Дэнни

— Здравствуй, Джерард. Медленно и аккуратно присев на достаточно мягкий стул напротив стола, покрытого различными папками, бумагами и канцелярией, я, немного нервничая, поздоровался в ответ, стараясь при этом казаться дружелюбным и приветливым на максимум. Честно говоря, я уже и не надеялся оказаться здесь снова. Мне хорошо знакомы эти стены, увешанные плакатами анатомического строения омег, где неподалёку располагались постеры с информацией о страшных венерических болезнях и способами защиты от них, однако тем не менее желания тут находится внутри меня абсолютно никакого не возникало. Во время первого посещения, к счастью или сожалению, я даже не потрудился запоминать детали этого места, однако эмоции и всё тот же страх неизвестности будто уже на рефлексе просыпались во мне, стоило только оказаться внутри медицинского кабинета. — Дик попросил меня взять тебя на приём. Что-то случилось? — Тетрадь с нашими именами или с чем-то там ещё была, по-видимому, где-то спрятана (во всяком случае руки врача спокойно лежали на столе, а ручки с карандашами покоились в стаканчике), поэтому всё внимание доктора было сосредоточено исключительно на мне. Это заставляло меня чувствовать себя так, будто вся моя грязь выставлена на всеобщее обозрение, и любой желающий мог бы с лёгкостью разглядеть всё в мельчайших подробностях и осудить меня (мысленно или же вслух, не имеет значения). Окончательно сконфузившись, я совершенно не знал, как будет лучше ответить на вопрос альфы. Вернее, знал, но моя горькая правда далеко не для посторонних ушей. — Я бы не хотел об этом говорить, если вы не возражаете, — кое-как удалось мне проблеять, пока врач бессовестно продолжал буравить моё лицо своим неуютным вниманием. И в этот момент я готов был с полной уверенностью признать, что за всю свою жизнь мне ещё не доводилось себя чувствовать настолько неловко как сейчас. Может быть, за всю свою жизнь я попадал в ситуации и похуже этой, но это совершенно никак не отменяет того факта, что в данный момент моя душа в некоторых участках сожжена жгучими пятнами стыда. Так или иначе, моё смущение, казалось бы, наконец-то привело альфу в чувство, поскольку он тут же нахмурился и опустил взгляд вниз на свои руки, уже не став рисковать смотреть на меня снова. — Да, ты прав. Я не психолог и не специализируюсь в этом, — извиняющимся тоном проговорил он, сложив пальцы в замок. Довольно странное поведение для врача, как мне показалось. Альфа будто бы боялся случайным образом сказать мне что-то обидное. Вернее, я уверен, что подавляющее большинство докторов заботятся о своих пациентах с максимальной осторожностью, но Колби делает это совершенно по-другому, словно в мгновение ока растеряв всю свою уверенность и холодность. — Лучше перейдём ближе к делу.  И я, чёрт возьми, полностью осознавал на что шёл, так что же сейчас со мной не так? Отчего моё тело начинает трястись как осиновый лист, а сердце в испуге замирать при одном лишь напоминании о цели моего визита? — Мистер Котс? Устремив усталый взгляд на фигуру перед собой, бета, так и не отрываясь от заполнения классной книги, медленно кивнул, призывая омегу продолжать говорить. — Я… мне… мне нужно… я хотел бы… — Язык никак не поддавался контролю, нещадно заплетаясь и делая речь недоступной для понимания, слова мгновенно затихали, так и не появившись на свет — нормально озвучить свою просьбу сил оказалось недостаточно. Совершенно ничего не понимая и ни черта не разбирая, мужчина нахмурил брови и сурово взглянул на заикающуюся и взмокшую омегу, чуть ли не трясущуюся по ту сторону своего стола. — Джерард, говори быстрее! Не трать моё драгоценное время! — не сдержался преподаватель, за рекордное время разозлившись и тем самым напугав несчастного парня ещё больше. — Мне нужно сейчас в больницу на приём! — без малейшей запинки протараторила омега, хотя дыхание так и норовило участиться, что несомненно могло помешать сосредоточиться на мыслях. Джи старался контролировать свои эмоции, чтобы не раздражать мистера Котса ещё сильнее. И он, казалось бы, успокоился довольно быстро. Оттянув рукав пиджака и поднеся наручные часы