Ночные лисы

      — Ну! Смелее! — приказал сержант, бросив Рида на колени перед пленными.       Пыль полетела юноше в глаза и рот, заставив почувствовать горький вкус и запах дождя.       Руки Рида тряслись, глаза блестели, а холод, исходивший от него и страх, мог чувствовать каждый присутствующий.       Коул, державший винтовку наготове, слегка повернул голову, но рев сержанта заставил его вернуться в исходное положение и снова прицелиться. Он почувствовал, как Рид упал между ним и Роной, которая тоже держала свою мишень под прицелом и лишь слушала то, что происходило за их спинами, не смея развернуть и получить от сержанта оплеуху. Коул крепко сжал губы и телом чувствовал все, что происходило в эти минуты с Ридом: от боли и сомнений, до затягивающего страха и ненависти.       — Смелее! — на высоких тонах повторил сержант, схватив Рида за шиворот и подтолкнув его ближе к товарищам.       Коул поморщился, когда услышал пинок и скрежет под сапогами сержанта. Колени и спину кольнула фантомная боль, будто удар пришелся по нему. Он усердно давил в себе желание развернуться, врезать прикладом сержанту по голове, всучить Риду винтовку и заставить его сделать то, что они все должны сделать хотят того или нет, иначе это утро будет длиться бесконечно.       Пленных захватчиков, начавших войну на спутнике Дана, поставили у столбов в пятидесяти метрах от тренировки отрядов. На головах пленников оставили мешки, а стоны и мольбы можно было услышать даже у ворот на военную базу.       Война началась чуть больше года назад. Спутник Дана приютил население спутника Нимфея, который был разрушен в результате природной катастрофы. Переселенцам были предоставлены земли, и несколько лет они жили мирно, пока не потребовали большую территорию, а от требований сразу перешли к нападению, приняв решение отчистить спутник Дана от коренного населения и полностью завладеть им.       — Давай!       Коул выдохнул и отвел взгляд от своей мишени в сторону Роны. Она тоже коротко взглянула на него и снова переключила свое внимание на черный мешок.       — Либо мы, либо они! — продолжал сержант, насильно усадив Рида между товарищами и вложив винтовку в руку. — Запомни: у тебя нет выбора.       Рид не плакал и не кричал. Он только тяжело дышал и старался пересилить себя, но не мог, даже когда сержант выдал ему оружие и положил палец на спусковой механизм.       — Рядовой Рейнольдс будет стрелять первым! — объявил сержант, шагая из стороны в сторону за спиной Рида и не спуская с него глаз.       — Так точно, сержант! — ответил Коул, расправляя плечи.       — Рядовой Рид Рейнольдс! — уточнил он, не рассердившись. — Если он не выстрелит в голову нашего врага, когда ему был отдан четкий приказ — он пойдет под трибунал. Отряд! — проорал на всю пустошь сержант. — Вы хотите, чтобы рядовой Рейнольдс попал под трибунал?       — Нет, сержант! — ответили все как один, не спуская глаз с мишени.       — У вас нет выбора! Значит, не должно быть и сомнений! Рядовой Рейнольдс!       — Так точно, сержант! — сдавленным голосом ответил Рид, стараясь, чтобы его руки не дрожали.       Кофейно-ореховые глаза раздулись от ужаса, сделав юношу похожим на молодого оленя, заметившего охотника.       — Я жду вашего выстрела в голову нашего врага. Я считаю до пяти, после чего вы попадете под трибунал.       — Не глупи! — прошептал Коул.       — Рядовой Коул Рейнольдс! Вы можете высказаться позднее, в свободное время.       — Так точно!       Сержант начал отсчет.       Рид задержал дыхание и хотел бы закрыть глаза, чтобы не видеть, как выстрелит в человека. Пусть даже напавшего на них и отвечавшего за пролитую кровь народов Дана. Рид не хотел стрелять, он не считал себя героем или защитником, он знал, что был всего лишь напуганным молодым человеком, которого взрослые отправили воевать.       Сержант был прав. Нет никакого выбора.       Рид подумал о том, что сделал бы отец и нажал на курок.       Выстрел порвал воздух и поднял крики пленников. Одна из фигур впереди упала на колени, а затем рухнула на землю, словно соломенное чучело, сброшенное со столба.       Коул выдохнул и опустил глаза, слыша, как тяжело дышал его брат.       — Отлично, сынок! — похвалил сержант, хлопнув Рида по плечу. — Теперь все остальные! Насчет «три»!       Командующая Карин, проходившая мимо места тренировки отрядов «Дельта», «Гидра» и «Ригель», подошла к сержанту и отвела его в сторону, пока молодые бойцы поднимались на ноги, после того, как все выстрелы были произведены.       Рона взглянула на Рида, но ничего так и не сказала. Обычно она первая начинала сыпать упреками, что группа позорится, но не когда дело доходило до убийства. Ей самой было тошно, но, как она сама считала, Рона похоронила свою человечность и милосердие с жертвами войны. Поднимая винтовку она ничего не чувствовала кроме злобы к окружавшему ее теперь миру — королевству жестокости, ужаса и боли.       После тренировки они проследили за тем, как новички убирают тела, и вернулись в казармы. Сегодня был выходной и отряд «Дельта» мог не расходиться на общественные работы, а заниматься чем хочет до вечерней тренировки, только заниматься по сути было нечем, кроме как греться в казарме.       Все заняли свои койки и либо лежали, уставившись в потолок, либо спали. Никто не заводил разговор и ничего не обсуждал. В казарме играло встроенное в восточную стену радио, но его выключили, и никто не стал возражать. Все, что было связано с войной и являлось необязательным — вызывало отторжение у молодых людей, которым всего лишь недавно исполнилось по восемнадцать-девятнадцать лет. Они не слушали музыку, потому что она воспевала оды героям, которыми они себя не считали и просто хотели вернуться домой, они не слушали новости, потому что те были только плохими, а об окончании войны они бы узнали не из радио. «Дельта» не включала свет в казарме — он их раздражал. Из квадратного окна на входной двери проникало немного света, и этого им было достаточно. Они привыкли к темноте, потому что в ней могли спрятаться и не стесняться того, что кто-то увидит их слезы.       Зайдя в казарму последним, Коул сел на край своей койки и взглянул на товарищей. Дрон — самый старший в их отряде парень с густыми темными волосами, округлым мягким лицом бежево-розового цвета и мелкими серыми глазами, с большой скрупулезностью чистил свои ботинки, Иона — светловолосая девушка с широким неровным носом, но красивыми карими глаза, обхватив себя руками, спала на заправленной кровати, Рона, необычайно тихая сегодня, смотрела в потолок. Она распустила длинные темные волосы, и они рассыпались сухими змейками по серой подушке. Жилетка ее темно-зеленого комбинезона была расстегнула, ботинки небрежно брошены рядом с койкой, а голубые глаза сверлили стены, пока она не заметила, что Коул наблюдал за ней, тогда Рона перевернулась на бок демонстрируя, что совершенно ничто ей неинтересно.       Поджав губы, Коул поднялся на ноги и взглянул на верхний ярус кровати, где лежал брат, как две капли воды похожий на него.       — Рид! — тихо позвал он, потянув за угол матраса.       Рид приподнялся на локтях и угрюмо взглянул на своего близнеца. Дрон, не отрываясь от чистки, поднял голову, наблюдая за ними.       — Пойдем! — Коул кивнул брату в сторону выхода и отошел от койки, чтобы освободить место.       Рона на секунду приподняла голову и встретилась с ним взглядом. Ее тоже заинтересовала возня Рейнольдсов.       Рид оглянулся по сторонам в полутемной казарме, проверяя кто чем занят, и, ничего не спрашивая, спустился со второго яруса. Он быстро надел свои ботинки, зашнуровал их и вышел в коридор.       Коул шел впереди не оборачиваясь, чтобы проверить последовал за ним Рид или нет. В коридорах между казармами в это время почти никто не появлялся, все предпочитали забиться в угол, где их бы не трогали до вечера.       Близнецы зашли в мужской туалет, и Коул проверил — есть ли кто-то в кабинках.       — Сержант прав, у нас не было выбора! Хотя один все же есть: прорваться или умереть, — сказал брату Коул, приблизившись.       Рид выдохнул и покачал головой в ответ на его слова. Он не хотел возвращаться к этой теме и тем более обсуждать ее вслух.       — Ты об этом хотел поговорить? — спросил он, постаравшись сохранить спокойный тон.       — Давай поменяемся! — предложил Коул, поднимая руку с красным медицинским браслетом, который носил с их рождения.       