Я не проиграю

POV Даниэль. Ложь несет душе и телу бесконечные мученья. Все пепел, призрак, тень и дым. Ложь - Предательство - Боль... Больно… быть лишним в чьей-то судьбе… Больно… до крика… до жуткого стона… Плачет душа… в безутешной мольбе… Будто бы грешник перед иконой… Господи!... Что ж ты наделал, скажи?... Разве забыть ту венчальную песню?... Боже!... Неужто любовь – миражи, Если с любимым не можем быть вместе?... Словно по тонкому… хрупкому льду… Шаг за шажком… упаду, но воскресну… Слезы, как бисер, в ладони кладу – Грусть вышивая... на наряде невест… Плачут навзрыд все стихи о тебе… Тает по каплям… надежда согреться… Больно… быть лишним в чьей-то судьбе… Больно дышать,… когда вынуто сердце…* Как только Доминик покинул палату я начал рыдать уже в голос, как только папа спросил, что случилось между нами, пока они отсутствовали, у меня началась истерика, из-за чего тут же поднялась и температура. Испугавшись такой реакции, отец кинулся за доктором. Осмотр занял больше часа, а папы ходили за дверью, потом пришла медсестра, набрав в шприц лекарство и, вколола мне. Истерика закончилась, но легче от этого не стало, в душе образовалась большая дыра. Наблюдая, как я успокаиваюсь, папа все - таки спросил: - Даниэль, солнышко, что между вами случилось? Ведь он же хороший. Он с тобой сидел здесь круглосуточно, пока его доктора не выгоняли хотя бы перекусить. А когда ему сообщили о ребенке, он изменился, я думал, он убьет твоего друга. - Ничего пап не происходит, он предложил мне пожить отдельно. Вот и все. Папа еще хотел что-то спросить, но мои глаза уже закрылись, а я провалился в яму такой глубины, что не смогу, наверное, выбраться никогда. Проснулся я через пару часов, в палате никого не было, и я почему-то облегченно вздохнул. Вспомнив разговор с мужем, я понял, что мне учиться жить заново придется еще долго. Я попытался встать с постели сам, ведь раньше мне помогал Доминик или кто - то из пап. Перед глазами все поплыло, к горлу подступила тошнота и, шею сдавило как удавкой, я попытался вдохнуть воздух, но стало только хуже и, я упал на пол, закрыв глаза. Следующий раз я пришел в себя уже на кровати, и рядом разговаривали доктор и папа - омега: - Доктор, как он себя чувствует? Скажите, мы можем забрать его сейчас домой? И доктор скажите, а детей он сможет иметь? - Он поправится, но сейчас ему нужен покой и лекарства. А вот домой я бы сейчас не рекомендовал. Он пролежал в реанимации две недели, потом не приходил в себя долго, выкидыш и нервный срыв, я бы не рекомендовал его забирать. Да и потеря сознания только что. К тому же у него сотрясение. Да и дети у него будут, к счастью, медики на скорой, постарались и вовремя его доставили. - Спасибо доктор,- проговорил папа, и доктор покинул палату. Я открыл глаза и посмотрел на стул, но там сидел только папа-омега. Увидев, что я проснулся, он предложил поесть, но я помотал головой. - Дэнни, тебе надо поесть, Ты и так не ел почти полтора месяца, одни капельницы. Но я снова помотал головой, дав понять, что ничего не хочу. После полуторачасовых уговоров папа перестал мне что-то предлагать, поняв, что уговорить меня все равно не сможет. Дни шли за днями, доктор не спешил меня выписывать, а папы просто сидели и молчали, понимая, что говорить со мной бесполезно. А в моей голове крутились одни и те же вопросы: " Что делать, когда жить больше не хочется? Мне же больше не хотелось каждый день вставать, улыбаться, делать привычные дела, общаться с людьми, да и вообще жить. Впервые кто-то смог растоптать все мои чувства, да и я сам во многом виноват, что поддался так легко своим иллюзиям. В мире счастья и ощущения любви хотелось растворяться и растворяться, хотелось верить, что это никогда не кончится, но, увы, и ах. Стоит немного оступиться, и