A Kiss Would Be Nice

Выйдя из особняка, Люк немного растерялся, потому что не мог найти Эштона. А ведь времени осталось всего ничего. Надо было как-то чисто хотя бы морально подготовиться. И, возможно, стоило сказать Ирвину, что парень собирается делать. Не напрямую и не совсем правду, но хотя бы чтобы это не оказалось полным шоком для него. В итоге в небольшой компании народа около бассейна гитарист отыскал глазами кудрявую голову. Кажется, Эш тоже не терял времени даром, потому что он пьяно смеялся вместе с остальными ребятами. Люк практически подбежал к ним, поэтому не заметить его было невозможно, и Эштон уже смотрел в его сторону. Хеммингс сразу же схватил парня за плечо и отвёл в сторону: – Без десяти. – Мы дого… – Какой ты всё-таки дотошный! - оборвал его Люк. Эштон перестал улыбаться. – Прости, но просто реально, Эши… – Всё нормально. Ещё не хватало нам поссориться на последних минутах уходящего года, - Ирвин пожал плечами. – Можешь провести остальные пять минут не со мной. Хотел лишь сказать, что я пью с тобой на брудершафт! - Люк весело произнёс это, думая, что поставит парня в неловкое положение. Но тут лишь понимающе кивнул: – Я уже понял, Хюк Леммингс, - захихикал Эш, – что ты именно поэтому меня и выбрал. Чтобы поцеловать в щёчку, после того как мы выпьем за новый год, да? Блондин застыл от того, как Эштон твёрдо произнёс "поцеловать в щёчку". Это больно резануло где-то в области сердца, потому что Ирвин сказал это не так, будто бы он хочет, чтобы его поцеловали, а так, чтобы дальше поцелуя в щёку дело не заходило. Он сделал акцент именно на этом, ожидая дальнейшей реакции младшего. – Безусловно, - еле выдавил из себя Люк и добавил, собираясь уходить: – Что ж, пять минут, Ирвин! Пять минут до поцелуя! - теперь настало время гитариста ставить ударение на нужном слове. Эштон, пребывая немного в шоке, вернулся к Эшли и их общим друзьям, а Люк всё же решил в одни из последних минут найти согруппников, если ему, конечно, улыбнётся удача. А она и не думала отворачиваться: что Майкл, что Калум стояли совсем близко к бассейну в компании длинноногих девушек, с которыми Люк мог спокойно поспорить, у кого же ножки длиннее, худее, да и вообще лучше по всем параметрам и критериям. – Ну, ребята, сейчас начнётся, - наконец-то Хеммингс добрался до них. Он положил руку на плечо Майклу и, увидев, что тот куда-то смотрит, попытался проследить за его взглядом. Однако, поняв, что Клиффорду просто уже плохо, он ничего не соображает и смотрит в одну точку, блондин решил растормошить парня, помахав рукой перед его лицом. Тот немного оживился, переводя взгляд на рядом стоящего гитариста: – Вали к Эштону. – Как же вы заебали повторять одно и то же! - возмутился Люк, потому что он и так знал, что ему делать, и своего он не упустит, об этом не могло идти и речи. – Майки-и прав, - всё так же был не в состоянии нормально говорить, протянул Кэл. – Ты вообще в курсе, что все делают в полночь, друг? - он тоже положил руку на плечо блондину и уставился на него, потому что ему так же, как и Майклу, было тяжело перевести взгляд на другой предмет, если он завис на одном. – Ты про это? - ухмыльнулся Люк и быстро чмокнул Кэла в щёку. Он не особо соображал, что делает, поэтому сперва его это напугало, как, впрочем, и девушек, стоящих рядом и с недоверием смотрящих на него. Но потом Люк поймал кайф и повторил то же самое с Майклом, обнимая уже обоих парней с двух сторон. – Я вас так люблю, мальчики, - подвёл итог Хеммингс, высоко задирая голову и глядя в ночное небе Сиднея. – Я в шоке с тебя, парень. Кажется, я даже протрезвел, - заржал Майкл. – Но это чертовски приятно. А этот поцелуй, ммм, - он прикрыл глаза. – Эштон точно так же, как и я, как и Кэл, - он посмотрел на Худа, который также пребывал в небольшом оцепенении, – я уверен, оценит его по достоинству. Люк не мог пропустить подкола со стороны приятеля и сразу же пихнул его под рёбра, от чего тот сжался пополам, изображая боль. Также у Хеммингса появилась замечательная идея непременно толкнуть красноволосого в бассейн, который