Когда Рейнольдсы попали под призыв и были направлены на обучение, им разрешили оставить браслеты, чтобы различать близнецов, у которых даже родинки на шее и лице были совершенно симметричны. По характеру они отличались друг от друга, но начальство не настолько прониклось к подчиненным, чтобы вычислять близнецов по поведению и привычкам. Только Рону было не обдурить, остальные ребята в отряде «Дельта» до сих пор реагировали лишь на браслеты.       — Зачем? — спросил Рид, сдвинув брови.       — Сержант не отстанет от тебя, пока ты не начнешь стрелять по пленным без истерики.       — О! — удивился Рид, сделав шаг ближе к брату. Тот замер, наложив руку на запястье, где находился его браслет. — О, правда? Значит, мы поменяемся местами и что? Я на твоем месте не буду в них стрелять? Что за тупая идея?       Рид развернулся и побрел к умывальникам.       — Он загоняет тебя! — крикнул ему вслед Коул.       — Я справлюсь. Мы тут ни первый день.       Рид открыл кран и подставил ладони под мощную струю холодной воды.       — Просто... в первый раз это было сложно сделать. Одно дело мешки, другое дело люди.       — Дальше будет хуже.       — Я же сказал! — огрызнулся Рид, развернувшись к брату. — Это был первый раз.       Коул больше не стал ничего говорить, и они оба вернулись в казарму, не смотря друг на друга вплоть до вечерней тренировки, когда, без напоминания, всему отряду надлежало выйти на улицу и построиться, после чего сержант погнал их к полосе препятствий, несмотря на дождь, размывавший землю до грязи.       Полоса препятствий представляла собой настоящие круги Ада, где можно было убиться, не дожив до настоящего задания. Там отряд «Дельта» обычно проводил свои вечера, прозвав полосу препятствий «Колючка». После вечерней тренировки они обычно возвращались в казарму в грязи и крови и не все доходили до столовой, чтобы поужинать. Если удавалось вынести еду, то кто-то из членов отряда проносил ее в казарму для особо пострадавшего.       До «Колючки» они бежали около двадцати минут без особого присмотра сержанта, который не спеша шел позади, при необходимости переходя на бег и подгоняя отстающих.       Рона бежала впереди остальных, натянув на голову капюшон. Она не оглядывалась, чтобы проверить, насколько отстают ее товарищи. Рид и Коул всегда бежали рядом друг с другом, оставаясь в центре движущегося отряда.       Иона простыла на «Колючке» еще вчера и двигалась очень вяло, едва соображая. Ее светлые волосы торчали из-под капюшона, а бледное лицо светилось в сумерках, словно жемчужина.       Рид отдал ей свою жилетку, когда они выходили из казармы, чтобы Ионе было потеплее на улице, но девушку все равно бил озноб, и она едва волочила ноги. Дрон старался держаться позади нее, чтобы при случае не дать Ионе упасть в лужу и получить от сержанта штрафной круг на утренней тренировке.       На полосе препятствий ей помогали все, хотя Иона была не той, кто обычно просил о помощи, но она понимала, что не в том состоянии, чтобы получать штрафы от сержанта и подрывать этим свое здоровье еще больше.       — Лицом в грязь, рядовой Рона Лафайет! Лицом в грязь, я сказал!       Рона проходила с Ионой лабиринт под проволочным заграждением, проползая вперед и подтягивая девушку на сложных местах. Рид и Дрон помогли Ионе на канатах, но разрушенную лестницу ей пришлось пройти самой.       Сержант все прекрасно видел, но не стал делать замечание. Он не пустил Иону на скалодром, сказав, чтобы она прошла низкую колючую проволоку, на которой сфальшивила.       — Как на ней вообще можно сфальшивить? — проворчал Рид, карабкаясь наверх по скалодрому.       — Лучше бы, чтобы она здесь навернулась? — спросила Рона, с остервенением вырываясь вперед.       — Нет. Вообще-то, этот вопрос не предполагал твоего ответа.       — Да расслабься ты!       Она потянула руку, чтобы схватиться за другой выступ, но ее нога соскользнула, и Рона сорвалась. Коул успел схватить ее за предплечье и помочь найти опору.       — Я не боюсь упасть! — сказала она, цепляясь за выступы и пытаясь восстановить дыхание.       — Да, — холодно ответил Коул, поднимая голову и продолжая карабкаться вверх. — Мы оба боимся не этого.       Сквозь шум падающей с неба воды, они услышали, как к ним приблизился сержант, подгонявший Дрона к скалодрому. Парень прыгнул на стену и, словно паук, стал взбираться по мокрым выступам, подбираясь ближе к своим товарищам.       Добравшись до самого верха, они могли завязать на железном кольце канат, который тащили на спине, и быстро спуститься вниз.       — Рядовой Рид Рейнольдс! — загремел сержант, когда они были уже на полпути.       Все члены отряда «Дельта» повернули или опустили головы. Рядом с сержантом появилась командующая Карин, которая не побрезгала выйти в такую погоду на улицу. Помимо ее обычного костюма, на ней были высокие резиновые сапоги, коричневая кожаная куртка, а в руке она держала зонт, выглядывая из-под него на застывших на скалодроме ребят.       Ее короткие каштановые волосы, едва достававшие до плеч, всегда были хорошо уложены, но из-за погоды пушились и липли ко лбу и щекам темными завитками. Рот у госпожи Карины был широкий, лицо квадратное, нос длинный и с немного широкой переносицей, а темные карие глаза порой казались сердитыми. Ей было чуть больше тридцати, и в какой-то степени из-за слишком молодого для командующей возраста, новобранцы боялись ее, встретив в коридоре, ведь чем моложе начальник, тем больше он хочет утвердиться за твой счет, но в отряде «Дельта» ее уважали и именно к ней обращались со всеми просьбами. Они считали ее кем-то вроде воспитательницы, хотя прекрасно понимали, что находились не в детском лагере.       — Отставить, рядовой Рейнольдс! — скомандовал сержант. — Вы нужны на земле!       Коротко переглянувшись с братом в полутьме, Рид стал спускаться, осторожно хватаясь руками и переставляя ноги.       Спрыгнув на землю, он вытер руки об свою куртку и, приблизившись к сержанту и Карин, отдал честь. Она кивнула и, ничего не говоря при сержанте, повела его за собой.       — Куда мы идем? — спросил Рид, когда они отошли от «Колючки» на несколько метров.       — В научный центр.       Она смотрела прямо, на дорогу, продолжая держать над собой черный зонт. Рид думал, не должен ли он взять его и помочь, но затем просто оставил все, как есть.       — Сегодня выходной, — сказал он, не понимая зачем она ведет его к научному центру.       Карин кивнула, ненадолго взглянув на Рида.       — Но только не у тебя.       В научном центре, где Рид обычно проводил свое время после утренней тренировки и завтрака, его попросили переодеться, сняв грязные сапоги и надеть халат — обычная ежедневная процедура.       Они прошли мимо раздевалки, и госпожа Карина сказала, что будет ждать его в комнате 9.       Поправляя халат, Рид толкнул дверь, оставленную не запертой, и вошел в комнату.       Она была рассчитана на небольшую рабочую группу, для которой стоял общий круглый стол. Каждому сотруднику предназначалось по компьютеру, но они могли выводить информацию на общие прозрачные экраны, которые находился посреди стола крест-накрест.       Рид никогда не был в комнате 9. Своим обустройством она не отличалась от других, за исключением дорогой техники, устройство и работу которой Рид прекрасно знал, но редко появлялась возможность воспользоваться этими знаниями.       — Рид, познакомься, — сказала командующая Карин, указывая на высокого мужчину с вытянутыми, некрасивыми чертами лица и маленькими глазами. — Алистер Нокс — математик, криптолог и руководитель проекта по дешифровки информации. Профессор Нокс, это Рид Рейнольдс — рядовой отряда «Дельта», один из лучших стрелков, талантливый программист и...       — Ваш племянник, — перебил ее профессор без какого-либо упрека в голосе. Карин не изменилась в лице и не отвела от Нокса взгляда. Профессор, держащий планшет, улыбнулся и протянул Риду руку. — Зовите меня просто Нокс.       — Рид, — сказал тот, пожимая руку.       — Мы бы хотели, чтобы ты присоединился к профессору Ноксу в качестве ассистента, — продолжила Карин, проходя к компьютерам.       — Скорее как коллега, — мягко поправил ее Нокс, положив планшет на стол.       Карин вывела на экран длинный шифр, состоящий из цифр и значков.       — Это сообщение мы перехватили несколько дней назад, — сказала она, не сводя взгляда с шифра. — И ты поможешь нам его разгадать.       — Почему вы считаете, что профессор математики не справится без помощи студента-недоучки? — спросил Рид, серьезно сомневаясь в том, что он может внести свой вклад в эту работу.       