Не сегодня, Джон

Нью-Йорк, зима 2012.

Снег шёл уже вторые сутки. Столбик термометра опустился ниже нуля на десять пунктов. По местным меркам, это был лютый мороз. Шерлок шёл по улице, лишь небрежно запахнув пальто. Стужа пронизывала его до самого нутра. Руки без перчаток зябли в карманах. Он шевелил пальцами, но еле их чувствовал. Ему, как истинному лондонцу, привыкшему к слякоти и умеренному холоду, это почему-то нравилось. Для него сейчас это было идеальным сочетанием: холод в душе и вымороженная пустота, а снаружи - звенящий, колкий мороз и тяжёлые тучи, давившие на плечи. Он с самого начала точно знал: если выживет, ему придётся покинуть родной город. Надолго? Он даже не знал, сколько лет он будет вынужден скрываться. Его единственное прикрытие, приведшее к имитации собственной смерти, на самом деле - декорация хлипкая и сделанная впопыхах. Можно без труда найти погрешности и понять, что Шерлок Холмс не размазал свои гениальные мозги по мостовой. На широком нью-йоркском Бродвее было светло, как днём. Шерлок вздрогнул, проходя мимо какого-то бара. Оттуда доносилась мелодия. Она вызвала неприятные воспоминания. Широкие витрины, яркие огни вывесок и рекламных щитов во всю стену. Флаги шуршали на колючем ветру. Людей на улице было мало. Даже местные попрошайки попрятались от мороза, царившего на улицах огромного мегаполиса. Шерлок приобрёл несколько несвойственных ему привычек. Стал сутулиться, втягивать голову в плечи. Его угнетала обстановка, хотелось стать незаметным или просто исчезнуть. Самая противная, болезненная тоска пробирала Шерлока именно в центре города. Когда он находился в своей квартире в одиночестве, то не испытывал ни страха, ни грусти. Учитывая, что он не принимал наркотики с самого приезда, он мог гордиться своей выдержкой. Запираясь в стенах квартиры, Шерлок отгораживался от всего. Оставался один на один с собой. Мысли определённого характера начинали ввинчиваться в мозг лишь когда вокруг кипела жизнь. Мысли о Джоне. Напоминание об обмане, чего таить, предательстве, забиралось ему на плечи, от чего Шерлок начинал сутулиться. Порой его настолько одолевало чувство горечи, что он сам не понимал, куда идёт. Будь всё проклято. Он обманул Джона ради дела. Благодаря ему тот сейчас жив. Шерлок понимал: с чувством вины долго не протянешь. Но как избавиться от колючей пиявки, высасывающей покой, он не имел представления. Придёт время - и он всё ему объяснит. Но не сегодня, и это страшит. Сейчас ему приходится искать подельников Мориарти по всему миру. Уже несколько месяцев он получает с курьером от Майкрофта папки с документами. Тот не мог официально его поддерживать, но помогал всеми известными ему способами. Его резервы были внушительны, чем он сейчас пользовался, лишь бы помочь брату поскорее вернуться в Лондон. Команда Майкрофта выискивала каждый филиал, следила за каждым членом преступной группировки Мориарти. Все наблюдения он пересылал Шерлоку. Тот изучал их, анализировал, составлял схемы. Отправлял бумаги со своими сведениями, делился личными предположениями. Он не знал, когда всё это закончится. Шерлок пересёк дорогу и спустился в сабвэй. Три остановки на поезде до дома. Он ускорил шаг, едва оказался вновь на улице. Его подгоняло желание скорее оказаться дома. Запереться изнутри. Это его спасение. Дня на три, а то и на неделю. Он не помнил, есть ли продукты в холодильнике, но самое главное, что он окажется в спасительной тесноте и полумраке. И сможет жить дальше. Хотя бы неделю. Невысокая фигура в короткой куртке с натянутым на голову капюшоном, маячившая на улице, его не насторожила. Этот район был вполне безопасным для проживания. Но едва Шерлок заметил бросок