Дэнни

— Я умираю, Майки! Жара меня убивает! — Ха, давно пора бы уж привыкнуть, Джерард. Давай быстрее. Полдень. Африка. На улице адское пекло, а я со своим братом в это время только возвращаемся со школы! И учитывая, что в том захолустье, где мы живём, автобусы или ещё какие-нибудь транспортные средства передвижения очень редки, то нам приходится целых полчаса пешком добираться обратно домой, ступая тонкими подошвами ботинок по раскалённой земле. Да, Майки действительно прав. Я давно должен привыкнуть к такому климату, но, увы, прожив здесь уже как одиннадцать лет, моя любовь к прохладной тени и освежающему, хоть и редкому, ветерку лишь крепла. Пусть уже многие приезжие давно смирились с удушающей жарой (и даже умудрились извлечь из этого выгоду), но моя омежья сущность просто не переносит весь этот пот, пыль и грязь, образовавшуюся из этого же пота и пыли. Разве не отвратительно?! Проходя мимо нескольких домов, на которых краска уже давно высохла и потрескалась, я, вытирая выступивший пот со лба, с тоской оглядел здания и, глубоко вдохнув горячий воздух, немного закашлялся. — Джи, потерпи. Ещё немного осталось. — По голосу было прекрасно понятно, что Майки устал не меньше, но в отличие от меня, был гораздо выносливее. Бета, как-никак. — Да-да, я знаю. Знаю... — Хэй! — устало, но не менее задорно воскликнул он, а я, махнув рукой в неопределённом жесте, призвал его продолжать говорить, — мы можем пройти через страшную улицу. Там много тени и путь быстрее! Господи! Он же ведь несерьёзно? Папочки запрещают нам ходить по "страшной" улице, ведь там самая большая (и единственная) тюрьма для альф в нашем районе. Поэтому омегам категорически запрещено подходить к этому зданию даже на малейшие несколько метров. Как-то раз папочка рассказал мне про один несчастный случай, который оставил в моём сознании неприятный осадок. — Однажды, — заговорщически шепчет худой мужчина, показательно осматриваясь по сторонам, — в преддверии своей первой течки маленький омежка решил погулять. И по собственному незнанию случайно забрёл на страшную улицу, где наткнулся на тюрьму для альф. Поедая своё ванильное печенье, Джерард поудобнее разместился на миниатюрном диванчике и внимательно слушал родителя, который, сам того не замечая, увлёкся рассказом. — Совсем ещё юный и любознательный парнишка хотел поближе рассмотреть это запретное здание и даже не заметил, как подошёл чересчур близко к забору. Как оказалось, в заборе была дырка, и любопытный омежка пролез внутрь... сразу натыкаясь на удушающие объятия заключённого! Джерард непроизвольно дёрнулся. — Перепуганный малыш принялся брыкаться и лягаться, но жестокий и неумолимый альфа держал мальчишку настолько крепко, что бедняжка даже не мог нормально вздохнуть. Впадая в панику, сердце омежки настолько сильно застучало в груди, что тот даже не заметил, как рядом с ним образовалось ещё несколько альф, которые были настроены весьма решительно... С замиранием сердца Джерард усердно впитывал в себя каждое слово родителя и даже, настолько переживая за судьбу несчастного мальчишки, отложил печенье в сторону. — А дальше? — осторожно спросил он, заметив, что мужчина перестал говорить. — А что дальше? Разорвали малыша, вот и всё, — непринуждённо ответил тот и незаметно отхватил себе парочку ванильной выпечки. Изумлённо охнув, Джерард прикрыл рот рукой и шокировано уставился на старшего омегу, который как ни в чём не бывало продолжал с аппетитом поглощать свою любимую сладость. — Что ты так на меня смотришь? Они одичавшие мужланы, и для них подобное поведение естественно. Так что никогда не подходи к этой тюрьме и живи спокойно. Твой любимый будет жить вместе с тобой. На свободе. Можешь мне верить, дорогой. — С ума сошёл?! — не рассчитав громкость, возмущённо воскликнул я, отчего проходивший мимо пожилой бета, как-то странно на нас покосился. — Нет, нет и ещё раз нет! — уже тише прошипел я сквозь зубы, продолжая чуть ли не прожигать брата взглядом, — я, конечно, понимаю, что ты бета, и тебе всё нипочём, но моя задница гораздо уязвимей твоей. Поэтому я лучше помучаюсь на жаре некоторое время, чем буду страдать, сидя дома