Рейнольдсов призвали к военной обязанности, как и всех, кому исполнилось восемнадцать. Рид учился на втором курсе университета, когда его вместе с другими студентами отправили на военные базы, где им предстояло продолжить ту военную подготовку, которая была обязательной для всех студентов в любом учебном заведении.       — Потому что я сам тебя выбрал, — ответил Нокс на его вопрос. Он указал на свой планшет. — Я изучил твои наброски программы контроля данных, и они меня впечатлили.       — Я только вносил изменения. Программа не моя.       — Но твои усовершенствования вывели ее на новый уровень. У тебя большой потенциал, который растрачивается на военной службе.       — Не так уж он и растрачивается, — ответила за Рида Карин, выпрямившись. — Если рядовой Рейнольдс сейчас находится в этой комнате.       Между командующей и Ноксом пробежал легкий холодок, из-за которого Риду стало неловко.       — Хорошо, — вздохнул он, стараясь разрядить обстановку. — И какая именно требуется помощь с моей стороны? — он отодвинул стул и присел за круглый стол. — Я лишь немного знаю о криптологии. У вас есть предположения об информации, которая может тут скрываться?       — Слишком много предположений, — сказала Карин, глядя на шифр. — Здесь может быть все, что угодно, но мы должны расшифровать это максимально быстро, — командующая поочередно оглядела Рида и Нокса, а затем склонила голову и сделала шаг назад. — Не буду вам мешать. Мы знаем, где друг друга искать в случае необходимости.       Рид вернулся в казарму только за полночь, едва волоча ноги и разбирая предметы перед собой. Нокс остался в научном центре, чтобы продолжить работу и ожидал своего ассистента на следующий день в часы общественных работ.       Вернувшись в казарму после отбоя, Рид первым делом заметил, что две койки опустели. Он испугано оглянул остальные и, обнаружил, что его брат и Дрон все еще на своих местах.       — Девчонок перевели в их казарму, — сказал не спящий Дрон, взглянув на него из темноты блестящими глазами. — Крышу починили.       — Ясно, — кивнул Рид и прошел к своей койке.       В казарме было душно, из-за небольшого переносного кондиционера, который стоял на полу и разгонял теплый воздух. Ночью лучше было терпеть духоту, чем холод, а кондиционер имел всего лишь две температуры. Они понимали, что сейчас этот кондиционер, сон и еда — роскошь, о которой мечтают на местах сражений.       Коул спал на нижнем ярусе. Когда они только поступили в военный корпус и за отрядом закрепили две казармы, он сначала спал на верхнем ярусе, но после призыва на службу его сон стал тревожным, и Риду надоело ловить брата каждый раз, когда тот падал от очередного кошмара. Ночные крики в казармах были естественным явлением, и никто на них не реагировал, как на тревогу. Каждому снился один и тот же страшный сон.       — Как Иона? — спросил Рид, со скрипом поднимаясь на свою койку.       Дрон кивнул в темноте.       — Отвели ее в госпиталь после тренировки. Медсестра дала ей лекарств и сказала хорошенько выспаться. Если это вообще возможно.       Рид тяжело откинулся на подушку и вздохнул. Дрон спал, кажется, меньше всех. Сколько бы Рейнольдс не просыпался посреди ночи, он все равно видел, что Дрон лежал на своей койке, смотря в потолок и закинув руки за голову.       — Зачем тебя вызывала командующая?       — Не могу сказать.       — Ясно.       В жарком воздухе казармы повисла тишина. Рид слышал свое неровное, беспокойное дыхание и оно раздражало его.       — У меня вопрос, — Рейнольдс приподнялся на локтях и часто заморгал, глядя в темноту, из которой с ним говорил Дрон. — Ты вообще спишь когда-нибудь?       — Сплю, — спокойно ответил тот. — Может быть, пару часов. Мне хватает. Прямо как в космосе.       — Заткнитесь! — проворчал снизу Коул, ударив ногой верхний ярус. — Роскоши лишаете!       Рид и Дрон замолчали, отвернувшись лицами к холодным стенам. Рид бесшумно стучал указательным пальцем по бетону и думал о цифрах, которые не выходили у него из головы. Он понятия не имел, что Нокс хотел от него, пытался встать на место тех, кто придумал этот шифр, пытался вернуться на свое место и понять, как хладнокровно стрелять в тех, кто убивает его земляков, отбирает юность отряда «Дельта» и других молодых людей, призванных на военную службу. Этой ночью Риду казалось, что юность — это меньшее, что война могла забрать у него.       Закрыв глаза, он постарался уснуть, пока мог сделать это под крышей и в теплой кровати, а не в холодных окопах. Перед глазами мелькали цифры и значки, оставшиеся в комнате 9, и затем растворившиеся в его беспокойном сне.       Как и всем, ему снились сны о доме и о детстве. Лет до десяти летние каникулы они всегда проводили в озерном краю, где находилась деревня, в которой жила их старая тетя. Почти целый день она занималась своими растениями, и близнецы были предоставлены сами себе, исследуя большой дом тети и окружающий мир.       — Я не люблю считать! — кричал Коул, когда они нашли в своей комнате доску и маркер. — Буквы гораздо лучше!       — Цифры — это и есть буквы! — ответил Рид, снимая колпачок. — Ты просто не стараешься. Мы придумаем свой язык, чтобы тетя Азалия не узнала, о чем мы переписываемся.       — Ей и так все равно.       Близнецы садились по обе стороны закрытой двери и под ней передавали друг другу записки.       Рид считал быстро, поэтому, чтобы расшифровать письмо брата, у него уходило меньше времени, но он делал ошибки в словах, из-за чего после преобразования букв в цифры и обратно, Коул путался и исправлял ошибки в письме, злясь, что брат сам виноват в том, что ему приходится так долго ждать ответа.       Рейнольдсы не только заменяли буквы на цифры, но и делили эту цифру на две, маскируя тем самым порядок букв в алфавите. «Д» раскладывалась на 3 и 2, чтобы при сложении дать 5 и указать на нужную букву.       Коул ненавидел эту игру, из-за того, что она казалась ему слишком сложной и скучной, и скоро они перестали этим заниматься, решив просто писать слова наоборот.       Детские воспоминания пробудили Рида, и он с шумом поднялся со своей койки. Дрона в казарме не было, но свою кровать он не заправил.       Словно огретый чем-то тяжелым по голове, Рид спрыгнул на пол и стал трясти спящего брата за плечо.       — Коул! Вставай, ты нужен мне! Коул! Вставай же!       Рейнольдс стал шевелиться и приподнял голову.       — Какого черта?! — проворчал он, потирая глаза. — Тревога?       — Ты помнишь, шифр, который мы придумали в детстве? — выпалил Рид, слишком возбужденный пришедшей в голову идеей, чтобы говорить о ней спокойно.       — Что? — Коул приоткрыл глаза и со свистом выдохнул. — Оставь меня в покое, Рид. Завтра на общественные работы!       — Нет. Нет, нет, Коул! Мы можем остановить войну. Меня сегодня водили в комнату 9, они перехватили зашифрованное сообщение захватчиков. Я знаю, как его расшифровать, но не знаю, что там. Может, это поможет нам выиграть войну, а может, остановить что-то. Пойдем!       Услышав, что война может закончиться, а, значит, они все вернутся домой, Коул поднялся, быстро надел ботинки, и они с братом вышли из казармы.       — Разве замена букв на цифры — не самый банальный способ шифровки?       — Там не просто замена, — пояснил Рид, оглядываясь на секунду. — Помнишь, мы с тобой дробили номер, обозначающий порядок буквы в алфавите, на несколько цифр, чтобы при сложении они дали именно тот самый номер?       — Ну да, — фыркнул Коул, приподняв подбородок. — Бесконечные строчки цифр, как их забыть?       — Думаю, они сделали то же самое. Надо только взглянуть на шифр еще раз.       — И зачем тебе я?       Рид остановился и развернул к Коулу удивленное лицо.       — Потому что без тебя я не справлюсь. Там еще знаки, как в стихосложении. Я в этом не разбираюсь.       — А я? Я завалил этот курс.       Рид закрыл рот и склонил голову на бок, смиряя близнеца прищуренным взглядом.       — Ладно! — брат хлопнул Рида по плечу. — Пойдем, посмотрим.       Нокс все еще сидел в комнате 9, гадая над шифром и опустошая чашки с горячими энергетическими напитками.       — Вас двое или у меня двоится в глазах? — поинтересовался он, когда братья заявились в комнату.       — Нокс, у нас есть пара идей, — сказал Рид, приближаясь к профессору. — Покажите, пожалуйста, шифр полностью.       — Конечно!       Он уменьшил изображение на экране, и Коул смог разглядеть текст, состоящий из комбинации строчек с цифрами и строчек со значками.

