Странная

Будучи еще ребенком, наверное, лет до двенадцати, я, так сказать, была без ума от лошадей. Ясное дело, ни один поход в парк не обходился без того, чтоб меня не покатали на лошади. Помню, тогда уговаривала родителей, чтобы мне купили хотя бы пони, а на вопрос, где держать это чудо, я твердо говорила: в гараже, полностью уверенная в том, что, собственно говоря, лучшего места для такого животного и не найти. Конечно, потом я искренне удивлялась, как вообще мне в голову могли приходить подобные мысли, но в то время, меня чуть не записали в конный спорт. Никогда в жизни я об этом не жалела, до этого момента. Этот, прости господи, гном по имени Фили старался облегчить мою участь, но лучше мне не становилось. Сначала я ехала боком, но спина стала затекать, а укладываться, уж простите на незнакомого мужика неизвестного происхождения, было как-то не в моих правилах. Крутилась я долго, после чего мой светловолосый спутник предложил сесть по-другому, по-мужски. Я обрадовалась, уверенная в том, что так мне станет намного легче и вообще жизнь забьет ключом. Увы, все было так только первые полчаса. Дальше стали появляться первые признаки неудобств, но я стоически продолжала терпеть, уменьшив количество ненужных телодвижений. Через пару часов я уже была, как вошь на гребешке, как выразилась бы моя бабушка. Внутреннюю часть бедра саднило, ноги попеременно сводило судорогой, а спина болела так жутко, что плюнув на все принципы и приличия, я откинулась на гнома, который не возражал, наверное, как раз потому, что иначе я бы попросту дергалась и мешала ему. Во время поездки я толком ни с кем не разговаривала. Торин с Гэндальфом ревностно следили за тем, чтобы ко мне не приставали с расспросами, да и я, по правде сказать, не горела желанием вести светскую беседу. В голове все еще не укладывалось происходящее: другой мир, гномы, отряды и какие-то орки. Зато теперь все проблемы моего мира казались мне сущим пустяком, и я бы отдала все, чтобы вернуться в свою простенькую и ничем не примечательную жизнь. Как говориться, слишком поздно. Тем не менее, я ждала вечера, в надежде, что при взгляде на ночное небо я увижу падающую звезду, загадаю желание и окажусь дома, пусть на том самом месте и без сознания. Я буду искренне рада, если все это кажется страшным сном, вызванным ударом о дерево. Но пока все было слишком реально, чтобы считать, что это так. — Привал! — громогласно возвестил предводитель сего отряда, и я буквально задрожала в предвкушении возможности спуститься на землю. — Кили, — мой спутник окликнул своего брата, и тот с легкой улыбкой подошел к нам. — Позволите? — он протянул руки, чтобы помочь мне слезть, и я буквально рухнула в его объятия, уже после сообразив, что сейчас мы оба повалимся на землю. Но этого не произошло, к моему несказанному удивлению. Парень даже не напрягся, когда я свалилась на него, словно я почти ничего не весила. Осторожно поставив меня на землю, он окинул меня быстрым взглядом, будто убеждаясь, все ли в порядке. Я улыбнулась ему и хотела отойти, но сделав пару шагов застонала. Ноги непроизвольно делались колесом, их начало колоть, словно они затекли, и даже кости болели так, будто я не верхом ехала, а шла пешком все время. — Это с непривычки. Ты, наверное, никогда так много на лошади не ездила, да? — участливо спросил темноволосый гном, растягиваясь в мальчишеской улыбке. — Да, я, можно сказать, в последний раз ездила на лошади, когда еще была ребенком. Кили понимающе кивнул и собирался что-то еще сказать, но тут бодренько для мужчины в его возрасте подбежал Гэндальф и увел меня подальше, оставив в компании добродушного хоббита, который выглядел таким же помятым, как и я. — Вам, мистер Бэггинс, видимо, тоже не часто доводилось ездить на лошади? — вежливо осведомилась я. Только перебросившись парой фраз с Кили, стало ясно, что