тени в свою сторону, он резво развернулся и принял оборонительную стойку. Человек шёл прямо к нему. Шерлок отметил нервные, поспешные движения. Решимость сжатых кулаков. Знакомое прихрамывание... Человек остановился ровно в метре от него. Рванув с головы капюшон, взъерошивший светлые волосы, мужчина со свистом выдохнул облачко пара, а вместе с ним и ругательство. Свистяще-хриплые фразы, словно у человека сел голос, а он через силу пытается разговаривать, летели прямо Шерлоку в лицо. Он бы хотел, чтобы они состояли из шрапнели и картечи. Чтобы сейчас с ним случился shell shock,* и он оглох, потерял память, потому что увидеть Джона Ватсона посреди нью-йоркских трущоб, ночью, зло матерящегося и с выжженным взглядом — такого абсурда Шерлок не мог себе представить даже в своём самом плохом трипе.* Ему хотелось, чтобы его смяло, обездвижило, лишило всех чувств. — Джон, - Шерлок вынул руки из карманов. Выставив перед собой бледные ледышки ладоней, он зажмурился, и на секунду представил, что Джон исчез. — Ты... Жив! - выпалил уже совсем рядом Джон, и Шерлок открыл глаза. Как раз вовремя, чтобы не пропустить хук слева. Волной боли его отбросило назад. Взмахнув руками, Шерлок понял, что падает. В этот момент он почувствовал ещё удар, прилетевший вдогонку первому. Рухнув и действительно потеряв на какое то время способность чувствовать боль и двигаться, Шерлок смог приподнять только голову. — Джон, - произнёс он, уже понимая, что не имеет права оправдываться, — я жив, - добавил он, за что получил новый, сильный удар, раскровивший ему губы. Выстреливший ему в лицо кулаком Джон выплюнул со злостью: — Вижу, что живой. *** Ночь запомнилась Шерлоку яркими всплесками: хук слева, оглушивший его правое ухо, прямой удар, едва не сломавший нос. Он глотал густую кровь, затекавшую в рот и струившуюся по подбородку. На морозе у неё был кисло-металлический привкус. Кровь из рассечённой брови застилала глаза, градом катилась по щекам и скулам. Кровавые подтёки быстро застывали, стягивая кожу. Шерлок не сопротивлялся. Он принимал каждый удар, вбирал в себя вместе с ошеломляющей болью. Он не увёртывался, он был готов познать источник гнева, обрушившийся на него. Отчаянные удары пульса и мысли сливались с ударами по беззащитному телу. Джон заставил его подчиниться энергии злости и отчаяния. Он вкладывал всю накопившуюся боль в удары кулаков. Шерлок понимал, что причинил ему душевные страдания. Джон замер, тяжело дыша. Шерлок почувствовал боль, такую, что на пределе, когда ещё чуть-чуть — и потеряешь сознание. — Ты жив, - прозвучал стон отчаяния. Хищные губы впились в окровавленные дрожащие губы Шерлока. Этот поцелуй вонзился в него, проник в мозг. Шерлок ошалел от такого поворота. Он увидел перекошенное от боли лицо Джона. Тот целовал его жёстко, обнимая холодными влажными от крови руками за голову. Мороз красноречиво пробирался под одежду. Шерлок не чувствовал ни ног, ни рук. Тёплые губы Джона были, пожалуй, единственным, что он сейчас ощущал. Это явилось для него самым ошеломляющим откровением. Самым страшным испытанием. Он чувствовал, что Джон сейчас на грани. За теплом этих губ было скрыто холодное отчаяние. Идти дальше или завершить начатое. Убить. Шерлок понял, что Джон колеблется. Сейчас всё могло закончиться очень плохо. Шерлок не был готов согласиться с ним и разрешить убить себя. — Джон... - звук собственного голоса обжёг разбитые и истерзанные губы. Оказалось, что они все изрезаны изнутри о зубы. — Прошу, выслушай меня. До него доносилось тяжёлое дыхание страдающего человека. Шерлок не мог представить всей тяжести, что давила сейчас на них обоих. Но ласка, с которой были произнесены слова, брошенные в