Светло-синий

Сегодня ученики младших и средних классов носились по коридорам особенно бурно. Ситуацию усугубляло то, что по одним и тем же. Крыло начальной школы было закрыто на ремонт около трёх месяцев назад. Из-за этого постоянно не хватало кабинетов. Старшеклассникам регулярно приходилось устраиваться в библиотеке или школьной столовой. В последней, благодаря достаточно большой площади, иногда проводилось по два, а то и по три урока одновременно. Причём, учителя часто либо пытались перекричать друг друга, либо говорили настолько тихо, что даже заправские подлизы, устраивавшиеся у них под носом, слышали лишь половину из сказанного. Многие ученики занимались своими делами, не обращая внимания на преподавателя: кто-то сидел в интернете, кто-то играл в очередное инди, девочки строили глазки мальчикам, а мальчики демонстрировали своё равнодушие к окружающей действительности. Математичка практически на пальцах пыталась объяснить детям логарифмическую функцию, но даже сама понимала безнадёжность всей своей деятельности. Для обучения алгебре нужна доска и отдельный класс, а не столовая, в которой мало того, что булочками пахнет, так ещё и через два метра учительница литературы распинается о сложности отношений Гумилёва и Ахматовой. Лёха на протяжении нескольких минут прожигал взглядом спину Петрищева, которого, если судить по голове, опущенной на руки, мало интересовали любовные перипетии поэтов серебряного века. Получив болезненный тычок в бок от соседа по столу, молодой человек тихо ойкнул. — Кончай пялиться, у тебя в конце концов, Настя есть, — дружески пожурил парня Павел Вершинин. Сердце Горелова на пару секунд ушло в пятки. Однако, заметив недалеко от Петрищева одну из первых красавиц школы, Лёша облегченно выдохнул и силой мысли возвратил сердце на прежнее место. — А ты что, ревнуешь? — со своей обычной бравадой поинтересовался юноша. — Но не её, — лучезарно улыбнувшись, проговорил Паша, — тебе тогда просто повезло. Я бы на твоём месте сделал бы то же самое. — Ага, тогда бы ты сейчас тусил с рыжей, а я бы зажёг вон с той блондиночкой, — рассмеявшись, Горелов ткнул пальцем в сторону Перфиловой, которая нервно хрустела пальцами. Судя по измождённому виду и языку, который то и дело облизывал слишком сильно сохнущие губы, девушка была на новой диете. И ей явно не нравилось, что очередной урок приходится проводить в такой близости от сладко пахнущих булочек. Так как природа не наградила Татьяну смазливым личиком, девушке приходилось брать идеальной фигурой. Последняя требовала жёсткой дисциплины и почти жестокой системы ограничений. С притворной обидой Вершинин отвернулся от товарища, сделав вид, что слушает объяснения учительницы. Лёша закатил на секунду глаза, а потом снова уставился на Петрищева. Как же сильно всё-таки Пашка ошибся насчет него и Насти. Лёхе не повезло наткнуться на последнюю в тёмном переулке. Острая на язык девушка вывела из себя приставшего к ней хулигана, и Горелову пришлось изображать рыцаря на белом коне. После того, как инцидент был исчерпан, Настя вскинула голову и гордо заметила, что справилась бы сама. Лёша поинтересовался у жертвы неудавшегося нападения, не позвать ли ему того парня назад, чем сразу заставил рыжеволосую язву сомневаться в его нормальности. Скупой благодарности так и не последовало, а на следующее утро молодые люди столкнулись в одном из школьных коридоров. Кажется, на втором этаже или на третьем. А потом Горелову не повезло начать с ней встречаться. С рыжеволосой красавицей юноше не повезло всего дважды. С Петрищевым юноша явно шёл на рекорд. Лёхе не повезло в первом классе выбрать именно этого ботаника, а через несколько лет начать заступаться за Гошу, где нужно и не нужно. Позже ему не повезло не заметить в лучшем друге разительной перемены. А всё потому, что видимого перелома не было. С самого детства Петрищев заглядывал ему в рот. А целоваться полез только в восьмом классе, когда гормоны из ушей полились. И наконец Лёше не повезло отыскать наитупейший выход из ситуации: заставить Гошу его возненавидеть. Будь Лёха старше, знай хоть немного о стокгольмском синдроме, сто раз бы подумал перед тем, как причинять другу столько боли. И если до четырнадцати лет юноше казалось правильным и необходимым защищать Петрищева от чьих бы то ни было атак, то теперь регулярное нанесение молодому человеку лёгких увечий казалось таким же необходимым и правильным. После звонка на перемену возле прилавка с едой мгновенно образовалась очередь. Утомлённые логарифмами и стихами ученики жаждали заесть ненужные знания булочками и хот-догами. Намеренно потеряв Вершинина в общей толчее, к которой уже успели присоединиться более везучие школьники, имевшие возможность заниматься в кабинетах, Лёша полетел к Петрищеву и, схватив последнего за запястье, потащил к выходу. — Боишься испортить людям аппетит? — чуть дрожащим голосом осведомился паренёк у бывшего друга. — Ты, это, — немного замявшись, Горелов продолжил, — не попадайся на глаза нам с Настькой. Заметив, что всё ещё сжимает чужое запястье, Горелов чертыхнулся и завёл руки за спину. Определив по поведению Лёхи, что его не собираются бить, Петрищев немного погрустнел. Смену настроения, отразившуюся на лице собеседника, Лёша прокомментировал едким «мазохист хренов». Проходя мимо бывшего лучшего друга, Горелов задел последнего плечом, отчего тот с трудом устоял на ногах. Обозвав про себя Гошу слабаком, Лёха направился на третий этаж, попутно размышляя о том, почему же ему продолжает не везти. После Петрищевского признания, Горелов как с цепи сорвался: постоянно лез к девчонкам, делал сальные намёки некоторым молодым учительницам и окончательно забросил учёбу. После распределения по разным классам Георгию не составляло большого труда выполнять двойное домашнее задание, но теперь Лёху коробило от одной мысли, что придётся о чём-то просить этого педика. Сам Горелов искренне не понимал, как можно не любить девочек. У них же такие мягкие длинные волосы, лучистые глаза, пухлые губы. У тех, что постарше, симпатичные сиськи, с трудом помещающиеся в тесные блузки и длинные аппетитные ноги, едва скрытые короткими чёрными юбками. Уже устроившись за партой, Лёша подумал, а как бы такой незамысловатый наряд смотрелся на Петрищеве. Подступившая к горлу тошнота не позволила воображению дорисовать этот образ.