A Kiss Would Be Nice

Эштон крутил телефон в руках, не зная, сколько он будет думать ещё и когда наконец-таки нажмёт зелёную трубку на экране. Он понимал, что должен быть первым, потому что… Просто потому что должен. Барабанщик полагал, что это должен быть именно он, так как руины в отношениях с Люком, которые остались в новогоднюю ночь, было его рук дело, поэтому ему и разгребать их, спасая себя и младшего парня. В любом случае скоро тур, и ни Эштон, ни Люк не могли позволить себе сломать общую обстановку в группе, которая всегда была дружественной. Надо что-то делать и чем быстрее, тем, безусловно, лучше для всех. Поэтому… Хеммингс просматривал ответы в твиттере, что было довольно-таки скучным занятием. Зная, что Эштон уже как день в Сиднее, он осознавал, что момент их встречи скоро уже будет некуда откладывать. Да, пора набирать этому кудрявому и сказать хоть слово. Но как, чёрт побери, это было тяжело. Нереально даже открыть телефонную книгу - хотя зачем, ведь, конечно, блондин прекрасно знал телефон парня на память, - что уж говорить о том, что надо было ещё и позвонить и сказать что-то в трубку. "Ладно, соберись, тряпка, ей-богу, как девчонка!" - Люк постарался наставить себя на истинный путь. Он мимолётно пролетел пальцем по экрану, набирая цифры на автомате, которые, наверное, были высечены в его мозгу. – Эштон? - произнёс он и только через пару мгновений осознал, что в трубке были гудки. – О, какого хуя, Эш? Решил позвонить, а ты, конечно, треплешься там с кем-то! - с возмущением произнёс он. – Пошёл ты нахуй, ага. Как только Люк бросил телефон на кровать, тут же раздался звонок. Он кинулся к ней, хватая мобильный и на лету смотря на экран: "Эш". Ну а как же. Хеммингс тяжело дышал в трубку, ожидая, пока второй выдавит из себя хоть что-то, потому что сам он был не в состоянии. – У тебя было занято. – Отличное начало разговора, Ирвин. Констатация факта - всё, что ты можешь? – Хорошее настроение? – Ты мог прийти, а не звонить. – Я около твоего дома. Люк прокашлялся. Он попытался переварить, что Эш сказал, и в итоге понял, что тот зачем-то позвонил сказать, что он стоит там, внизу, около дверей, и ждёт его. Кажется, не один Хеммингс чувствует себя неважно. В итоге спустившись на первый этаж, он незамедлительно открыл дверь, в которой показался Ирвин собственной персоной. Люк пытался осознать, что он сам чувствует внутри прямо сейчас. Похоже, ничего. Было как-то пусто, никакого покалывания, даже улыбаться не захотелось при виде кудрявого, который, кстати, тоже и не думал даже натягивать улыбку. – Пройдёмся? - с порога заявил Эштон, складывая руки на груди. – Смени тон, - съязвил гитарист. – И это выражение лица. – У кого-то ПМС? - грубо отозвался Эштон. И всё же Люк не смог сдержать улыбки: – У обоих? – Похоже на то, - Ирвин стал немного мягче и подмигнул парню. – Идём, или у тебя дела, и я тебя отрываю? – Нет, Ирви, мы идём, потому что мы должны это сделать, - сказал Люк и повернул Эштона спиной к дому, проталкивая его вперёд по тропинке. – Но, - кудрявый пытался развернуться или хотя бы остановиться, но Хеммингс сильно надавливал сзади на спину парню, – должны сделать что? – Поговорить, дорогуша, - где-то возле его уха шепнул Люк, наконец-то вставая рядом с Ирвином, а не позади него. Они шли вместе, настолько близко, что касались друг друга плечами. Но, кажется, это не смущало ни одного из них. Всё было в порядке вещей, будто бы не произошло ничего такого в тот злосчастный день. Парни непринуждённо общались, как ни в чём не бывало, Эштон рассказывал в подробностях о своей поездке, в которую он, как оказалось, ездил с дядей. На улице