уже давно поджидал его. Но даже несмотря на степень опьянения, Люк был ещё в состоянии рассуждать трезво. Он знал, что это было бы забавно, возможно, и Майкл бы оценил, народ оценил бы уж подавно, но провести встречу Нового Года в мокрых трусах, что может быть хуже! Поэтому сжалившись над парнем, но всё же ухмыльнувшись своей идеи, которую он всё равно когда-нибудь воплотит в жизнь, он похлопал Клиффорда и обернулся к Кэлу. – Минут пять осталось? – Ты уверен, что обратился по адресу? - невозмутимо спросил Калум, отпивая ещё немного из стакана. – Я пошёл тогда. Всё с вами ясно, - улыбнувшись, Люк направился туда, где стоял Эштон с подругами. – С тобой тоже, - крикнул в след Майкл, на что Хеммингс уже не стал обращать внимания. Длинноногий парень всё-таки решил выяснить, пребывал ли ещё кто-нибудь в более-менее трезвом состоянии. Он подошёл сперва к одной компании, потом к другой, но на него уже даже не особо реагировали. Тогда Люк двинулся к Эштону, понимая, что уже не имеет значения, шесть, пять или четыре минуты остаётся до события, которого он так ждал, что уже сводило живот и уже хотелось, чтобы это наконец-то случилось. Однако перед тем как достичь своей цели, Хеммингса всё же остановили, легонько схватив за руку. Он обернулся, пытаясь сконцентрировать свой взгляд, но тут же об этом пожалел. Перед ним стояла всё та же девушка, которая в начала вечера была самой трезвой из всех. Навряд ли сейчас, судя по её немного раскосым глазам, её можно было бы поставить в ряд даже с Люком. – Врунишка, - заявила она. – Прости? - не понял Люк. – А ведь сказал, что уже есть, с кем провести полночь. Хотел бросить меня одну? - она с силой, несмотря на всю её хрупкость, потянула парня на себя, отчего тот шагнул вперёд и оказался совсем близко к ней. – Но теперь… - девушка старалась подобрать слова, - теперь всё в порядке. Сама судьба свела нас перед новогодней ночью! Люк с преогромным удовольствием сбежал бы прочь, но ноги будто прилипли к земле, руки ослабели, всё тело ломало, и он не мог двинуться. Гитарист больше был не в состоянии терпеть всё это и слушать монолог шатенки, но, как он ни старался банально даже повернуть голову туда, где стоял Эштон, он не мог сделать даже этого. Неожиданно кто-то будто бы всё же оторвал неподвижные ноги от земли и перенёс их и всё тело куда-то в сторону. – Ты пьяна, дорогуша, иди себе найди кого-нибудь в таком же состоянии, а моего мальчика не трогай, - услышал Люк. Он не мог не узнать, кому принадлежал голос. Но тот, кому он принадлежал, просто не мог быть тем, кто сказал эти слова. "Моего мальчика"? Чёрт, что? – Тебя что-то удивляет? - кажется, Люк всё же сказал последние мысли вслух. – Нет, что ты, - пожал плечами Хеммингс. – Всего-то немного необычное словосочетание в мой адрес. – А я думаю, что в самый раз, - подмигнул ему Ирвин. Они стояли друг напротив друга, испепеляя взглядом каждую часть лица, но больше заглядывая именно в глаза. Напряжение было настолько сильным, что, казалось, его можно не только ощутить нутром, но и потрогать. Однако было что-то ещё помимо напряжения, которое не собиралось отступать от парней, находившихся в паре сантиметрах друга от друга. Они были так близко, что, протяни палец один из них, он бы уже дотронулся другого. Люк чувствовал жар, пылавший где-то внутри и плавно переходящий на щёки, которые уже, скорее всего, были красными, а также чувствовал, что ещё немного, и он прямо сейчас сократит это чёртово расстояние. Потому что невозможно было терпеть то, что творилось внутри, а особенно в штанах. Но в это же мгновение Эштон поднял стакан на уровне глаз блондина, и тот немного встряхнул головой. Видя, что сам Хеммингс не позаботился о напитке для себя, когда тот уходил к Калуму и Майклу, барабанщик решил взять это ответственное дело на себя, за что Люки должен быть благодарен. – Спасибо, - наконец-то Люк взял стакан, сперва одёргивая руку, потому что коснулся пальцев Эштона, но потом, глупо улыбаясь, всё же поднёс бокал ко рту. – Спасибо за это и за то, что избавил… Ну, неважно. Знаешь, спасибо за