Странная

Это утро началось иначе. Все тело болело еще больше, если это возможно, и чувствовалась какая-то тяжесть. Открыв глаза и проснувшись, я поняла, что тяжесть эта вызвана двумя шубами, накинутыми на меня сверху, и что сплю я почему-то не у костра, где заснула, а в другом конце лагеря. Хотелось выяснить, как так вышло, но усталость и ноющее тело лишали меня всякой воли, поэтому я была похожа на вареный овощ. Стоило мне встать, как Бомбур всучил мне в руки тарелку с остатками похлебки, которую я не ела толком и вчера, и почти не притронулась сегодня, а потом Кили торжественно вручил мне обещанные рубаху и жилет. Я не стала отказываться, и даже не сопротивлялась, когда меня тут же запихали в ближайшие кусты со строгим наказом одеться. Кое-как надев на себя рубаху, я затянула на ней все тесемки что были, но все равно казалось, будто в нее поместиться еще две меня, а сверху натянула жилет, который подпоясала, и получилось вполне сносно. По крайней мере, непроснувшейся мне было совсем уж до фени, что где-то что-то криво торчит, где-то болтается, а где-то тянется шлейфом. Главное, идти можно и не холодно, а о большем я и просить не смела. Настолько я была измученной, что даже, когда услышала, как один из гномов спросил у другого, почему на мне вообще была такая странная одежда, не обратила никакого внимания. Когда Торин объявил, что пора в дорогу, Фили бесцеремонно усадил меня к Бофуру, и я приготовилась к новому дню, наполненному неудобством и мучениями. К счастью, Бофур оказался занятным парнем и всю дорогу старался меня развлекать. День выдался прохладный и пасмурный, временами даже начинало моросить, но гномы и не думали останавливаться. Торин с Гэндальфом ехали впереди всех, в полголоса обсуждая что-то между собой, братьев – Фили и Кили – видно не было, а где-то сзади слышалось бормотание нашего хоббита. Конечно, это плохо так думать, но мне становилось легче от осознания, что кто-то мучается так же, как я. Остальные члены отряда были все бодрые и веселые, что неимоверно злило, и, если бы не Бофур, я, наверное, сидела бы насупившись, проклиная весь белый свет. Ближе к полудню мы сделали привал. Первым делом я пошла искать ближайшие кусты, а Кили увязался за мной, а то «вдруг что случиться». Сделал он это в тот раз, конечно, по просьбе дяди, но и этого хватило, чтобы гном вдруг возомнил себя моим личным телохранителем. К счастью, он был еще слегка по-мальчишески наивным, и договориться с ним было легко. Поэтому когда вечером Кили сказал, что спать я должна рядом с ним и его братом, я наплела какой-то белиберды и, пока гном пытался все это осмыслить, улеглась рядом с Бильбо и тут же уснула. Дальше шли дни один похожий на другой, с той лишь разницей, что я постепенно стала запоминать имена членов отряда, а те, в свою очередь, становились ко мне добрее что ли. Но, так или иначе, картина в целом была паршивой. Помимо таких проблем, как отсутствие возможности хотя бы ополоснуться, постоянной усталости и куче ссадин и синяков, прибавлялось мое морально-неустойчивое состояние. Первые дни я была настолько вымотана, что не могла думать о доме, но постепенно мысли о том, что я нахожусь даже не просто очень далеко, а в другом мире, пробивались ко мне в подсознание, и становилось еще гаже, чем было. Гномы и Бильбо думали, что я просто устаю, и их бесконечная жалость в глазах к беспомощной, слабой девочке жутко раздражала. Но, конечно, я даже не предпринимала никаких попыток их в этом разуверить, просто упиваясь этой жалостью к себе. А когда становилось совсем плохо, то ускользала куда-нибудь в темноту и плакала там до тех пор, пока не начинала болеть голова, а гномы не принимались меня искать, выкрикивая мое имя. В остальном, меня практически не замечали. Торин с Гэндальфом, конечно, бросали косые взгляды в мою сторону, но, судя по тому, что с расспросами