ты теряешь все. Вот и сейчас я сам оступился и остался один. Я сам виноват в том, что лишился ребенка. Сам виноват, что Доминик от меня ушел. Сам виноват в том, что мои папы сидят здесь и волнуются. Сам виноват в том, что я остался один. Жизнь, для чего теперь она нужна?". В своей голове, я перебирал множества способов уйти из жизни, от самых глупых до самых достойных: лезвие, таблетки и крыша. Я лежал в клинике и понимал пока я здесь, мне не разрешат исполнить свои задумки. Глядя на пап мне становилось тошно, особенно когда папа переставал улыбаться, а я просто притворялся, что сплю. Меня выписали спустя месяц, как раз за неделю до моего дня рождения. Папы были довольны и стали суетиться по этому поводу. Не выдержав их вопрос: " Что тебе подарить?", " А кого из друзей ты хотел бы пригласить?", " может, позвоним Доминику, ведь тебе исполняется двадцать три?" и так далее и тому подобное. Так как мне доктор не разрешал еще выходить на работу, боясь осложнения, ведь срок беременности был большой, когда я потерял ребенка, мне ничего не оставалось, как пропадать в Университете. Был вечер и я шагал по парку к дому, где меня ожидали мои папы. Сегодня у меня было прекрасное настроение и прекрасный день, мой День Рождения, который я проведу вместе с папами. Я хотел пригласить их в кино, так как на шумную вечеринку раскрутить меня им не удалось. Я просто хотел побыть в тишине и рядом с ними, но подходя к дому, я заприметил странного паренька, он попытался видать дозвониться до меня. Подойдя я спросил, что происходит, а он когда узнал, кто я просто отдал мне не большой сверток и конверт. Войдя домой, я убедился, что пап нет, отправился в кабинет посмотреть, что доставил мне курьер и от кого. Аккуратно развернув сверток и, увидел красивую коробочку, приоткрыв ее, я увидел сапфировые запонки. Взяв конверт и открыв его, быстро прочитал открытку: " Прости, Джеймс не могу присутствовать на твоем дне рождение. Извинись перед своими родными. Я им благодарен за приглашение". После прочтения я посмотрел на подарок и отодвинул его от себя, руки тряслись и я понимал: " Как легко можно просто взять и откупиться от всего, что было. Успокойся, ты сам виноват, не надо было заменять брата". Я молча встал и отправился к бару, который всегда был в моем кабинете. Открыв его, я сел на пол и глотнул прямо из бутылки янтарной жидкость. А потом еще и еще раз. Я даже не понял, как был уже пьян, а виски закончилось. Аккуратно встав, я прошел на кухню и, взяв нож, отправился в ванную. Войдя в ванную, я включил воду. Порезав вены, сел в ванную в одежде и стал смотреть, как вода окрашивается сначала в розовый, а потом в темно бордовый цвет. Я не замечал того, что вода уже лилась через край. Через некоторое мгновение я стал ощущать помутнение и слабость. Меня тянуло в сон, и я поддался этому порыву, отдавая себя в объятия морфея. "Я устал бороться с этим миром и с самим собой". ***** Я пришел в себя и узнал голос отца, он разговаривал с доктором, а я решил притвориться спящим. - С ним все в порядке. У него первые дни будет слабость, из-за потери крови. Я думаю, он даже с кровати сам подняться не сможет. - Когда он придет в себя?- тихо спросил отец. - Наверное, через пару часов. Это зависит от его организма, как только он восстановиться, то он проснется. Сев на край кровати, отец стал гладить меня по голове. Я посмотрел на отца и тихо проговорил: - Отец я хочу, чтобы вы с папой больше не вмешивались в мою жизнь и завтра же покинули мой дом, если не хотите, чтобы я был трупом. На следующее утро папы покинули мой дом, а я окончательно остался один. И моя жизнь пошла по наклонной. Я пытался еще несколько раз покончить жизнь самоубийством, а после скатился до того, что просто стал напиваться один темными вечерами