Брошенный

POV Ник

      Мне снилось то же, что и всегда: он снова здесь, приехал и сразу побежал ко мне. Такое ведь возможно только в мечтах, к тому же только в мечтах пидора. Алекс не такой. Он, наверняка, давно забыл о существовании простого и слабого Ника. Едва лишь мне дано забыть? Просто не смогу: он всегда был единственным, не видящем во мне шлюху или грязного гомика. В этих прекрасных голубых глазах всегда отражался только Ник – простой парень из одной школы, не обвешанный всякими ярлыками или сплетнями. Всегда просто Ник. Ни разу не удалось утаить истинные чувства от него, только при нем можно было плакать, жаловаться, искренне смеяться, делиться секретами, не боясь осуждения или косых взглядов. Он принимал человека таким, какой он есть, без единого "но". Майк специально выбрал именно этот день в месяце, день его рождения, как бы всякий раз говоря: "Подарочек за верность от твоего ненаглядного". Но даже если это будет длиться вечно, никогда не предам единственного человека, кому я был действительно нужен. Всякий раз сон прерывается на одном и том же моменте: стоит мне прикоснуться к нему, и он исчезает. Провалившись в глубокое забытье, где даже сны не спасают от тьмы одиночества, я впервые задумался о смерти после того раза. Ведь теперь нет никого, способного остановить задуманное.       Проснувшись с такой мыслью, я словно выныриваю из глубокого ледяного омута, но не ощущаю привычной жесткости клеенки, колкости одеяла, твердости подушки; все мягкое, нежное. Тепло полностью поглотило меня, и, несмотря на голод, никак не хотелось вставать или даже просто шевелиться. Однако понежиться так и не дали, тревога вторглась в сердце с появлением непонятного шороха. Открыв глаза и быстро вскочив, я оглядел комнату и, заметив стоящую возле большого стола фигуру с тарелкой ароматного блюда в руках, насторожился. Нужно выбираться отсюда. Наверняка, очередная глупая идея Майка. Как только я начал пятиться к двери, меня выдал заурчавший от соблазнительного запаха живот. Стоило незнакомцу повернуть голову, как я понял, что все еще сплю. Всего в паре шагов от меня стоял Алекс. Такой реальный, отчего по щеке невольно скользнула слеза, прочерчивая влажную дорожку. Хотелось кинуться ему на шею и, не переставая, жаловаться и плакать, пока не пройдет это мимолетное видение. Лишь тепло улыбнувшись, он подошел ближе и тихо присел на край кровати шепотом сказал: — Доброе утро, — это прозвучало несколько виновато и неуверенно. Таким он впервые появляется в моих снах. — Доброе, — ответил я, тоже начиная улыбаться. — Мне так тебя не хватает, — сдерживать ручьи льющихся из глаз слез больше не было сил, так хотелось, как в те времена: наябедничать на всех, прося пусть не защиты, то хотя бы сострадания. — Зачем тогда ты спас меня, если все равно бросил? Знаю, что не по своей воле уехал, знаю, что ты не виновен, — я начал кричать, казалось, обвиняя его, сдерживаемые столько лет эмоции повалили наружу; похоже я снова проснусь в море слез. — Конечно, бесполезно говорить это всего лишь ночному видению, но это наша последняя встреча, я больше так не могу, больше не верю в то, что ты вернешься, — упав лицом в пушистое одеяло, начал еще сильней рыдать. Насколько же я отчаялся, что прощаюсь со снами? В любом случае, это единственное, что осталось. Стоит проснуться и от меня останется только имя... — Это не сон, — голос звонко нарушал тишину, шокируя до глубины души. Подняв огромные от удивления и слегка красные от слез глаза, я всмотрелся в его лицо, ища подвох. Не отводя взгляд, ущипнул плечо — боль была столь же реальна. Потянувшись к парню, легонько коснулся дрожащими от волнения руками немного небритого лица. Реальный, он реальный! Действительно вернулся, не забыл обо мне. Радость рвалась наружу несколько истеричным смехом. — Что такое? — невольно улыбнувшись, подхватил меня парень, заставляя смотреть в глаза, они все такие же: с заботой и