Дэнни

Ежедневные побеги из дома по ночам стали случаться с такой частотой, что вполне могли бы уже сойти за привычку и стать для меня чем-то обыденным, но, как ни странно, каждый раз, как мои ноги ступают на газон, когда на небе уже вовсю сверкает лунный месяц, я испытываю будоражащее волнение и разыгравшийся адреналин снова и снова. И хоть теперь мои ночные прогулки — не такая уж и редкость, однако каждый раз мне удается найти что-то новое. Например, вчера я рискнул пройтись по ранее неизведанной улице, к счастью, успев позже убежать, прежде чем какие-то смутные силуэты не погнались за мной. Честно говоря, я очень сильно сомневаюсь, что там действительно кто-то мог находиться помимо ветвистых деревьев, но тем не менее инстинкт самосохранения всё же решил меня не подводить. Двумя днями ранее от скуки я по несколько раз обошёл дома своих одноклассников, но даже это не звучит так странно и сумасшедше, как то, где я нахожусь в эту ночь. Густой горьковатый дым сигарет под моим пристальным взглядом медленно растворялся в прохладном воздухе, оставляя едва уловимый след лишь на моей одежде и, возможно, в волосах (если бы не периодичные потоки ветра, то я уверен, что из этого дыма получился бы самый настоящий туман, заполнивший всю улицу). Атмосфера полного умиротворения с небольшой щепоткой волнения и страха впиталась в абсолютно каждую клеточку моего тела, мешая сконцентрировать свои мысли на чём-то одном. И если бы не эта ночная прохлада, пробирающая до самых костей, я бы мог с легкостью растечься в лужицу. Как ни странно, спать я абсолютно не хотел. — Как, говоришь, тебя зовут? — раздался вдруг едва слышимый басс, заставив меня слегка вздрогнуть от неожиданности. — Дж-джерард. В тот момент я искренне возненавидел себя за такую оплошность. Мой голос и без того звучал слишком странно и подозрительно, а это совершенно никому ненужное заикание лишь только усугубляло ситуацию. — Не бойся меня, Джерард, — прохрипел заключённый, с особой медлительностью и наслаждением сделав очередную затяжку. — Если бы я был опасен, то находился по ту сторону решётки безвылазно. В ответ на такое высказывание я лишь сделал вдох полной грудью и, ничего не сказав, продолжил сидеть на холодном тротуаре, чувствуя себя каким-то опустошённым. Так или иначе, далеко не полностью. Как ни странно, но несколькими минутами ранее непонятно откуда взявшееся осознание собственной безопасности окутало меня вместе с очередными потоком ночного ветра, а посему я смог почувствовать себя чуточку смелее и задать незнакомцу встречный вопрос. — А как Вас зовут? — прозвучал мой спокойный голос, и альфа, одарив меня тяжёлым взглядом, выпустил новое облако дыма и стряхнул пепел. — Фрэнк. — Последовал его лаконичный ответ, и вновь между нами воцарилось молчание. Фрэнк не сказал, что я могу обращаться к нему на «ты», он не пытался как-то поддержать разговор или же наоборот вообще завязать его — он просто курил. При чём делал это с таким удовольствием, что я невольно даже испытал интерес. — А можно мне…? Мой тихий и неуверенный голос в тот же миг разбился вдребезги о стену отрешенности и безучастия собеседника, который с совершенным спокойствием продолжал выкуривать свою слегка мятую сигарету. На этой никотиновой палочке едва оставалось пару сантиметров от фильтра, поэтому я и не надеялся на положительный ответ (скорее всего, у них там в тюрьме дефицит с этим). Тем не менее реакция заключённого меня всё же удивила. Он сначала медленно перевёл на меня свой слегка туманный взгляд, после чего хрипло выдохнул: — Малой ещё. Так или иначе, несильно расстроившись, я всё же спокойно принял отказ и вернулся обратно на своё холодное место. Ночная прохлада и тишина, время от времени прерываемая шелестом листьев, — основа, составляющая оставшееся время нашей встречи. *** — Джерард, когда ты последний раз высыпался? Выглядишь ужасно. Честно говоря, чувствовал я себя точно так же, как и сказал мне один из папочек за завтраком. Чтобы моргнуть и при этом открыть глаза вновь стоило мне немало усилий, аппетита совершенно никакого не было, да и плюс ко всему всё словно происходило в замедленной съёмке. Ощущение, будто выкачали все жизненные силы, эмоции и насильно отправили в новый день. Тем не менее мне кажется, что я держался довольно стойко, но только ровно до тех пор, пока тот самый папочка, так и не рассказавший нам свою душещипательную историю тем вечером, не озвучил весьма заманчивое предложение, от которого мой разум уже начал постепенно отключаться. — Как ты смотришь на то, чтобы сегодня не пойти в школу, а вместо этого хорошенько выспаться, м? — шепнула омега мне на ухо, а мои глаза в тот же миг чуть из орбит не повылезали. Ох, а такое вообще… возможно? Тихо хихикнув над моим удивлённо-глуповатым выражением лица, папочка поспешил уверить меня, что такая роскошь вполне реальна, хоть и необычайно редка. — Я могу договориться с остальными и тебе разрешат устроить небольшой выходной. В любое другое время я бы за такие слова целовал пол, по которому ходила эта омега, если бы только не одно «но», что уже на протяжении нескольких недель гложет меня изо дня в день. Небольшой отдых от