Светло-синий

Устроившись на бежевом диванчике, расположенном справа от входной двери, Гоша вперил пустой взгляд в противоположную стену. Прямо перед ним висело несколько документов в красивых тонких позолоченных рамках. Диплом, лицензия, пара благодарностей и заметка, вырезанная из женского журнала. Справа от Петрищева располагался стол из темного дерева, за которым восседала женщина средних лет. — Как мама? — решилась нарушить тишину хозяйка кабинета. — Хорошо, — на лаконичный вопрос последовал лаконичный ответ. Женщину явно задело, что подросток даже не повернул головы, а продолжал изучать документы, в линию висевшие на одной из стен. Сцепив руки в замок, психолог попыталась возобновить беседу: — Послушай, — выдержав необходимую в душещипательных разговорах паузу, женщина добавила в голос немного участия, — твоя мать переживает за твоё состояние. Она нашла у тебя несколько лезвий. Но, — перейдя на почти равнодушный тон, — так как тебя не с крыши сняли, то этот час мы можем провести в тишине и спокойствии. Надеюсь, ты не возражаешь. С деланным интересом женщина схватила со стола первую попавшуюся бумажку и начала пристально вчитываться в собственный мелкий прижимистый почерк. У психолога была привычка записывать за пациентами. Исподтишка подглядывая за племянником, хозяйка кабинета пыталась не пропустить момент, когда Гоша наконец-то решится на контакт. Петрищев безучастно ломал пальцы и иногда облизывал губы. — Просто скажите маме, что я бы никогда этого не сделал, — переборов собственное упрямство, выдавил Георгий. — Матери я скажу всё, что угодно, — с трудом сдерживая радость в голосе, заверила пациента женщина, — она действительно тревожится о тебе больше необходимого. Но, может, тебе всё же стоит кое-что со мной обсудить? — поймав чужой взгляд, полный немого укора, психолог мысленно отругала себя за непрофессионализм и постаралась сбавить обороты. Отодвинув от себя стопку чистых листов, хозяйка кабинета с лёгким сожалением убрала единственную ручку в средний ящик стола. Сжав зубы, Георгий решил не поддаваться на психологические уловки своей тёти. Парень уговаривал себя, что осталось потерпеть всего каких-то сорок пять минут. После можно будет вернуться домой, забить на домашку и поиграть в лолку или скайрим до трёх утра. Если Петрищев сам не может себе помочь, то у его родственницы и подавно нет шансов. — Если не хочешь говорить со мной, могу достать тебе Котю-братю. Георгий тихо рассмеялся, запрокинув голову. Зеленоглазый котяра из жёлтой пластмассы много раз подставлял его в детстве, выдавая чужие секреты родителям. Вот только Петрищеву уже не пять лет. Неужели его тётя даже этого не понимает? Размышляя над сложившейся ситуацией, юноша остановился на предположении, что родственница просто не смешно пошутила. — Думаю, не стоит. Этому кошаку я больше не доверяю, — слегка бравируя, нарушил тишину Гоша. — Если дело только в этом, — продолжила клоунаду тётя, задорно улыбнувшись, — то где-то у меня был еще Барашка-дурашка, может он подойдёт? Одна из основных задач была достигнута, пациент смеялся искренне и непринуждённо, перестал задумываться перед каждой репликой и больше не отводил взгляда. — Знаешь, мне кажется, что у тебя нет проблем здесь, — коснувшись рукой собственной головы, мягко предположила женщина, — может быть, тут? — пальцы замерли возле левой части груди, — ты с кем-нибудь встречаешься? — Нет, — злобно процедил Георгий, — моя единственная проблема в том, что я не могу послать родную мать с её загонами ко всем чертям! — глубоко вздохнув, Петрищев резко снял с себя очки и принялся яро тереть их полой светло-синей кофты. — Если ты приходишь сюда якобы против своей воли, — сухо заметила тётя, — то подсознательно ты хочешь, чтоб тебе помогли. И знаешь, что всегда сможешь найти эту помощь у меня. — Ты ведьма? — серьезно спросил Гоша, нацепив очки на прежнее место, — просто если нет, то ты ничем мне не поможешь. И передай матери, что она больше не увидит ни меня, ни моих проблем. Вскочив с диванчика, юноша стремительно покинул кабинет, не закрыв за собой дверь. Оказавшись на свежем воздухе, Петрищев проверил карманы джинсов. Результат поисков оказался неутешительным: около ста рублей. На это даже не нажрёшься. Еще и тётку расстроил почем зря. Посещение психолога было бессмысленным. И Георгий понимал это с самого начала. Какая беседа могла у них получиться? «Знаете, есть одна девочка, раньше мы дружили, а теперь нет. Я её люблю, а она меня регулярно бьёт. А ещё это не девочка, это мальчик». Парень поёжился, представив, с каким отвращением взглянула бы на него ярая гомофобка. Конечно, она постаралась бы мгновенно скрыть свои истинные чувства. Подняла бы как всегда криво нарисованные брови, чуть надула бы нижнюю губу и начала проявлять участие и сочувствие. Может, даже, поборов омерзение, чуть приобняла бы бедняжку, с трудом сдерживая рвотный рефлекс. Или не сдерживая. Петрищев в голос расхохотался, представив, как профессионального психолога с многолетним стажем стошнит на одного из постоянных пациентов. Можно, конечно, облиться пивом и, притворившись пьяным, завалиться к Горелову. В таком же состоянии море по колено. Правда, лужа по уши, кажется, относится к тому же. А реальная жизнь мало похожа на слезливый фильм о любви. Только там, придя пьяным к объекту своей симпатии, Петрищев мог бы рассчитывать на тёплый приём, включающий примирение, объятья и мокрые поцелуи. От слишком громкой мелодии мобильника молодой человек вздрогнул. Посмотрев на дисплей, Гоша поморщился и принял вызов. Трубка высоким материнским голосом велела срочно возвращаться домой и в ближайшем будущем попросить прощения у сердобольной тётушки. Отделавшись несколькими «да», Петрищев медленно побрел в сторону автобусной остановки. Вечерние московские пробки из тысяч офисных сотрудников, спешащих посмотреть любимый сериал, были ему только на руку. Может, мать уснёт прежде, чем он вернётся домой.