ко мне никто не приставал, с каждым из отряда провели ликбез на тему этики и права на личную жизнь, что непосредственно относилось ко мне. Время от времени, я болтала на разные житейские темы с Бильбо или меня развлекал Бофур своими историями. Фили и Кили тоже старались держаться поблизости, порой доводя меня до истерического хохота своими выходками. Но на этом, в общем-то, и все. Так было на протяжении нескольких дней, пока один вечер все не изменил. Мое не знавшее покоя тело, казалось, постепенно начинало отходить от спортивного шока, поскольку болело несколько меньше, отчего я чувствовала себя почти живой. Но только почти. По пути нам лишь однажды попался захудалый ручеек на открытой местности, так что я могла лишь умыться в нем. По прошествии практически недели моего присутствия здесь, я мечтала о горячей ванне, шампуне и душистом мыле. Эти вещи буквально преследовали меня во сне. Гномы же, казалось, вовсе не страдают от полной антисанитарии, да они и не выглядели как кто-то, кто мог бы беспокоиться из-за такой малости, как гигиена. Мои страдания разделял лишь Бильбо. В очередной вечер Торин объявил привал, и, конечно, ни о каком водоеме речи не шло. Это была небольшая поляна с руинами некогда жилого дома, которые сейчас были абсолютно не пригодны для чего-либо, кроме как нагонять ужас на окружающих. Думая, что кто-то жил в столь уединенном месте, мне становилось не по себе. Это же непроглядная глушь! — Составить компанию единственному, кто здесь сохранил остатки разума! — от громкого голоса Гэндальфа, я даже чуть подпрыгнула на месте, чем вызвала смешки братьев. — Это кому же? — спросил Бильбо, глядя вслед уходящему волшебнику. — Самому себе, мистер Бэггинс! С этими словами маг удалился, а большая часть отряда стояла несколько опешив, переводя взгляд с предводителя на то место, куда ушел Гэндальф. — Не стоим, разгружаемся, — жестко отчеканил Торин, и все разом засуетились. Даже мы с Бильбо стали оказывать непосильную помощь гномам. Как-то само собой вышло, что в этот вечер я стала помогать Бомбуру готовить, и если кто-то и счел это обстоятельство странным, то решил промолчать. Дома я любила готовить и считала себя чуть ли не Великим Магистром Ордена Домашней Кулинарии, но вот стряпня в полевых условиях дело совершенно другое. К тому же, если в нашем мире и есть консервы, то здесь лишь непонятного происхождения овощи, крупы, картошка и вяленое мясо. И ни тебе оливкового масла и экзотических специй, ни даже нормальной утвари. Мне велено было чистить картошку, а я и дома с помощью ножа ее с трудом чистила, а тут мне всучили чуть ли не меч – я не преувеличиваю, эта штуковина была длиной от кончика моих пальцев до локтя. Каждый раз, когда лезвие касалось картошки, я думала лишь о том, как не оттяпать себе палец, а руки как назло дрожали от напряжения – ведь не могу я обложаться, когда впервые делаю что-то полезное! С горем пополам и тремя порезанными пальцами, я справилась, гордо всучив Бомбуру картошку, после чего оставшееся время просто сидела, помешивая похлебку в котелке. Когда настало пора ужинать, я угромоздилась у какого-то дерева, вместе с Бофуром, поскольку Фили и Кили сторожили пони, а Бильбо понес им еду. Гном снова травил какие-то анекдоты, не переставая при этом жевать и чавкать, отчего меня несколько передергивало. Я пробыла тут еще не слишком долго, чтобы смириться с грубоватостью и небрежностью большинства членов отряда. Все было тихо-мирно, и я уже начала клевать носом, когда из кустов выскочил Фили с криком: «Тролли!». Это заявление очевидно напугало лишь одну меня, потому что гномы, словно ждали этого момента: они шустро побросали еду, схватили свое оружие и довольные умчались во тьму. Единственный, кто более менее сохранял серьезность, был Торин. Он последним уходил из лагеря, но, в отличие от остальных, не забыл и про меня: — Сидит