Это

      Иккинг мирно спал: укрытый одеялом он расслаблено утопал в мягкой постели. Его поза больше напоминала лежащего на боку кота, безвольно вытянувшего передние лапы перед собой. Прохладное утро было тихим, а безоблачное небо серовато-голубым. Даже у самого горизонта не наблюдалось желтой полосы, которая появляется незадолго до восхода солнца. На небе еще можно было разглядеть потускневшие звезды, хотя ближе к рассвету они походили на обычные бледные полупрозрачные точки. С берега доносился шум волн. Просыпались чайки. Они вскармливали птенцов с самого утра и до позднего вечера. Было бы неправильно утверждать, что им на острове ничего не угрожает, ведь на них и их яйца охотились мелкие дракончики, неспособные поймать более крупную добычу.       Из угла послышался тихий рокот. Дракон приоткрыл глаза, на мгновение взглянув на всадника, а после медленно и нелепо попытался перевернуться. Расслабленные мышцы лап никак не хотели поднимать сонное тело, а хвост тяжелил металлический протез. Обычно сложенные за спиной крылья — чуть ли не были полностью раскрыты, покрывая большую часть комнаты. Сейчас дракон походил на распластавшуюся, выброшенную на берег большую черную медузу. Пророкотав что-то на выдохе, он провалился в дремоту, видя свои драконьи сны, полные полетов и жирной сытной рыбы. С лестницы эту картину наблюдала девушка. Ее распущенные волосы, еще не заплетенные после сна, спадали на плечи. Она осторожно убрала с лица чубчик и завела его длинные локоны за ушко. Прижимаясь к стене, девушка поставила одну ногу на ступеньку выше, стараясь не потерять равновесие. Еще со времен болезни парня она приходила сюда каждое утро перед тренировочным полетом. Иккинг выздоравливал и переживания в душе утихли, однако что-то осталось: скорбь, обида или даже немного отвращения. Они чувствовались горечью во рту, ведь он часто срывался на нее. Но девушка знала каким был этот человек до того страшного события. Знала и не могла смириться, что он стал другим. Сейчас она больше напоминала малолетнюю фанатку, нарисовавшую себе образ идеала и разочаровавшуюся в оригинале. С недавних пор он изменился. Вел себя как обычно, но в голосе и поведении проскакивала грубость. Мало разговаривал с другими, а его просьбы к друзьям скорее напоминали приказы. Можно было списать на то, что он теперь вождь и ему нужно держать под контролем целый остров, но, если сравнить его нынешнее поведение с его ранней версией с Драконьего края, то это практически два разных человека. Нет, они не были полностью противоположными, но тот Иккинг был... Сочувствующим? Понимающим? Он входил в положение другого человека и смотрел на ситуацию его глазами. А нынешний был слегка самоувереннее, холоднее и только самый ленивый не заметит, что он ходит с чуть прищуренными глазами, словно подозревает всех и каждого. Смотря в них, тебе подсознательно уже не хочется врать, словно ментально осознаешь, что перед тобой стоит кто-то энергетически сильный. И, похоже, не ей одной это казалось. Уже несколько дней прошло с того момента, как на ее столе появилась та записка. Она была написана неровным сбивчивым почерком, словно тот, кто ее писал — очень торопился. Буквы обрывались, некоторые были наведены дважды, а кривые строчки шли по диагонали прямоугольного листа. Но девушку смутила подпись. "Как он прошел? Почему она не проснулась от шума? Как его пропустил дракон?"       Сейчас все походило на апофению. Что, если она и вправду ищет связь там, где ее нет? Ведь это могла быть просто чья-то шутка, например близнецов, которые целиком и полностью посвящали себя розыгрышам и черному юмору, но девушка хорошо знала истинный почерк Берсерка. Он был жесткий, слегка корявый, а некоторые буквы были написаны в особом стиле. Да, в прошлом она хорошо знала своего врага, но напрягало то, что этот самый враг сейчас нуждался в помощи. А нуждался ли? Еще раз глянув на спящего, она спустилась вниз. Мягкая подошва с мехом внутри делала шаги бесшумными. Идя по стеночке, ступала так, чтобы не издать лишний скрип и не споткнуться. Выйдя на улицу, осторожно и медленно затворив за собой дверь — оглянулась. Ее дракон спал в своем стойле около ее дома, но скоро должен был проснуться на их утренний дуэтный полет. Девушка медленно направилась к нему, все еще прокручивая в голове недавние мысли по поводу Иккинга. Она не раз разговаривала с Валкой по этому поводу, но женщина просто повторяла, что нужно подождать: это