This Tornado Loves You

— Стой! Фрэнк замер, держа ногу на весу над порогом. — Не двигайся, мальчишка... Фрэнк оглянулся через плечо; ветер бил по лицу, заставляя волосы лезть в глаза. Внутри вагона было слишком темно, чтобы уловить черты лица человека, и слишком громко, чтобы хоть что-то услышать, но Фрэнку не нужно много света, чтобы уловить блеск значка на рубашке мужчины и пистолета в руке. — Не двига... — начал мужчина, делая шаг вперед, и осекся, когда Фрэнк перенес часть тела вперед и полетел камнем вниз, в открытую дверь поезда, скрываясь в ночи. Буквально несколько мгновений он летел, остановившись у подножия леса. Он ударился о землю, резко вдыхая пыль в свои легкие и поднимая клубы с самого дна. Он не останавливается, попадая в канаву и подпрыгивая на корнях деревьев, падая и снова вставая на ноги, продолжая бежать так быстро, как только возможно. Он не остановится до тех пор, пока звук бьющихся колес поезда об рельсы не заглушит толстая стена из деревьев за его спиной.

***

Фрэнк пробежал около полумили в темноте, прежде чем остановиться из-за резкой боли в боку. Маленький узкий поток воды, закрученный вокруг обнаженных скал в нижней части склона, куда он забрел, стекал куда-то в непроглядную темноту, и Фрэнк тихо пробрался вниз и с опаской сел на берег, аккуратно садясь, дабы не потревожить ушибленные места. Он повел плечами — боль в шее мгновенно дала о себе знать — и коснулся тремя скрещенными пальцами ушибленных мест на своих ребрах и бедрах. Он поднял подол рубахи, проверяя наличие крови в местах, где больше всего болело, но, к счастью, ничего не было. В синяках, без сломанных костей, но с несколькими ранками, покрытыми темно-красной кровью на коленке, которые он получил, катаясь между скалами, и которые были небольшими, поэтому особо волноваться было не о чем. Фрэнк умылся стекающим потоком воды, оттер ладони руки и ногти и стряхнул грязь с одежды о скалистые выступы гор. Он аккуратно протер прохладной водой кровь на коленях и остальной частью воды пригладил волосы, что нагло лезли в глаза, расчесывая их своей маленькой, но грубой расческой. Он прислонился к огромному камню, поворачиваясь к плохо освещенному горизонту, и прикурил свою последнюю сигарету. Было слишком жарко, чтобы с удовольствием наслаждаться дымом; как ни странно, было действительно душно, не считая того, что осталось всего ничего до конца октября, но он сидел на берегу с босыми ногами в воде и курил, пока его пальцы не обожгло. — К черту, — сказал Фрэнк в никуда. Сова ухала на него откуда-то сверху, раздражая своим присутствием. — Ты и все остальные, — пробормотал Фрэнк, бросая последнюю сожженную сигарету в поток воды и поднимаясь на ноги. Проходя мимо, он запрокинул руку вверх, указывая на сову, и та молчала, светя своими огромными яркими глазами в непроглядной темноте ветвей.

