Дэнни

— Отвлеки его, а я быстро забегу домой и потом тебя протащу. Сидя в тени на старой деревянной лавочке и с тоненькой книжечкой в руках, папочка даже не догадывается, что сейчас двое его воспитанников прячутся в кустах и думают, как пробраться в дом, при этом пытаясь остаться незамеченными. Ведь мы должны были быть дома ещё двадцать минут назад, а опоздание в любом виде и под любым предлогом карается наказанием. Хоть папочки и любят нас, но за любую оплошность или плохую оценку в школе, не брезгуют прибегнуть к суровым методам воспитания. А именно заставляя провинившихся вручную драить пол во всём доме или помогать готовить обед на двадцать пять человек. Или другими словами: на всех. — Как я его отвлеку?! — Не знаю, придумай что-нибудь. Безысходно выдохнув, я провёл вспотевшей ладонью по спутавшимся волосам и принялся тщательно продумывать план, перебирая в голове всевозможные действия и их исход. Но ни одна не кажется мне удачной. — Быстрее думай! — шипит Майки, тыкая меня локтём в бок, не сводя настороженного взгляда со старшего омеги. — Помоги мне, раз такой умный! Но бета посчитал отличным решением оставить меня без ответа. Как я, собственно, и думал, сам понятия не имеет, что делать, так ещё и на меня шипит. А впрочем, зная его скверный характер, то могу смело утверждать, что подобное поведение для него в порядке вещей. Поэтому всякие возмущения и поучения для него абсолютно бесполезны. — Значит так, — шепчет Майки, не сводя взгляда с ничего не подозревающего омеги, — для начала ты должен кинуть камешек в тот куст с розами... — С ума сошёл?! — яростно зашипел я, так и не дав брату закончить предложение, — за свой куст он четвертует меня, едва я камень в руки взять успею! — Тише! Просто сделай это! Либо Майки настолько сильно хочет попасть домой, что с лёгкостью жертвует моей жизнью, либо папочка чем-то ему действительно насолил, что бета теперь злится на него и хочет отомстить, но не хочет потом получить подзатыльник. Я знаю, брат любит меня, но чёрт возьми! Я тоже дорожу своей шкурой! — Ладно, давай сюда камень. — Но как бы я не боялся гнева старших омег, я по-прежнему очень хочу домой. Тем более, меня там ждёт мой маленький Дэнни. — Держи, — озарившись широкой улыбкой, Майки передал мне в руку горячий и мокрый камешек, после чего продолжил свои наблюдения. — Почему он влажный? — У меня ладони вспотели, — беспечно ответил он, не отрывая сосредоточенного взгляда от намеченного куста, и, видимо, выжидая подходящий момент для броска. — Фу! — Как мерзко! — Приготовься. — Успешно проигнорировав мою реплику, Майки встал в позу бегуна, и, поправив очки на переносице, пригнулся чуть-чуть пониже, что бы куст, за которым мы прячемся, продолжал оберегать нашу скрытность. А вообще, по сути, это недодерево должно быть сухим и колючим, а не таким зелёным и густым, каковым оно сейчас является. Но на самом деле нам просто сказочно повезло, что на этом участке, на котором располагается наш коттедж, оказалось больше тени, и поэтому палящее солнце по отношению к нашей растительности более щадящее, нежели чем у остальных жителей в этом районе. Как раз и поэтому большинство соседей завидуют нам и при любой случайной встрече пытаются как-нибудь съязвить или обидеть колкими словами, но папочки на это лишь фыркают, и, гордо вздёрнув нос, продолжают поливать прохладной водой всеми горячо любимые белые розы. Высунув голову поверх своего убежища, я взглянул на мирно сидящего папочку, который задумчивым взглядом смотрел куда-то вдаль и, тихо выдохнул, сжав мокрый, уже от моего пота, камень в ладони. Кажется, я начал понимать задумку Майки: пока старший омега смотрит вперёд, я быстро и, надеюсь, метко