как выйти на учебу после больничного, когда требуется время, чтобы нагнать программу и вновь влиться в учебный процесс. Женщина всегда успокаивала девушку тем, что парень пока слаб после истощения, а тут еще и ответственность в лице вождя навалилась. Конечно большую часть обязанностей женщина брала на себя, но у нее были помощники в лице глав семей их острова, что значительно облегчало работу. За ширмой обязанностей и повседневных дел она порой не замечала, что происходит с ее сыном. И не мудрено, ведь она лишь недавно объявилась в его жизни и, по сути, не знала ничего о его характере, поведении, жестикуляции, мыслях. Девушка же замечала все. Любое изменение поведения, любой взгляд давал ей понять, когда он: грустит, устал, обдумывает план действий или весел. Но сейчас он был холоден. Нет, он не огрызался и не ехидничал, но смотрел, словно сквозь нее. Как будто потерял былой интерес. Единственное, что осталось от прошлого парня: он тепло и трепетно относился к драконам. И не только к ним: к животным и птицам. Мог долго наблюдать, как утренняя роса блестит в лучах солнца. Уходя в лес — подолгу бродил там, о чем-то задумываясь. В такие моменты его взгляд менялся, становился теплее, движения свободнее и размашистее. Вдыхая полной грудью, он словно не мог надышаться, не мог налюбоваться растительностью и даже красотой обычной бабочки, но стоило рядом появиться викингу, как он менялся, временами нервно сглатывал, старался избегать зрительного контакта и это настораживало.       Викинги еще спали и остров пустовал. Казалось, будто он вымер, но ясное небо и желтеющая тонкая полоса над горизонтом давали понять, что рассвет уже близко и скоро остров закипит в своих привычных заботах и делах. Подойдя к стойлу, она окинула взглядом ящера, который ковырял клювом чешую на лапе. Несколько чешуек отслоились и упали на землю, а дракон замотал головой, отряхиваясь ото сна. Он был покладист и не выпустил шипы, а, повернувшись к наезднице — склонился. Подняв седло, девушка приблизилась к змею, накидывая тому на спину обмундирование. Подергав некоторые ремни, удостоверившись в их прочности, она положила ладонь на висок дракона, давая понять, что все в порядке. Его чешуя напоминала крупнозернистую наждачную бумагу, отчего приходилось гладить очень осторожно, так как можно было оставить на ладонях множество мелких царапин или даже стереть верхний слой кожи. Однако у дракона были и более нежные места, например шея и живот, как кожа крокодила или ящерицы, но эти места можно было гладить, не опасаясь стереть кожу или оставить на чешуе свои ногти. Его гребни на голове по толщине походили на бивни слона и были такими же заостренными, хотя человек мог спокойно положить ладонь на их кончик, не опасаясь быть проколотым. Дракон был гибкий и слегка мускулистый, а при передвижении можно заметить, как под кожей напрягаются мышцы и смещаются суставы. Особенно это было видно в плечах, где начинались крылья, шее: видя и прощупывая кольца гортани и бедрах. Его походка напоминала страуса, но была немного косолапой: поднимая ногу, он собирал когти в пучок, а перед самой землей раскрывал стопу. Выйдя из стойла, дракон расправил крылья, отряхиваясь и разминая затекшие мышцы. Это было похоже, словно пес отряхивается от воды: начиная от головы и заканчивая хвостом, по всей длине которого он волнообразно раскрыл шипы, а после прижал их. Склонившись, ящер что-то клевал в траве и даже пробовал копать. Девушка подошла к дракону и тот, отвлекшись от занятия — присел. Так как змей сам по себе был высоким, то девушка наступала ему на лапу, используя ее как ступень, а после уселась в седло. Чуть поелозив из стороны в сторону, убедившись, что оно крепко закреплено и во время полета не слетит: дважды хлопнула по кожаному седлу и дракон поднялся. Взявшись за горизонтальный руль, она наклонилась вперед, держа равновесие, ведь удержаться на драконе было сложнее, чем на лошади, скачущей галопом. Дракон с шага перешел на рысь, набирая скорость, и внутри девушки все сжалось. Каждый разгон перед полетом был как первый. Дракон не полностью расправил крылья, встряхивая ими, настраиваясь, чтобы сделать один сильный толчок и вспорхнуть. Не останавливаясь, пригнувшись к земле, он рыкнул, что больше походило на скрип и, сделав три последних больших шага, на секунду сев на корточки, сжавшись, перенося силы в ноги, словно лягушка резко оттолкнулся от земли. Взмахнув крыльями — устремился в