This Tornado Loves You

Фрэнк осторожно открыл глаза, и все вокруг по-прежнему было смазано, но чуть-чуть менее болезненно, чем раньше. Он сел и смахнул листочек со своего лица, затем, облокотившись, поднялся на ноги — ладно, он сам не понял, как поднялся и прислонился к краю плотины на минутку. Его желудок прокатился вниз, но он чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы продолжить идти в том же направлении, но уже не так быстро. Он остановился, чтобы оглянуться через плечо, нахмурившись. Как ему вернуться в город? Он пришел сюда из восточной части города. Да? Для начала неплохо. Было темно, как смола под пологом деревьев, и совсем маленького количества лунного света, пробивавшегося сквозь высокие деревья, было достаточно, чтобы помочь ему пробраться через корни деревьев, не задевая их носками ботинок. Он упал два раза, разрывая кожу ладоней о кору деревьев, когда пытался что-то разглядеть в темноте, ругаясь на весь мир вслух. Фрэнк выпрямился и, оглядевшись вокруг, понял, что находится на вершине горного хребта. Он пытался отдышаться. Чувство времени было жестко выебано, но он был уверен, что скоро доберется до края города. А что, если он пошел в не ту сторону? Блять. Где бы он ни был, здесь гораздо холоднее, и весь пройденный им путь он не узнавал ни одного деревца, когда спускался вниз, к плотине. Он поднял подол рубахи, вытирая пот и грязь со своего лица, но остановился, приложив ткань щеке, прислушавшись. Было тихо. Единственное, что он мог слышать, так это его собственное дыхание, его собственные движения, ворошившие листья под ногами. Холодный ветер резко бил в лицо, но деревья-то даже и не двигались. Никто не шумел. Ни ночные птицы, ни животные, никто. Короткие волосы на затылке встали дыбом. Как будто лес задержал дыхание, чего-то ожидая. Лес начал шевелиться позади него, барабаня по листьям, и Фрэнк обернулся, глядя на животных, что спрятались в кустах, прежде чем понял, что это были первые капли начинающегося дождя. Вот дерьмо. Ему нужно укрытие, чтобы переждать дождь; он был пьян, но недостаточно, чтобы согреться в такую погоду. Он огляделся вокруг и заметил огромные, нависающие ветви с крупными зелеными листьями дерева, выглядывающие из-под хребта скалы. По крайней мере, это было хоть как-то похоже на навес. Он быстренько побежал к тому месту — трудно было твердо стоять на ногах на неровной поверхности — и замедлил шаг, подгоняемый набирающим обороты штормом. Он встал как вкопанный, подбежав к верхней части хребта. Стена стояла у него на пути. Огромная, плотная зеленая стена. — Какого хуя? — в ужасе воскликнул Фрэнк. Он побежал вдоль стены, утопая ногами в грязи. Это было самое странное, что он когда-либо видел. Это не была просто стена — это была живая изгородь, облепленная зелеными листьями, насколько ему позволял разглядеть нарастающий ливень. Когда он прижал ладони к плотно переплетенным ветвям, они даже почти не изменились. Гром снова затрещал, молния осветила небо, и Фрэнк смахнул влажные волосы со своего лица. Стена — изгородь, какая разница? — не могла предоставить ему укрытие, он должен двигаться дальше, теперь он просто не мог оставить это место в покое, не сейчас, когда он ее нашел. Он продолжал так идти, ведя ладонями по плотной изгороди, пытаясь найти что-то типа портала, но ничего. Она и оставалась такой же твердой, как кирпич. Ему было невероятно холодно, его одежда промокла насквозь, и он игнорировал мерзкие постукивания в его голове от оставшегося алкоголя в его крови и резкий перепад температуры. Но он продолжал идти, не смея оставить это дело. Эта херня не растет естественным путем посреди леса, не-а. Кто-то это построил посреди ебаного пустыря. И он хотел знать кто. Стена перед ним вздрогнула, посылая короткие волны к другим листьям. Фрэнк пораженно отступил назад и увидел, как его собственная кровь из поцарапанной ладони осталась на некоторых листочках. Они как будто... Сотряслись? Он не мог точно сказать, из-за чего это: дождя или ветра? Он сделал шаг вперед, и перед ним расступилась маленькая щель. Достаточно широкая, чтобы он смог протиснуться в нее, сжавшись. «Что? Нет, это...» — он замялся, оглядывая лес в поисках кого-нибудь постороннего. Но никого, он был один. Тонкие струйки сомнения начали заползать в его мысли. Он не должен идти туда, он все еще был в двух часах езды от города — если он, конечно, не заблудился, снова, — но что-то во всем этом не давало ему сидеть на заднице ровно. Единственный звук, который был вокруг него, — дождь, но кажется, что и он ушел на второй план. Он сделал шаг назад, еще один и еще, но потом — ох, блять — повернулся и прыгнул в