посреди гостиной. Через полгода я стал замечать, что в моем доме, что то не так. В воздухе витал едва уловимый запах, но я не особо обращал внимание. Каждое утро я просыпался в своей комнате и уже раздет, но почему-то я не мог вспомнить, как туда попадал. Сквозь сон я слышал нежные слова и аккуратные ласковые поцелуи, но просыпаясь утром, я опять был один. ******** Сегодня мы отмечали закрытие одного дела и как все разошлись, я не заметил. Домой меня привели уже Эндрю и Этан. Войдя в гостиную по стеночки, я не стал включать свет, так как привык уже к темноте, даже если я был пьян, то все равно знал, где диван и кухня. Перехватив по дороге бутылку янтарной жидкости, я принялся снимать с себя дурацкий галстук. Войдя в гостиную, я почувствовал, как по моей коже пробежали мурашки, и было ощущение того, что я не один. Опустив бутылку, я полез за пистолетом, но подняв глаза, увидел у окна знакомый силуэт. Я знал, что надеяться мне просто не на что, но это была не очередная моя галлюцинация, у окна стоял Доминик. Мой муж, нет, черт возьми, не мой, а Джеймса, при виде него, мне захотелось сесть на пол и заплакать, как и все эти шесть месяцев, когда я надирался в одиночестве. И вот он здесь значит либо что - то случилось, либо папы опять влезли. Чему я не удивляюсь, хотя они давно мне не звонили, после того раза на моем дне рождение, после которого я в первые ушел в запой. Как только я оказался рядом с диваном, он тихо проговорил: - Ты снова поздно и опять пьяный. И скорее всего сегодня много пить тебе не дали, если смог меня почувствовать. Джеймс, я здесь бываю уже неделю, а ты меня только заметил. И он стал приближаться ко мне медленной походкой всё ближе и ближе, как хищник перед нападением на загнанную добычу. Я даже не мог пошевелиться. Глядя в его зеленые, горящие огнем страсти глаза. Он приблизился почти вплотную. Его руки легли мне на талию. Притянув меня к себе ещё ближе, он наклонился ко мне. Моё сердце колотилось как бешеное. Я был не в силах его оттолкнуть, так как хотел этого уже очень давно. Всё ушло на второй план, как только мои губы накрыли сладким тягучим и мучительно нежным поцелуем. Одновременно с этим его руки забрались мне под рубашку, перед этим скинув мой пиджак, прошлись по телу. Одной рукой он поглаживал меня по рёбрам, спине, позвоночнику. Второй сжал мой сосок. Не сдержавшись, я обхватил его за шею и застонал ему прямо в рот. Но вдруг он слегка отстранился и по лицу я понял, что он сейчас уйдет и мой сон на этом опять кончиться. Поэтому я прижался к нему еще ближе и специально подстроил так, что мы упали на диван. — Даниэль… — стонет он, когда я, не удержавшись, потянул его на себя, падая на диван.- Как же я соскучился по тебе мой малыш,- прошептал мой альфа, а я попытался вырваться. Доминик оторвался и подхватил меня на руки и отправился со мной ко мне в спальню. У меня появилось такое чувство, что Доминик уже бывал здесь, хотя, когда он успел, ведь я все время жил у него. "Неужели за последнее время я видел не сон?". От такой близости Доминика у меня закружилась голова, а когда альфа склонил ее для поцелуя, я зажмурил глаза, боясь поверить в свой сон. Уложив меня на постель, он принялся снимать с себя свой пиджак, а потом рубашку с моего тела. Я хотел задать интересующие меня вопросы и попытался вырваться из его объятий, но он удержал меня, нависая сверху. Его рука поползла вверх от пояса моих брюк на оголенную грудь, пальцами задевая сосок, а его язык путешествовал по шее, вызывая стоны из моего горла, покалывающие ощущения по позвоночнику, усиливая эрекцию заставляя тело выгибаться дугой. Запах, Доминика действовал на меня как афродизиак, лишая малейшей возможности, к сопротивлению, да и задавать вопросы уже не хотелось. Хотелось просто раздвинуть ноги перед Домиником. Хотелось, что бы пытка ласками уже закончилась и, чтобы альфа взял меня. Мою крышу буквально снесло, когда Доминик стянул с меня брюки и трусы, принялся ласкать мой, анус. - Доминик... хочу... быстрее... Доминик... ну пожалуй...