небо. Его тело изгибалось вверх-вниз. Поднимая крылья — он опускал голову, а после с силой выталкивал себя вверх, чувствуя, как растягиваются кожаные перепонки. Набрав высоту, он завис на доли секунд, а после склонился вниз, расправив крылья, скользя по воздуху, балансируя на его потоках. Крылья поочередно слегка ходили вверх-вниз, держа равновесие, чтобы не перевернуться. Дракон ждал указаний от девушки, но та молчала. Не было ни жестов, ни похлопываний, ни слов. Они летели в тишине, слушая лишь завывания ветра. Холодный воздух щипал открытые участки кожи и трепал не заплетенные волосы. Девушка несколько раз оглядывалась назад, а на лице было сомнение. Она поджимала губы, проводила языком по зубам, то, наоборот, крепко стискивала челюсть или поджимала плечи — словно не могла найти себе места. Что-то внутри сжималось, а в душе усиливалось переживание. Интуиция не подводила девушку, но сейчас она не могла понять, это реально интуиция или просто очень сильное переживание? И вновь оглядывается назад, вновь сжимает губы, ерзает в седле и прижимает плечи. — Мы... Мы просто посмотрим, — голос стал сиплым от пересохшего горла, отчего пробился кашель. — Издалека. Верно, Громгильда? — заглянула она за плечо дракона. Впереди показался остров. Он был на горизонте и еще не поздно было повернуть назад. Прийти тогда, когда на небе будут облака, служащие укрытием. Чем дольше она размышляла, тем меньше оставалось времени. Дракон летел быстро и девушка глубоко вдохнула, задерживая воздух в легких. Она не считала до десяти, а просто держала его в себе до тех пор, пока не начала кружиться голова. Лишь после этого выдохнула. Мысли успокоились, а некоторые выпали из головы, избавляя от переживаний. — Громгильда, — девушка смотрела четко перед собой, а после решительно перевела взгляд в затылок дракону, ухватившись крепче за руль. — Вниз!

***

      Девушка сидела на отвесном камне у оврага с озером на дне. Это место было тихим и спокойным. Она здесь иногда вспоминала первую встречу с Ночной фурией и фантазировала о своем, обдумывая различные ответвления от принятых ранее решений. Облокотившись о стену скалы, поджав колени, теребила мех перчатки, попутно пыталась переварить мысли в голове. Они бурлили, словно в котелке и девушка приложила к затылку руку, находя подтверждение, что голова действительно стала горячей. — Пожалуйста, Астрид, ты должна мне поверить, — буквально молил Берсерк. Он был похож на загнанного в угол зверя, ему словно не хватало воздуха, а руки тряслись, не в состоянии держать даже кружку. Все эти симптомы походили на нервный срыв. Девушка внимательно слушала его рассказ, впитывая каждое слово. Дагур был не в том состоянии, чтобы врать или шутить. Его широко распахнутые глаза, бегающие зрачки и трясущиеся плечи говорили о страхе. Он словно побывал в другом измерении, узнал всю истину человечества и то, как на самом деле устроен мир. Во время разговора он ни на минуту не присел, постоянно ерзая, поправляя на себе одежду, измеряя комнату шагами, кругами, да чуть ли не зигзагами. Его шаги косолапили, словно он боялся идти вперед, готовясь бросится в сторону, бежать в укрытие, спасаться. — Что угодно, пожалуйста, проси чего угодно, но взамен я прошу лишь одного... — Узнай, что с ним произошло и как это исправить, — повторила она его слова. Ей казалось, что сегодня она никуда не выходила из дома, а все произошедшее, это лишь дурной сон, который забудется в течение дня. Ее разрывало изнутри то самое чувство, когда хочется посочувствовать, но не до конца уверен и задаешься вопросом: а правда ли это? Казалось, доказательств более чем достаточно, ведь Дагур не тот человек, который будет притворяться, но он тот, кто вновь может предать. "Что же делать? Куда идти? Кому рассказать? Кто поможет?"       Девушка решила ждать. Ждать и наблюдать. Она должна сама увидеть, убедится, проверить. Но если и действовать, то сейчас. Поднявшись, она вставила два пальца в рот, просвистев. Греющийся в траве дракон тут же вспорхнул над кустарниками, рысью подбежав к наезднице, усевшись перед ней, позволяя взобраться на спину. Забравшись в седло, она дважды хлопнула по нему и дракон поднялся, повернувшись к обрыву. Несколькими шагами он достиг края и, оттолкнувшись, расправив крылья, соскользнул вниз. Овраг облегчил взлет и разгон не требовался. Поднимаясь над деревьями, балансируя на ветреных потоках, дракон принял указанный путь, возвращаясь в поселение.

