк не двигался, просто не мог, только закрыл ладонями лицо, чтобы не видеть всего этого ужаса. Он сходил с ума, либо был чертовски пьян, либо под кайфом, либо что угодно, что было более похоже на правду, а не пугающие черные дыры вместо глаз Джерарда. — Потому что, — измучено начал Майкл, тяжело дыша, — проклятья не прощаются. Фрэнк откинулся назад. — Я видел надгробие, — вспоминая, начал Фрэнк, — он так и не ответил, какая именно была война. Майкл не ответил. Фрэнк подтянулся выше, схватившись за перила, пока не встал, чувствуя слабость в коленях и руках. — Почему ты позволил мне остаться? — спросил Фрэнк, но замолк. — Я мог бы кому-нибудь рассказать. Я мог бы рассказать всем. Майкл закрыл глаза. — Я никого не видел годами, — сказал он и замолчал. Фрэнк никогда не видел того, кто был бы так измучен. — Не думаю, что я был бы против, если бы ты сюда привел целую кавалерию, чтобы я смог увидеть их лица. Фрэнк сбежал. Майкл даже не пытался его остановить, он все еще стоял у стены, прикрыв глаза, слыша, как Фрэнк взлетает вверх по лестнице. Он даже не удивился. Фрэнк бежал вглубь лабиринта, цепляясь за ветви свисающих деревьев, бежал, чувствуя, как страх и боль стискивают его грудь. Собака — то чудовище, скрывающееся в теле Джерарда — все это время гналась за ним, впадая в бешенство каждый раз, когда не могла дотянуться до него, врезаясь в зеленые ограждения. Ее рот был полон розовой от крови Майкла слюны, а глаза были черными, как смола.

***

Фрэнк ни разу не остановился, пока не добежал до окраины Салфера. Он сделал небольшую передышку, чтобы выпить дождевой воды и сорвать несколько яблок, сунув их в карманы. Он добежал до своего тайника в лесу и начал рыть обеими руками землю, засовывая деньги в карманы, оставив какую-то часть в жестяной банке. Там же лежала статуэтка Джерарда, и по какой-то причине он не хотел ее возвращать хозяину, но волновался, что вдруг ее кто найдет, поэтому он достал статуэтку из банки и со всей силы швырнул ее вглубь леса. В кармане все еще лежал тот золотой крестик. Он вытащил его из кармана и, даже не взглянув на него, бросил в противоположную от статуэтки сторону.

***

К тому времени, как он добежал до железнодорожных путей, его ноги подкашивались, а тело дрожало от адреналина, чувствуя, как воздух сдавливал дыхание. Каждый день в 17:44 поезд прибывал на станцию, и если он правильно подсчитал время, то Фрэнк должен был успеть сесть на него. Солнце быстро садилось за горизонт, передавая права ночи, но Фрэнк все никак не мог перестать думать о Джерарде, который проснулся в пустом доме, не имея ни малейшего понятия, что Фрэнк ушел, и о Майкле, бродящему по лабиринту в одиночестве, теперь уже с пустыми черными глазницами. Рев отвлек его от мыслей, но это был лишь надвигающийся поезд; Фрэнк низко присел в подлеске, ожидая, пока поезд замедлится, чтобы запрыгнуть на него.