молчание, которое тяготило меня весь день, действует на нервы. — Если честно, — тихо произнес Бильбо, — я так на лошади почти не ездил, только в повозке. — Вот и я также, — ответила я, думая о наших удобных автомобилях. — А вам, наверное, еще труднее. Потеря памяти… Ох, простите, это не самая подходящая тема для разговора. — Да нет, все в порядке, правда, я мало что смогу сказать по этому поводу. Просто все это еще слишком странно. Хотелось бы оказаться где-нибудь в теплой постели и забыть этот кошмар. — Понимаю, — протянул хоббит, — я бы тоже хотел сейчас оказаться в своей норе. — Норе? — я непонимающе уставилась на Бильбо, уверенная в том, что ослышалась. — Ну да, вы разве не знали? Мы хоббиты живем в норах. — Я не слишком увлекаюсь…гмм…географией и прочим. А на что похожи ваши норы? — Ну, вы не подумайте, это не какая-нибудь кроличья нора! — и тут Бильбо начал оживленно рассказывать о своем доме, отчего на меня напала какая-то сладостно-тянущая грусть, будто это я жила в его норе, потому что буквально чувствовала, как мне хочется в ней оказаться. Этот рассказ меня настолько увлек, что я как-то выпала из реальности, погрузившись в мысли хоббита и свои собственные. Поэтому когда к нам подошел маг, я даже вздрогнула от неожиданности и как-то расстроилась, что прервали мою идиллию. — Как я погляжу, мистер Бэггинс развлекает вас историей о своем доме. Я натянуто улыбнулась, все еще недовольная вторжением. — Скоро будем ужинать, — донесся голос Торина, — подходите к огню. Гномы, как оказалось, времени даром не теряли, а уже развели костер и приготовили еду на всех. Мне даже стало как-то неловко, что я не сделала ничего полезного, а так по-тихому слиняла. Но, с другой стороны, у меня едва ли бы хватило смелости предложить свою помощь, да и что-то подсказывает, что никому она тут не сдалась и вряд ли бы ее приняли. Одолеваемая такими мрачными мыслями, я села у какого-то дерева с миской непонятного варева, а скоро ко мне присоединился хоббит, и мы в тишине принялись ковырять непонятную жижу, изредка рискуя отправить ее в рот. Пока была возможность, я еще раз оглядела участников отряда. Сейчас, по прошествии времени, я понимала, что сложно принять их за людей. Гномы выглядели тяжелыми и крупными, черты лица казались резкими и даже грубоватыми, а уши, носы, руки и ноги были намного больше, чем человеческие. Мой живот буквально скрутило в узел, аппетит был утерян, поэтому я предложила свою порцию Бильбо, и тот ее взял, хотя, судя по всему, и свою доедать-то не собирался. Спать мы вместе с Бильбо легли там же, где и ужинали. Гномы, казалось, и вовсе про нас забыли, занявшись своими делами: кто точил ножи, кто перебирал сумку, кто просто курил и болтал с кем-то. Как ни странно, так мне было проще. Этот мир пугал меня до чертиков, а эти мужчины в особенности, хотя в своем мире я такой проблемы не испытывала. Дома я общалась с обычными парнями, которые ничем не отличались от меня, некоторые были откровенными тряпками, кто-то посерьезнее, но тут я остро осознавала, что каждый из гномов даже не говоря ни слова будет подавлять меня, а к такому я не привыкла. Будучи феминисткой, в те моменты, когда это удобно, я привыкла, что со мной обращаются как с ровней, а сейчас все смотрели на меня как на слабую неумеху, которая вроде и мешает, и бросить жалко. — О чем ты думаешь? — спросил Бильбо. — О том, что я чувствую себя ни на что неспособной букашкой, — брякнула я, не подумав. — Я тоже. Наверное, зря я согласился на этот поход. — Никогда не жалей о сделанном. Если ты поступил так, значит, в определенный момент это было то, чего ты хотел, — философски заключила я, процитировав какую-то пафосную цитату из интернета. — Да, думаю, ты права. — Я всегда права, — безапелляционно заявила я, как обычно говорила всем друзьям. Мы расположились внизу у холма так, что он закрывал