всё, Эш. За то, что ты есть. – Это уже начало тоста, Хеммингс? Больше похож на тост ко дню рождения. Давай попроще, - улыбнулся Ирвин во все тридцать два зуба. – Что ты придираешься, я говорю от души, и вообще… – И вообще минута осталась! - крикнул на весь двор Ирвин, прерывая Люка, который понял, что Эштон следил за временем, потому что на руке сверкал циферблат его незаменяемых часов. Народ забесновался, крича во всё горло; кажется, можно было различить даже голос Майкла среди десятка других. Все стали что-то оживлённо обсуждать довольно-таки громко, будто бы им на это не хватило целого вечера. Люк так хотел бы побыть наедине с этим кудрявым парнем, что стоял напротив. Эш обратно повернул голову к парню и всё так же мило улыбался. Блондин знал, что далеко они уже не уйдут, но хотя бы не стоять же им в этой куче народа. Поэтому, схватив свободную руку Ирвина, он повёл его за угол дома, сразу же понимая, что все, как ни странно, похоже, собрались около входа в дом, а не скрылись по укромным уголочкам заднего двора. Здесь же не было ни души, что сильно радовало мальчика. – Люк? – Традиция, Ирви? - спросил Люк как раз тогда, когда народ заорал громче, чем было до этого, что означало, что 2015 год настал, а старый канул в лету. Эштон победно поднял стакан, чокаясь с блондином, а потом уже чисто на автомате они переплели руки и, как должно быть при брудершафте, стали пить шампанское в таком состоянии. Парни не отрываясь смотрели друг на друга и, кажется, улыбались, даже несмотря на то что при этом было немного неудобно пить, и несколько капель всё же проливались и стекали по подбородку. Допив всё до донышка, Люк лишь ослабил хватку и выпустил стакан из рук, который упал на траву, но не разбился. Он безумными глазами смотрел на Ирвина, который не очень-то замечал этого, поэтому барабанщик стал сам приближаться всё ближе и ближе к Хеммингсу, не собираясь бросать свой бокал. Младший парень прикрыл глаза и отдался судьбе. Он почувствовал обжигающее дыхание Эша возле щеки, а потом и мокрый поцелуй, до которого Люк почти сразу дотронулся рукой. – Теперь ты, - немного отстранился Ирвин, подставляя свою скулу. Хеммингс был достаточно пьяным, но в то же время и вполне трезвым, чтобы понять, что Эш выпил больше, чем он, и довольно-таки трезвым, чтобы осознавать, что он делает. Люк приблизился к парню, видя, что тот прикрыл глаза, и легонько чмокнул его щёку. Но сам он прекрасно знал, что это лишь начало того, что должно произойти дальше. Он закрыл глаза и коснулся носом щеки Эштона и повёл им и губами до губ Ирвина. Замерев в таком состоянии, оставляя свои уста на его, Люк провёл языком сперва по верхней, потом и нижней губе, в итоге тихо протиснув его между ними, чувствуя язык Эштона. Хеммингс положил руку на кудряшки парня, ещё ближе пододвигая его лицо к себе, а вторую сразу же пустил под всё ещё немного мокрую майку Ирвина, перенося пальцы вверх по рёбрам. Пока он думал о том, что делает руками, забыв, что его губы покоились на губах Эштона, тот, кажется, тоже вошёл во вкус. Барабанщик укусил нижнюю губу за колечко, а потом молниеносно тоже вторгся своим языком в рот Люка, который немного оцепенел, но потом лишь вновь выпустил свой язык, переплетаясь с языком Ирвина. Хеммингс чувствовал, несмотря на своё состояние, что сейчас потеряет голову. Он думал о том, как бы не сойти с катушек окончательно и не вжать парня в стену дома. Но внезапно всё прервалось слишком неожиданно. Эштон отклонил голову, Люк открыл глаза и увидел, с каким испугом кудрявый смотрит на него. Он открыл рот, будто бы пытаясь что-то сказать, хватая ртом воздух. Потом Ирвин и вовсе отвернулся, вглядываясь куда-то вдаль, что-то выискивая в темноте сада на заднем дворе. – Это неправильно, Люк. В ту же секунду сердце Люка будто вырвали из груди, разрезали напополам и, возможно, в шутку всунули обратно, хотя и так уже было понятно, что оно уже не будет циркулировать кровь по организму. Он осознавал и до этого, что может быть любое развитие событий, всё может пойти совсем не так, как он этого