***

Он проснулся в Балтиморе, затем в Роли. В Атланте ему пришлось сойти с поезда, когда кондуктор подошел и начал ему угрожать, что вышвырнет его из поезда, так он провел два дня на побережье, глядя на воду, но не касаясь волн. Все равно было холодно, да и пляжи были слишком серыми и каменистыми. Он думал о том, чтобы рвануть в Чикаго, но было слишком холодно, хуже, чем в Джерси в это время года. Так он наконец купил себе новое пальто в Бирмингеме, имея при себе несколько купюр в кармане. В Джексоне у него появились новые ботинки, настоящие, с правильной подошвой, а не той, что он обычно сам подколачивал, которые не мокнут из-за снега, а еще шляпа, которая сидела на нем как следует. Там он получил работу всего на пару недель, выкладывая рельса в ужасно холодном месте, и он думал о своем отце, который зло рубил дрова за их маленьким домом. Но это продолжалось недолго. В Новом Орлеане он набил себе новую татуировку и почувствовал вкус губ девушки, работающей за барной стойкой в баре, которая, улыбнувшись, спрашивала его имя. Застонав, она схватила его перевязанную руку, прижимая его голову к себе и соприкасаясь языками, и он кончил, сжавшись от боли, и утонул в одеяле. Она купила ему выпить в баре того же отеля, где остановился Фрэнк, но наутро она ушла, оставив его в постели с жуткой болью в руке. Он чувствовал себя как выжатый лимон. Но и это было хорошо; раз уж он продолжает и дальше скитаться, то ничего его здесь не держит, также он радовался и усталости, потому что наутро он не мог вспомнить ни один сон, который ему снился ночью. Он не хотел думать о Салфере, о доме в лесу, о своей маме, об отце, о Дьюисе, вероятно, все еще содрогаясь от того, что он заставит его снова выйти на смену, о том, как он почти всех одурачил, о том, что Эдди все это время был прав насчет него. Кофе на станции Лейк-Чарльз был отвратительным, водянистым и горьким, но он согревал его. Он снова посмотрел на расписание, сделав глоток. Он мог бы рвануть в Сакраменто, например. Отправиться на берег океана, поехать в Сан-Франциско, вдруг он бы там остался. Он вздохнул. Фрэнк ненавидел Калифорнию. Ну по крайней мере, там было тепло. Ты хочешь остаться? Да. Позади него послышался свист поезда, и Фрэнк обернулся, наблюдая за толпой, и начал уходить назад. Позади него стояла молодая женщина, плотно укутавшаяся в пальто, и подпрыгивала на пальцах ног, пытаясь разглядеть кого-то в толпе. Она радостно вскрикнула, когда наткнулась взглядом на кого-то по ту сторону толпы, и бросилась навстречу, может, кому-то из родственников, а может, любовнику или другу. В принципе, это не имело значения. Кофе Фрэнка остыл, больше не согревая его руки, а пить его не хотелось — слишком уж горький.

***

Он спрыгнул с поезда в несколько милях от Салфера и прошел остаток пути пешком, спрятав руки в карманах. Он никого не хотел видеть на вокзале, да и вообще никого не хотел видеть, пока он бы не понял, что готов, но он был слишком голоден, так что он проскользнул в улицу в сторону места, где обычные рабочие останавливались по пути домой. Он опустил шляпу на брови, направив взгляд в пол, и пошел вдоль улицы. Выйдя на улицу, он развернул пакет с холодным мясом, пытаясь поесть, и решил поднять голову, наткнувшись взглядом на Эдди. Фрэнк застыл. Эдди посмотрел на него, оглядев с ног до головы, подмечая новое пальто, шляпу и ботинки, и стиснул зубы. Эдди исчез в переулке, направляясь обратно в город, и Фрэнк развернулся в другую сторону, пройдя долгий путь до леса. Он съел остатки своего холодного мяса и хлеба, сидя на мокром бревне в нескольких сотнях ярдах от тропинки. После трапезы путешествовать куда было легче, да и на улице еще было светло. Но он не хотел снова быть замеченным. Не тогда, когда у него не было никакого плана. Все было точно так же, как много лет назад, когда он шел тем же путем до Салфера, за несколько месяцев до того, как он нашел тот странный дом и его обитателей-братьев, чьи глазницы были пустыми и черными. Сова ухала над его головой, и Фрэнк опустил шляпу ниже, двигаясь дальше, в сторону огней города. Он шел на кладбище.