нас от ветра, хотя, на мой не очень профессиональный взгляд, со стратегической точки зрения местечко было так себе. Где-то слева, в роще, завыл волк, и мы с хоббитом поежились, в то время как наши спутники этих звуков даже не заметили. Спать особенно не хотелось, а после этого я итак не смогла бы сомкнуть глаз, проклиная гномов, которые выбрали такое неудобное и опасное место. — Придет серенький волчок и укусит за бочок, — истерично хихикая, произнесла я. — Ч-что? — Да так, не обращай внимания, Бильбо, глупости просто. Не уверена, что хоббита это успокоило, но, так или иначе, через полчаса на середине нашего диалога он захрапел, а я все еще была ни в одном глазу. И даже когда буйные и не в меру энергичные гномы улеглись, сон ко мне не приходил. Ворочаясь на холодной и неудобной земле то так, то эдак, я начинала злиться и психовать, взывая ко всем богам, чтобы они забрали меня из этого ужасного места. Плащ, выделенный мне кем-то из отряда, лишь частично помогал согреваться. Все-таки климат здесь был не ахти какой, и как бы мне не казалась смешной меховая одежда на гномах, сейчас я им завидовала. От моей проку никакого не было. Я подула на руки, чтобы согреть хотя бы их, а ноги получше замотала в плащ. Никаких результатов это не принесло, и я принялась снова ворочиться, прислушиваясь к потрескивающим поленьям в костре. Вот если бы хоть пару минут посидеть у него и хоть немного отогреться. Эх, голова дырявая, зачем я так далеко от него легла! Никогда не умела думать наперед. Я приподняла голову, чтобы взглянуть на предмет моих грез. Сейчас я была точно тот мотылек, только вот не летела, а просто смотрела на него немигающим взглядом, представляя, как хорошо бы мне сиделось возле него. И тут мой зоркий глаз приметил, что у костра никто не сидит. Все гномы мирно спали, громко храпя и сопя, и тем самым отгоняя от места нашей дислокации всех, кого только можно. В голове мелькнула мысль: может, посидеть у костра? Было страшно от одной мысли, что нужно встать и подойти к нему, словно это было преступлением. В последнее время я вообще что-то слишком всего боялась, хотя никогда не была трусихой. Сердце гулко ударялось о ребра, и я все порывалась встать, но в итоге тут же плюхалась обратно, чтобы снова приподняться и снова лечь. Так продолжалось довольно долго, но как только стало ясно, что я почти не чувствую ног, я плюнула на все и пошла к огню. Усевшись на бревно и замотавшись в плащ, я поняла, что в общем-то ничего страшного нет, и вообще зря я боялась. Теперь меня начали посещать мысли о беспечности гномов, которые вот так просто легли спать, не выставив часовых. Но, с другой стороны, если бы у костра кто-то сидел, я бы никогда не смогла у него согреться. Я выставила ноги вперед и поднесла руки к огню, чувствуя, как теплая волна проходит по всему телу. Казалось, я вот-вот замурлыкаю от удовольствия. Страшная роща и волки в ней перестали существовать, все в мире исчезло. Был лишь огонь и его тепло. Прикрыв глаза, я сидела с довольной улыбкой, думая, что даже если кто-то из гномов проснётся, я не сдвинусь с места. — Греешься? Услышав голос позади, я дернулась, упав с бревна на бок и разодрав в кровь себе ладонь. Откуда-то из темноты вышел улыбающийся во всю ширь рта Кили. — Зачем так пугать-то, — бесцветным голосом произнесла я, снова усаживаясь обратно на бревно и очищая израненную руку. — Прости я… Ты поранилась! Хотелось сказать что-то саркастичное и злобное, но я слишком увлеклась, пытаясь вытащить занозу, и упустила момент. — Подожди, я сейчас. Я не знала чего мне ждать, а гном уже перепрыгивая через своих друзей пробирался к своей сумке. Через несколько мгновений он предстал передо мной, держа в руке флягу, тряпку и какие-то листья. — Можно? — спросил он, сев рядом, и, не дожидаясь ответа, взял мою руку и вылил на нее немного воды из фляги. Я