***

Перемещаться тихо в темном лесу было сложно. Практически невозможно было увидеть что-либо в кромешной тьме леса, но он не решался зажечь спичку, находясь рядом с городом. Вы никогда не знали, кто может за вами подглядывать. Когда он приблизился к окраине, он смог расслышать постепенную возню фабрик за пределами леса, и свет, исходящий от зданий, смог облегчить дальнейший путь. Было еще довольно рано для окончания ночной смены, поэтому некоторые работники наверняка уже собирались отправиться домой, и это означало, что там есть люди, которых Фрэнк не хотел видеть. И он уверен, что большинство людей не хотят видеть его. Фрэнк сжался в темноте конюшни, как только пересек площадь, скользя вниз по переулку. Лошади переминались с ноги на ногу, когда он прошел мимо, глядя на него через ворота, но он так же бесшумно проскользнул вперед, перемещаясь в другой квартал. Он почти пересек главную улицу города, начиная постепенно расслабляться, когда... — Айеро! — крикнул голос, и Фрэнк замер. Дерьмо. — Айеро, сукин ты сын! — Фрэнк повернулся, держа руку над рукояткой хлыста, что лежал глубоко в кармане, но тут же остановился, увидев того, кто его позвал. — Дьюис? — спросил Фрэнк в ужасе. Пресвятое дерьмо. Дьюис кричал и бежал к нему одновременно, сразу втягивая того в объятия. Даже с рукой Дьюиса, обернутой вокруг его предплечья, Фрэнк чувствовал силу; он тоже был загорелым, тоже с новыми чертами лица. — Выглядишь так, будто увидел привидение. — Просто твое лицо, — сумел выдавить Фрэнк. — Что ты, черт возьми, сделал с ним? — Врастил импланты, — смеялся Дьюис, снова сжимая того в объятиях, прежде чем попятиться назад. — Где ты, блять, пропадал, мужик? Фрэнк посмотрел за плечо Дьюиса, но не узнал никого на улице. Он не знал, как переместить их так, чтобы быть чуть подальше от главной улицы, но на всякий случай переместил вес тела так, чтобы скрыться за спиной Дьюиса. — То там, то здесь, — ответил Фрэнк, пожимая плечами. — А ты? Ты работаешь? — Строю дороги и занимаюсь прочим дерьмом, — сказал Дьюис, продолжая улыбаться своей ненормально огромной улыбкой. — Никогда бы не подумал, что ты вернешься в эту дыру. — Ну, ты знаешь... — начал Фрэнк, но тут же замолчал. Он не знал. Фрэнк не думал, что когда-нибудь вернется сюда. Он бы не захотел. — Когда ты вернулся? — Сегодня, — сказал Фрэнк. — На поезде. — Здорово, это здорово, — сказал Дьюис, кивая. — Слушай, мне нужно кое-что сделать для моей девчонки, но я и Эдди — помнишь Эдди, того парня из баскетбольной команды? — Эдди вернулся обратно, и мы с ним хотим пойти на ту старую бобровую плотину сегодня вечером, чтобы немного, ох... — Он наклонился немного вперед, оглянувшись по сторонам, прежде чем продолжить: — Отдохнуть. Как ты на это смотришь? — Было бы здорово, — сказал Фрэнк. Он усмехнулся. Он берет ту выгоду, которую ему предоставляют. Дюьис довольно кивнул. — Кое-что немного изменилось после последнего прихода Маккарвера. Не споткнись, когда будешь спускаться вниз.