тут, никуда не ходи, мы скоро вернемся. Поняла? — решительно произнес почтеннейший начальник отряда, и я лишь молча кивнула. А гном с горящими азартом глазами бросился вслед за остальными. Оставшись одна, я съежилась у дерева, подтянув колени к груди. Тролли. Я знала, как они выглядят на картинках, и совершенно не хотела знать, соответствуют ли эти картинки реальности. Хотя, конечно, где-то в глубине плескалось детское любопытство, но страх сковал меня по рукам и ногам. Это только в книгах отважные девы бегут в самую гущу событий, случись такая ситуация на самом деле, ты будешь трястись в углу, молясь всем кому можно и нельзя и вздрагивая от малейшего шороха. Где-то в лесу раздавались лязгающие звуки от ударов мечей, секир и топоров, слышался боевой клич гномов. Это продолжалось какое-то время, а потом все резко стихло, и я напряглась. Хотелось верить, что все закончилось, и отряд возвращается назад, но где-то в глубине души, я чувствовала, что это не так. К сожалению, моя интуиция подводила меня крайне редко. Прошла, как мне казалось, целая вечность, но из тьмы не было ни звука. У меня тряслись поджилки, а шум крови в ушах заглушал все вокруг. То, что я сделала, нельзя было назвать иначе, как безрассудством и безысходностью. Я уже представляла, как на поляну вырвутся страшные тролли, которые только что убили всех гномов, и примутся за меня. Храбрость не была чертой моей натуры, к сожалению, в то время, как глупости было через край. И вот из-за этой самой глупости я шла куда-то вглубь чащи с ножом в руке, которым еще недавно чистила картошку. Можно было просто убежать без оглядки, чтобы не попасться троллям, но идти мне было некуда, да и я смутно понимала, что без гномов уже не смогу. А раз без них я не смогу, то надо пойти и забрать их снова себе, мне-то они нужнее, чем троллям. Я увидела яркий свет – очевидно от костра, и с гулко бьющимся сердцем направилась к нему, стараясь шагать как можно бесшумно. До сих пор мне кажется, что шла я как слон в посудной лавке, поскольку каждый хруст ветки отдавался у меня в мозгу. Но громкие и шумные тролли, не обращали внимания, на звуки, раздававшиеся в лесу. — У меня самые большие паразиты! — пронзительно кричал Кили, и я подумала, что за балаган они вообще там развели. Бильбо стоял между гномами и троллями, последние в свою очередь стояли у большого костра, крутя на вертеле нескольких членов отряда. Дурнота подступила к горлу, и мне пришлось прикрыть на мгновение глаза, чтобы выровнять дыхание. Когда я их снова открыла, то увидела, что ближе всего ко мне находится Торин. На четвереньках, а потом по-пластунски, я подползла к нему и легонько стукнула по плечу. Гном дернулся, но, увидев, что это всего лишь я, его рассеянный взгляд сфокусировался и стал жестким. Он поглядел на троллей, а потом на меня и собирался было что-то сказать, но я приложила палец к губам и потянулась ножом к веревке. Торин был в шоке. Не знаю почему, но, увидев, как к нему тянется нож, я на сто процентов уверена, он решил, что я собираюсь его под шумок прирезать. Гном даже хотел отодвинуться, но я проворно схватилась за веревку и одним движением – какое счастье, что все ножи гномов так хорошо заточены! – перерезала ее. После этого я помогла нашему предводителю уползти за мной в кусты, где он стянул с себя вонючий мешок и забрал у меня нож. — Марш отсюда, — скомандовал Торин, но мой сидящий глубоко внутри альтруист воспротивился, так что гному пришлось чуть ли не пинками выпроваживать меня. Когда я уже шагала назад, то поняла, что так оно и лучше. Большим я там вряд ли могла помочь, только бы мешала, и наш предводитель это понимал. К тому же, когда адреналин и азарт поутихли, в голове всплыл образ огромных, толстокожих, жутких и грязных существ, и я едва сдержала позыв рвоты. Стараясь прогнать их образы, я делала только хуже, и в голове