ближе к лицу, бета отсчитал минуты до начала звонка и, что-то обдумав, всё-таки сжалился и дал добро на уход. Разрешение от самого строгого учителя в школе (и классного преподавателя по совместительству)  казалось таким призрачным и нереальным, что Джерард совершенно отказывался верить, что всё могло пройти так гладко и без нежелательных последствий, поэтому даже не рисковал радоваться одобрению преподавателя. И следующая реплика Котса оправдала его опасения. — Родители знают об этом? — Конечно! — тут же ляпнула омега, ни секунды не раздумывая над ответом. И от осознания того фактора, что парень прямо сейчас нагло солгал своему учителю, пот в то же мгновение выступил на спине маленькими капельками, а руки моментально покрылись гусиной кожей, пока стыд и страх перед предстоящими последствиями начинали аккуратно просачиваться через появившиеся слезинки. «Ложь во благо — это нормально!» — пытался утешить себя Джерард, кое-как попрощавшись с бетой и не медля покинув кабинет. В конце концов, не напрасно же я перед этим знатно потрепал свои нервы в школе, чтобы сейчас осознанно отказываться от осмотра. — Да, давайте. И, наконец-то услышав заветное согласие, доктор со спокойной душой приступил к делу. Сперва он немного склонился, чтобы открыть ящик своего стола, выудил оттуда пачку новых латексных перчаток и, ловко натянув их на ладони, произнёс: — Повернись ко мне спиной и приспусти джинсы с нижним бельём. Вполне стандартная фраза для врача-гинеколога прозвучала как нечто угрожающее, словно предупреждение о повторении боли и унижения, которая несомненно вернёт воспоминаниями в тот роковой для меня день, но при этом, имея то, что называлось совестью и уважением к человеку, который специально для меня потрудился выделить время в своём забитом графике, всё же крепко удерживало меня не послать всё в к чертям и сбежать отсюда, не разбирая дороги. Тем не менее спокойно отзываться на действия доктора я чисто физически не мог. Изо всех сил пытаясь сдержать дрожь в руках, я как можно медленнее и аккуратнее спустил свои джинсы, предварительно оперевшись локтями на кушетку, и в следующий момент, скрипя сердцем, повторил действие с нижним бельём.  Я думал, что вот-вот потеряю сознание от неловкости и боязни происходящего. А ещё мне также был неизвестен процесс всей проверки, но тем не менее я готовил себя к самому худшему, в любой момент ожидая какого-нибудь внезапного удара в спину. Однако спустя несколько секунд до моего ума дошло, что избивать меня всё равно никто и не собирался, но при этом, почувствовав холодное прикосновение скользких пальцев к своей заднице, я готов был с удовольствием согласится на удар в челюсть, лишь бы не ощущать то мерзкое чувство, когда хоть и врач, но тем не менее незнакомый мне альфа касался моих интимных мест. Отчаянно утешая себя, что всё скоро закончится и надо всего лишь потерпеть, я крепко вцепился за пояс своих джинсов, приготовившись спрятаться от лишних глаз, как только это будет дозволено.  Давление, оказываемое на меня, увеличивалось со скоростью геометрической прогрессии. — Ох… — изумлённо выдохнул доктор, и я тут же ощутил на своих ягодицах это слабое и тёплое дуновение. Насколько близко ко мне находилось его лицо прямо сейчас? И именно в тот момент моё терпение окончательно утратило свою силу, с особой мощью разлетаясь в щепки и больно впиваясь во внутренности, тем самым затрудняя дыхание и заставляя душу метаться в разные стороны, словно как только что пойманная птица. Резко отпихнув доктора, я на максимальной скорости натянул бельё вместе с джинсами обратно на себя и, молниеносно спрятавшись за близстоящим шкафом, боязливо выглядывал из-за него, задыхаясь и давясь подступающими слезами. А доктор в это время лишь удивлённо моргал, сидя в белоснежном халате на довольно грязном и пыльном полу, но этот факт его, казалось бы, совершенно не волновал. Однако достаточно быстро собравшись с мыслями, он медленно поднялся и попытался отряхнуть испачканную ткань, которая наотрез отказывалась становится снова чистой, и поэтому альфа решил плюнуть на эту бесполезную затею и с задумчивым видом вернулся обратно