A Kiss Would Be Nice

На телефоне заиграла музыка, которая оповещала Люка о том, что кто-то написал новый твит. Со дня на день он ожидал, что Кэл и Эш вернутся из поездки вместе с Little Sea, но они всё ещё разъезжали по пабам и пляжам. Кроме угнетения парень чувствовал, что скучает, но в то же время ненавидит друзей, ненавидит, что он сейчас не там, с ними, развлекаясь и отрываясь на полную катушку, но особенно, что он не с Эштоном. Единственное, что обрадовало Хеммингса, был твит и фото в Instagram, где Ирвин сфотографировал маленьких котят, на которых у него аллергия. Однако же он даже подписал, что несмотря на неё, эти меховые комочки были такими милыми. Может, это было тайное послание ему, Люку? Эши знал, как тот любит кошек и не прочь был завести себе одну. Ну, а всего лишь от вида котят Хеммингс в прямом смысле превращался в лужицу. Люк открыл оповещения, и его сердце тут же забилось чаще. "Поездка завершена" гласил твит Эштона, что означало, что парни, скорее всего, приедут домой уже сегодня. Но, конечно, встречаться Люк с ним не собирался, потому что он прекрасно понимал, что ему и Эшу понадобится целый день, чтобы провести вместе и обсудить всё от и до. Может, конечно, это гитарист накручивает сам себя, и всё решится проще и быстрее, чем он думает, но он даже не знает, с чего начать и как хотя бы даже посмотреть в глаза Ирвину. Поэтому также завтра не было смысла видеться с ним, потому что неизвестно, в каком все состоянии, сколько они пили, насколько вообще трезвые. Он был ужасно не уверен в Калуме, который в последнее время стал слишком много злоупотреблять. И к тому же Худ не написал не единого сообщения Люку, что было довольно-таки странным явлением. Люк же в свою очередь тоже решил ничего не строчить закадычному другу; пусть все отдохнут друг от друга, впереди ещё целый тур, целый год, каждый день из которого они проведут вновь вместе. Люк стал ходить по комнате, обдумывая, как он свяжется с Эштоном. Просто позвонить? Написать? Прийти домой? Каждый из вариантов он почти сразу же отметал, в итоге оставаясь ни с чем. Он вновь перебирал каждый из них, но понимал, что не представляет, что же надо делать потом. Как подступиться и с чего начать? Почему вообще всё должен решать он, Люк? Может, Эштон сам решит связаться с ним, потому что это ведь нужно не только гитаристу. Рано или поздно один из них сделает шаг навстречу другому. А пока Люк дождётся всё же Калума, у которого можно будет поспрашивать, как прошла поездка, что было, ну и, что делал именно Эштон. Это было более правильным решением на настоящий момент. Хеммингс не хотел приставать и трогать Кэла именно сейчас, но если он не решится сейчас, то засядет в глубокой яме, из которой потом будет выбираться ещё труднее. Надо было немного собраться с мыслями, чтобы понять, а что надо делать вообще, что говорить. Несколько раз хотелось упасть навзничь или же подойти к стене и побиться об неё головой. Слишком она трещала и не давала спокойно не то чтобы спать, а просто хотя бы жить. Мысли роились, наскакивая одна на другую: было слишком много задумано, но пока ещё ничего не реализовано. И вся проблема была в том, что Люк вообще не знал, откуда, с какого края подступиться, что надо сделать или хотя бы сказать. Хорошо, положим, с Худом всё будет довольно-таки просто, непринуждённо. Но он не подскажет, что делать с Эштоном всё равно. Тем более это совершенно не его дело, они и сами разберутся. Но как? Люк прошёл к кровати, присев на одно колено на неё, и уставился в окно, где была замечательная погода для прогулок. Вроде как надо было выйти, вновь подышать свежим воздухом, как раз собраться с мыслями. Но четыре стены комнаты были роднее, они будто бы защищали Люка от всего, что могло бы случиться там, за их пределами. Это было больше похоже на то, что Хеммо чего-то боится, боится улицы, боится дать себе волю почувствовать себя свободным, раскрепощённым. Отпустить себя и свои мысли в свободный путь. Но, пожалуй, сейчас ему это было необходимо. К тому же он тут же вспомнил, как ему стало порядком лучше, когда он всего лишь переступил порог дома, как уходил с отцом гулять. В конце концов Люк сказал "да" самому себе в сердцах и, спрятав глаза за чёрными стёклами солнцезащитных очков, он вышел на улицу.