Я не проиграю

POV Даниэля. Лгут, прежде всего, тем, кого любят. Лжец должен обладать хорошей памятью. Как счастье зыбко!.. Опять ошибка: Его улыбка, Потом - бокал на стол,- В нем откровенно Погасла пена; А он надменно Простился и ушел.* С тех пор как нас расписали, прошло две недели. Доминик постоянно был рядом со мной и бросал загадочные взгляды в надежде, что я ему расскажу, что-то интересное. Ну а я просто делаю вид, что ничего не замечаю. Все эти две недели казались целым медовым месяцем, что нет никаких преград, но, увы, я постоянно боюсь, что неожиданно появится Джеймс и мое счастье будет разрушено. За эти две недели мы сблизились с Домиником, ему нравилась моя еда, мы вместе смотрели какой-нибудь фильм, потом его обсуждали, иногда мы выходили погулять по кромке моря или по ночному городу в тишине и спокойствие, которые иногда нарушали туристы. Доминик все такой же страстный и казалось, что это просто все сон. Рядом с ним было спокойно и уютно. Через две недели наш медовый месяц закончился и мы вышли каждый на свою работу, где я понимал, что во лжи мы погрязли по пояс. Родители звонили и спрашивали меня обо мне же, а я сказал, что Даниэль, то есть я, уехал ненадолго. И что в ближайшем времени они его вряд ли увидят. Папа Мартин долго у меня выспрашивал, где это я могу быть, пришлось соврать и сказать, что я уехал в соседний город Коста-Брава, вроде бы на какую-то конференцию и приеду только через недельки три. И, похоже, эта ложь прошла на ура. Выйдя на работу, мне пришлось взяться за дело о докторе-убийце и подпольных клиниках. Я стал буквально пропадать на работе, на что Доминик начинал ворчать и требовать, что бы я сидел дома. Я тоже был уперт, и в итоге закончилось тем, что мы не разговаривали три дня. Тогда Доминик понял, что меня трудно переубедить. К тому же через знакомых я начал поиск Джеймса, молясь чуть ли не всем богам, что бы у него все было хорошо. Прошел месяц со дня нашей свадьбы. Сегодня, мне было не очень хорошо. Поэтому, я встал с трудом, чтобы позавтракать с моим альфой. Но как только он покинул дом, я рванул в туалет, где и провел, около сорока минут. Решив, что я отравился, принял пару таблеток и отправился распутывать дело. Приехав в офис, я тут же с Эндрю и Этаном отправился на новое место преступления. Мы с друзьями не раз видели кровь и смерть, но на этот раз у меня перехватывало дыхание, и окутывал страх, особенно, когда мы приехали в знакомый мне район и адрес. По этому адресу жил наш сотрудник Ной О'Коннэл, он пришел к нам работать всего два года назад. Вся квартира Ноя была в крови, она тянулась от гостиной в коридор. В гостиной на диване перед телевизором находилось расчлененное тело, от которого осталось лишь название. У него не было ни рук, ни ног, так же были вырезаны сердце и почки. Глядя на всю эту картину меня снова замутило. Заметив это, Эндрю быстро протянул мне пакет и велел Этану вывести меня на воздух. - Даниэль, тебя вроде бы никогда не рвало на месте преступления. Что с тобой? - Прости Этан, что-то мне сегодня не очень хорошо, с самого утра. - Может тебе домой пойти, а мы с Эндрю все здесь сделаем. - Нет, просто ближайшие три часа меня не кормить. - Как скажешь. Мы постояли еще немного и вернулись. Я потихоньку собирал улики, а Эндрю с Этаном принялись осматривать тело. Поработав на месте преступления, мы вернулись в офис, посидев и обговорив детали, разошлись по домам. ******* Дома я был раньше Доминика, поэтому решил его порадовать, приготовив его любимые блюда и выпечку. Приготовление обеда для мужа, меня отвлекло так, что когда вернулся, Доминик все было почти готово. Я собирался вынуть уже третий пирог, когда он подошел сзади не слышно и