Светло-синий

Восходящее солнце золотило лилово-фиолетовые облака. За дверью был слышен скрежет лифта, неизвестно когда успевшего заработать. А из приоткрытого окна то и дело раздавалось гудение улицы: столица пробуждалась довольно рано. Двое молодых людей безмятежно спали, нежно переплетя пальцы рук. Идиллию прервала пронзительная мелодия будильника. Подскочив, словно ошпаренный, Гоша слетел с кровати и хаотично зашарил по карманам джинсов, валявшихся на полу. Отключив противный гудок, парень настороженно взглянул на завозившегося в постели Горелова. — Надрищев, ну что за херня? — чуть хриплым со сна голосом поинтересовался Лёха, — сегодня же суббота! — Вообще-то, мы учимся по субботам, — отрешённо отозвался Георгий, — извини, я не хотел тебя будить. Поднявшись с пола, молодой человек сладко потянулся, но, заметив пристальный взгляд чужих внимательных глаз, немного смутился. Почувствовав себя в несколько раз ниже ростом, Петрищев непроизвольно прикрыл бледную грудь тонкими почти полностью лишёнными мышц руками. Услышав злорадный смех и пару очередных язвительных комментариев по поводу его принадлежности к женскому полу со стороны кровати, брюнет догадался, что краснеет. Высунув из-под одеяла загорелую руку, Лёха схватил чужое запястье, утянув молодого человека обратно в постель. Устроив голову последнего у себя на груди, Горелов философски отметил: — Гошанчик, сегодняшнее посещение школы будет иметь крайне низкий коэффициент полезного действия. Ты абсолютно беспомощен без очков, а я слишком сонный, чтоб вспомнить, где они. В итоге, в храме знаний, — последнее словосочетание было произнесено с особым сарказмом, — ты ничего не увидишь, а я ничего не пойму, поэтому мы остаёмся дома. Вдохнув запах чужой кожи, Георгий счастливо усмехнулся, вспомнив, как ещё в средней школе Лёха регулярно отбирал у него очки ради совместного прогуливания уроков. Брюнет пытался мягко намекнуть родителям о приобретении второй пары, но семейный бюджет и так трещал по швам, а если б Петрищев пустился в путаные объяснения насчет подколов лучшего друга, отец заставил бы свести общение с хулиганом до минимума. — Завтра родители приезжают, — с легкой грустью проговорил Алексей. Почувствовав чужие пальцы на своём животе, молодой человек поежился. — И что? — А хер его знает, что, — отодвинувшись от хозяина нервирующих пальцев как можно дальше, угрюмо буркнул парень. Приняв сидячее положение, Гоша тяжело вздохнул: — В этом году мы закончим школу. Можно будет поступить в Петербург, взять общагу, к родителям ездить по праздникам, и никто никогда ни о чём не узнает, — Петрищева немного трясло от волнения. Слабые глаза, не чуткие к деталям, с трудом различали черты Лёхиного лица. Молодой человек мог лишь догадываться, какое впечатление производят его речи. — Ты как будто это уже всё пережил, — горько усмехнувшись, произнес Горелов, дотронувшись до чужой руки. Почувствовав прилившую к лицу кровь, Георгий опустил голову, дабы скрыть так не вовремя выступивший румянец. Он действительно переживал это раз за разом в своей голове, продумывал мельчайшие подробности своего маленького уютного мирка, который можно было бы разделить с любимым человеком. Пускай, даже тем, который его не принимает. — С подготовкой к экзаменам я тебе помогу, — бодро продолжил брюнет, зарывшись пальцами свободной руки в собственные волосы. — А кто тебя учил целоваться? — так как Горелову не хотелось выслушивать нотации по поводу ЕГЭ, парень предпочёл сменить тему. — Таня, — чуть тише, чем следовало, произнёс Гоша, непонимающе уставившись на собеседника. — За сколько? — лаконично продолжил допрос Лёха. — За шоколадку, — ещё тише признался Петрищев. По тону любовника, Гоше показалось, что тот ревнует, — может, всё-таки вернёшь мне очки, — приняв горизонтальное положение и перекатившись ближе к хозяину квартиры, жалобно попросил Петрищев. — Нет, — уткнувшись в подушку, промычал Лёша, — тогда нам придётся идти в школу. Я согласен поступать в Питер и жить с тобой в общаге. И даже в будущем найти двух таких же чокнутых лесбиянок и заключить с ними фиктивный брак для спокойствия родителей, но покидать сегодня кровать не намерен даже ради пробного экзамена по русскому. Сердце Георгия ушло в пятки, схватив Горелова за накачанные плечи, молодой человек резко развернул его и испуганно переспросил: — У нас что, сегодня пробник? — Пробники, Гошенька, в женских журналах, а у нас с тобой любовь и здоровый сон, — ехидно отозвался Лёха, машинально разглядывая своё отражение в чужих глазах-блюдцах, — не хочешь спать, сделай мне яичницу, — чтобы хоть как-то понизить градус тревоги, шутливо предложил альтернативу Горелов. С трудом подавив в себе приступ паники, Петрищев мягко заметил, что подруги-лесбиянки — не мандарины, и найти их бывает не так-то просто. Припечатав уверенным «Сто пудов, в Питере таких полно», Горелов притянул любовника к себе. Тихо пробормотав «может, и не придётся жениться», Гоша собственнически закинул ногу на человека, который наконец-то смог принять его чувства.