к своему столу. Будучи охваченным паникой, я с огромным трудом пытался сориентироваться в происходящем, но бешено колотящееся сердце лишь продолжало энергично выплясывать в моей грудной клетке, пока разум постепенно мутнел. Мои пальцы побелели до самого светлого оттенка от того, насколько сильно я держался за деревянную стенку шкафа, но, так или иначе, мои глаза неотрывно следили за каждым движением доктора, упорно игнорируя лёгкое головокружение. Альфа, немного склонившись, что-то быстро записывал на листочке, словно напрочь позабыв о моём присутствии. Поначалу я так и думал, но ровно до тех пор, пока гинеколог, отложив ручку в сторону, в конечном итоге снова не обратил своё внимание на меня. Кажется, он понял причину такой реакции. И это отнюдь не банальный страх оголяться перед незнакомцами. Несомненно это тоже является составляющим в коктейле моих эмоций, но есть ещё кое-что более важное. И то, что может помочь мне побороть всё это и вернуться к привычной жизни (если верить словам доктора), находится в протянутом альфой клочке бумаги. — Всё будет хорошо, Джерард, — произнёс врач обнадёживающим тоном, но, погрузившись в чтение и не видя ничего вокруг, я смог уловить только интонацию голоса, которая, так или иначе, помогла мне почувствовать поддержку и наконец-то вернуть дыхание в привычный ритм. Стоило мне только оказался в больничном коридоре, а голосам возмущённых пациентов начать доноситься до моего слуха более чётко, я немедля направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Висевший на стене циферблат часов показывал без шести минут одиннадцать, а это значит, что мне стоит поторопится, чтобы успеть на приём к психиатру.  Я искренне надеюсь, что он сможет оказать мне реальную помощь и избавить навсегда от кошмаров той ночи. *** — Майки, я безнадёжен! С абсолютной уверенностью готов поклясться, что чувство дежавю в этот момент охватило не только меня, ведь происходящая сейчас ситуация казалась до боли знакомой. Тот же включённый душ, резко поменявший ледяную температуру на более тёплую, та же омерзительная морская звезда, ехидно ухмыляющаяся на занавеске, те же отчаяние и ненависть к себе — мои близкие друзья, и, конечно же, тот же самый Майки со своими успокаивающими речами и невероятно родным голосом. — Почему ты так думаешь? — неуверенно и слегка боязливо спросил он, сидя на том же месте, где находился в прошлый раз. Скорее всего, бета невзначай мог подумать, что поход к специалисту оказался крайне неудачным для меня и моего здоровья и врач-гинеколог в конечном итоге всё-таки обнаружил у меня какой-то вирус венерического типа. Так или иначе, я с лёгкостью мог уловить, как братец изо всех сил пытался скрыть своё волнение в голосе и нечеловеческий страх за мою сохранность. Его эмоции были настолько искренними, что скрывать их совершенно бесполезно. Тем более от меня. — Да просто потому, что в моём случае даже психиатр оказался бессильным. Совсем свежие следы от ручки на небольшом клочке бумаги за это время уже успели в каких-то местах принять расплывчатую форму из-за моих же потных ладоней, которые то и дело судорожно сжимали записку в своих тисках. Будет очень обидно, если доктор в конечном итоге не сможет разобрать почерк и откажет принять меня. И поэтому, быстро осознав это, я аккуратно переложил бумажку в другую руку и, бережно держа подушечками большого и указательного пальца за уголок, неуверенно постучал в кабинет мистер Риттера (если верить золотистой табличке на двери, находящейся под надписью «психиатр»). — Входите, — раздался по ту сторону гнусавый голос, отчего по моим рукам моментально пробежали мурашки, как от скрежета по стеклу. Однако тем не менее я всё же вошёл внутрь, бесшумно прикрыв за собой дверь и неуверенно направившись к столу, за которым восседал мужчина средних лет с несколько излишней полнотой и растительностью на лице. Очень странно наблюдать упитанных людей в таком месте, как Африка. Возможно, он всего-навсего приезжий (не возможно, а скорее всего так оно и есть). — Здравствуйте, — словно сомневаясь в правильности своих действий поприветствовал я альфу, слишком неосторожно