***

Фрэнк провел рукой по именам на надгробии. Чем больше времени он стоял там, тем больше ему казалось, что все это какая-то ошибка, но все его сомнения были прямо здесь, под его ладонью. Он видел эти надгробия каждую смену с Дьюисом, но читал их один-единственный раз, много лет назад. Прямо здесь, их полные имена и даты смерти, увековеченные на камне. 1895. Все это не имело никакого смысла. Вся их семья. Майкл сказал, что их родители погибли на войне, или во время войны. Что он тогда сказал? Фрэнк не мог вспомнить. Они все мертвы? Их имена были выгравированы под именами Майкла и Джерарда? Где они? Может быть, они заперты под полом или в комнатах на верхних этажах? Эта мысль заставила его задуматься. В какой-то момент он мог чувствовать тепло их тел. Майкл трогал его лодыжку, пытаясь заживить укус. Фрэнк хватал Джерарда за руку, чтобы повалить на снег. Его ноги прижимались к бедру Джерарда, пока тот лежал на диване. Ладонь Джерарда, теплая и плоская, касалась его груди. Они были из плоти и крови. Это не имело никакого значения. — В чем дело, Айеро? Кончились живые люди, с которыми можно попиздеть? Все тело Фрэнка похолодело, а затем взмокло от нарастающего гнева. Он обернулся. В пятнадцати футах от него стоял мужчина, глубоко засунув руки в карманы. Фрэнк даже не слышал, как он к нему подошел. Никого из этих трех парней, которые окружили его. Дерьмо. — Баркер, — сухо сказал Фрэнк, — я надеялся, что ты умер. — А я надеялся, что ты жив, — усмехнулся Баркер. — Хотел увидеть твою рожу. — Какая-то проблема? — спросил Фрэнк, вытаскивая руки из карманов. — Да, — скривил Баркер. — Какая-то да есть. Фрэнк приценивался. Он был куда быстрее, чем шайка Баркера, да и местность он знал лучше. Баркер и его ребята были из Ньюарка, он их никогда раньше не видел в Салфере, но он не мог рисковать. Если они побегут за ним в город, зная где он живет. Где живет его мать. С другой стороны, их проще одурачить среди еще голых деревьев. — Даже не вздумай, — начал Баркер, — я слишком долго тебя искал, ублюдок. Даже когда он говорил, Фрэнк слышал позади себя, как Лестер уже чуть ли не дышал ему в затылок. — Слышал, что ты работал здесь, закапывая мертвецов, — сказал Баркер, — слышал, что ты работаешь где-то еще, но ты, конечно же, не скажешь где. Хорошо платят? Фрэнк молчал. — Похоже, что так. Люблю шляпы. Но вопрос в том, достаточно ли они тебе платят, чтобы покрыть те деньги, что ты у меня украл? — завелся Баркер. — Или ты тоже у них воруешь? — Я не крал, — сказал Фрэнк. — Конечно же, ты не крал, блять, — отрезал Баркер. — Сначала ты воровал для меня. Потом у меня! — Это была моя доля, — выплюнул Фрэнк. Баркер сделал шаг вперед, напрягшись. Фрэнк стиснул зубы. — Платят тогда, когда работа сделана. Но ты не закончил свою работу. — Я все сделал. Я забрал свою долю. А потом пришли копы. Ты думал, что я там останусь? — Ты сбежал, — выкрикнул Баркер. — Ты сбежал, прихватив куда больше, чем было обозначено. Прекращай этот цирк, Айеро. Ты всегда был хорошим бегуном, но выбрал слишком неподходящее время, чтобы попытаться сбежать от меня. Фрэнк попытался улизнуть еще до того, как он закончит свое предложение, но почему-то остался, может, чтобы Баркер насладился своим самодовольным монологом, да и стоял он, вальяжно откинувшись на надгробие и засунув руки в карманы, но не успел Фрэнк сделать и четырех шагов, как огромные руки откинули его землю. Он упал, задев головой надгробие, и весь мир поплыл у него перед глазами, чувствуя, как начинает кружиться голова. — Слишком много врагов ты себе нажил, Айеро, — сказал Баркер, когда Лестер потащил его по грязному снегу. — Нет, — невнятно выдохнул Фрэнк. Больно, ему больно, он никак не мог сосредоточиться. — Да, — начал Баркер, — тебе следует следить за тем, кого ты раздражаешь. Твой дружок чуть ли язык не проглотил, чтобы сказать, где ты сейчас. Эдди. Фрэнк сухо выдохнул, закатывая глаза. — Знаешь, в чем твоя проблема, Айеро? — спросил Баркер, но Фрэнк просто покачал головой из стороны в сторону. Его глаза налились кровью, поэтому он закрыл их, но от этого ему стало только хуже, словно его подвесили за ноги к дереву. — Твоя проблема в том, что ты думаешь, что ты лучше всех. Ты должен знать свое место. Кто-то грубо перевернул его на живот и снял с него пальто и пиджак, оставив рубашку. — Ты хорошо поработал, — выплюнул Баркер, держа в руке деньги Фрэнка. — Но этого недостаточно. Фрэнк снова подавил чувство тошноты. — Ребята, давайте покажем Айеро его место. — С удовольствием, — сказал Лестер. Фрэнк всегда ненавидел его, он говорил так, словно у него никогда не хватало дыхания. Его снова схватили за ноги и кинули на землю. Боже, нет. Его плечо треснуло от замерзшего грязного пола могилы — нет, нет, — и дыхание снова покинуло его легкие. Он беспомощно толкнул ногами воздух, но он был один. — Так-то лучше, — сказал Баркер, так далеко и тихо, словно радио. Фрэнк подумал о песне, которую пели ребята той ночью у костра, ту песню с радио, ту, которую он не знал. Интересно, семья Люси дала хоть одну из своих лошадей Дьюису? Прошло несколько минут, прежде чем он отключился. Еще до того, как мерзлая земля начала сваливаться ему на голову, закрывая его лицо и пробираясь в рот. В конце концов, это не самое худшее, что могло случиться? Его виски пульсировали, он закрыл глаза, надеясь, что это как-то поможет. Он был таким уставшим, измученным, таким холодным, и вскоре он задремал, едва замечая приглушенный стук, падающей сверху земли.