было не много народа, что не могло не радовать, однако мальчик даже не обращали на них внимания. Ирвину даже показалось, что их заметила пара девчонок, но они почему-то не стали останавливать ребят, за что он послал мысленное "спасибо". Несмотря на то что ни Люк, ни Эштон даже не заикнулись о том дне, оба знали, что настанет неловкая пауза, которая будет обозначать, что пора бы поговорить о том, что произошло и что происходит, но главное, что будет потом. Они шли в никуда, иногда заворачивая на поворотах, даже не сговариваясь об этом. Проходя парк, где было так же мало народа, как и повсюду, Люк решил, что это будет идеальным тихим местечком, где они сядут вместе и поговорят о жизни во всех смыслах и отношениях. Он пошёл немного быстрее кудрявого, от чего тот еле поспевал за ним, не понимая, почему Хеммингс так ускорил шаг. – Сядем здесь? Эштон сразу же оценил место, которое выбрал младший: укромная территория, которая была в отдалении от основной дорожки парка, так ещё и скамейка стояла прямо под ивой, около пруда. У парня проносились такие слова, как "любовь", "романтика", "пара". Видит бог, он не хотел думать об этом прямо сейчас, превращаясь в девчонку, но место навевало именно такие мысли; всё было чертовски мило. – Здесь прекрасно, - слова всё-таки сами вырвались из Эштона, после чего он немного стыдливо склонил голову вниз. – Согласен, - Люк не понимал, что делает, но он взял ладонь Эштона в свои руки, мягко сжимая её. – Люк… - прошептал барабанщик. Чересчур много чувств сплетались в голове, и нежность, и страх, и страсть, и любовь. И такое сильное влечение к человеку твоего пола. И Ирвин не знал, какому из них нужно уступить дорогу, какое из них верное. Прислушавшись к сердцу, которое бешено отбивало ритм где-то уже не в районе грудной клетке, которое ушло в пятки, он решил поступить так, как считал правильным, нужным; поступить так, как хотел он. Эштон поднял голову, заранее прекрасно осознавая, что лицо Люка будет очень близко к его лицу. Он просто сделал это. Прислонился к губам мальчика и замер в таком положении. Это было забавно, но он не закрывал глаза и смотрел на Люка, глаза которого также не были закрыты. Блондин, отстранившись через некоторое время, немного с недоумением посмотрел на парня напротив. – Что это было? – То, что я, дурак, упустил тогда. Люк, не спуская глаз с Ирвина, присел на полянку рядом со скамейкой, вместо того чтобы сесть непосредственно на неё саму. Эштон улыбнулся, потому что сразу же себе сказал "Это мой Хеммо, удивляться нечему". "Мой Хеммо", - повторил он, пробуя это на вкус и осознавая, насколько это мило звучит, как будто так и должно быть. – Ну же, садись, - блондин потянул парня за штанину, и тот сразу же покорно сел рядом. Он повернул голову в сторону Хеммингса и, кажется, рассматривал каждый сантиметр его тела, начиная с каждой частички лица: этот миленький носик, нежный и в то же время горячий ротик, голубые глаза, эта чёлка, которую он вихрем укладывает на голове. О да, Ирвин, возбудись прямо здесь, что происходит вообще. Но как быть спокойным, когда перед тобой он? Пусть человек того же пола, что и ты. "Пора уже признать, что он - твоя судьба", - проносилось у Эштона в голове. Он взял ладонь Люка, накрыв своей второй рукой. Мальчик ошарашенно смотрел на барабанщика, будто тот был для него незнакомцем. – Эш? - Хеммингс еле прошептал. – Ты… Ты чего? – Эй, - кудрявый смотрел прямо в глаза парню и искренне улыбался. – Ты ведь простишь меня? – Такого мудака как ты? Да ни за что, - ухмыльнулся Люк, отвернувшись от Эштона, но не пытаясь вырывать руку из его хватки. – Прости, пожалуйста. – Ты