с компрессом на пятой точке. В ответ, лишь негромко рассмеявшись, Майки ткнул локтём мне под ребро и как-то зло ухмыльнулся. — Джерард, даже малыш Томми смелее тебя раз в сто! Мы же не будем заходить на территорию, а просто пройдём мимо. Я думал, ты куда смелее, но, похоже, ошибся. Будучи гордой натурой, мне, конечно же, стало обидно, что Майки сравнил меня с маленьким одиннадцатилетним омежкой Томми, который до сих пор писается в постель. Но я не такой! Я смелый и не писаюсь в постель! — Ладно, пошли навстречу приключениям и порванным анусам, — быстро пробормотал я, сворачивая налево и хватая смеющегося бету за запястье. Поверить не могу, что я сейчас буду идти по страшной улице. Если папочка узнает, то нам несдобровать. Но нет же, блять, я не должен показывать свою трусость. Даже если её и отроду не было, Майки очень уж любит меня подразнить. И делает это при любом удобном случае. Если честно, то я ожидал увидеть здесь тонны мусора, останки полуразрушенных домов и в заключение всего этого зловещий завывающий ветер. Да я даже думал, что, идя по этой самой аллее, резко загремит гром, и небо затянется чёрными тучами! Но каково же было моё удивление, когда я обнаружил обыкновенную улицу, отличающуюся от остальных лишь обилием тени. Но дома всё равно такие же, как и на "безопасных" улицах. То есть, старые и на грани разрушения. Однако жить можно. И, кстати, не похоже, чтобы кто-то из жителей жаловался. Шагая по широкой и удивительно чистой аллее, я заинтересованно осматривался, и, повернув голову влево, взглянул на Майки. Бета выглядит не менее изумлёно, чем я. Что же, я могу сказать, что всё это до невозможности круто, если бы не одно «но». Зачем папочка запрещает нам здесь находиться, если тут так, не побоюсь этого слова, идеально? А может, вся эта безмятежность происходит только сейчас? Так или иначе, я не знаю и знать не хочу. Я просто хочу домой. – Майки, пошли быстрее. Я хочу домой. Направив свой нахальный взгляд на меня, бета как-то странно ухмыльнулся. – Крошка, неужели ты испугался? Встрепенувшись, я отрицательно покачал головой и, нахмурившись, ускорил шаг. Майки не отставал, всё продолжая тихо посмеиваться надо мной. Хотя, казалось бы, из-за чего? Ну, дурачок, он и есть дурачок. Что с него взять? В который раз нахмурившись, я взглянул исподлобья вперёд и непроизвольно охнул, лицезрев открывшийся вид. Огромное каменное здание, окружённое двухметровой колючей проволокой. По-видимому, тюрьма. — Ты только посмотри на это! — услышал я изумлённый голос брата позади, — давай подойдём поближе. В это же мгновение в моей голове всплыл рассказ папочки, и воспоминание о разорванном малыше заставило меня невольно вздрогнуть. — Ни в коем случае! Майки, вернись! — Но было поздно. Майки уже стоял, чуть ли не вплотную к забору, заинтересованно заглядывая внутрь. — Джи, иди сюда! — окликнул он меня, не отрывая пристального взгляда от здания. Хоть этот засранец и родился всего лишь на год позже меня, однако в сто раз смелее. Но, тем не менее, Майки — мой младший брат, и поэтому я должен оберегать его, во что бы то ни стало. И даже тот факт, что я омега, дела не меняет. И зная излишнее упрямство брата, я без сомнения могу подтвердить, что мои уговоры для него — пустые слова, не имеющие значения. Вот поэтому мне ничего не остаётся, кроме как подойти к нему и самолично взглянуть на (по моему мнению) доисторическую постройку. Самая, что ни на есть, обыкновенная тюрьма. Что такого особенного Майки здесь увидел? — Ну и что? — задал я единственный интересующий меня в данный момент вопрос. — Ты чего? Это же тюрьма! И мы можем её видеть. — Но мы можем... — Картинки из интернета не считаются, — усмехнулся он, а я быстро захлопнул свой рот, — Мы видим её вживую! — восхищённо продолжает бета, — Ты только представь: за этими стенами находится множество воров, убийц, угонщиков, мошенников и все они опасны! Мы находимся почти рядом с ними, и они могут с лёгкостью нас убить! Я уже даже не удивляюсь словам брата и тому, с каким восторгом он их произносит. Два года назад я совершенно случайно узнал о его пристрастии к преступлениям и чему-то незаконному, и