***

Когда Фрэнк завернул за угол восьмой улицы восточного квартала, он был почти разочарован, увидев, что немного старый дом все еще стоял на своем месте. Он наклонился заметно сильнее, чем раньше, а ставни наконец-то очистили от ржавчины. Все это выглядело так, будто сделало паузу, вздохнуло и сдалось. Большинство других домов на улице были без света, с плотно закрытыми дверями, но Фрэнк смог разглядеть маленький, хрупкий свет, пробивающийся сквозь тонкие кружевные занавески в доме. Место, где он на раме входной двери вырезал ножом небольшую «F», расположенную очень высоко, все еще было там, и он кратко провел большим пальцем по нему, прежде чем занести руку, чтобы постучать. Его мать открыла дверь так быстро, что Фрэнк подумал, что она ждала только его. Он сразу же почувствовал себя таким маленьким — он никогда не чувствовал себя так с другими людьми — и заставил себя остаться на месте. Он был рад, что расчесал свои волосы. — Привет, мам, — сказал Фрэнк тихо. Ее лицо было тяжелым, рот сжался в сухую тонкую линию, и ее рука по-прежнему сжимала косяк двери. — Я молилась за тебя каждую ночь, — сказала она напряженным голосом. Фрэнк напрягся. — Спасибо, мам, — выдавил он. — Ты посмотри, какой ты худой, — нахмурилась она. — Ты ел? Желудок Фрэнка был пуст, и он уверен, что он бы подавился всем тем, что она бы поставила перед ним. — Ел, когда шел сюда. Он здесь? — спросил он, понижая голос. — Здесь, — ответила она. Ему не удается понять ее. Узел в животе Фрэнка затянулся, но он смог проглотить его. — Покурим? Она кивнула, наконец отступив от двери, чтобы он смог пройти в дом. Место было таким странным, отличающимся от того, что он помнил. Было меньше предметов мебели, но все равно было тесно, как если бы он не глядя повернулся и что-то сбил. Он опустился в деревянный стул, стоящий перед столом, его мать села на точно такой же, и вытащил из портсигара последнюю сигарету. Его мать зажгла свою сигарету от свечи и сделала глубокий вздох, по-прежнему смотря на него. — Зачем ты здесь? — спросила она, скрестив руки на груди и вжавшись в кресло, но она не выглядела сердито. — Ты не писал. — Я хотел увидеть тебя, — сказал Фрэнк. Она нахмурилась. — Фрэнк. Фрэнк вздохнул. Он потер большим пальцем место между бровями, но это не помогло. — Я ищу работу. Подумал, что могу найти ее здесь. — Есть много мест получше, чтобы найти работу, чем эта дыра, — сказала его мать, вытянув руку вперед, стряхивая пепел с сигареты. — Ты бежишь от чего-то? Фрэнк откинулся на спинку стула, передразнивая ее. — Разве это не все? — У него просто было больше причин, чем людей, вот и все. Она выглядела так же устрашающе, как он и помнил: те же самые тонкие запястья, напряженный рот. Он задавался вопросом, чем он отличается от нее, если вообще отличался. — Что он делает? — спросил Фрэнк, сменяя тему. Его пальцы играли с краем папиросы. Она не смотрела ему в глаза, когда отвечала, сосредоточив все свое внимание на определенной точке на его плече. — Он тоже ищет работу, — сказала она. Ах, вот оно что. Она не была зла. Ей было неловко. — А что случилось с заводом? — спросил Фрэнк в той же интонации. — Начальник его недолюбливал, — сказала она, быстро скинув на пол пепел и сделав еще один глубокий вдох, убедившись, что сигаретная зола не попала ей на ногу. — Как вы тогда живете? — спросил Фрэнк. Затем его мать немного улыбнулась. — Мы справляемся. Фрэнк заставил себя затушить сигарету в пепельнице, чтобы засунуть руки между колен. Послышался громкий шум снаружи, тяжелый топот сапог на крыльце, и Фрэнк напрягся, вполоборота развернувшись на стуле, и глянул на входную дверь. Он почувствовал его запах: медный и пьяный. Его отец моргнул, медленно пытаясь сосредоточиться, и оттолкнулся от дверного косяка, направляясь в комнату. Плечи, как никогда, широкие. Он выглядел так, будто ему нелегко дается вписаться в дверной разъем. Его руки свисали вниз, как две здоровые кувалды, он прихрамывал, а лицо было красным. — Вы только посмотрите, кто решил вернуться. — Он яростно посмотрел на Фрэнка. Фрэнк молчал. — Ничего ему не давай, — сказал его отец, скользя взглядом по матери Фрэнка. — Лучше будет, если ты этого не сделала. — Я не просил ничего, — выдавил Фрэнк. Его отец рванул вперед, и Фрэнк инстинктивно попятился назад, слегка покачнув стул. Его отец торжественно ухмыльнулся, когда Фрэнк проглотил стыд, что застрял посреди горла, моргнув. — Я так и думал, — сказал его отец. Фрэнк сжал кулаки, когда его отец прошел через всю комнату в спальню, громко хлопнув дверью за собой. Когда Фрэнк повернулся, его мать сидела на стуле, замерев, продолжая держать нетронутую сигарету, что сгорела до имитированного фильтра, между пальцами. Фрэнк даже не закрыл за собой входную дверь, как он утонул в темной ночи, где он смог снова дышать.

