Как пойдет

- Ир, что с тобой происходит? - в который раз вопрошала Измайлова за чашкой утреннего кофе в своем кабинете, - ходишь вся зеленая, ешь плохо, спишь мало… - Если вообще сплю, - мрачно ответила Ирина Сергеевна, - неритмично постукивая ногтем по аквариуму. - Но должна же быть какая-то причина? Работа, сын? - Да нет причины. Представь себе, бывает и такое. Однако женское сердце и любопытство не проведешь. Измайлова догадывалась, что дело тут не в одиночестве, усталости или надвигающейся старости, о которой думы все чаще. Проницательная дознавательница чуяла драму. Она ломала голову, но ответа не находила и не могла его вытянуть всеми правдами и неправдами из подруги. Любопытно было и то, что никаких отъездов, отпусков, отлучек подруги не наблюдалось, по службе все было хорошо, без эксцессов, ЧП и грубых косяков подчиненных. Она знала, что с Михайлиным Ирина рассталась, была уверена, что Ирина эту связь оборвала, да и не особо ею дорожила. Ну не может она из-за него ни с того, ни с сего начать переживать через много месяцев после разрыва. Однако интуиция все же подсказывала, что в корне проблемы - мужик, уязвленное женское самолюбие и целый клубок чувств и воспоминаний. И она была права. Начальницу кроет. А Зимина не привыкла сдаваться просто так. Поэтому перепробовала все. И снотворное, и алкоголь, и книги, и сериалы, и домашние дела, и активный досуг на свежем воздухе, и свидания с мужчинами, и концерты, кино, рестораны, и загрузку работой по самое не хочу. Тем не менее – не помогало ничего. Совсем. А ларчик просто открывался – это похоже на крышеснос у наивной девушки. Но, чем бы это ни было, как бы ни называлось, что бы ни было тому виной - гормоны или что-то другое – Ирине от этого было не легче. - Что это значит? Как проявляется? Так спросила бы заботливая Лена Измайлова или психотерапевт, - размышляла Ирина Сергеевна вечером того же дня, уже дома. Она морщилась, пытаясь представить себя в кабинете у врача. - Как, как… Его имя пульсирует в голове постоянно. Вижу его в любом проходящем мимо. Встаю и ложусь с мыслью о нем. Работать не могу, есть не могу, радоваться жизни не могу, отвлечься не могу, жить не могу. Господи, делать-то что? Ведь это какой-то бред. Ладно бы объяснялось совместной работой или редкими встречами, но ведь их нет!!! Он, конечно, не похож на других…Нас много связывает. Но почему он? Был бы не он, было бы легче. Можно было бы что-то поменять. – При этой мысли подполковник вздрогнула. – Легко сказать. Не в его случае. – Она горько вздохнула. Значит, еще одна ночь без сна. Глаза в пустоту, безделье, апатия, бессонница. Телефон в руке. Его номер в записной книжке на мерцающем в темноте комнаты экране. Лбом к стеклу. Парковка перед домом. И так хочется увидеть там его машину… Утром – судорожные движения рулем на дороге, стеклянный взгляд, вялость, ошибки в работе, надоевшие причитания Измайловой и странные взгляды коллег, подловивших начальницу на ошибках. Кажется, еще немного – и я пойду в церковь или к сектантам.