учёбы? Гарантирован. Полноценный сон? Разумеется. Дополнительные минуты, чтобы поваляться в своей тёплой постельке? Включены. Лишнее время для нахождения с мерзким альфой в одном помещении? Да, да и снова, чёрт возьми, да! Вот он. Тот самый фактор, испортивший мне жизнь и продолжающий портить до сих пор. Но, Боже, сон мне сейчас так сильно необходим, что не воспользоваться такой удачно подвернувшейся возможностью означало бы полный провал и однозначно один из случаев проявления безграничной человеческой глупости. — Да, хочу! Легко улыбнувшись моему резкому энтузиазму, омега едва заметно кивнула и ушла доделывать свои утренние дела, перед этим добавив, что после завтрака я могу возвращаться в комнату и с чистой совестью пополнять свои запасы утраченных сил. Слова благодарности и неимоверного облегчения безостановочно мельтешили у меня в голове, пока я клал грязные столовые приборы в раковину к остальной посуде. И, по-видимому, я либо даже не заметил, как уснул стоя, либо настолько сильно задумался, что потерялся в пространстве, направив бездумный взгляд куда-то в пустоту. — Джерард, всё хорошо? — моим поведением тут же насторожился один из папочек, который хотел спокойно помыть посуду, но из-за моего нежелательного присутствия не мог даже нормально сосредоточиться. Посторонний голос тут же привёл меня в чувство, отчего я даже слегка дёрнулся от неожиданности. — А? Да… да, конечно! Всё хорошо, прошу прощения, — кое-как пробормотал я и поспешил скорее удалиться. По дороге мои ноги чудовищно подкашивались, можно даже сказать, что мой мозг действительно отключался прямо на месте, однако тем не менее я старался побороть свой сон, чтобы хотя бы просто дойти до нужного пункта. Как ни странно, омежки, то и дело суетившиеся и беспокоившиеся успеть на первый урок, не стали спрашивать, почему я иду в совершенно противоположную сторону от выхода (похоже, они были слишком занятыми и не обращали на меня ни малейшего внимания). Что ж, оно и к лучшему. Чисто по машинальной памяти я брёл по коридору, ведущему в нужную комнату, ибо из-за постоянно закрывающихся глаз было сложнее разглядеть помещение, поэтому, предпочтя не особо заморачиваться на этот счёт, я их просто закрыл, полностью доверившись ногам и мебели, которая по идее должна стоять на своём месте и никуда не двигаться. Увы, дойти до кровати у меня так и не получилось. Полностью разнеженный подступающим сном, я окончательно расслабился, поэтому когда кто-то резко схватил меня за руку и грубо дёрнул на себя, у меня не получилось сдержать испуганного вскрика и в тот момент усталость как рукой сняло. Боже, я думал, что моя душа в тот момент навсегда покинула тело! Но, к сожалению, я всё ещё был живым и поэтому, естественно, пытался сопротивляться и звать о помощи, но чья-то холодная рука заткнула мой рот, и мне оставалось лишь мычать и бешено озираться по сторонам в надежде, что хоть кто-нибудь заподозрит неладное и решит осмотреть коттедж на втором этаже. — Если ты посмеешь рассказать кому-нибудь о случившимся… — слышится судорожный шёпот прямо напротив моего уха, — …я выверну твои внутренности наизнанку. От нечеловеческого шока перед моим глазами моментально начало всё бешено прыгать и мутнеть, слух мгновенно притупился и помимо моего дыхания в тот же миг словно исчезли абсолютно все звуки на Земле. Тем не менее, задыхаясь от слёз и сковавшего страха, я закивал, что есть силы, готовый принять любые условия, лишь бы этот некто отпустил меня как можно скорее. То, что это был гость из Германии — не было никаких сомнений, и от осознания этого я едва сдерживался, чтобы не завыть диким волком и не усугубить своё положение ещё больше. Так или иначе, в конечном итоге он меня всё же отпустил, и я, мгновенно и болезненно повалившись на твёрдый и холодный пол из-за слабости во всём теле и окончательно обездвижевшего шока, как ни странно быстро смог прийти в сознание и, в тот же миг подскочив как ошпаренный, сломя голову помчался в комнату, практически не различая дороги перед собой из-за помутнения разума и пелены из слёз на глазах. Тем не менее всё-таки долетев до нашей спальни, я ломанулся к самой ближайшей тумбе и, распахнув её настежь, при этом чуть не поломав дверцу к чертям, принялся судорожно разыскивать упаковки с успокоительным. Трясущимися руками перебирая всё содержимое, мне в конце концов удалось отыскать необходимое лекарство и, не медля закинув несколько таблеток в глотку, я словно без памяти плюхнулся на аккуратно застеленную кровать, безостановочно и нервно содрогаясь всем телом, при этом не имея ни малейшей возможности полностью наполнить лёгкие жизненно необходимым воздухом. Слёзы тогда душили меня острой удавкой, но я чисто физически не мог выпустить их наружу и прорыдаться всласть. Можно даже сказать, что я словно боролся за право продолжить существование в этом мире или хотя бы просто не умереть на чужой койке. Боже, в тот момент комната была словно в вакууме… Однако спустя несколько минут таких мучений мне всё-таки удалось погрузится в глубокий сон, и именно тот резкий прерывистый вздох, освободивший меня от верного удушья, отпечатался в моей памяти очень чётко.