хотел. Но, чёрт, нет, не после того, что было. И Люк ведь почувствовал, что Ирвин сам хотел, он тоже целовал его, Хеммингсу не показалось. – Эш?.. - опустошённым голосом сказал Люк. На большее, кроме как выдавить из себя имя стоящего напротив, он был не в состоянии. На него будто бы давили с четырёх сторон невидимые стены, и он задыхался, не в состоянии оттолкнуть их от себя. И эта была не шутка: Люк хватал губами воздух, потому что его, правда, не хватало. Он легонько дотронулся кончиками пальцев запястья Эштона и стал оседать на землю. Барабанщик тут же очнулся и подхватил младшего за руки, поднимая на ноги: – Люки, ты что? Посмотри на меня, ты как? - он продолжал поддерживать его за спину. – Э-эш, - тихо прошептал Люк, в голосе которого слышались грустные нотки, Эштону показалось, что он плачет. Так, в общем, и было: глаза у мальчика покраснели, и он видел, что они были влажными. Ирвин запаниковал и не знал, что делать, почему младший воспринял всё так близко. Этого не должно было произойти. Люку не стоило этого делать. Даже несмотря на выпитое количество алкоголя Эштон понимал, что так нельзя и да, это неправильно. Но ведь был момент, он не мог отрицать, когда он и сам перенял инициативу в свои руки. – Почему ты так сказал? - уже сам твёрдо стоя на ногах, спросил Люк и отошёл на пару шагов от Эштона, немного толкая в грудь его от себя. – Ты сам же тоже… Ирвин! Прекрати скрывать и скрываться! Я думал, это что-то изменит. Что именно сегодня, в новом году, в новогоднюю ночь, произойдёт что-то. Я вообще думал, что ты сам, чёрт, хотел! Я, например, помню, как ты на меня смотрел тогда, на интервью! Скажешь, это был просто взгляд? Может, всё всегда было "просто взглядами"? Просто прогулками, просто совместными просмотрами фильмов? Всё это время Эштон смотрел на Люка, не отводя взгляд. Младший парень почти кричал, но на шум никто не сходился, наверняка все были заняты только мыслью о том, что вот он, настал долгожданный новый, 2015, год. И в эти минуты нового года Эш стоит и слушает, как его друг изливает ему душу. Говорит всё, что накипело. Он постарался выразить это через поцелуй, который Ирвин прервал и отверг. Теперь он старается добиться чего-то словами. А сам Эштон не мог ответить, не мог сказать ничего, чему Люк был бы рад. То, что Эштон чувствовал все эти годы, последний год в особенности и даже вчерашний день, он не осознавал, что и Хеммингс воспринимает всё так же, как и он. Вроде всё замечательно: они оба чувствуют одно и то же, но Эштон не может это признать сейчас, он слишком запутался. И он пьян. Возможно, это вообще всё алкоголь и не более того. Наверное, так оно и есть. – Люк. Ты пьян. Как и я. Это начало нового года. И… – О боже, что, Эш? Что?.. - моментально прервал его Люк. – Если это всё, что тебя беспокоит… Что ж, с новым годом, Ирвин! - бросил он и, смахивая слезинки, что уже вышли наружу, с щёк; он быстрыми шагами направился к заднему двору дома. Внутри всё горело, голова гудела, но он знал, это не алкоголь. И всё, что было, это не алкоголь. Это чувства, которые, как он думал, взаимны. Но Ирвин убил всё одними своим взглядом и словами. Плевать, что это произошло именно в новом году. Самым главным было то, что… Что всё, это конец. Дальнейшее существование не имело смысла. Люк не думал о том, чтобы сделать что-то с собой, но он хотел рвать волосы и орать во весь голос, что любит. Любит Ирвина, а тот отрицает даже самому себе, что тоже чувствует, что и Люк ощущает внутри, то, что горит пламенем внутри, разливаясь по всему телу. И это не глупая влюблённость. Дойдя до сада, Хеммингс думал, что пойдёт и прогуляется там, но воспоминания, что ещё недавно они были там с Эштоном, такие беспечные и не думающие о предстоящей ночи, - разве что Люк думал каждую минуту об этом, - он повернул обратно. Сначала гитарист хотел пойти в дом и забыться сном, но он подошёл к соломенному креслу, что стояло возле стены рядом с другими, и рухнул на него, понимая, что уже никуда не пойдёт. Останется здесь на всю ночь и утро, и неважно, уже совсем неважно, что будет потом.