Преступление и наказание

Сегодня мы с вами поговорим о многочисленных смертях в серии романов Джорджа Мартина «Песнь Льда и Пламени», количество и качество которых так занимает большинство людей, знакомых с этим фэндомом. Недавно я задался вопросом о их смысле и пришел к поразившим меня, и не только меня, выводам. Вся серия книг представилась мне чередой преступлений и наказаний, и дело даже не только и не столько в мести самих персонажей книг, сколько наказаний, которые посылает своим персонажам сам автор. Прежде чем я перейду непосредственно к разбору самих смертей и не только на предмет заслуженности, следует заранее разделить пострадавших на три, но точнее сказать, на две с половиной категории. Начну с самой малочисленной из них – это те люди, чья смерть естественна. Пока к ним относится только мейстер Эйемон, и в принципе его даже пострадавшим назвать нельзя. Человек умер своей смертью, спокойно, без всяких извращений. Редкость для фэндома, согласитесь. Минутка спойлерных ожиданий – вероятно, такая же судьба ожидает Дорана Мартелла. Вторая категория – это собственно виноватые. Это те персонажи, которых Мартин наказал за то, что они творили лютую херню. Они совершенно не обязательно умирают, часто он их просто калечит, морально или физически, либо убивает, но воскрешает, давая шанс исправиться. Но есть еще последняя, моя любимая, категория. Это персонажи-жертвы. Они, в большинстве своем, ни в чем не виноваты, но все равно умирают. Тут есть два варианта: либо они умерли на войне, либо автор убил для того, чтобы наказать кого-либо из виновных. Среди жертв нет ни одного из центральных персонажей саги. А теперь к делу. Начнем с самого начала. Дозорные, которых мы видим в прологе «Игры Престолов», погибли, чтобы показать, что зима близко. Эпизод этот важен, чтобы показать начало холодной линии саги. Забыл сказать. Я выделяю три основных линии: холодную, драконью и человеческую. Холодная линия связана с зимой и Иными. Эта часть мистическая, иногда кажется, что чрезмерно мистическая и от того скучноватая для многих, но имеющая основополагающее значение для понимания устройства мира. Драконья линия связана, что следует из названия, с драконами, Роком Валирии и огромным количеством пророчеств, переплетенных с судьбами мира. Эта часть уже более реальна, но все равно окутана тайной и большинством людей тоже не очень воспринимается. В отличие от двух других линий, она начинается не в начале, а в конце первой книги – с рождением драконов. Человеческая же линия, самая понятная и простая из них, связана с борьбой за Железный Трон Вестероса. Ее начало связано также с одной из первых смертей саги. Джон Аррен. Он умер, чтобы началась человеческая линия. Он – первая значимая жертва саги. Но также он и один из виноватых. Об этом мы узнаем из уст Лизы Аррен ближе к концу «Бури Мечей». В чем же он виноват? Он заставил свою жену избавиться от ребенка. Учитывая, насколько молода она была, можно судить, насколько это было жестоко. Заслужил ли он смерть? Лиза посчитала, что заслужил. Найдутся ли среди нас те, кто с этим поспорит? Мика, сын мясника, и Леди, волчица Сансы. Вообще этот эпизод в замке Дарри – это первое свидетельство того, что конфликт между Старками и Ланнистерами неизбежен. У человеческой линии появляются свои жертвы и свои виноватые. Джоффри получает первое предупреждение прекратить творить херню, Арья получает свое наказание за нападение на «особу королевской крови», а Санса принимает решение поддержать Джоффри и теряет своего волка. Эта жертва не только наказание, но и символ. Санса потеряла волка. Она больше не Старк. Теперь она слабый листочек, оторвавшийся от родительского древа, гонимый всеми ветрами и не имеющий своей воли. Королевская Гавань распахивает свои ворота перед Тихим Волком, и начинаются бесконечные смерти. Сир Хью, северяне во главе с Джори, а под конец сам король. Это все – жертвы. Все это должно было сказать главному герою «Игры Престолов», а именно Эддарду Старку: «Прекрати, блять, творить херню, прекрати так нещадно тупить, ты же умный парень!» В том-то и проблема. Раньше я называл его одним из двух главных идиотов первой книги. Теперь я отрекаюсь от этих слов. Эддард Старк прекрасно понимал, к чему могут привести его действия. Но у него было две проблемы – самомнение и честь. Он прекрасно знал, что происходит вокруг, ему тыкали носом в пути отхода, но он только говорил: «Фу, это слишком бесчестно для меня». Есть такое не слишком приличное, но точно выражающее мысль выражение: «мочиться против ветра». Эддард Старк мочился против урагана. Стоит ли объяснять, в чем он виноват? Визерис Таргариен. Король-Попрошайка. Тележный король, убитый собственным зятем путем горшка расплавленного золота. Насчет этого персонажа существует отдельная теория, но сейчас не об этом. Он виноват в первую очередь в том, что идиот, во вторую в том, что издевался над Дейенерис всю ее жизнь. А если все-таки вспоминать про теорию, то виноват он еще и в том, что выдавал себя за особу королевской крови. Дальше я буду немного обобщать, потому что индивидуальный разбор каждой из этих смертей бесполезен – они слишком похожи. Персонажи, о смертях которых