***

Трава была такой хрупкой и трескалась под ногами, как стекло, от теплого летнего солнца. Цикады гудели на деревьях, и Фрэнк прикрыл глаза. Он так долго ждал. Его кожа была такой теплой, загорелой. Но кто-то звал его по имени, но кто? Его мать? Нет, это была не она, ее здесь не было, это был кто-то другой. Он повернулся, пытаясь понять, откуда идет звук… Фрэнк проснулся, катаясь по заснеженной земле. Он попытался встать, но упал, оказавшись у подножия дерева, опустив лицо в землю. Он жив. Никто не схватил его, никто не потащил его назад. Вокруг было тихо. Он оглянулся, чувствуя головокружение, и понял, что находится в тридцати футах от могилы, видя, что вокруг него разбросана земля. Видимо, пошел снег, после того как Баркер ушел — Господи, как долго он был без сознания, как долго он был в отключке, — судя по тому, что на месте преступления не было ни единого следа. Фрэнк быстро обернулся, не обращая внимания то, как пульсировала его голова. Тут никого не было. Он снова шагнул вперед и, потеряв равновесие, упал на колени. Он наткнулся на что-то твердое. Это была маленькая деревянная фигурка, которую он украл из дома в лесу. Та фигурка, которая была похожа на Джерарда, та, которую он бросил в совершенно противоположную сторону, прежде чем покинуть город. Как она оказалась здесь? Он перевернул ее дрожащими руками, чтобы увидеть, что ее маленькое лицо, словно вырезанное ножом. Фрэнк впервые посмотрел на себя сверху вниз, и его кровь похолодела; на его рубашке были два кровавых отпечатка ладоней, как будто кто-то схватил его за грудки. — Джерард! — закричал Фрэнк, разворачиваясь. — Джерард! Ничего. Фрэнк поднялся с земли и как можно быстрее пошел в сторону дома, крепко держа в руке фигурку. Ему пришлось несколько раз делать остановку, пытаясь успокоить головокружение. Ему потребовалась целая вечность, чтобы наконец добраться до дома; к тому времени, когда он туда прибыл, была уже середина ночи. Его тело промерзло, дрожа от холода. Это был один из самых трудных подъемов в дом, которые ему когда-либо приходилось делать. Как только он вошел внутрь, он понял, что здесь что-то не так. Дом всегда был загроможден картинами, каждый кусочек площади напоминал произведение искусства. Но сейчас все было разрушено. Столы лежали на боку, а их содержание было вывернуто и разбросано по полу. Картины сбиты со своих гвоздей, некоторые из них были порезаны, а до этого аккуратно сложенные пачки бумаг были разбросаны по мятому ковру. Фрэнк не мог дышать, так сильно вспотев, что его рубашка была мокрой насквозь. Он пытался двигаться как можно быстрее — что здесь случилось, что произошло, где Джерард, он так боялся того, что найдет, — но застыл, поворачивая за угол в гостиную. — Джи? — тихо позвал Фрэнк. Джерард сидел в углу — человек, каким бы он ни был, — сгорбившись в темноте, лишь слабый свет луны освещал его. Он поджал под себя колени, голова была опущена, а руки скрещены на коленях, и даже отсюда Фрэнк видел, какими они были красные. — Фрэнки? — немного невнятно спросил Джерард, пытаясь разглядеть