пульну камень в куст, и когда папочка, заметив неладное движение боковым зрением, подойдёт посмотреть в чём дело, бета тихо прошмыгнёт внутрь. Хитро, братец, хитро. Но меня гложет один вопрос: как Майки потом будет спасать меня? Хотя, он же умный парень и наверняка знает, что делать. Единственным разумным решением сейчас будет довериться ему. — Считаем до четырёх, — напряжённо выдыхает Майки, показывая четыре пальца для начала отсчёта. Почему четыре, я спрашивать не стал. Ему виднее. — Один. — Я замахнулся, а бета согнул указательный палец. — Два. — Бросок. И камень летит точно в куст. Средний палец. — Три. — Папочка откладывает книгу в сторону, поднимается со своего места и, непонимающе нахмурившись, идёт к розам. Безымянный палец. — Четыре! Старший омега низко нагнулся к кусту и принялся тщательно рассматривать его, а Майки тем временем, резко сорвавшись с места, галопом понёсся к распахнутой двери дома и, ловко юркнув внутрь, скрылся из виду, оставив меня задыхаться облаками пыли, которые он поднял за собой. Вот мерзавец! Удивлённо оглянувшись по сторонам, папочка заправил выбившуюся прядь блондинистых волос за ухо и, тяжело выдохнув, вернулся взглядом к своим розам. С какой-то странной любовью и обожанием он медленно провёл подушечками пальцев по нежным лепесткам и, последний раз окинув местность настороженным взглядом, вернулся обратно на лавочку, снова взяв тоненькую книжку в руки. И что теперь? — Папочка, Томми опять описался. — Майки! Сукин сын! Грустно вздохнув, папочка осторожно закрыл книгу и, медленно кивнув бете, неспешно поплёлся в дом. — Заждался? — Лукаво ухмыльнувшись, брат кокетливо подмигнул мне и, зазывно махнув рукой, ушёл внутрь, по-видимому, в нашу комнату, так и не увидев мои закатанные к небу глаза. И что бы я без него делал? Скучно жил, скорее всего. *** — Томми, ну сколько раз я должен повторять тебе одно и то же? Виновато понурив голову, худой рыжеволосый омежка, всё ещё сонный и лохматый, молча стоял перед старшей омегой и, боязливо обнимая урчащего чёрного котёнка, внимательно слушал родителя, впитывая в себя каждое его слово. Хочу сказать, что Томми действительно милый омежка. Он ещё совсем маленький, но уже такой красивый, что любой альфа перед ним не устоит. А особенно мне нравится то, как его волнистые, но не слишком длинные волосы медного цвета нежно развеваются по ветру, словно плавая по нагретому воздуху и идеально гармонируя с детскими, пусть и наивными, глазами медового оттенка, что при ярком свете отливают ещё большим золотом и тем самым зачаровывая всё сильнее и сильнее. Иногда я ему даже завидую. — Прости, папочка, — жалобно лепечет он, не поднимая виновато опущенную голову и не смея заглянуть в глаза старшего омеги, что сочатся сейчас нефильтрованным укором и разочарованием, — я не нарочно это сделал, честно-честно! Но, похоже, папочка слишком любит Томми и поэтому на него долго сердиться не может. — Я знаю, Томми. — Опечалено вздохнув, старший омега мягко погладил малыша по лохматой голове и, оглядев его донельзя виноватую позу, постарался ободряюще улыбнуться. — Не расстраивайся, дорогой. Ты ни в чём не виноват. Просто… постарайся контролировать себя, хорошо? В любом случае, я не стану тебя обижать или злиться. Рыжеволосый тут же приободрился. — Правда-правда? — подняв свои миленькие глазки вверх, Томми с надеждой взглянул в добродушное лицо старшего омеги и, небрежно отпустив котёнка, что идеально приземлился на лапы, аж задержал дыхание в ожидании ответа. — Правда-правда, — хихикнул папочка, приобняв Томми за хрупкие плечики. — А теперь беги к себе в комнату и делай домашнее задание. — Я так сильно тебя люблю! — Радостно взвизгнул малыш, крепко