Как пойдет

Они некоторое время молчали. - С Фоминым, значит, зависаешь, - начал Стас. Он не двигался и не оборачивался. Когда же Ирина попыталась тихонько освободить ладони, он не позволил. - Ой, да ладно тебе, можно же иногда расслабиться. - Ну-ну, - хмыкнул Стас. Исчерпав запас красноречия и не зная, о чем говорить дальше, они опять уставились в одну точку где-то вдали, будто ожидая от нее подсказки. - Подсказки о том, как быть дальше, как жить дальше, - стучали пульсом вопросы без ответа в голове у Ирины Сергеевны. В то же время она зажмурилась от затопившего ее океана необычных ощущений, вызванных неожиданной близостью. Прежде всего, это контраст между теплыми ладонями мужчины и ледяным ветром. И такое ценное, понятное и порой душащее молчание между ними. Молчание, заставляющее лучше понимать друг друга. Молчание, от которого в горле крик несказанных слов. Молчание, в который раз дающее понять, что самые желанные слова не будут произнесены никогда. - Что же должно случиться, чтобы что-то изменилось? – этот вопрос уже много лет не давал покоя подполковнице. И сейчас, когда между ними воцарилось привычное молчание, она снова и снова спрашивала себя об этом. Да, многое произошло. Такое, чего хватит не на одну, а на несколько человеческих жизней и хватит с лихвой. Но их отношения не изменились. Ну, разве, стали чуточку иными. Совсем чуточку. Как сейчас. – Но ведь мне этого недостаточно. А что мне остается? Такова судьба… - Надо же, - продолжала внутренний монолог Зимина, - и никто не звонит, не беспокоит ни его, ни меня. Такая пауза в нашей беготне только во сне и может присниться. «Цени момент» это называется. И Ирина Сергеевна сделала вперед маленький шажок и прижалась уже всем телом к широкой и такой надежной, в ее понимании, спине Карпова. Она выдернула свои пальцы из его сопротивлявшихся ладоней и обняла так решительно и крепко, как только могла, уничтожив дистанцию между ними. - Ир, - укоризненно начал Стас, поворачивая к ней голову, когда ощутил касание ее щеки на своей. - Ну, все, - задохнулась от ожидаемого и такого быстрого разочарования Зимина, - сейчас станет отчитывать за пьянство или за это вот объятие и сказке конец. - Ир... - продолжил укоризненно Стас. - Что не так? - Все не так. - Прости, - начала Сергевна и попыталась отодвинуться, наконец, от Карпова, поняв его укоризну по-своему. Но, к ее удивлению, он опять не позволил. Перехватил ее руки, мгновенно отпустил, резко повернулся к ней и сцепил ладони в замок уже у нее на поясе. Наконец, дернул женщину на себя и прижал к перилам в плотном кольце своих рук. Возбуждение обоих достигло апогея. У Ирины в голове стучал только пульс. Тот самый пульс с его именем. Он, этот пульс, был повсюду, в каждой клеточке тела. Все мысли выветрились. Она видела лишь темноту вокруг, свои развевающиеся волосы и его горящие глаза. Его губы дергались. В попытке то ли улыбнуться, то ли ухмыльнуться, то ли что-то сказать. Не придумав иного, Зимина страстно прижалась к губам Стаса. Женскую силу Ирины усугубляло четкое, основанное на опыте общения с ним понимание того, что момент может закончиться, не успев начаться, когда кто-то из них снова все испортит, не то скажет, не на то отвлечется, не так пошутит или не так промолчит.