ста... возьми... уже... меня... быстрее... Доми.... А - ах. Доминику не пришлось просить дважды, и он с радостью принялся выполнять мою просьбу. - Даниэль, солнышко прости меня, будет больно, но это ненадолго. Доминик входил осторожными движениями в мой, анус, а потом поддался резко вперед и вошел до самого основания. Я сжался от боли, но Доминик начал ласкать языком мою шею, а я таял от удовольствия. Спустя мгновения и я уже прогибался в спине, и резко двигая бедрами, от каждого движения буквально приходя в экстаз, так было хорошо. Сколько прошло времени я не помню. Однако из всего этого я запомнил, как Доминик носился со мной. Он меня мыл, кормил и опять же доставлял мне удовольствия. Открыв глаза, я посмотрел на часы, а потом на календарь: " О нет, три дня прошло". Я попытался встать, но меня прижали к телу крепкие руки. - Доминик, пусти мне надо позвонить на работу. - Не надо, я уже позвонил. К тому же тебя прикрыли твои цепные псы, когда увозили домой с празднования. - Что ты тут делаешь? И где нашел ключи от моего дома? И откуда ты знаешь, где находится моя комната? Ведь их здесь пять, не считая кухни и гостиной. - Я жду своего прощения. Простишь ли ты меня? Ключи дал твой отец, в тайне, от твоего папы. Твою комнату я осмотрел в первый день пребывания здесь. Ты тогда был пьян и уснул в костюме в гостиной на диване, а я нес тебя на руках сюда. Потом сидел и любовался тобой до утра,- пока он отвечал на мои вопросы, я находился в его стальных объятьях. - Я могу подумать на счет твоего прощения? - Да, но тебя я не отпущу. И у меня две недели отпуска. Я хочу, что бы ты поехал со мной отдохнуть. - А если я не хочу? - Тогда будем валяться здесь, смотреть телевизор, вместе готовить или я увезу тебя к себе. Даниэль... давай начнем все с начала. Будет только ты и я, Даниэль и Доминик. Я наконец-то выбрался из объятий мужа. И глядя ему в глаза тихо произнес: - Нет. Я хочу, чтобы ты ушел и до появления Джеймса больше здесь не появлялся. А когда брат вернется, вы сможете зажить счастливой семьей. И будет у нас Джеймс и Доминик, но никак ни Даниэль и Доминик, прости. - Ты так легко меня отдашь своему брату? Несмотря на то, что мы истинные. - Да. Ты принадлежишь ему, но не мне, прости. Я не успел дойти до дверей ведущей в ванную, как Доминик стоял уже рядом и опиравшись руками о стену по обе стороны от моей головы, не прикасаясь, но пленяя меня, обвивая все мое тело своим теплом и запахом свежести, и секса, который был у нас ночью. - Даниэль почему, ты ведь любишь меня? - Нет, пусти, ты и Джеймс... как только вы будете вместе, я исчезну с вашего поля зрения. Я не стану вам мешать. - Мне плевать сейчас на Джеймса, я люблю тебя, и я хочу тебя, тебя и еще раз тебя. Черт возьми, послушай меня,- и он вдруг понял, что уже давно трясет меня как куклу.- Прости меня, Даниэль. - Доминик, -я присел на корточки и продолжил,- я сейчас иду в душ и когда я оттуда выйду тебя здесь не должно быть. Прости, пожалуйста, и все, что здесь было за эти три ночи ты должен забыть. Я тихо развернулся и вошел в ванную, где уже сполз по стене и заплакал, так чтобы, не услышал Доминик. Выйдя из ванной через час, я понял, что в доме один, его больше не было рядом. " Я опять один, но так будет лучше. Надо быстрее найти брата". Одиночество вовсе не в теле, одиночество – в нашей душе, и не важно, один ты на деле иль толпа окружает уже… Да в толпе одиночество хуже – из толпы выделяться страшней, а петля одиночества туже...** ** В начале и в конце стихи не известного автора.