морозное пространство беззащитной стайкой мотыльков, нашла доступ к сознанию Джона. — Я слушаю, Шерлок, - голос Джона звучал практически обычно. Шерлок не стал подбирать слова. Это само просилось наружу. Он мог сказать об этом ещё давно. Возможно, даже в первый день их знакомства. Люди часто недооценивают значение слов. Они хотят говорить красиво, заумно, привлекать и поражать красноречием. Но самые главные слова должны быть просты. Они получаются вульгарными и зачастую некрасивыми, неуклюжими. Но это - самая истинная правда. — Джон, ты можешь попытаться меня убить. Но давай поднимемся ко мне. Там и поговорим о наших чувствах. Невесело истекать кровью на морозе. — О чём мы можем говорить? - Джонов голос ершисто царапнул слух. — Тебе решать, станем ли мы сейчас врагами, способными только на убийство. Или ты поступишь со мной, как я заслуживаю. Уже много лет мы лишь отталкиваем друг друга. Самое время прекратить это, Джон. — Шерлок, ещё минуту назад мне казалось, что я не остановлюсь. Я начал тебя бить и не мог остановиться. Это было восхитительно. Просто удивительное чувство! Я бил, и мне хотелось ещё. Ещё! Ты не представляешь, как мне стало хорошо. Вся накопленная злость куда-то исчезла. Меня остановила твоя беспомощность. Потом я понял, что ты нарочно не сопротивляешься. Сам даёшь мне насладиться местью. — Помоги мне встать, - попросил Шерлок. — Давай зайдём в мой дом. Там решим. Как захочешь, Джон. Драка или убийство. Или то, что предложил тебе я. Джон приложил ладони к вискам, сжал. — Я тебя убью, - пообещал он, поднимаясь на ноги и протягивая руку Шерлоку. *** Шерлок открыл шкаф. Наркотики он не принимал. Но алкоголь имел в его логове постоянную прописку. Он отуплял мысли. Хотя после каждой порции Шерлок, пытавшийся убить внутри себя воспоминания и тоску, потом чувствовал омерзение к самому себе и впадал в депрессию. Он вынул бутылку и два стакана. Включил воду и склонился над раковиной. Расплёскивая розовые брызги, он умыл саднившее лицо. Джон молча стоял в дверях. Шерлок наскоро промокнул лицо полотенцем. Отшвырнул его. Открыл бутылку, плеснул в каждый стакан, рассыпав дрожащие капли по белому пластику стола. — Ну вот, Джон. Ты знаешь, что я жив. Я этому рад. Шерлок звякнул стеклянным боком стакана об стакан Джона, выпил залпом виски. Щёки, рассечённые о зубы, обожгло огненным торнадо. Шерлок вновь ощутил во рту привкус крови. Дыхание перехватило от боли. Он поперхнулся, оперся о стол. Склонив голову, он попытался отдышаться. Джон мгновенно закинул выпивку себе в рот и поставил стакан рядом с рукой Шерлока. Джон снял куртку и повесил на спинку стула. — Дай мне осмотреть тебя. Взяв бутылку, Джон плеснул в пригоршни виски, ополоснув руки. Шерлок не сопротивлялся, когда Джон схватил его за шарф и подтащил к себе. Он осмотрел следы, которые оставили его кулаки. Рана на лбу вздулась багровым синяком, из-под образовавшейся багровой корочки спёкшейся крови продолжала сочилась красная влага. Рот распух. Потом его пальцы прошлись по переносице, по выступающим костям скул и подбородку. Их взгляды скрестились. С лютой ненавистью Джон вглядывался ему в глаза. Он смотрел обвиняюще, а Шерлок с затухающим равнодушием и с зарождающимся страхом. — Я тебе зубы не выбил? - как-то совсем уже бездушно поинтересовался Джон, надавливая Шерлоку на нижнюю губу, чтобы тот открыл рот. Джон надавил на губу ещё сильнее и вложил свои небольшие аккуратные пальцы прямо Шерлоку в рот, проведя по нижнему ряду зубов. Под густыми длинными ресницами прозрачно-светлые глаза Шерлока казались сейчас пустыми. Покорными. — Может, не нужно делать это сейчас? - спросил он, с трудом шевеля языком, не расчитывая на снисхождение.