принялся лапать меня: сначала за бедра, а потом талию. От испуга я уронил противень и, пытаясь спасти пирог, обжог ладонь. Доминик тут же меня схватил и отпустил мою руку под холодную воду. - Джеймс,- меня передернуло при имени моего брата, а он продолжил,- прости, я не хотел тебя пугать, думал, что ты слышал, как я пришел. - Ничего страшного, просто я, правда, не слышал. Не извиняйся и спасибо, за оказанную помощь,- и чтобы он не волновался, я поцеловал его в нежные губы. После мы поели, и Доминик потащил меня прогуляться по ночному городу. Мы шли тихо, не спеша, потом повернули в сторону моря. Мы гуляли около часа, а потом отправились домой. Душ мы принимали вместе, потому, что никто друг другу не уступил, а спускаться на первый этаж было просто лениво. Стоя под душем, я почувствовал, как руки мужа меня легонько прижимают к своей груди. Я не успел возразить, как Доминик занял мой рот требовательным поцелуем, не давая отстраниться. Я, еще с минуту подергавшись под сильным телом, поддался столь желанному искушению, активно отвечая на поцелуи и прижимаясь к мужу всем телом. Горячее дыхание коснулось моей шеи, вызывая бешеную страсть, которая разошлась по телу волной приятной неги. Развернув меня к себе, Доминик одной рукой зарылся в мои волосы, и притянул мою голову к себе, овладевая моими губами. От требовательных поцелуев, у меня начала кружиться голова, а ноги подкашиваться. Еще немного и я бы упал, но Доминик не позволил. Он подхватил меня на руки, и мы покинули ванную. Альфа аккуратно уложил меня на кровать, а сам пристроился, сверху облокотившись на локти. Из-за близости Доминика, я дышал словно выброшенная на берег рыба, беспомощно хватая ртом воздух. В то время, как сердце готово было выпрыгнуть из груди, горячее дыхание у шеи и его язык послали покалывающие ощущения к позвоночнику, заставляя стонать и усиливая эрекцию. Горячие руки мужа скользили по всему телу, исследуя все интимные чувствительные точки, заставляя извиваться и стонать. Доминик, провел языком по плечам и обнаженной груди, лаская соски, то покусывая их, то облизывая. Альфа аккуратно развел мои ноги и нанес лубрикат нежными движениями, а затем стал толкаться внутрь с настойчивостью. Я старался сдержать свой крик, но Доминик заметил это и принялся меня ласкать. Я расслабился, а Доминик вошел на всю длину своего члена. Доминик остановился, прислушиваясь к нашим ощущениям, а потом стал аккуратно выходить, медленно, не спеша, сантиметр за сантиметром. При этом поглаживая мое основание, по которому стекала смазка, даря неимоверное наслаждение. Мы заснули после третьего раунда, я почти провертелся еще часа два, когда понял, что меня снова стошнит. Еле сдерживаясь, я кинулся в ванную, благодаря богов за то, что Доминик спал крепким сном. В ту ночь, сидя в ванной, я дал себе слова, записаться к доктору, но работа поглотила меня с головой. **** Прошло четыре месяца, я набрал вес, как мне казалось. Доминика не было в городе уже почти три месяца, и я очень сильно по нему скучал. Он уехал на Мальдивы заключить пару важных контрактов, а я вел расследование с Эндрю и Этаном. В эту ночь шел дождь, и было прохладно, когда мы получили все данные, на психа-убийцу и главврача подпольных клиник, откуда поставлялись донорские органы для нелегальной пересадки за очень большие деньги. Банду взяли быстро, но вот доктор Райан сбежал. Я с Эндрю кинулся в погоню, которая привела нас на строительную площадку. Пока Эндрю осматривал стройплощадку внизу, я отправился наверх и не ошибся. Преступника я нагнал уже на седьмом этаже. А вслед за мной туда поспешил и Эндрю. Раздались выстрелы и мы стали прикрываться. Я ранил преступника метким выстрелом в правое