так и всплывало: «а что было бы, если…», и каждый раз версии становились страшнее и страшнее. На негнущихся ногах я доковыляла до места нашей остановки. Меня трясло и тошнило, и весь мир кружился, словно глобус, который раскрутили школьники. Я упала где-то под деревом, и сжался в клубок. Господи, как же тут все страшно. Не вовремя вспомнились и орки, из-за которых у меня якобы потеря памяти. Хоть бы никогда их не встречать! Не знаю, сколько я пролежала под деревом, но вскоре послышались веселые и возбужденные голоса гномов. С трудом поднявшись, я приняла самое безмятежное выражение лица. — Ты не представляешь, какая заварушка там была! — с налету сообщил мне Кили, подходя вместе со своим братом. — Этим троллям даже удалось запихать нас в мешки, — с кривой усмешкой продолжил Фили. — Если бы Бильбо не попался с самого начала… Ух, мы бы тогда им! Парни принялись пересказывать мне произошедшее, а я слушала их вполуха, поскольку заметила, что вернулся волшебник. Интересно, он успел им помочь с троллями? Словно услышав мой вопрос, гномы рассказали, что спас-де их именно он, расколов камень, который пропустил солнечный свет, и тролли окаменели. Стало немного обидно, что мои усилия были напрасны, и я, в общем-то, могла продолжать сидеть на поляне. К тому же гномы не были ни уставшими, ни напуганными, и даже Бильбо посмеивался и держался спокойно, в то время как я, все еще переживала культурный шок. Некстати вспомнилась фраза: «Вы – самое слабое звено. Прощайте». — Лена, — справа от меня оказался Торин, и я вся сжалась. Во-первых, он редко ко мне обращался, а если это и делал, то не называл меня по имени. Меня вообще редко звали по имени, в основном говоря просто «мисс». Во-вторых, я знала, что мне сказано было сидеть тут, а я ослушалась. Мое положение в отряде итак весьма шаткое, и тут я еще ставлю под сомнение приказы главного. В общем, я чуть ли не рыдала от страха – нервы стали совсем ни к черту, и даже не обращала внимания на переглядки Фили и Кили. Но Торин меня удивил. Гном спокойно протянул мне тот самый нож, который я взяла своей трясущейся рукой. Не зная, куда его деть, я просто продолжила его держать, не поднимая глаз на Дубощита. И вот, разглядывая свои ботинки, я увидела большую протянутую мне ладонь и опешила. Подняв глаза, я встретилась взглядом с Торином, который поднял свои брови с молчаливым вопросом, дескать, чего ждешь? И я осторожно вложила свою руку в его, и моя ладошка буквально утонула в гномьей хватке. — Ты повела себя храбро. К счастью, твоя помощь не понадобилась, но я ценю ее. Я лишь легонько кивнула, и гном выпустил мою руку, после чего зашагал к своему месту. Передо мной тут же выпрыгнули Фили и Кили, завалив меня с расспросами, насчет произошедшего, но у меня было столько потрясений за вечер, что я просто не могла ответить, поэтому Торин сам известил всех, что я пришла им на помощь и оказала содействие в его освобождении, еще до того, как пришел волшебник. Фили усмехнулся и похлопал меня по плечу, а Кили так и вовсе обнял рукой за плечи, слегка встряхнув со словами: «А я говорил, что она не так проста!», и простоял со мной так все время, пока другие гномы подходили и выражали свое одобрение. Бомбур даже позволил оставить этот тот нож себе – вдруг еще раз спасать их придется? Бильбо тоже стал восхищаться моей храбростью, хотя мне казалось, что он вел себя куда бесстрашнее. Очевидно, от меня просто этого никто не ожидал, ведь я была маленькой напуганной девочкой, потерявшей память. Так или иначе, Кили раздулся от гордости от всего этого, будто он самолично воспитал во мне такую безрассудную личность, а Дори специально для меня заварил ромашкового чая, чтобы успокоить нервы. Но, что больше всего радовало в этой ситуации – на меня больше никто не смотрел с жалостью. До этого момента я даже не подозревала, насколько это мне мешало.