881316105151142315159612714514112827931633312285100119611193270206154413882520150141610603015109201482830938211418298831333226227109421038304126301154131220795654815311620163361711850171013323222441914827147713163142166041211131011531130313145911115322411882121381341719715573304283596313226101211171328511401910

/U/UUU27/UUU/UU/UUUU/UUU/UUU/U///UU/UU/UUU/UUU/U//UU/U//U/UUU/U

462720438191512311517117463212106864830584298833457561512220410210038323035958137715799831311514413237363313693983802595839311198829671917620410894100793029483596667037372265463312442210090301532362141225943131053343428265432715171553037242483826946403214615511654997951213023204311220730243330171201945303019980229847855503093424316352529235030181232141821334828341820221113063012544934933684023392130203015109269262114110495872221413041101001155244282015030331730545305943206704931305037704040793782223092625908023982392420120233169488725420110426452363520309212571613929745810520102023312

/U/UU//UU/UUU/U/UUU/UU/UU/UUU//UU//UUUUUU/UU/UUUUU/UUU/UUU/U/UUUU/U/U/U

661001561849153152116011810101423229661022016121129130341181101411519453603128733774205112510152171605518111503515131972431218115115433102108601010871062174129920027100812300115118211060677180330202410555230147927054113211511813341164

/UU/UUU/U/UU/UUUU/UU/UUU/U/U/UU/27//UU

6320325724860408070744429301414020114122150251012643193624394742822305205389110101413004411301581623937221255104503030135943138741048769621502984222100801009414032246660631601043419201389776325201041213317604017141006330259250775718280704081022055021342310332048183303924201

U/U/UUU/UU//UU/U/UU/UU/UU//UU/

      — Мы проверили догадку, что цифры — это буквы, но у нас ничего не вышло. Возможно, это действительно буквы, — сказал Рид. Взяв со стола красный и черный маркер, он подошел к стене, которая представляла собой большую белую доску. — В детстве у нас была игра. В слове мы переводили буквы в цифры, а затем делили эту цифру на две. К примеру, назовите любую букву.       — Ам-м, — протянул Нокс, прижав палец к губам. — Допустим, «О».       — «О» — здорово, — с энтузиазмом подхватил Рид и, сняв колпачок, оставил на стене запись:

О — 16

      — Мы делили 16 на две любые цифры, которые при сложении снова дали бы 16. К примеру, 8 и 8, или 7 и 9, а затем ставили их вместе, после чего продолжали шифровать другие буквы. Мы можем попробовать этот способ.       Коул протянул руку и взял у брата красный маркер.       — А я расскажу о подводных лагунах, — он сделал рядом с «О — 16» свою пометку — «18». — Бывают слова, где встречается удвоенная гласная или согласная. В таких случаях мы заменяли повторяющуюся букву на ее обратный номер в алфавите. То есть, если считать, не с начала, а с конца, то «О» — восемнадцатая. А что касается этих знаков, — Коул изобразил скобки и вертикальные черточки. — Их используют в стихосложении, для обозначения ударных и безударных слогов. Не думаю, что это имеет большое значение для шифра, скорее, их ввели чтобы запутать или помочь сориентироваться.       — Да, это интересно, давайте попробуем, — заинтересовался Нокс. — Я выпишу вам пропуска на сутки.       — Мы должны быть в семь на тренировке, — покачал головой Рид. — Мы должны там быть, иначе сержант накажет весь отряд.       Нокс понимающе кивнул и взглянул на часы в углу монитора.       — Тогда у нас три часа на то, чтобы проверить вашу теорию, ребята, — он устало поднял глаза и хлопнул ладонями. — За работу!       Предположение Рейнольдсов оказалось верным, и скоро набор цифр стал переворачиваться в буквы, хотя больше времени уходило не на вычисления, а на понимание, какие цифры нужно складывать. Захватчики использовали сложные числа и способ выявления числового порядка буквы, а также ее самой, отличался от предыдущего, требуя не только сложения, но и вычитания. Рейнольдсы и Нокс поделили шифр на три части, чтобы быстрее получить информацию. Коул расставил под преобразованными строчками знаки стихосложения, чтобы подтвердить свое предположение о нагруженности шифра в целях затруднения его расшифровки теми, у кого не было ключа.       Когда сообщение прошло всю дешифровку, они соединили все части и пригласили в комнату 9 командующую Карин.       