же знаешь, главное, чтобы всё было замечательно в будущем, главное, что мы перешли это. Даже, может, хорошо, что это произошло сейчас, а то мы бы ещё долго так мучились. – Это правда. Всё что ни происходит, всё к лучшему, ведь так? - Эштон провёл пальцем по ладони мальчика. Люк сглотнул, тут же вспомнив, как Дейв проводил большим пальцем по тем же местам, что и Ирвин. Всё это время Эштон смотрел на Люка, поэтому он замечал, кажется, каждую эмоцию на лице мальчика, поэтому не мог упустить и этой, спросив: – Нет? – Эш, знаешь, я… - Люк опустил глаза, не смея смотреть в глаза парню. – Когда ты был там, а я здесь, и мы были с Кэлом, и, ну, как всегда, мы пили. И ходили по клубам. И, - он всё-таки понял, что нужен зрительный контакт, чтобы Эштон чувствовал, что Люк говорит правду, – там я поцеловал парня. Прости? Эштон тут же перестал делать какие-либо действия с рукой гитариста, отпустив его ладонь. Через пару мгновений он вовсе убрал свои руки, подбирая колени под себя. – И как? - произнёс он более чем безразлично, что напугало Хеммингса. – Передо мной сразу всплыл твой образ, даже несмотря на то что я был пьян и сильно возбуждён. – Люк, - вздохнул Эштон. – Ты должен знать, я не хочу, чтобы между нами были недомолвки и чтобы мы врали друг другу. – Я не обязан знать, как хорошо вы провели с ним ночь, - на полном серьёзе съязвил Ирвин. – О боже, Эш! - ужаснулся блондин. – Нет! Мой мозг, конечно, не отдавал отчёта в том, что я делаю. Но до этого дело не дошло, боже, нет, - сказав это, Люк не мог не заметить, как Эштон немного расслабился, расправив плечи. – Что тебя остановило? Скорее всего, было бы намного лучше сказать, что Люк не наделал глупостей, потому что его единственным был Эштон, несмотря на то что они были в ссоре. Но парень просто не хотел врать. – Если честно, то Кэл. – Если бы не он, то… Люк быстро прервал его: – Нет. Точно нет, - Хеммингс не соврал и на этот раз. Каким бы пьяным вдребезги он ни был, о сексе на раз со случайным красавчиком не могло даже идти и речи. – И что, ты просто целовался с ним? - как ни странно, Эштон уже полностью расслабился, потому что его всё-таки радовал тот факт, что Люк настолько верен хотя бы самому себе в первую очередь. Он мог и назло переспать с другим парнем, потому что Ирвин предал его, обломал, оставил одного ни с чем, кроме разочарования. Но это был Хеммингс - парень, в которого - Эш сам не понимал, как раньше не осознал этого, - нельзя не влюбиться. И, кажется, если он любит, то это не в шутку и не просто так. Гитарист, замечая, что Эштон снова в хорошем расположении духа, понял, что можно было бы немного начать заигрывать с ним: – А ещё очень пошло танцевал вплотную к нему, - тихо прошептал он около уха Ирвина, близко склоняясь к нему. – Как-нибудь покажешь, так ведь? - Эштон повернул лицо к Люку так, что их носы соприкасались. – А сейчас я хочу стереть все воспоминания о поцелуях с каким-то первым встречным из твоей памяти, - он тоже стал шептать на ухо: – Хочу, чтобы ты помнил только эти. И Ирвин почти невесомо провёл губами от уха до рта Люка, обжигая его дыханием, отчего мальчик покрылся мурашками, ощущая внутри приятное покалывание. Эштон прислонил правую ладонь к скуле блондина, в то же время легонько поглаживая её указательным пальцем. Оба чувствовали, что ещё вся жизнь впереди, чтобы нацеловаться вдоволь: и нежно, и страстно, и пошло, и дома, и на улице, и в студии на записях песен. Поэтому сейчас им было необходимо осознавать, что они есть друг у друга, и это главное. – Я прощён? - тихо произнёс Люк, отстранившись на такое расстояние, что всё равно задевал своими губами губы