***

— Фрэнки! — крикнул Эдди, поднимая темную бутылку, что была в его руке, в знак приветствия. — Я мог поклясться, что Дьюис напиздел мне о том, что ты вернулся, но, похоже, сукин сын был прав. — Хоть раз, — сказал Фрэнк, улыбаясь, когда он спрыгнул с поваленного ствола дерева на землю, потонув по лодыжку в грязи. — Не хлопнись в грязь, — небрежно сказал Дьюис, прикуривая сигарету, и Фрэнк с размаху прыгнул на плотину, тем самым присоединившись к ним. Грязь уже застыла на полах его штанин и под ногтями, но она хотя бы пахла не так мерзко, как в городе. Эдди передает ему бутылку, и Фрэнк делает добротный глоток жидкости, поморщившись. — Где ты достал это дерьмо, мужик? — спросил он с отвращением. — Ты мог бы сжечь этим дерьмом лес. — Я скоммуниздил это у мальчишек Сапорта, — сказал Эдди, беря бутылку из рук Фрэнка. — Они позволяют мне кое-что брать сверху, если я делаю все чисто или если я остаюсь незамеченным, прежде чем отдам партию им. — Нормально платят? — спросил Фрэнк, прислонившись спиной к ветке. Эдди пожал плечами. — Достаточно. Слышал, что им, возможно, это больше не понадобится, если все-таки закон отменят (в Америке был сухой закон, то бишь был запрет на алкоголь. — прим. перевод.) — Они говорили это на протяжении многих лет, — сказал Дьюис. — Поверю только тогда, когда увижу. — Или когда я перестану сидеть на этой ебучей плотине посреди ебаного нигде и пить вот это, — сказал Фрэнк, выхватывая бутылку из рук Дьюиса. — Не нравится, ребятки, найдите работу получше, — сказал Эдди, защищаясь. Фрэнк пожал плечами. — Плохой бизнес, делов-то. Никому нельзя доверять, да? Эдди нахмурился. — Да, потому что вы, ребята, искусные трахальщики. — Я — Бог искусной ебли, — невнятно выкрикнул Дьюис, затянувшись сигаретой. — Я — его прогресс. И я — его неизбежный конец. — Что ты, блять, такое говоришь? — спросил Фрэнк. — Сколько ты уже, блять, выпил? Эдди закатил глаза. — Он думает, что он до охуения горячий, потому что он вошкается с правительством и с этим дерьмовым WPA (Администрация по контролю за реализацией программы общественных работ — прим. перевод.), а по ночам роет могилы. Когда в нем достаточно бухла, он начинает пиздеть о своей чести и прочем высокомерном дерьме. — Это почетно, — сказал Дьюис, прислонившись к бревну. — Люди могут говорить любое дерьмо, которое они хотят говорить, махать руками или молиться, но я тот ублюдок, который позволяет тебе расслабляться. Так что будь со мной милым, Эдди, или я сделаю так, чтобы ты провел всю свою загробную жизнь в этой дыре. — Копаешь могилы? — спросил Фрэнк. — Серьезно? — Заинтересован? — спросил Дьюис. — Что? Ну же, мужик, я спросил тебя, были у них места на прошлой неделе, — прервал его Эдди. — Их не было несколько недель назад. Тем более, что ты уже нашел работу, — сказал Дьюис, отмахнувшись от него. — Фрэнки, не хочешь? Потому что я слышал, что Фрэнк Айеро больше заинтересован в наполнении могил, чем в их копании. Фрэнк остановился, придерживая бутылку возле губ. — Что? — спросил Эдди, откинувшись на стуле, оценивая состояние Фрэнка. — Что он имел в виду? Ты убиваешь людей на карнавале? — Какой карнавал? — спросил Фрэнк, наконец делая глоток из бутылки. — Так сказала Люси, она сказала, что ты связался с какими-то жополизами, поэтому тебя не было так долго, — сказал Эдди. Фрэнк не смог сдержать смеха. — Вы, ребята, не можете сделать ничего лучше, кроме того как сидеть здесь и рассказывать дерьмовые истории, чтобы скоротать время? — Не совсем, — сказал Дьюис, пожимая плечами. — Скажи мне, бородатая леди получила то, что хотела? Фрэнк закатил глаза, и Эдди наклонился вперед, в восторге смотря на Фрэнка. — Получила? Он потянулся за бутылкой, но Фрэнк забрал ее обратно, делая еще один глоток, смакуя ликер между зубами, прежде чем проглотить. — Я не рассказываю секреты дамочек, — сказал он наконец и закрыл глаза. Алкоголь сильнее бил по мозгам, когда твой желудок был пустым, но ему было наплевать. — Это было до или после того, как ты помог русалке сбежать? — с беспокойством спросил Дьюис. — Я слышал, что она учила тебя дышать под водой, поэтому ты можешь ее навестить. Они собирались сделать тебя королем. — Это правда, — сказал Фрэнк, кивнув. — Русалки? — спросил Эдди, нахмурившись, представив это наяву. — Пошел ты, отдай мне мою бутылку назад, — сказал он, выхватывая бутылку из рук Фрэнка. — Всегда были в полном дерьме. — Не виноват в том, что ты делаешь это так легко, — засмеялся Фрэнк. Эдди не стал смеяться вместе с ним, но он был уже достаточно пьян, что в конце концов смягчился. — Ну, если у тебя больше не припасено рассказов о русалках, то, может быть, ты расскажешь нам что-нибудь более интересное? — спросил Дьюис, зажимая очередную сигарету между пальцами. — Считай, что это плата за ликер. Фрэнк откинулся на бревно и потер глаза. Его щеки уже слегка покалывало от принятого алкоголя. — Ладно. Вы когда-нибудь слышали историю о парне, который переспал с мужчиной и проснулся наутро жуком? — Иди на хуй, — сказал Эдди. — Это случилось с двоюродным братом моего знакомого парня из Калифорнии, — сказал Фрэнк. — Ты когда-нибудь был в Калифорнии? — Нет, — неохотно ответил Эдди. — Хорошо, потому что это пиздецки ужасно, — сказал Фрэнк. — А теперь заткнись и слушай.