его. Фрэнк сразу же бросился к нему, падая перед ним на колени, и схватил Джерарда за руки. Ладони были порезаны, понемногу на каждой, но вроде они уже не кровоточили. Руки Фрэнка окрасились в красный. — Что случилось? — спросил Фрэнк, тяжело дыша. Его руки дрожали. — Ты жив, — выдохнул Джерард, сжав пальцы. — Я думал, ты умер. — Я тоже так думал, — спокойно сказал Фрэнк. — Ты это сделал? Джерард был спокоен. Он едва кивнул и закрыл глаза. — Ты спас меня, — благодарно шепнул Фрэнк. — Я знал. Я знал. Смотри, что я нашел, — сказал он и, вытащив фигурку из кармана, показал Джерарду. — Я знал, что это был ты. Он наклонился и обнял Джерарда. По-настоящему. Он прильнул к его шее, а Джерард неловко обхватил его за спину. Он пах как дом, как старая краска и дерево, как плоть и кровь, как настоящий. Его кожа была теплой, практически горячей. — Что случилось с домом? — спросил Фрэнк. Джерард на мгновенье замолчал, но он чувствовал, как Джерард сильнее прижимает его к себе, утыкаясь носом в шею. — Я думал, что ты умер, — наконец прошептал Джерард, словно это какой-то секрет. Фрэнк держался за Джерарда, словно он якорь, тянущий его вниз, на дно. Что это значит? Почему ему это так важно? Почему? — Ты как? — спросил Джерард, начиная отстраняться, чтобы оказаться лицом к лицу. — Прошло много времени с тех пор… с тех пор, как я… Боже, Фрэнки, ты такой холодный. — Я ничего не чувствую, — сказал онемевший Фрэнк — но это было не так, он просто не чувствовал холода — и наклонился. Он на мгновенье застыл, видя, что Джерард не двигается. Они были так близко, буквально в нескольких дюймах. Фрэнк не был уверен, насколько это правильно, но если это именно то, что он должен был сделать, то… Но Джерард первый наклонился к нему, прижимая свои губы к губам Фрэнка, и тот закрыл глаза, поддаваясь вперед. Поначалу это было немного странно, то, как разрезанные руки Джерарда оказались на замерзших щеках Фрэнка, но Джерард был теплым и мягким. Когда он отстранился, его глаза расширились — немного испуганно, — и ничего в них зловещего не было, не то, что Фрэнк представлял себе пару недель назад. — Хорошо, — тихо выдохнул Фрэнк. Джерард начал отодвигаться, но Фрэнк удерживал его на месте, все еще обнимая за шею. — Фрэнк… — начал Джерард, но Фрэнк его перебил: — Хорошо, хорошо, хорошо, — ободряюще выдыхал Фрэнк и снова притянул к себе Джерарда для еще одного поцелуя. Он поднес руку к подбородку Джерарда, чтобы тот не отпрянул от него, чувствуя тепло его губ. Джерард немного поддался вперед, успокаиваясь, и Фрэнк был не прав, он знал, что это все правильно, что все то, что сейчас происходит, должно происходить. Именно так, как и было задумано изначально. Он приоткрыл рот для Джерарда, пододвигаясь к нему поближе, и когда тот издал тихий стон, Фрэнк почувствовал, как его лицо начинает краснеть. Он немного отодвинулся, продолжая держать руку на его лице. Раньше он даже не мог себе позволить об этом думать, но сейчас это казалось таким очевидным, как ясный день. — Хорошо, — ошеломленно сказал Джерард. — Да, — так же ответил Фрэнк.