парня. – Мне ещё предстоит поразмыслить над этим. – Ну, Эш, - немного недовольно протянул гитарист, – просто представь, в каком состоянии я был, ага? Эштон с широкой улыбкой поднял глаза к небу: – О боже, хорошо, я мудак тоже! – Значит, мы прощены оба? – Получается так? - в глазах Ирвина играли лучики солнца, которое уже давно ярко освещало парк. – Что ж, Ирви, Новая Зеландия прочистила мозги? - спросил Хеммингс, пытаясь понять, почему парень так быстро смог перевернуть их отношения с ног на голову, с уровня "друзья" до уровня "пара". – И это тоже, - тихо ответил Эштон. – Но главное я осознал сам, что мне нужно делать. И понял, что незачем скрываться от всех, а тем более от самого себя. Это было тяжело, но я понимал, что сильно раню и тебя, и в итоге себя ведь тоже. В общем, я просто понял, что… Мне нужен ты. (One Direction - Happily (acoustic)) Видит бог, Люк не хотел сдаваться так быстро, целуя Ирвина первым, поддаваясь эмоциям и обаянию барабанщика. Но одна фраза - фраза, произнесённая человеком, от которого он и не ждал таких слов в ближайшие лет пять, - разбила все сомнения, обиды. Всё, что мешало быть счастливым. Чисто на порыве чувств и эмоций блондин завалился на Эштона, прижимая такого к траве всем телом, кладя руку на скулу мальчика. Он сократил расстояние между их губами, но в то же время сам хотел растянуть удовольствие, которое он получал всего лишь от того, как тяжело дышал парень, как его горячее дыхание обжигало лицо. Это чертовски заводило, и Люк был, кажется, готов на всё. Его пальцы готовы были скользнуть ниже, к ширинке парня, но Ирвин резко, но мягко перехватил руки мальчика. – Шалун, - выдохнул Эштон. – Ты не знаешь, на что я ещё способен, - ухмыльнулся Люк, просовывая пальцы сквозь кудри барабанщика, немного оттягивая их вниз, чтобы наклонить голову парня. – Да ладно, - бросил барабанщик. – Теперь вообще-то знаю. Ты чуть не переспал со случайным парнем в клубе! – Эй! - возмутился Хеммингс. – Это ведь так, Люк. Наверняка ты был готов ему отдаться, - на полном серьёзе говорил Эш, хотя оба понимали, что Ирвин шутит, а Люк не стал бы спать с каким-то непонятным парнем. Люк, нависая над другом, всё не прекращал совращать парня своим поведением, немного прижимаясь бёдрами к паху Эштона: – Я готов отдаться тебе. Здесь и сейчас. – Чёрт, Люки, не здесь же, - Эштон с трудом посмотрел по сторонам. – Тебе просто повезло, что днём в будние здесь никто не гуляет. – Значит, я всё-таки могу трахнуть тебя прямо здесь? - Хеммингс широко улыбался, уже продумывая в голове план дальнейших действий. Эштон поперхнулся: – Что? Нет! Люк, - он немного оттолкнул парня, однако тот крепкой хваткой вцепился в футболку парня. – Я боюсь тебя, - прошептал он, поняв, что не может двинуться ещё хоть на дюйм. – Ну, Ирви, ты всё всегда воспринимаешь слишком близко к сердцу. – Я тебя тоже воспринимаю слишком близко к сердцу. Люк, кажется, перестал дышать. Он не сводил глаз с Ирвина, проводя пальцами по его волнистым волосам. Через него проходили тысячи эмоций, чувств, миллионы искр чего-то такого, чего он не чувствовал никогда и ни с кем. Лично его нисколько не пугало, что вот, перед ним парень, а не девушка. Уже не имело значения, кто, что подумает и скажет. Главное, они уже всё решили для себя без слов и лишних, долгих, нудных и унылых разговоров. – Эштон Флетчер Ирвин, согласны ли Вы стать моим бойфрендом официально? - блондин понимал, что нечего ходить вокруг да около, однако своим вопросом он сильно озадачил Эштона, который не знал, куда себя деть. Для него всё это было в новинку. Буквально две недели назад он отверг дорогого себе человека, к которому