***

      Ночью девушке не спалось. Она ворочалась и никак не могла унять переживание внутри. В последние несколько дней мысли были лишь о парне и то, что с ним произошло или могло произойти. В голове накопилось слишком много вопросов. Они давили на череп изнутри и не давали рационально мыслить. Разговор с Валкой ничего не дал, та лишь пыталась уверовать девушку в том, что все в порядке, хотя сама уже в это слабо верила. Сев на кровати, она смотрела в темноту перед собой. Ей показалось, что рядом кто-то есть, прямо здесь, в ее комнате. Она вспомнила визит Дагура и решила, что это снова он, однако высмотреть фигуру в темноте не смогла. Чуть подтянув на себя одеяло и закрывшись им по шею — вновь осмотрелась, ясно ощущая кого-то. Тихий нарастающий шепот приближался с обеих сторон: когда человек сидит в наушниках и слышит шум, но как будто издалека. Он был легкий, смешивался с ветром, можно было различить некоторые отдельные звуки и буквы, но невозможно разобрать слова. Четкость приходилась на буквы "Щ" "Ч" и "Ш". Снаружи что-то с глухим звуком бухнулось о стену и девушка подпрыгнула от неожиданности, но так же продолжила сидеть, теперь уже смотря в сторону окна. Странный шепот исчез, а наездница нащупала рукоять своей секиры, торчащей из-под подушки. Осторожно подняв оружие, чтобы то не лязгнуло, случайно зацепившись о край ложа, она скинула одеяло в сторону и поднялась с кровати. Плавно переступая с пяточки на носок, тихо приближалась к двери. Держа оружие двумя руками, прижавшись спиной к косяку, затаив дыхание, ждала незваного гостя, хотя это вполне мог быть ее дракон, неаккуратно повернувшийся в стойле. Но удар пришелся о стену ее дома, а стойло с драконом минимум в двух метрах от него и даже задень он его хвостом, звук был бы царапающим, а этот походил, словно в стену со всего размаху запустили мешок картофеля. Нагретое одеялом тело быстро охлаждалось, отчего побежали мурашки, а в груди вибрировало при выдохе. Организм пытался согреться и девушку сильнее затрусило от холода. Уже около минуты снаружи была тишина и чуть расслабленные руки опустили оружие. Ветер усилился и сквозь щели с чуть тихим посвистыванием и гудением повеял сквозняк. Было слышно, как снаружи от ветра шелестит трава и хвойные ветви сосен. Пройдя взглядом по комнате, девушка вновь повернула голову к двери, коснувшись пальцами большой железной ручки. Подумав еще немного — сжала ее. Дверь тесно прилегала к косяку и рука чуть дернула ее на себя, но не распахнула, а сделала маленькую щелочку, позволившую осмотреть периметр. Поток ветра тут же ворвался в дом, но не нужно было прилагать много усилий, чтобы удерживать дверь. Воздух дул в глаза, от чего те неприятно пересыхали и заслезились, приходилось часто моргать. Чуть левее от двери располагалось стойло с драконом. Ящер мирно спал, укутавшись в крылья, как в плед. По правую была поляна и несколько соседских хижин. Вновь прикрыв дверь, обернувшись к окну, она замерла, пройдясь взглядом по комнате и прислушиваясь, а после поймала себя на предательской мысли: "А может быть ей это показалось?" "А может она и вовсе уснула и удар — это была часть сна?" Ведь если бы что-то действительно ударилось с таким грохотом, то дракон сразу же проснулся. Перед тем как полностью закрыть дверь, девушка вновь приоткрыла ее, осматривая все через щелочку. Глаза слезились и, вытерев их — прищурилась. У самой дальней хижины, почти на краю леса в свете луны стояла темная фигура. Девушка могла поклясться, что еще несколько секунд назад ее не было. Это явно был человек, ведь зверь, а тем более