плечо, от боли он выронил пистолет и застонал. Нам осталось только подобрать оружие и скрутить агрессора. Я приблизился к нему, с приготовленными наручниками, как он сорвался с места и, схватив меня, бросился в лестничный проем... ***** Я пришел в себя в больнице. Возле меня на стуле сидел и дремал Доминик, а на лице было выражение беспокойства, под глазами залегли темные мешки, видно от недосыпа. Я попытался поднять руку, но у меня ничего не получилось, зато начала пищать какая-то аппаратура. Доминик тут же открыл глаза и наши взгляды встретились. Он тут же вскочил и буквально выбежал из помещения, а спустя минут пять, которые показались мне вечностью, он вернулся с доктором. И тот что-то ему объяснял. Осмотрев меня, доктор сказал, что дышать я могу уже самостоятельно и трубку можно вынуть. Когда Доминик спросил у доктора, сколько я еще здесь пробуду, тот ответил, что все зависит от моего организма. Так как мне двадцать два года, то поправлюсь я быстро, а вот с ребенком придется подождать годика полтора. Припоминание о ребенке мой муж поменялся в лице и только кивнул. Доминик приезжал ко мне почти каждый день, а когда не мог сам, приезжали мои папы. Уже в больнице я во всем признался папам. Узнав всю правду, они тоже молчали о том, кто я. Отец-альфа сказал, что подключит своих людей на поиски своего непутевого сына, а когда найдет, выбьет из него всю дурь. Зная, что отец слов на ветер не бросает, я тут же нашел защиту для брата в лице папы-омеги. Сказал, что мне надо кое-какие документы из дому, прекрасно зная, что папа найдет там дневник Джеймса. На следующее утро папы пришли вместе, а папа - омега был с опухшими глазами. Мы поговорили, до приезда Доминика. Когда Доминик вошел в палату, тут же в воздухе появились грозовые искры, при проявление которых мои папочки быстро ликвидировались. Муж уселся на стул и, глядя на меня, тихо спросил: - Почему ты мне не сказал о беременности? - Прости, я сам о ней не знал. Когда были недомогания, я думал, что просто что-то съел не то. Я собирался сходить к доктору, но закрутился на работе и забыл об этом. - Джеймс, я уже говорил тебе, что бы ты бросал работать. Я же могу обеспечить тебя и всю твою семью, если ты захочешь. - Я не могу без работы, прости. -Хорошо, ты не знал, что беременный, но спросить у папы мог? - Как-то не догадался,- тихо ответил я и опустил голову, чтобы Доминик не заметил слезы. - Что ты делал на стройке? - Я... я... я там работал с напарником. - А в перестрелку ты как попал? У тебя ранение от огнестрельного оружия на левой руке. - Ну, я спускался, а тут копы какие-то, началась пальба, и я не успел спрятаться. - Знаешь, Джеймс, нам надо отдохнуть друг от друга хотя бы пару месяцев. Ты ведь сможешь переехать к брату? Я ничего не стал говорить, а только кивнул, не глядя на него. Он молча поднялся и покинул палату, а я свернулся в позе эмбриона и зарыдал. Именно так и заканчиваются жизненные пути людей, которые окутывают себя ложью как пауки: Я не хочу тебя больше видеть, в моей жизни… уходи, ты предал меня…. А на закуску мне, пожалуйста, еще грамм двести лжи". И почему-то именно в этот момент, задается вопрос: «Почему?». О лжи Как часто мы кривим душой, Считая вежливостью – ложь. И этой ложью небольшой Людей обманываем сплошь. Мы рассыпаем комплименты, В душе ругая и кляня, На сцену шлем аплодисменты, Артиста про себя браня. Нам легче с этой ложью зыбкой - Пусть верит, коли остолоп. Ведь трудно с доброю улыбкой Впечатать злую правду в лоб. Со лги – никто не будет дуться! Со лги – пусть верят дураки! И все друг другу улыбнутся, А что неправда – пустяки!* *Вначале стоят стихи Владимир Высоцкий. Танго. * В конце стихотворение неизвестного