«Мы намерены на 27 день осени начать беспощадное наступление на Южный альянс. В связи с чем мы предлагаем Восточному альянсу заключить союз и вместе вести войну против Южного альянса. Со своей стороны мы обещаем оказать Восточному альянсу финансовую помощь и передать после войны следующие территории, ранее принадлежавшие Восточному альянсу, а именно: Персефону, Арн и Одиру. Канцлер Восточного альянса должен немедленно и совершенно секретно сообщить о своем решении до 27 дня осени. В противном случае Восточный альянс будет подвергнут тем же военным действиям, что и Южный альянс».

      — Это не то, что мы ожидали увидеть, — сказала она, смотря усталым взглядом на сообщение. — Извините, я должна сообщить об этом канцлеру. Мальчики, кажется, у вас тренировка. Лучше вам ее не пропускать, — рассеяно добавила она и медленно вышла из комнаты.       Рейнольдсы молча вернулись в казарму, надели куртки, кепки и так же молча вышли на улицу.       — Что ты думаешь? — спросил Коул, на ходу повернув голову к Риду, когда они шли к стрельбищу.       Рид моргнул, все еще смотря на пыль и песок, по которым они шли.       — Я думаю, что мы не вернемся домой. Хотел бы ошибаться. Тренировку на стрельбище еще не начали. Сержант построил отряд, который состоял из Дрона и Роны, и стал ждать Рейнольдсов.       — Рядовой Рид Рейнольдс!       — Да, сержант! — ответил тот, смотря прямо перед собой, когда они встали в строй рядом с Роной.       — Ваше задание в комнате 9 успешно выполнено. Мои поздравления!       — Поздравления приняты! Благодарю, сержант! Мы бы не справились без рядового Коула Рейнольдса!       — Что ж, — сержант сделал размашистый шаг к Коулу. — Мои поздравления и рядовому Коулу Рейнольдсу!       — Благодарю, сержант! — по шаблону отозвался Коул.       — Отряд «Дельта»!       — Да, сержант! — громко ответили они одним голосом.       — Вы не прошли аттестацию, поэтому переходите на уровень А2, что предполагает не фронт, а защиту тыла. Вы показали себя хорошей командой, поэтому было принято решение отправить вас на Запад с пятьюдесятью другими солдатами, прошедшими такую же подготовку, для защиты и работы в тыле. Вам будет выдано оружие и право воспользоваться им при необходимости. Вам будут назначены часы дежурства и часы работы. Ваш отряд и два солдата отряда «Ригель» направят в Акведук — полис, занимающийся изготовлением боеприпасов. Население — восемьсот человек, поэтому ваша работа будет неоценимым вкладом. Хочу сказать, что сражаться вам все равно придется, поэтому не расслабляться — это будут те же тяжелые условия, к которым вас готовили. Отбываете после завтрака.       — Так точно, сержант!       — Можете идти, — кивнул сержант.       До казармы они шли вместе, обсуждая свое назначение.       — Что с Ионой? — спросил Дрон. — Она не пришла на тренировку.       Рона покачала головой, смотря себе под ноги. Ее лицо было напряженным и сердитым, а руки тряслись, из-за чего она пыталась спрятать их в рукава куртки.       — В госпитале. Командующая сказала, что ее оставят там медсестрой, когда она поправится. Это не простая простуда. У нее проблемы с легким.       — Они не отправят ее домой?       — Нет. Иона училась на врача, поэтому ее захотели оставить.       — Черт! — выругался Дрон, пнув камешек, который покатился вниз по дороге.       Рона подняла голову и обратилась к Рейнольдсам.       — Что вы сделали в комнате 9? Из-за чего нас ссылают на Восток?       — Нас эвакуируют, Рона, — ответил Рид. — Нам по восемнадцать, мы провалили аттестацию — никчемные солдаты для фронта, а на Востоке, где более-менее спокойно, от нас будет больше пользы.       — Раньше на фронт шли с четырнадцати, — заметила Рона.       — Раньше нас было меньше. Захватчики предлагают Восточному альянсу начать войну против нас, взамен земель.       — Они не согласятся, — сухо ответил Дрон, смотря в небо.       Рона перевела свой взгляд на него.       — Откуда такая уверенность?       — Мы же данийцы. Прорвемся или умрем.       Почти все их личные вещи сгорели, либо были потеряны, поэтому отряду «Дельта» потребовалось всего несколько минут, чтобы собрать то, что принадлежало им.       Рона пришла в казарму парней с рюкзаком за плечами и стала ждать, когда они сложат матрасы и отнесут постельное белье в прачечную.       — Мы, наверное, уже не «Дельта», — сказал Дрон, глядя на свое отражение в небольшом квадратном зеркале, которое висело между койками Рейнольдсов и его.       Рона поднялась с пустой кровати Дрона и встала позади него, чтобы они оба вмещались в отражение.       — Нет, мы всегда будем «Дельтой».       На станции, откуда скоростной поезд должен был отвести их на Запад, находилась толпа солдат и гражданских из ближайшего полиса. Молодые люди в форме сидели на мешках и рюкзаках с вещами, делясь друг с другом хлебом, консервами и горячими напитками.       На той же станции находился сбор народных средств для армии, но туда уже почти никто не заходил — все отдали еще в начале войны.       Проводить «Дельту» на задание пришел даже сержант и командующая Карин.       — Вы хорошо здесь поработали, мальчики, — сказала она, положив руки им на плечи.       — А что с отцом? — спросил Коул, и Карин покачала головой.       — Я не знаю, что с ним, или где он. Но буду держать вас в курсе. По какой-то причине Армия спасения не вмешивается в политическую обстановку на Дане, а ваш отец может быть в другой галактике. Берегите друг друга.       — Ты тоже себя береги, Карин.       — Вам выпишут в качестве благодарности за расшифровку сообщения провиант и теплые вещи для «Дельты». К сожалению, денег для премии нет.       — Консервы тоже подойдут, — кивнул Дрон, ошивавшийся рядом. — Простите, что подслушал.       