дракон не может иметь такой тонкий корпус. Точно не патрульный, который с фонарем или факелом обходил остров по ночам. Фигура сутулилась, явно рассматривая что-то под ногами. Стоя боком, слегка покачиваясь взад-вперед, она будто находилась в трансе: опущенная голова, руки по швам, но стоило расслабленному телу чуть наклониться, как они тоже покачивались вперед-назад, но это было настолько незаметно, что лишь прищурившись, можно было увидеть покачивания. Все еще сутулясь, словно почувствовав на себе чужой взгляд, фигура медленно повернула голову в сторону девушки. Та замерла, а в горле словно поставили перегородку, не давая воздуху поступать в легкие. Ей не могло показаться: на нее смотрели две желтых точки. Они были маленькими, но настолько яркими, что, казалось, могли осветить пространство вокруг. Но свет не распространялся, а словно шел изнутри точек. Как будто желтую лампочку закрасили черной беспросветной краской, а после процарапали в краске иголочкой дырочки — через эти отверстия проступал свет, но самым ярким он был именно внутри. Точки на доли секунд погасли, а после вновь появились, все так же смотря на девушку. Вновь гаснут и снова это прожигающее насквозь свечение. Они смотрели четко в дверную щель, прямо в глаза девушки. В груди сжались ребра, давя на легкие и сердце, которое пропустило три сильных удара. Колени не чувствовались, ноги подкашивались, а в желудок будто упал тяжелый камень. К ней словно пришло осознание, что это чьи-то глаза. Эта мысль заняла главную часть в ее голове и словно сама настаивала в своей правильности. Стоило ей так подумать, как фигура повернулась к ней всем корпусом. Девушка несколько раз с силой резко выдохнула воздух, осознавая происходящее. Фигура шагала в ее сторону. Дыхание вновь перехватило. Она зажмурилась, а после вновь посмотрела в щелку, но силуэт продолжал идти. Закрыв дверь, тяжело дыша, вспомнив, что у нее в руках оружие — сжала его. Промедление могло стать ошибкой и девушка вновь приоткрыла дверь, но была наготове полностью распахнуть ее и напасть. Однако снаружи никого не было, словно ничего и не происходило, как будто к ней никто не шел. Но этого не могло показаться, уж слишком все реалистично выглядело и чувствовалось. От нее до незнакомца было далеко, поэтому за то время, что дверь была закрыта, он никак не мог добраться сюда, даже если бы бежал. Сместившись в сторону, она сквозь щелку старалась увидеть стену своего дома, опасаясь, что он все же добрался и теперь поджидает у двери, прижавшись спиной к стене. Но ни с одной, ни с другой стороны никого не было.       Выждав еще немного, девушка осторожно и медленно выглянула на улицу. Снаружи все было тихо, не считая ветра и шелеста травы. Держа топор на уровне груди, пригнувшись и готовясь атаковать, она вышла за порог. Постоянно оглядываясь, опасаясь, что могут напасть сзади: направилась в сторону стойла. Контролируя тылы, подходя к дракону спиной, шепотом позвала его, но ее слова смешались с ветром. Вновь осмотрев периметр — позвала ящера и тот разлепил сонные веки, протяжно выдохнув из ноздрей клубы горячего пара. Девушка опустила на его голову ладонь, а после, не разрывая прикосновения: переступила через хвост и присела рядом у ребер змея. Дракон чуть повернул к ней голову, а после накрыл девушку крылом. Ее холодное тело вновь почувствовало тепло, а осознание, что рядом с ней некто сильный — постепенно успокаивало. Ящер замкнул хвостом кольцо, создавая подобие барьера, не давая никому подойти к ней. И до самого утра будет греть своим теплом, успокаивающе рокотать и оберегать ее сон.