Это

      Дагур размышлял в своей каюте. Сидя боком к столу, он облокотился об него локтем, подперев кулаком голову, смотря на противоположную стену. От свечи до нее едва добирался свет. Ком в горле расширялся, давя изнутри, руки дрожали и он сжимал кулаки, но не так, как их сжимают перед ударом, а словно это девушка прятала свой неудавшийся маникюр, скрывая лишь ногти. В груди трусило, будто его легкие и ребра сильно вибрировали. Эта вибрация волнами проходила по телу и угасала к конечностям. Тело немело, кожу сковал холод.       Он сам не верил, что струсил. Побоялся разбудить девушку. Побоялся, что та поднимет шум. В груди бешено колотилось сердце, когда он поднес к ней руку, едва касаясь кончиками пальцев ее плеча. В ее доме страх сковал Берсерка. Ему казалось, что в комнате он не один. Словно кто-то наблюдает за ним из темноты. И он знал кто. Стараясь не делать резких движений, он глазами искал золотые радужки, но ничего не было. Он так и продолжал стоять, когда вокруг, казалось, понизилась температура. Изо рта шел еле заметный пар. Остров и раньше не славился своими теплыми сезонами, но температура всегда держалась выше нуля, опускаясь лишь в зимние месяцы. А сейчас словно наступили холода. Парень замер. Он чувствовал дыхание позади себя. Кто-то приближался со спины: медленно и бесшумно, он словно плыл над полом. Берсерк зажмурился, поджав губы, едва не простонав от страха, который накатывал все сильнее. В груди трусило, колени пробивала дрожь, а холодные пальцы едва подрагивали. Кто-то позади него стоял так близко, что, казалось, сделав шаг назад и можно упереться в "это" спиной. Но это нечто словно было сделано из воды. Он не знал, почему эта мысль посетила его голову, но был твердо уверен, что это было что-то плотное, а на ощупь водянистое. Стоявший позади медленно приближался, заглядывая Берсерку через плечо, когда тот распахнул глаза и развернулся. Сзади него никого не было. Лишь на секунду Дагур успел разглядеть черную туманную дымку, растворившуюся в темноте, словно пар от горячего чая.       Страх отступил. Не до конца, но это было схоже, когда вор с ножом требует у тебя кошелек, а после его что-то пугает и он уходит, оставляя тебя. Или когда суешь руку в карман, но не чувствуешь мобильного телефона: в голове проносятся мысли о том, где ты мог его потерять, а спустя мгновение, обнаруживая его в другом кармане - с облегчением выдыхаешь. Убедившись, что в комнате никого кроме него с девушкой больше нет, он едва слышно выдохнул. Его взгляд упал на стол с пергаментами, письмами и книгами.

***

      Вернувшись на свой остров, всю оставшуюся ночь он не спал. Просто лежал спиной на кровати, смотря на огонек свечи. Он: то трепетал, то успокаивался, то вытягивался тонкой струйкой вверх. Переведя взгляд на потолок, вождь поморщился: глаза, привыкшие смотреть на свет, ничего не могли увидеть в темноте, отчего перед ними забегали мурашки. В груди все так же вибрировало, в спине вдоль позвоночника начало покалывать и с каждым таким покалыванием он чуть заметно дергался. Судороги были небольшие, но ощутимые: трусило, каждая мышца тела была напряжена, шею неприятно сводило, спина затекла. Дагур перевернулся на бок к свече и закрыл глаза, время от времени приоткрывая их, убеждаясь, что та горит. Сквозь веки все еще просвечивал огонек, не давая погрузится в полную темноту. В голове не было мыслей. Он, словно студент перед экзаменом, не знал, что делать: когда вроде бы и готовился, но чувствуешь, что преподаватель тебя завалит. Именно сейчас он понял, что чувствует человек, когда его жизнь может оборваться в любой момент. Когда ты ходишь по краю пропасти. Когда все, что ты можешь делать – держать равновесие.       Дагур приподнялся, подтянув на себя лежащее в ногах одеяло. Оно было холодным, от чего тело вздрогнуло, но постепенно тепло нарастало, согревая, а по телу пробежали мурашки. Веки закрылись. Ему нужен отдых. Нет, не от физической нагрузки – он устал морально. Голова перестала соображать и теперь парень был в полудреме. Дыхание успокоилось, руки перестали дрожать, хотя в спине время от времени покалывало, заставляя во сне чуть дергаться. Ему словно дали передышку, дали прийти в себя и поспать. Сквозь сон он едва слышал шаги патрульных стражников за окном. Чуть поджав колени к груди, тело приняло удобную для себя позу. Огонек свечи затрепетал, будто на него подули, намереваясь затушить. Несмотря на светящий в окно полумесяц – в комнате стремительно потемнело. – Пожалуйста, помоги мне!       Парень резко дернулся от крика в его комнате. Распахнув глаза и озираясь по сторонам, он пытался найти источник шума, но никого не было. Похоже, что он задремал, но этот голос. Он был одновременно знаком и чужд. Мозг отказывался его анализировать, но парень точно знал, что он шел откуда-то из глубины. Дверь в комнату распахнулась, заставив Берсерка сесть, когда стражник ворвался внутрь, выставив вперед меч, приготовившись атаковать. Быстро осмотревшись, поняв, что в комнате никого кроме них нет, чуть расслабился, но оружие не убрал. – Все в порядке? – спросил стражник, смотря на вождя. – Вы кричали.       Лишь сейчас парень понял, что он, скорее всего, слышал сквозь сон свой голос, а точнее последнюю фразу, перед тем, как проснутся. Но самого сна он не помнил. Даже эмоций, которые человек испытывает во сне не осталось. – Да, – лишь спустя пару секунд ответил Дагур. Стражник вернул меч в ножны, скептично смотря на вождя. – Можешь идти, – почти не шевеля губами, смотря тому под ноги, распорядился он. Парень не двинулся, даже когда за стражником закрылась дверь.