чувствовал, оказывается, всё-таки большее, чем просто дружбу; а теперь он лежит в прямом смысле под ним и не знает, а что дальше? Чем это обернётся для них и для самой группы? Но разве что-то имеет смысл, когда ты счастлив? Пожалуй, нет. – Люк, мы торопимся. Блондин решил удобнее устроиться: он положил руки на ноги Эштона, поставив свои колени между ними. Барабанщик сдавленно простонал, ощущая тёплые ладони мальчика даже через ткань джинсов, на что младший лишь ответил ёрзанием возле паха парня, вновь расставляя руки вновь по сторонам: – Я готов взять тебя прямо здесь и сейчас, - прожёг своим дыханием Люк ухо Ирвина. – Лукас Роберт Хеммингс! - прикрикнул Эштон в шоке, всё же улыбаясь, хоть и пытался подавить улыбку, но это было невозможно. – Ну что, Эштон, что? Мы слишком далеко уже зашли, чтобы молчать ещё о чём-то и скрывать что-либо. – Лукас Роберт Хеммингс, - повторил спокойно барабанщик, – а ты согласен быть моим? Младший парень втянул воздух, не веря своим ушам. В то же мгновение его улыбка растянулась на пол-лица, и он быстро протараторил: – О боже, конечно, Эш! – Решено, - хихикнул Ирвин. – Так быстро… - удивился Люк. – Что именно? – Всё это. Слишком быстро всё перевернулось с ног на голову, - Хеммингс наконец-то сказал именно то, что крутилось на языке. – Нет, Люк. Напротив, слишком затянуто всё было. Мы ведь мучились три грёбаных года. Ну, ты так точно три. – Ты всё знал! - возмущённо сказал Люк. – Я видел. Но пойми, всё не так легко и просто, как кажется. Не так ведь просто признаться даже самому себе и… Люк накрыл его рот своей ладонью: – Просто заткнись и хватит об этом. – Попробуй меня заткнуть, - съязвил Эштон, убирая цепкие пальцы парня со своего лица. – Как? – Придумай, - тихо прошептал кудрявый, недвусмысленно облизывая свои губы. – Чёрт бы тебя побрал, грёбаный Ирвин! - говорил Люк уже в губы Эштона, сжимая его лицо в своих ладонях. Стоял тёплый летний день, но в парке, и правда, не было народа. Все были в работе, сидя в офисах или работая в закусочных, магазинчиках. Хотя можно было заметить, что около пруда, где стояла скамейка и раскинулась большая зелёная поляна, лежали двое парней, которые были заняты только друг другом. Они разговаривали, целовались, смеялись и наслаждались жизнью. Они нашли друг друга, пусть не сразу осознав это; но лучше поздно, чем никогда. Они будут вместе, всегда, в любой ситуации. Им было хорошо, они чувствовали себя счастливыми. Кажется, это то, что нужно каждому человеку в своей жизни. Они не хотели давать клятв в вечной любви и громких признаний прямо сейчас. Не потому что они боялись, что, возможно, это не будет вечным, что это всего лишь порыв души, влюблённость, за которой ничего не стоит. Для самого себя Люк отмечал, что хотел бы дожить до гробовой доски с этим человеком, потому что, да, он ему был нужен. Нужен всегда и везде. Хеммингс понимал, что нашёл родственную душу себе, так зачем искать чего-то или кого-то ещё? Ну да, парень, а не девчонка. И что? Как говорится, если у кого-то проблемы с этим, то у Люка с этим проблем нет. Плевать, что подумают и скажут другие. Эштон немного боялся этого, как уже отмечал ранее. Но разве что-то ещё может значить, когда ты любишь? Когда ты счастлив и чувствуешь, что больше ничего не нужно, потому что не нужно становится ещё более счастливым, чем ты есть на самом деле. Оба совершили ошибку: один поцеловал немного неожиданно, другой сперва принял, а потом отверг. Но оба же и исправили её, прекрасно понимая, что в этом не было ничего плохого, неправильно. Потому что любовь способна на многое. Любить и быть любимым - вот, где кроется смысл жизни.