сев на стул и тут же болезненно зажмурившись. Удивительно, но такой малейший жест не ускользнул от чересчур внимательных глаз доктора, и тот, окинув меня беглым взглядом, тут же сделал какие-то пометки на рядом лежащем листке. Интересно, все врачи такие наблюдательные или же это простое совпадение? — Доброе утро, — тихо пробормотал мистер Риттер, рассматривая до ужаса помятую и слегка влажную бумажку, которую я протянул ему во время небольшой паузы. Альфа время от времени хмурил брови, вероятно стараясь прочесть содержимое, но из-за обильного количества смазанных слов и синих разводов получалось едва ли дату разглядеть. Одновременно с этим доктор совершенно не обращал какого-либо внимания на дрожащего от волнения меня. Чувство комфорта словно навсегда улетучилось от меня вместе с девственностью и другими приятными ощущениями. Но когда мужчина со спокойным взглядом отложил записку в сторону, я всё же наконец-то смог глубоко и облегчённо вздохнуть. — Итак, — ровным и спокойным тоном проговорил врач, — давай поговорим, Джерард. — А о чём? — тут же последовал мой глупый вопрос, произнесённый до безобразия неуверенным и испуганным голосом.  И чёрт возьми, от осознания того, что прямо сейчас в моей голове будут безбожно копаться, вороша не особо приятные воспоминания, в моей груди снова начало зарождаться предчувствие чего-то недоброго и безграничная жалость к себе. Нет, я не хочу этого! Однако уйти просто так, к сожалению, я не мог. Даже если просто взять во внимание пустую трату времени мистера Риттера и уже после меня самого (с моими минутами, пущенными на ветер). Будь проклято моё долбанное воспитание! — Каким был твой восьмой день рождения? — Я на восемьдесят шесть процентов уверен, что альфа прекрасно видит и даже чувствует мои эмоции, бьющие ключом в этот момент, однако тон его голоса оставался по-прежнему обыденным и практически безучастным. С глубоким вздохом облокотившись локтем на ручку стула, я осторожно подпёр кулаком подбородок и, немного прикрыв глаза, принялся вспоминать события многолетней давности. На самом деле это было не так-то просто, ибо когда я наконец-то окунулся в омут своих воспоминаний, то вдруг понял, что мои дни рождения были настолько тусклыми и унылыми, что если бы я начал описывать их, то это было бы сродни детальному рассказу об изнасиловании. И вот, невольно вспомнив о причине моей присутствия здесь, я снова поник, а доктор моментально что-то законспектировал в свой блокнот. — Прежде чем начать, хочу сказать, что мои дни рождения значительно  отличаются от праздников других детей. — Мистер Риттер понимающе кивнул, и я продолжил. — Так вот, сначала было… — Стой-стой! — прервал меня Майки, выглядя несколько запутанным. — При чём тут психиатр? Слегка нахмурившись от такой реакции брата, я хоть и не сразу, но достаточно скоро ответил: — Ну… гинеколог дал мне направление к нему. — Зачем? — продолжал допытываться бета, тем самым заставляя меня чувствовать себя так, будто бы я сделал что-то очень неправильное. — Может, потому что меня изнасиловали?! — ядовито-саркастично подметил я, моментально раздражившись из-за того, что меня вынудили произнести это вслух. И очевидно сразу же почувствовав резкую смену моего настроения, Майки аккуратно положил ладонь мне на плечо и успокаивающе погладил, говоря этим жестом, что всё в порядке и совершенно нет никаких поводов нервничать. Но нет. Поводы есть, и ты прекрасно знаешь это, парень. — Ты рассказал ему об… этом? — слегка замявшись, пробормотал он, не желая озвучивать горькую правду при мне снова. Немного усмирив свой пыл, но по-прежнему оставаясь напряжённым, я продолжил отвечать на этот небольшой допрос. — Нет, не рассказывал. На лице беты в ту же секунду отразилось смятение и недоверие, а моё сердце моментально подскочило к горлу от тревоги. К чему это он клонит? — Зачем тогда ты снимал штаны? — последовал тихий вопрос, а моё сознание начало судорожно подбирать подходящий ответ, при этом изо всех сил игнорируя фонтанирующие в моей же груди ощущение чего-то странного. — Ну… чтобы меня проверили? — мои слова прозвучали с вопросительной интонацией, что лишний раз доказывает то, что я тоже абсолютно ни черта не понимаю.  