теперь мне уже нечему удивляться. Однако я совсем не разделяю его взглядов. Вернее, мне, конечно же, нравятся брутальные альфы и всё такое, но преступников я боюсь просто до трясучки. Как и сказал Майки, они могут запросто убить нас, и его это (как ни странно) восхищает, но моё тело явно не ограничится парой ножевых ударов в сердце. И только малейшая мысль об этом пускает по моему телу дрожь и холодный пот. — Майки, пошли домой. — Я сказал это таким противным и скрипучим голосом, что у самого чуть уши в трубочку не свернулись. — Ладно, но сначала мне нужно покурить. — О Господи! Нашёл, блять, время! Столько лет, а уже дымит как паровоз! Ужас! Как я не пытался, как не старался, как не истерил, но он всё продолжает курить. С этой вредной привычкой я уже ничего не мог поделать. Разве что смириться. И то, у меня это вышло с превеликим трудом. — Подожди меня здесь, — зажав краденую сигарету меж губ, Майки воровато оглянулся по сторонам и, засунув руку в карман, куда-то пошёл, заставив меня мгновенно запаниковать. — Стой, ты куда пошёл?! — За угол. Не хочу, что бы кто-то увидел мою шалость, — усмехнулся он и быстро зашагал к какому-то дому. — Серьёзно?! Ты, чёрт возьми, не шутишь?! Кто, ну вот кто может нас здесь увидеть?! Остановившись на полпути, он развернулся и посмотрел в мою сторону, взглядом так и вопрошая «ты серьёзно?» — Копы. А теперь, с твоего позволения, я пойду, покурю. Стой тут и не смей уходить. Пф, нашёлся опекун. Однако я всё же не смею ослушаться. Да и не хочется. — Ладно, давай быстрее. Игриво подмигнув напоследок, бета вытащил зажигалку из переднего кармана и потопал куда-то за угол, оставив меня стоять в одиночестве и боязливо озираться по сторонам, словно сейчас из ниоткуда может выскочить какой-нибудь одичавший альфа и изнасиловать меня прямо на дороге. Один, в незнакомом месте, да ещё и рядом с тюрьмой! Страшно до жути! Казалось бы, что уровень моего страха достиг самой наивысшей точки, и мне больше нечего боятся, но как бы ни так! Слушая тихий шелест листьев над головой и своё размеренное дыхание, мне всё же удалось расслабиться, но до определённого момента. Резко пронзив воздух и мой слух, казалось бы, из ниоткуда раздался оглушительный звонок, заставивший меня подскочить на месте и пискнуть от неожиданности. Звук был настолько громким, что мне на мгновение почудилось, будто эту трель услышала вся Африка! Не зная, что делать и куда бежать, я в шоке принялся оглядываться по сторонам в поиске источника звука, и это не заняло много времени. Тюрьма. Этот звонок был именно оттуда, и я не прогадал. Спустя три минуты после звонка под контролем огромных мускулистых охранников из небольшой двери здания ровной цепочкой начали выходить заключённые, с ненавистью оглядывая, по-видимому, задний двор. Если кто-то переставлял ноги слишком медленно, то охранники-бугаи били тех по спине и лодыжке, что сразу способствовало ускорить шаг. По-моему эти удары приносили невыносимую боль, но лица преступников по-прежнему оставались непроницаемыми. Альфы лишь хмурились, выражая ещё большую злость на всё и вся. Они выглядели так, будто готовы в любую секунду сорваться и начать громить всё, что находится поблизости. Господи… — Я закончил. Пошли домой. — Я даже не обратил внимания на хриплый голос брата, подошедшего ко мне. Мой взгляд плотно прикован к заключённым, которых, видимо, вывели на прогулку. Мне настолько страшно, что я даже не могу нормально пошевелить своими конечностями. — Эй, ты чего засты... Хэй! Это... это то, что я вижу, да?! Это они?! Мне не кажется? — Голос беты был настолько восторженным и высоким, что он наверное уже перешёл на ультразвук. — Да, они самые... — кое-как прошептав это, я несколько раз проморгался, и тихо вздохнув, взглянул на Майки. Первый раз вижу такую широченную улыбку у брата. — Ладно, пошли домой. — Наконец оклемавшись до конца, я собрал все свои силы в кулак и потянул бету подальше от этого места, но тот никак не поддавался. — Да подожди ты! — он грубо спихнул мою руку. — Давай лучше подойдём поближе. — Ты уже окончательно прокурил себе все мозги?! — прошипел я сквозь зубы, еле сдерживая желание намять