Скоростной поезд на Восток был набит солдатами и гражданскими до отказа. Кого-то эвакуировали, кто-то искал своих родственников, но все чувствовали себя частью целого и делились всем, что было.        «Дельта» нашла себе место в грузовом отделении, где находились их знакомые из отряда «Ригель», с которыми они вместе отправлялись в Акведук.       — Вы тоже перешли на уровень А2? — ехидно поинтересовался Вик — черноволосый красавец со смуглой кожей.       — Нет, — холодно ответила Рона, проходя мимо. — Мы на Восток загорать поехали.       — А я думал, что только мы сравнять загар едем.       Она криво улыбнулась и села рядом с Миной — темноволосой девушкой из «Ригеля», которая тут же протянула ей консервы с холодной кашей.       — Что с Ионой? — спросила она Рону.       — У нее проблемы с легким. Ее оставили на военной базе медсестрой. Если эта война когда-нибудь кончится, то ей сделают операцию на легком.       — Дерьмово быть молодым, больным, да еще и на войне.       Девушки уснули, прижавшись к своим вещам и друг другу, а парни доедали суточные консервы, болтая о командовании и предложении захватчиков. Когда в вагоне погасили свет, они замолчали и устроились поудобнее, чтобы немного поспать.       Дрон залез на тяжелые ящики, оказавшись почти под потолком, Вик валялся на соломе, а Рейнольдсы легли недалеко от девушек.       — Ты думаешь, Армия спасения когда-нибудь доберется досюда? — спросил брата Рид, перевернувшись на бок.       Коул, лежавший на спине, и подбрасывающий запасную пару носков, взглянул на него краем глаза.       — На самом деле ты хочешь знать, думаю ли я, что папа вернется? Я ни на что не надеюсь, Рид, но хотел бы, чтобы эта чертова Армия вмешалась.       — Никогда не думал, что мы окажемся на настоящей войне.       — Теперь хочется, чтобы это поскорее кончилось, да? Хотел бы я оказаться на другой планете или лучше на собственном корабле, не думая о суточных, убийствах и родителях, но я люблю свою винтовку.       — А я ненавижу, — резко ответил Рид, переворачиваясь обратно на спину.       — Ты лучший стрелок в отряде.       — Если мы переживем войну, то я хотел бы никогда больше не брать в руки оружие.       — Удачки, Рид.       — Может быть, тебя бы подобрала какая-нибудь пиратская шпана в Нехалении, Коул.       — Шпана носит оружие, а ты сказал, что никогда его больше не возьмешь в руки, Рид.       Рид улыбнулся уголком рта и закрыл глаза. На секунду он почувствовал, что они снова дети, проводившие лето в доме своей тети, что нет ни войны, ни убийств, ни страданий, и тогда он сказал Коулу то, что любил повторять, когда был ребенком.       — Все будет хорошо, Коул.       — Да, — ответил тот, продолжая наблюдать за тем, как в темноте подскакивал клубок носков. — В какое-нибудь завтра — непременно.       После этого разговора они оба замолчали и быстро заснули. Поезд двигался почти бесшумно, только через вентиляцию чувствовался шум дождя и проникал холод. Поезд не отапливался, но солдаты, несмотря на то, что скучали по своему кондиционеру, привыкли терпеть холод, к тому же внутри было теплее, чем снаружи.       Девушки сильнее прижались друг к другу, чтобы согреться, а Вик накинул на голову капюшон и скрестил руки. Однако все они спали и проснулись не от холода, а из-за того, что поезд начало качать, а снаружи стал раздаваться протяжной свист и глушащие звуки ударов снарядов об землю.       Коул вскочил первым и схватил за плечо брата. Дрон чуть не рухнул с ящиков, а спустившись, бросился к девушкам.       — Подонки! — со злобой прорычал Вик, глядя в потолок.       — Они бомбят дорогу, а не поезд, — сказал Рид, подходя к окну.       Коул в очередной раз удивился и разозлился из-за глупости брата, и одним движением вернул его на пол.       — Пока поезд не остановится — не поднимайтесь! Здесь мы не можем ответить ударом на удар.       Рона сверкнула глазами в темноте. Она терпеть не могла, когда Коул вел себя как их командир, но часто соглашалась с его решениями.       Мина напряглась, не скрывая страха, и обхватив колени руками, холодно поглядывала на свою винтовку, лежавшую рядом. Она, как и многие, боялась ее, несмотря на то, что знала, как с ней обращаться.       — Эй, Мин, нормально? — спросил Вик, вытянув к ней руку сквозь темноту.       Девушка кивнула, и Дрон, севший по другую сторону от нее, положил ей на плечи свою руку. Мина закрыла глаза и прижалась к его груди, содрогаясь от страха, но не плача.       — Война не будет длиться вечно. Просто сейчас кажется совсем иначе.       — Год и три месяца, — ответил Вик, смотря прямо перед собой. — Я считаю каждый день. Жду того дня, когда перестану бояться.       Близнецы перебрались ближе к своим товарищам, и все они вздрагивали каждый раз, когда слышался взрыв очередного заряда.       — Спой, Рона! — попросил Дрон.       Она повернула к нему лицо и нахмурила брови.       — Что? Нет.       — Что может быть хуже звука разрывающихся снарядов? — решил разрядить обстановку Вик.       — Дрон сказал это не к тому, что у меня хороший голос, Вик.       Дрон кивнул.       — Она права. Рона ужасно поет, но мы еще хуже. Ты в любом случае будешь звездой этого вагона.       Рона помотала головой.       — Не знаю я ни одной песни.       — Знаешь, — кивнул Дрон.       — Это плохая песня. И я не помню половины слов.       Парень пожал плечами.       — Грустнее все равно уже не будет. Без рифмы, так без рифы. Давай!       Рона поджала губы, все еще соглашаясь неохотно.       — Ладно.       Близнецы подняли на нее свои взгляды, наблюдая за тем, как менялось лицо Роны. Сначала она вздохнула, чтобы набрать в грудь побольше воздуха, а затем склонила голову.