зашипела, а гном уже прикладывал к моей ладони какие-то листья неизвестного происхождения. — Что это? — Ахиллеа. — Действительно, ахинея, — пробурчала я, получив недоуменный взгляд, в ответ на который послала глупую улыбочку. Кили аккуратно перевязал мою ладонь, хотя я протестовала и вырывалась, ссылаясь на то, что это просто царапина. Но гном был не приклонен, и я вспомнила, что только сегодня думала о том, насколько слабой они меня считают. Видимо, по части здоровья тоже, раз Кили уверен, что такая рана может мне серьезно навредить. — Спасибо, но правда не стоило, — тихо сказала я, вглядываясь в карие глаза гнома. — Я же тебя напугал, это моя вина, что ты поранилась. — Ты не специально. И ты не виноват, что я такая пугливая. Как оказалось. Гном усмехнулся, и принялся ворошить костер. Это чертовски странно и глупо, но мое сердце отчего-то снова учащенно забилось, хотя я и раньше не могла не признать, что хоть Кили и гном, но весьма симпатичный. Как и его брат. Да и дядя, чего уж там. Я старалась прогнать дурацкие мысли, но вместо этого глупо пялилась на улыбку парня, запоздало вспоминая, как аккуратно он держал мою маленькую ладонь в своей большой и грубой. Господи, я начинаю думать, как героиня типичного женского романа. Дожилась. — Так, ты что, замерзла? — спросил Кили, закуривая трубку. — Моя одежда оказалась слишком легкой для этих мест. — Для этих мест? — Кили непонимающе глянул на меня. Вот блин, вечно говорю не подумав. — Да…я…не помню. Вероятно, дома было теплее. Гном понимающе кивнул, и я спокойно выдохнула. — У меня есть рубаха и жилет, они будут тебе велики, но можно их подвязать и тогда будут более менее в пору. С обувью, конечно, сложнее… — Спасибо, — прервала я гнома, — но не стоит… — Стоит! Не мерзнуть же тебе, а мне они ни к чему. — Если бы они тебе были ни к чему, ты бы их не брал. — Это на всякий случай. Для непредвиденных обстоятельств. Сейчас как раз такие. Утром я тебе отдам, а то в этой темноте ничего не найти. Я снова начала отнекиваться, но если я что и поняла за это время, так это то, что спорить с этими мужчинами бесполезно. Вызвано ли это их расой или гендерным признаком, не суть столь важно. — Кили, а можно задать вопрос? — Угу, — ответил парень, выпуская дым изо рта. — А куда вы направляетесь? Гном как-то странно на меня посмотрел и перестал курить. Значит, такие вопросы нельзя задавать. Надо учесть на будущее. — К одинокой горе, по…семейным делам. — Вот как, — пробормотала я, отчаянно зевая. — Ты бы шла спать, завтра снова до вечера привала не будет, — мягко проговорил Кили. — Не хочу, там холодно и волки. — Волки? Кили посмотрел на меня с каким-то снисходительным весельем, отчего я больше насупилась. — Да, волки, весь вечер завывали. Но вы этого, конечно, не слышали, куда вам грозным гномам, на такую глупость обращать внимания. Вы одним своим храпом всю живность в округе распугали. Кили сначала просто улыбался, а потом прыснул со смеху, и я тоже засмеялась против воли. — Ложись тогда здесь, у костра. Я постерегу тебя…от волков, — сказал он с ехидной улыбкой, и я по-ребячески показала ему язык. — Смейся, смейся. — Я серьезно, здесь теплее. Завтра что-нибудь придумаем, чтоб ты не мерзла. А пока, так. Я неопределённо пожала плечами, не двигаясь с места. Тогда Кили поднялся и проковылял куда-то к брату. Возвращался он уже с каким-то подобием пледа, который расстелил у костра, и куда усадил меня, хочу сказать, почти против воли. Сам же сел прямо возле меня и стал молча смотреть сверху вниз. — Не смотри ты так на меня. — Просто ты какая-то странная, — сказав, он явно об этом пожалел, но я его понимала. Для меня они тоже были странными. — Расскажи мне что-нибудь. Какие-нибудь ваши легенды. Поняв, что я на него не в обиде, Кили широко улыбнулся и принялся что-то вещать о роде Дурина, Аркенстоуне, королях, и на этом я заснула.