брату бока. Другими словами, моему возмущению не было предела. — Посмотрим и уйдём, обещаю! — Майки, тюрьма — это не цирк и не зоопарк. Тут не на что смотреть. Пойдём лучше домой, и я поделюсь с тобой своим шоколадным печеньем. На мгновение мне показалось, что Майки действительно задумался над моим предложением, но следующая фраза, сказанная им, разогнала все мои надежды. — Хорошо, но сначала мы посмотрим на альф поближе, а уже потом пойдём домой. Ох, братец, неужели ты не понимаешь, что отказываешься от самого вкусного печенья на свете? — Ладно, только давай быстрее, — снисходительно ответил я, осознав, что деваться всё равно некуда. В конце концов, чем быстрее бета посмотрит на своих многообожаемых заключённых, тем скорее мы пойдём домой. — Ох, папочки злиться будут. Но Майки меня уже не слышал. По-моему, он уже полностью абстрагировался от внешнего мира, сосредоточив свой влюблённый взгляд лишь на объектах за забором. Это завораживает. И я говорю не про омерзительных заключённых, которые умеют лишь сеять хаос и зло скалиться, а именно про брата и его искрящиеся любовью глаза: столько восхищения и восторга я вижу впервые. Мне даже стало интересно. Подойдя почти вплотную к металлическому забору, я напоследок кинул быстрый настороженный взгляд на восхищающуюся бету, и, медленно повернув голову в сторону каменного здания, тоже принялся наблюдать за происходящим за решёткой. А именно за крепкими мускулистыми альфами, которые обливаясь жгучим потом и злобой, играли в баскетбол поблекшим оранжевым мячом, что с гулким звуком отскакивал от твёрдой поверхности асфальта. Одни играли, другие просто гуляли, а третьи курили. Абсолютно ничего ненормального не вижу. Я уже хотел было озвучить свою пропитанную скептицизмом мысль о "необыкновенности заключённых", но вдруг мой взгляд невольно пал на одиноко стоящего альфу в самом затемнённом углу двора. Теми ненавидящими глазами, какими заключённый прожигал меня чуть ли не насквозь, можно за раз убить несколько сотен младенцев. А тлеющая мятая сигарета в его крепко зажатых татуированных пальцах лишь усугубляла ситуацию. Весь вид этого альфы просто кричал о его, мягко говоря, недружелюбности. И весь свой гнев, хотя непонятно почему, он направил исключительно на меня. Хоть мы даже и не знакомы. Но так или иначе, вид этого преступника меня пугает не по-детски: странные татуировки покрывают его руки и шею; шрам на лице, пересекающий бровь и глаз, отчего глазное яблоко настолько бледное, что едва можно разглядеть зрачок; чётко очерченные скулы; тёмно-каштановые засаленные волосы до плеч; типичная оранжевая тюремная форма и главный атрибут маньяка-насильника — это тяжёлый вожделенный взгляд, направленный на свою жертву, то бишь меня. Конечно, я не могу точно утверждать о намерениях этого преступника ко мне, но эти глаза, горящие похотью и злобой, навевают на меня далеко не радужные мысли. Я хочу домой и поскорее. — Насмотрелся? А теперь бегом домой! — Ещё минута и я готов расплакаться. Напряжение, которое летает здесь, не слабо давит мне на нервы. — Но, Джи! Можно ещё чуть-чу… — Нет! Крепко схватив брата за локоть, я со всей силы дёрнул его на себя, отчего он споткнулся, но всё-таки кое-как удержался на ногах, и поволок как можно дальше от этого омерзительного места. — Джерард, мне больно! Уйти и не оглядываться. — Отпусти меня! Резко выдернув руку из моей хватки, бета слегка отшатнулся, и, пригладив невидимые складки на своей футболки, зло уставился на меня, поправив чуть съехавший рюкзак на спине. — Для омежки, у тебя слишком сильная хватка, чёрт возьми, — бурчал он, растирая свой пострадавший локоть, — что случилось? Опасливо оглянувшись по сторонам, я достал свой старенький телефон и взглянул на время, сразу же побледнев на несколько оттенков. — Мы должны были вернуться домой десять минут назад. — Что?.. — сокрушённо выдохнул Майки, выглядя испуганным не меньше меня. — Что слышал! Бежим домой быстрее, пока папочки не вызвали полицию! — Дома всё расскажешь, — сурово произнёс бета, и, крепко схватив меня за запястье, быстро зашагал домой, потащив мою тушку за собой. — Ладно-ладно, только пошли быстрей.