***

Фрэнк слышал, как Дьюис где-то стонет недалеко от него, но не смог его разглядеть. Если он откроет глаза слишком широко, то увидит, как ночное небо, усыпанное миллиардами звезд, начнет плыть, размазывая яркие метеориты по всему темному небосводу. — Джимми, — он слышал, как Эдди говорит. — Джимми, приятель, нам надо идти. — Заткнись, — невнятно пробормотал Дьюис. — Слишком громко. — Моя мамка убьет меня, — сказал Эдди. — Давай, дружище, я обещал ей, что вернусь до того, как моя бабка дойдет до церкви утром. Дьюис застонал. — Фрэнки. Мы должны вернуться. Ты идешь? — Нет, — проворчал Фрэнк, приложившись лицом к холодной земле. — Я останусь здесь. — Он не хотел возвращаться, он не хотел вставать с этого места, и он не был уверен, что он смог бы встать на ноги. Послышались звуки шуршащей листвы на другой стороне плотины, но Фрэнк не открывал глаза. — Ладненько, дружище, — сказал Дьюис, начиная кряхтеть, потихоньку вставая. — Найди меня на работе, когда вернешься. Я посмотрю, что смогу сделать. — Ага, — невнятно буркнул Фрэнк и засунул руки под грудь. Это все, что он смог сейчас сделать.