пойдет речь, у меня получили почетное название молодых королей. К ним относятся кхал Дрого, Ренли Баратеон, Робб Старк и Джоффри Баратеон. Они занимают пограничное положение в классификации – они, как и Джон Аррен, одновременно и виноватые, и жертвы. Думаю, не стоит объяснять, в чем они виноваты? А вот кого с их помощью Мартин наказал – это не всегда очевидно. А может, и очевидно. У всех четверых были те, кто их любил. Кхал Дрого был принесен в жертву драконам, Джоффри – наказание для Серсеи, своеобразная месть за поломанные судьбы Старков, Робб – жертва своей подозрительной матери, которая была одной из тех, кто спровоцировал войну. Но о ней разговор пойдет позже. Ренли на первый взгляд в эту схему не вписывается, ведь те, кто, очевидно, его любили, ни в чем не виноваты. Да, я говорю о Тартской Деве и Рыцаре Цветов. Потом, конечно, они успеют натворить херни, но на тот момент их было не за что наказывать. Кого же наказал Мартин этой смертью? Мне думается, что Станниса. В книге были лишь намеки, да и Станнис не слишком разговорчив, но сериал показал нам просто прекрасную сцену: - Я убил его, - с каменным лицом говорит Станнис. - Мы убили его, - поправляет Мелисандра, припадая к его плечу. – Раздели это бремя со мной. - Он не был твоим братом. Станнис вообще персонаж уникальный. Мало того, что он сражается за власть, которой не хочет, потому, что так надо, но и, по сути, сам себя наказывает. Что должен чувствовать братоубийца, убивший за «так надо»? Полагаю, мы этого никогда не узнаем, но мне достаточно приведенной выше фразы. А теперь мы, как я и обещал, поговорим о Кейтилин Старк. Она дала повод к началу войны, которая, как можно заметить, идет уже четыре книги и даже не думает кончаться. В преддверии зимы вообще самое оно. Это был сарказм. Можно спорить о разумности ее действий, но Тирион Ланнистер высказал все, что я думаю по поводу ее подозрений: «Какой идиот вручит убийце свой кинжал?» Ну идиотизм. Не спорю, у нее были причины так поступить, но именно это послужило началом войны между Старками и Ланнистерами. Ее смерть весьма и весьма закономерна. Но Мартин оживил ее, давая шанс сделать что-то еще. Доживет ли она до весны? Не знаю. А теперь самая больная тема всех фанатов. Можете кидаться в меня тапками. Оберин Мартелл. По моим наблюдениям именно его смерть вызвала бурю эмоций у аудитории. Зрители и читатели делятся в большинстве своем на две категории. Первая склонна называть его выпендрежником, реже идиотом, а вторая проклинает Мартина за смерть такого милого персонажа. Честно, я и сам к нему неравнодушен, мне нравятся плохиши, но давайте взглянем на него объективно. Кто такой Красный Змей Дорна? Что скрывается за его сексуальностью и обаятельной улыбкой? Лично я нашел три его вины. Во-первых, этот человек уже давно не умеет сражаться честно. Он Змей. Человек, который побеждает ядом. Но при этом говорит о справедливом возмездии. Из этого вытекает «во-вторых». Наш любимый персонаж – конченный лицемер. Это относится не только к нему, но и к его дочерям. Они все спокойно говорят об убийстве Томмена и Мирцеллы, но когда речь заходит о детях Элии, они восклицают: «Как так можно!» А между тем дети ничем друг от друга не отличаются. Это ясно показывается на примере Водных Садов, которые так любит Доран Мартелл. Все дети одинаковы. И они это знают. Но отрицают. Как раз с дочерями связана его третья вина. Вот представьте. Живете вы спокойно в городе, никого не трогаете, занимаетесь своим делом. Появляется мужчина, трахает вас, уходит. Ладно. Вы рожаете его дочь. Окей. Через несколько лет он появляется снова, отбирает у вас дочь и говорит, что, мол, она не твоя дочь, а моя. Что, блять?! Ну и кто он после этого? Теперь пройдемся быстренько по смертям Танца. Арис Окхард нарушил клятву, переспал с одной принцессой, по сути чуть не угробил вторую, которую дал клятву защищать, думал членом, а не головой. Квентин Мартелл возомнил себя драконом и в конечном итоге привел к разрушению Миэрина. Киван Ланнистер – очередная жертва для Серсеи. А теперь моя любимейшая тема. Калеки. Бран Старк, Джейме Ланнистер и Теон Грейджой. К ним еще надо добавить Тириона. Начнем с наиболее простого. Джейме. Сам он говорил, что «этой рукой я держал копье на турнире, этой рукой я вонзил меч в Эйериса Таргариена, этой рукой я ласкал сестру между ног». Может, сюда же стоит добавить «этой рукой я вытолкнул Брана из окна»? Еще вопросы? С Тирионом та же история. Почему именно нос? Потому что он слишком высоко его задирает. Калека номер три. Теон. Ну я даже не знаю. Предал своего короля, которому был чуть ли не братом, ради тех, кому на него плевать с высокой башни, взял свой дом-«тюрьму» и убил там кучу народу, его обманули вообще все, кто могли. Но Мартин оставил ему жизнь. Он еще нужен миру. И, наконец, Бран. По сути виноват он только в том, что, во-первых, не послушался матери, во-вторых, раскрыл тайну, которая привела к войне Пяти Королей. Но также есть еще одна цель, с которой Мартин покалечил Брана. Нам нужно было познакомиться с трехглазым вороном. Кто, кроме него, мог бы нас к нему привести? Посему выходит, что Бран в каком-то смысле жертва. Но только в каком-то смысле.