отверстие стены, оказываясь по ту сторону изгороди. Ветви резко полоснули по его коже и одежде, словно острые когти пытались за него ухватиться. Какое-то пятно было на его лице, и он не знал, какое именно: кровь или просто капля дождя, но он проигнорировал это и пошел дальше. Это не изгородь. Это не просто изгородь. Он осмотрелся вокруг, и все, что он увидел, это просто зеленый цвет. Зеленый был везде, возвышаясь, словно зеркала за его спиной. Если пройти дальше, то можно увидеть пробелы, в которых также были плотно сплетенные ветви. Это не изгородь. Это лабиринт. Он прежде видел их на рисунках в старых книжках, но никогда не сталкивался с ними лицом к лицу. Фрэнк шатко выдохнул. Все выглядело по-другому, чем когда он был по ту сторону лабиринта. Первое правило — знать путь, по которому вы шли до этого; блять, это просто катастрофа. Никогда не играйте с вашим любопытством. Он вернулся туда, откуда он, собственно, выпрыгнул, вытянув ладонь вперед, но только листки мягко коснулись его ладони. Солнце медленно поднималось, едва поблескивая над кончиками листьев у верхнего края изгороди, пробиваясь сквозь толстые низкие тучи. Фрэнк прислонился к листьям, пытаясь побороть нарастающий страх в животе. Это было ужасной идеей. Он немедленно должен убраться отсюда. Что-то шевельнулось за его спиной. Он быстро развернулся, напрягшись всем телом, но ничего не было. Он замер на месте, не дыша. Ничего. Он сделал несколько шагов назад, по-прежнему слыша шелест, но ничего не двигалось, он ничего не мог разглядеть сквозь волны шторма. Фрэнк спокойно и осторожно ступал назад, но затем резко подорвался, начиная бежать, пытаясь найти еще один пробел в стене, но ничего не было. Все еще ничего. Что он собирается делать? Кто знает, насколько этот лабиринт большой, он мог застрять здесь на несколько часов. Никто даже и не узнает, что он именно здесь. Он завернул за угол, замерев на месте. На перекрестке лабиринта, разветвленном на две стороны, что-то стояло, что-то огромное, скрываясь в тени густого, заросшего угла. Фрэнк не мог дышать. Это была гончая. Но не собака. Это была огромная херотня, по меньшей мере в два раза больше обычной собаки. И она смотрела на Фрэнка, рыча и скалясь, показывая свои огромные, просто, блять, огромные зубы. Собака смотрела на него, и все ее тело резко, страшно двинулось в неестественном движении со звуками ломающихся костей. Фрэнк не остался, чтобы понаблюдать за собственной смертью. Он развернулся на ногах, собирая грязь на ботинках, и бросился вперед так быстро, как только мог. Собака бросилась за ним вслед, начиная громче выть, когда Фрэнк завернул за угол. Он слышал, как она не вписывается в повороты, тем самым врезаясь в стенки изгороди, продолжая за ним бежать. Он слышал, как она дышит, тяжело дышит, громко стуча своими мощными лапами о грязь. Еще один поворот, другой... Тупик. Фрэнк запаниковал, пытаясь сообразить, как отсюда выбраться, но было слишком поздно. Собака схватила Фрэнка за ногу и резко дернула вниз, заставляя того упасть на землю. Фрэнк вскрикнул от боли, но собака не желала останавливаться, продолжая тащить его за лодыжку по грязи. Фрэнк чувствовал, как что-то рвется — его кожа или ткань, он просто не мог сосредоточиться из-за паники. Он снова закричал, неоднократно пихая свободной ногой в челюсть псины, и когда в очередной раз ничего не получилось, он направил каблук ботинка прямо в черные глаза ублюдка. Собака рывком отпустила его, и Фрэнк подскочил и побежал так быстро, как только мог с кровоточащей лодыжкой, что едва могла держать его в вертикальном состоянии. Фрэнк не мог дышать, и удар в его сторону был таким острым, что бежать стало практически невозможно. Его лодыжка пульсировала от боли, но он не собирался сдаваться живым. Там. О Господи... Разрыв в стене. Сердце Фрэнка стало бешено стучать, как только он повернул за угол, по-прежнему спотыкаясь, и он снова услышал, как собака бежит позади него. Она нашла его. Было слишком поздно. Фрэнк выпрыгнул, нет, не выпрыгнул, он был посреди, посреди лабиринта, а вдалеке виднелся дом, на мягком склоне холма. — Помогите! — кричал Фрэнк. — Кто-нибудь, помогите! Он выполз на крыльцо, спотыкаясь о ступеньки, и набросился всем телом на дверь. — Помогите! — снова закричал он, начиная дубасить кулаками по двери. Псина выбежала из лабиринта, уже находясь на газоне перед домом, и когда Фрэнк обернулся, все, что он увидел, это зубы... Кто-то схватил его за рубашку и дернул вперед, его щека встретилась с деревянным полом. Громкий звук металла, скользящий по ставням, затем Фрэнк мельком увидел два больших ярких глаза в темноте дома, прежде чем отключиться.