Сестра, сестра, как долго продлится день? Сестра, сестра, мои глаза видят… тень, Сестра, сестра, что скользнуло во тьме? Сестра, сестра, может… пойдем за ней? Сестра, как долго продлится ночь? Сестра, мои глаза не видят… тень, Сестра, что-то кричит там в… темноте, Сестра, может, нас… убили во сне? Как долго продлится день? Мои глаза снова видят тень, Что-то кричит и поет в полутьме, Сестра, это смерть зовет нас к себе.

      Они все почувствовали, что поезд стал замедляться и вскоре остановился. Шум бомбардировщиков стих, оставив после себя запах гари и дым.       Солдаты закинули за спину свои рюкзаки, взяли в руки оружие и вышли из вагона на улицу, когда была объявлена эвакуация.       Снаружи пахло горелым железом, порохом и землей. Все еще было темно, хотя на горизонте уже светлела желто-салатовая полоса.       Коул и Рид оглянули поезд, носовая часть которого сошла с рельсов и была накренена. Солдаты стали толпами наполнять улицу, смотря на разбитые вагоны и дорогу впереди. Одни из них стали проверять разрушенные составы на наличие выживших и раненых, другие отправились разгребать завалы, чтобы когда сюда прибудут работники железнодорожной дороги, у них ушло меньше времени на ремонт.       До рассвета они все были на взводе. Один из машинистов получил распоряжения с военной базы, и передал их отрядам, которые просили двигаться дальше пешком.       — До Акведука пешком день пути, — объявил машинист. — Двигайтесь вдоль железнодорожных путей, на вашу команду полагается один навигатор.       К Акведуку выдвинулось шестеро человек: «Дельта» и «Ригель» в полных составах. Еды почти не осталось, она сгорела в вагоне, где находились все суточные, полагавшиеся солдатам. Воду экономили и старались терпеть жажду, благо к этому они привыкли.       На пути встречались другие разрушенные поезда, развалы которых и обгорелые трупы расчищались машинистами.       Проходя мимо двух крохотных домишек, расположенных у дороги, они услышали детский плач, но не сразу нашли кричавшего ребенка. Им оказалась девочка, которой было чуть больше года. Она лежала во дворе на грязном теле матери и кричала, укутанная в белый, пушистый пуховый платок. Ноги матери были оторваны, скорее всего, попавшим во двор снарядом, но девочка осталась целой и невредимой.       Дрон взял ребенка на руки и постарался успокоить, пока остальные бегали по домам и искали выживших.       — Больше никого! — сказала Мина, возвращаясь с винтовкой в руках. — Как она?       — Сильно замерзла, — ответил Дрон. Девочка уже не плакала, а всхлипывала у него на руках, после того как Дрон дал ей попить, размочил в воде кусочек хлеба, и укутал в свою куртку. — Наверное, провела тут почти сутки.       — Господи...       — Подержишь ее? Я помогу остальным.       Дома, состоявшие всего из нескольких комнат, стояли пустыми и кроме стола, пары стульев и кровати, в них больше ничего не было.       Рид открыл на кухне кран, и ему на руку упала всего лишь мутная капля. Рона нашла упаковку печенья и немного сахара.       — Разве мы можем это взять? — спросил Рид, когда она сложила все это на стол.       Коул зашел на кухню с толстой детской курткой и гремящей игрушкой.       — Эти вещи уже никому не нужны, — ответил он за Рону.       — Кто-то может вернуться во второй дом.       — Никто не вернется. Там даже мебели не было.       Двигались, в основном, молча, делая привалы через каждый час и передавая девочку с рук на руки, пока не дошли к темноте до Акведука. Крохотный полис был огорожен высоким забором, находившимся под напряжением и с вооруженными смотрителями на сторожевых башнях.       После того, как отряды предъявили свои направления с военной базы, смотрители пропустили их внутрь и повели в главнокомандующему защиты местного населения.       — Вот ваше расписание патрулей. Если патруль назначен на фабрику, то это значит, что вы работаете там с винтовкой в руках. Казарма одна на всех, суточные выдаются в начале дня, офицер даст вам рации и пропуска. А девочке найдут приемную семью. У нас много детей.       После инструктажа, им выдали все, что обещали и проводили в казарму. Ею оказалась комната, заставленная двухъярусными кроватями, и не больше комнаты в том доме, у которого они нашли девочку.       Патруль начинался в шесть утра и заканчивался в двенадцать ночи. Заполнив холодную казарму, они немедленно легли спать и заснули почти сразу, даже Дрон. Тепло тел и дыхание быстро согрели маленькую комнату. Каждый из них несколько раз просыпался посреди ночи, вспоминал, где находился и, обхватив себя руками, прятал лицо в подушку.       Мина бесшумно плакала, после того, как в первый раз проснулась. Ее подушка намокла от слез, и девушка закрывала рот рукой, чтобы никому не мешать, но Коул все же услышал ее. Они оба спали на нижних ярусах, и их койки находились почти рядом. Коул вытянул руку к Мине, и она молча сжала ее. Так они и заснули снова, ощущая тепло друг друга и чувствуя, что рядом кто-то есть.        «Дельта» и «Ригель» быстро привыкли к Акведуку, как и научились довольствоваться тем, что над головой по ночам была крыша и время от времени горячая еда. Полис оказался крошечным, с одноэтажными домами, крыши которых проржавели или поблекли. Единственными двухэтажными постройками были фабрика, двери которые никогда не закрывались, и детский дом. Серые улочки между зданиями были узенькими, с небольшим количеством заведений, где, в основном, кормили или меняли что-то на еду и одежду. Весь Акведук можно было не спеша обойти за тридцать минут.       Каждый день патруль выполнял какую-то работу наряду с остальными, держа связь по рациям, и предназначался для того, чтобы немедленно встать на оборону населения при возникновении опасности. Расставаться с оружием запрещалось, как и оставлять его рядом и под присмотром, когда целый день приходилось стоять у конвейера.       Население Акведука состояло, в основном, из детей, подростков, пожилых и лишь небольшого процента взрослых, которые сидели в офисе командования. На фабриках работали дети, стоявшие на ящиках, чтобы дотянуться до станков и конвейеров. Они выполняли свою работу без единой жалобы, собирая оружие для своих отцов и братьев. Рейнольдсы привязались к рыжеволосому десятилетнему мальчишке по имени Пи. Он носил старую потрепанную черную шапку, из-под которой торчали яркие волосы, а его бледное лицо и шея всегда были перепачканы маслом и прилипшей к нему пылью. Пи приходил до начала смены, чтобы успеть сделать как можно больше, и поднимал дух всего цеха своим энтузиазмом. Весь день он стоял на цыпочках и в первые дни направлял Рейнольдсов, рассказывая что и как нужно делать.       Многие дети уже лишились родителей. Их можно было отличить по лицам. Они работали молча, почти не поднимая глаз, а на рабочих лампах висели фотографии погибших родителей, братьев или сестер.       У Пи тоже висела фотография отца на лампе, но он о ней никогда не говорил.       — Тебе ящик побольше не найти? — подтрунивал его Рид, когда Пи в очередной раз поднялся на цыпочки. — Ростом маловат.       — Дело не в росте, Рид, — звонко отозвался тот. — А в энтузиазме. Смотри!       Он поставил винтовку на стеллаж рядом с другими, собранными за смену.       — Это моя сотая винтовка! Она должна быть особенной.       Он достал из кармана длинного не по размеру пальто, которое висело рядом с рабочим местом, кусок бумаги, карандаш и резинку.       Не отрываясь от работы, Рид сдвинул брови и стал скептически наблюдать за мальчиком.       — Что ты делаешь?       — Пишу записку!       — Кому?       — Да кому угодно!       Рид улыбнулся и встал за спиной мальчишки, чтобы посмотреть, что тот напишет.

«Дорогой Боец! Ты держишь в руках мою сотую винтовку, которую я собрал на фабрике. Буду продолжать стараться, а тебе даю наказ оставаться сильным и возвращаться домой. Мы ждем!»

— твой Пи

      — Хочешь тоже подписать? — спросил Пи, обернувшись к Риду.       Тот пожал плечами.       — Может быть, когда соберу свою сотую винтовку.       — А-а, ты робкий! — махнул на него мальчик. — Все равно подпишу и за тебя. И за твоего брата.

«твой Пи и его очень хорошие друзья Рид Р. И Коул Р.»