неприкрытой радостью смотрят на меня, словно видя насквозь. Такое приятное и долгожданное чувство. Просто не верится, ты здесь! И только сейчас до меня понемногу начало доходить: здесь — это где? Комната светлая и просторная с невероятно высокими потолками. Через огромные окна пускает лучики утреннее солнце, однако на окне напротив кровати они заботливо задернуты, не давая свету потревожить мой мирный отдых. Посередине стоит обеденный столик с четырьмя креслами, на котором стынет картошка в мясной подливке. В углу, ближе к кровати, стоит большой шкаф с зеркальными дверцами, около которого расположились ждущие распаковки чемоданы. Интерьер сделан в приятных серых тонах с подчеркивающими вкраплениями темно-коричневого дерева. У Алекса растрепанные, но аккуратно подстриженные волосы, большая, обвисающая, немного помятая футболка — в таких он всегда любил спать. Спортивные штаны тоже не полностью облегали босые ноги. Легкий запах пота, смешивающийся с мужскими духами просто сводил с ума. Скорее всего, он только вернулся с пробежки. — Где... — решил я все-таки узнать, что это за место, хотя вопрос неоспоримо глупый и был перебит на половине фразы. — В моей квартире, — как обычно полностью читает все мои мысли, словно с открытой книги. — Как твое... — он запнулся всего на секунду, и этого хватило. Было до жути стыдно за свой вид, и воняет, наверное, от меня зверски, — самочувствие, — так и не найдя, что еще добавить, закончил банальную фразу. — Отлично, — и почему я никак не научусь говорить ему правду? Все равно ведь врать не умею! — Вчера тебе было даже ходить больно, думаю, сегодня стоит отлежаться, — он мило улыбнулся, а я сразу понял, какой бред наплел, однако, это правда. Алекс рядом, и больше ничего не имеет значения. — И ещё знаю, что хочешь есть, — добавил, поднимаясь с кровати. Это было словно во сне: теплая тарелка у меня в руках, сидящий рядом и увлеченно уминающий свою порцию Алекс, даже эта мягкая, теплая постель казалась нереальной. Стараясь не отставать, быстренько стал уминать еду. Уже давно я не пробовал что-то теплое и настолько вкусное. С удовольствием опустошив тарелку, облизнул масляные губы. — Давай, — поднявшись, Алекс забрал тарелку, унося в другую комнату. Совсем скоро послышался шум воды. Он долго не возвращался, а вода, судя по шуму, продолжала течь. Неужели можно так долго мыть две тарелки? Или посуды скопилось много? Стоит ли помочь? Встав с кровати, я обнаружил, что одет лишь в твою футболку, которая, похоже, была натянута, пока я спал. Неожиданно стало так стыдно. Даже не глядя на себя в зеркало, я понял, что щеки пылают ярко-красным цветом от смущения. Спустив босые ноги на холодный, темный ламинат, почувствовал, насколько ощутимо побаливает попа. Было до жути болезненно, но так же душу терзали страхи, от которых не отделаться без тебя. Завернув к той двери, куда выходил Алекс, я чуть не получил дверью по лбу. — Ой, прости, — извинился он, удивленно глядя на распластавшегося по полу меня. На ногах и так держался с трудом, а стараясь уклониться от удара, шлепнулся, хорошенько приложившись и без того больным задом. Покривившись всего на секунду, тут же поднял голову с улыбкой на лице, еле сдерживая рвущуюся слезу, попытался успокоить тебя: — Да все нормально, – вымолвил я. "Не нужно из-за меня так волноваться, не делай такое опечаленное лицо, улыбнись, оно того не стоит", — кричала душа, видя исчезающую улыбку. — Идем, — подняв меня на руки, он понес в ванную комнату через кухню. Вот в чем причина столь долгого отсутствия.       Весь день Алекс только и делал, что возился со мной: сушил и расчесывал волосы после купания, постоянно пытался чем-то накормить или уложить спать, даже за учебниками съездил и, не давая подняться с постели, читал параграфы по всем предметам. Такая милая забота как и всегда помогала забыть ужасы прошлого. Только в присутствии этого человека я вновь могу беззаботно улыбаться...