сжав омегу в объятиях. — Я тоже тебя люблю, — произнёс блондин, продолжая растягивать персикового цвета губы в милой улыбке, — а теперь иди, мне пора готовить ужин. Но не успел малыш Томми отлепиться от папочки, как вдруг его взор зацепился за меня, когда я незаметно наблюдал за развернувшейся умилительной картиной. — Джи! Ты пришёл! — счастливо воскликнул Томми и стремглав помчался уже в мои раскрытые объятия. — Пришёл? Только сейчас?! — Медленно, но верно взгляд папочки начал наполняться яростью и негодованием, а скрещенные руки на груди только подтверждают о том, что если я как-нибудь не выкручусь, то мне несдобровать. — Я мусор выносил. — Господи, хоть бы мусор кто-нибудь действительно вынес, потому что за ложь у папочек есть наказание изощрённее, нежели обычной уборки или готовки. — Тогда что делает твой школьный рюкзак за спиной? — Спокойный тон, но закипающие злостью глаза явно не сулят ничего хорошего. Мои слова должны быть правдоподобными на максимум. Но вдруг, откуда не возьмись, возникла одна "незначительная" проблемка: я совершенно без понятия, что можно ещё сказать! Очевидно, спасёт меня только чудо. — Он проспорил мне. — Вдруг неожиданно для всех в дверном проёме возник Майки и, хитро поблёскивая очками, начал снова спасать мою задницу. — Джерард должен был вынести мусор со своим школьным рюкзаком на спине, что бы соседи подумали о нём, как об умалишённой омежке. Взгляд папочки заметно смягчился, но место злости тут же заменило искреннее непонимание. — Но… зачем…? — Чтобы повеселить меня, — просто отвечает Майки и неопределённо пожимает плечами, показывая, что это ничего больше, чем простая детская забава. Томми всё ещё крепко обнимал меня и непонимающе смотрел то на папочку, то на Майки, явно не догоняя, почему мы лжём, когда «папочкам надо говорить всегда правду и ничего, кроме правды». — Прекращайте свои глупые игры и займитесь делом, — наконец произнёс старший омега и, устало потерев переносицу, пошёл в сторону кухни, по-видимому, помогать другим папочкам с приготовлением ужина. — Почему вы сказали папочке неправду? — Посмотрев мне в лицо своими милыми глазками, Томми непонимающе похлопал пушистыми ресницами и мягко разорвал объятие. — Томми, — ласково говорю я, встав на одно колено и осторожно положив ладонь на хрупкое плечо, — солнышко, иногда взрослым приходится лгать, чтобы выжить. — В моём сознании неожиданно всплыл отрывок из какого-то фильма, где как раз и прозвучала эта фраза. Надеюсь, она поможет. — Но ты всего лишь старше меня на пять лет! Ты такой же малыш, как и я! Несдержанно прыснув в кулак от смеха, Майки поправил свои немного съехавшие очки, и, слегка прокашлявшись, всё-таки решил спасти меня повторно. — Мы больше так не будем, обещаем. Посмотрев на бету пронзительным взглядом, словно убеждаясь в правоте его слов, Томми немного нахмурился и вновь посмотрел в мои глупые глаза. — Точно? — строго спросил он и для пущей уверенности "грозно" скрестил ручки на груди, что скрыта тоненькой помятой футболкой с каким-то нарисованным супергероем. — Точно-точно. — Встав в полный рост, я проводил уходящего омежку внимательным взглядом и, посмотрев на ещё подсмеивающегося брата, быстро подошёл к нему. — Майки, я так сильно тебя люблю! Спасибо тебе за всё, любимый братец! — сбивчиво шептал я, крепко прижимая костлявое тело к своей не менее худой груди. — Ох, Джерард, кого же мне ещё защищать, как не тебя? — хихикнул Майки и тоже одарил меня ответными объятиями. — А теперь пошли быстрее в комнату. Там такой хаос творится, ты должен это увидеть! Мне даже страшно подумать, что сейчас могут делать эти несносные восемь омежек, с которыми нам приходится делить комнату.