Это пугает меня. — Проверили на наличие болезней? — решает уточнить Майки, а я спустя пару мгновений всё же неуверенно киваю. Насколько мне известно, приходил я туда именно по этой причине. Облокотившись на стену позади себя, брат глубоко вздохнул, всё это время не сводя с меня пристального взгляда, заставляя тем самым меня неуютно поёжиться. — Что, правда? — удивлённо вздыхает он, а я, зачем-то резко взглянув на дверь, тихо прошептал неуверенное «ну да». Какая-то у него очень странная реакция, если учитывать то, что именно по этой причине мы изначально как раз и договаривались о приёме у гинеколога. Вызвав во мне ещё большее смятение своим облегчённым вздохом, Майки выдавил из себя слабую полуулыбку, после чего медленно прикрыл глаза и тихо хохотнул.  — Я всегда думал, что проверяют по крови и никак иначе, — будто неверяще лепетал бета, всё ещё чему-то улыбаясь, — поэтому нереально перепугался, когда узнал, что доктор сказал тебе зачем-то снять штаны. И вот, наконец-то поняв причину такого нескончаемого потока вопросов и тревоги со стороны брата, я мгновенно расслабился, и на моих губах даже растянулась непроизвольная улыбка. « Боже… какой же я глупый» — вторил он, не прекращая хихикать над собой, а я, не имея сил больше сдерживаться, всё же позволил себе более заливистый смех, на некоторое время оставив все проблемы и переживания за пределами ванной комнаты. — На самом деле, Майки, венерические болезни могут проявляться через какие-то внешние признаки, а по крови узнают, чем именно человек страдает. — Никогда бы не подумал, что буду говорить о таких страшных вещах с улыбкой на лице, но, как ни странно, всё так и происходит. По моему повеселевшему тону можно с лёгкостью подумать, будто бы мы с бетой сейчас ведём какую-нибудь светскую беседу на самые разнообразные темы, а не обсуждаем недавние события, главными героями которых мы и являемся. — Ох, так вот оно что! — с изумлением достаточно громко воскликнул он, но спустя мгновение тут же сделался серьёзным, каким и был до этого. — А если без шуток, то как всё действительно прошло? Ох, действительно, как? Вспоминая сегодняшнее утро, я пытался отобрать только самую нужную информацию, полученную за тот промежуток времени, но её оказалось настолько катастрофически мало, что можно смело считать полное отсутствие чего-то полезного. Поэтому в ответ на выжидающее выражение лица брата мне ничего лучшего не пришло в голову, кроме как просто состроить гримасу и безразлично махнуть рукой. — Ой, да брось, Майк. — фыркнул я, а бета лишь иронично приподнял левую бровь. — Давай вернёмся к той части, где я говорил, что снимал штаны. И это означает, что меня всё-таки проверили, а ещё то, что со мной абсолютно всё в порядке, ибо будь что-то не так, доктор несомненно сказал бы мне об этом. И тем более… Майки казался не убеждённым, и тогда у меня вдруг ни с того ни с сего что-то внутри взорвалось. И я продолжил. — Мы оба превосходно знаем, что этот ублюдок вылизывает себя чуть ли не до блеска и, естественно, печётся о своей жирной заднице сильнее, чем о любимом и ненаглядном папаше. Так что, лично я считаю, очень тупо думать, что этот блядский кусок потной кожи не позаботится о себе "должным образом". Майки в то же мгновение шокировано распахнул глаза, а я продолжал плеваться ядом, пока мой взгляд, направленный в никуда, искрился чистой ненавистью, отвращением и гневом. — Просто признай это… — С щемящей болью в груди слова рвались наружу против моей же воли. — …независимо от всей грязи, из которой он состоит, этот тип стерильнее спирта. Кончики моих пальцев начали немного подрагивать после такой чувственной тирады, поэтому сейчас я был весьма возбуждённым, готовясь вот-вот что-нибудь ударить. И, явно перегнув палку и прекрасно осознав это, бета немедля поспешил закончить разговор, видя, в каком состоянии я сейчас нахожусь, и поэтому, не смея меня больше тревожить, он сказал лишь в привычной своей успокаивающей манере «не переживай» и поспешно покинул ванную, оставляя меня наедине с этой уродской морской звездой на занавеске.