      Закончив свою смену, Рид вышел на улицу и направился к казарме. По пути он заметил Рону и Дрона, которые яростно переговаривались в пустом переулке.       — В чем дело? — спросил он, подойдя ближе.       Рона резко развернулась и так уставилась на Рида, что тот решил, что в возникшем споре каким-то образом виноват и он.       — Спросим мнение Рейнольдса, — сказал Дрон, скрестив руки на груди.       — Относительно чего, интересно?       Рона вздохнула и недружелюбно посмотрела на Дрона.       — Местные держат пленника в амбаре. Захватчика. Командование не знает об этом.       Рид перешагнул с ноги на ногу.       — Зачем? Чтобы пытать его?       — Да черт их знает!       — Как он сюда попал?       — Я, мать их, знаю что ли, Рейнольдс? Мы должны сказать командованию! Это может плохо закончиться.       Рид перевел взгляд на Дрона.       — А ты, я так понимаю, против?       Дрон пожал плечами.       — Это их суд, а не командования. Они сказали мне, что он изнасиловал и убил девушку из Акведука. Воспитательницу из детского дома. Он солдат.       — И ты думаешь, что командование его не накажет за это?       — Думаю, командованию плевать ровным счетом. Они начнут пытать его в своих целях. Командование не здешнее, как и мы.       — Прости, Дрон, но я согласен с Роной.       — У него все равно нет никакой информации. Какая командованию польза от него?       — А ты его, значит, допрашивал? — огрызнулась Рона.       — Он солдат, — повторил в очередной раз Дрон. — Солдаты — всего лишь оружие, у них нет информации.       Рона выдохнула, будто ее чуть не стошнило, и направилась к офису командования.       — Я доложу об этом сейчас же.       Рид пошел следом за ней, ненадолго взглянув на Дрона.       — Эй! — бросил им тот вслед. — Ладно, пойдемте вместе.       Когда патрули были назначены не на фабрике, солдаты поднимались на смотровые башни или дежурили у ворот.       Самая страшная ночь для отряда «Дельта» пришлась на позднюю осень, когда они пробыли в Акведуке уже два с лишним месяца.       Захватчики начали обстреливать полис, а затем прорвались через ворота на военной технике, чтобы уничтожить рабочих и фабрику, изготавливающую оружие.       Дети, привыкшие защищаться, спрятались в подвалы и бомбоубежища. Многие были застрелены на улицах или у станков, работая в ночную смену.       Солдатов было в разы меньше захватчиков. К тому же, в Акведуке не было никакой военной техники, они производили только оружие.        «Дельте» впервые пришлось сражаться, как на фронте, и стрелять в живые, движущиеся мишени, которые истекали кровью от выстрелов, разбивали головы и кричали от боли точно так же, как и они.       Каждый ощущал на своей спине и сердце пулю, предназначенную для него захватчиками, и от этого паника только больше затуманивала рассудок. Они чувствовали себя так, будто играли с жизнью в жестокую игру. Она не объяснила им правила и выигрывала, а они теряли жизни своих друзей и скоро должны были проиграть свою.       Рид и Рона бежали сквозь огонь, которым были охвачены здания, сгорая от страха и не понимая, куда они стреляли. Их руки тряслись, ноги не могли остановиться, а человек внутри превращался в животное и растворялся в ночном ужасе.       Командование отдавало приказ продолжать сражаться, хотя на улицах остались всего десятки солдат.       Дети закрыли окна, забаррикадировали двери и ждали в подвалах, вооружившись, чем смогли. Те, кому удалось выжить на фабрике, поднялись на чердак и завалили проход ящиками.       — Я НЕ МОГУ! — закричала Рона сквозь слезы, продолжая из засады обстреливать захватчиков.       Ее бледное лицо раздулось от слез, в глазах горел страх, пронизывающий своим диким блеском темноту и пламя.       Ее поза не менялась, взгляд не отводился от цели, винтовка не переставала стрелять и искать следующую жертву, но горло Роны разрывалось.       — Я БОЛЬШЕ НЕ МОГУ, НЕ МОГУ, НЕ МОГУ»       — Рона! — закричал ей Рид, находившийся в не меньшем ужасе. Его тело билось в такой дрожи, что он едва ли мог отдавать ему приказы, но внутри все же была какая-то неведомая сила, которая заставляла не закрывать глаза и идти дальше. — Соберись! Пожалуйста, соберись! Я понимаю.       — Я не могу...       — Я знаю, но у нас есть только один выбор: прорваться или умереть.       Она продолжила стрелять молча, постаравшись забыть, о том, что была человеком, а не животным. Отчистив путь для группы своих солдат, Рона и Рид взобрались на крышу склада, откуда контролировали два переулка и улицу А, ведущую к фабрике. Захватчики сбились в группы у своей техники, прячась за нее и пытаясь снять двух снайперов с крыши.       — Это игра в кошки-мышки, — сказала Рона, прячась за вывеску, повествующую о том, что когда-то на месте склада был продуктовый рынок.       Она тяжело дышала, но держала себя в руках и была хладнокровна, как на тренировках с сержантом.       Рид взглянул сквозь линзу прицела на группу захватчиков. Из бензобака их машины что-то вытекало, но те этого не замечали, продолжая группироваться у огня, ни о чем не подозревая.       — Эй! — сказал он Роне. — Их техника не двигается. Думаю, мы пробили их баки и... — он взглянул на серебряный бак, стенки у которого должны были быть такими толстыми, что обычными пулями их не пробить. — У них вытекает руфий.       — Что? Что это?       — Ах, короче, это их вид топлива. Немного огонька и они подорвутся.       Рона выдохнула.       — Здесь все и так пылает. Насколько сильным будет взрыв?       — Хватит, чтобы разорвать их на куски. Как мы пробили бак? Это невозможно, он слишком плотный.       — Может, сами Создатели нам помогли, — сказала Рона, переворачиваясь на живот и прицеливаясь. — Выстрелить в бак?       — Нет-нет! — затараторил он, продолжая наблюдать через прицел.       Захватчики находились рядом с пылающим домом. Рид увеличил линзу и заметил, что стекла выстояли и еще не лопнули от высокой температуры.       — Они полные идиоты! Я выстрелю в окна того дома, — сказал он Роне. — Может быть, они огнеупорные. Поэтому еще не лопнули.       — Огнеупорные стекла? — переспросила Рона. — Ну да, в отличие от стен дома и всего мира.       — Я выстрелю, — продолжил Рид. — А ты закрой уши.       Рона слега отстранилась от прицела.       — Мы выстрелим, — исправила она. — Тебе не обязательно делать это в одиночку.       Рид усмехнулся.       — Готов?       — Готов.       — Тогда на счет «два». Раз... Два!       Пули пробили стекло, и пламя вырвалось наружу. Руфий подловил его словно мать подброшенного ребенка, а затем раздался взрыв и крики. Улица покрылась огнем, столбами движущейся пыли и обломками. Рона и Рид закрыли уши, хотя потеряли возможность слышать, задыхаясь от пыли и дыма. Голова пошла кругом, но через несколько минут они снова могли слышать и говорить.       Пользуясь коричневой завесой пыли, они перепрыгнули на крышу амбара, спустились по водосточной трубе и побежали к фабрике.       — Эй, там еще одни! — сказала Рона, когда они скользнули к переулку.       Один из транспортировщиков был брошен захватчиками, которые выгрузились у фабрики. Рона и Рид выбросили из кабины управления застреленного водителя и постарались завести транспортировщик, но им это не удалось.       — Эта штука бесполезная, — сказал Рид, потянув Рону к выходу. — Без ключей ее не завести. Проверим у водителя.       Обшарив все карманы трупа, они так и не нашли ключей.       — Эй, Рейнольдс! — послышалось по рации от Вика.       Рона и Рид переглянулись, а затем ответили.       — Да?       — Валите оттуда, они у меня на прицеле. Но мне не помешала бы помощь.       — Ты где? — спросил Рид, поднимая голову.       — На крыше госпиталя. Если сможете подобраться к ним чуть ближе, то буду благодарен.       Рона быстро оглянула улицу.       — Мы можем подняться на чердак того дома. На крыше негде спрятаться, — сказала она, кивая в сторону двухэтажной постройки детского дома.       — Там дети.       — Так давай защитим их! — сказала Рона.       Они побежали к детскому дому, оглядываясь по сторонам.       На юге с грохотом обвалилось здание, и Рид почувствовал, как по его спине пробежал жар.       — Какого черта, Вик? — закричал он в рацию, не сбавляя скорости.       Двери и окна на первом этаже были заколочены. Рона кивнула в сторону водонапорной трубы, и они побежали к ней.       — Это восточная смотровая башня, — ответил Вик, понизив голос. — Послушайте, нам нужно продержаться еще немного. Скоро из Пентесилеи придет воздушное подкрепление. Еще немного, ребята!       — Мой брат, Вик. Ты...       — Я видел, как он заходил с группой на фабрику.       — Дьявол! Он отключил рацию.       — Там сейчас горячая точка, рация бы выдала его. Не расслабляйтесь Рид, не расслабляйтесь!       Подсадив Рону, он подождал, пока она взберется и подаст ему руку. С трудом поднявшись на уровень второго этажа, они перебрались на небольшой балкон, предназначенный для рассады растений, и прикладом разбили стекло окна.       В темном коридоре, куда они попали, послышались крики и плач.       — Это Рона Лафайет и Рид Рейнольдс из отряда «Дельта», — закричала Рона, проходя вглубь. — Оставайтесь на своих местах, дети!       Рид оглядел закрытые двери, ведущие в комнаты.       — Если здесь есть взрослый — пожалуйста, выйдете! Повторяю, это отряд «Дельта». Вам ничего не угрожает!       Дверь одной из комнат открылась, и из нее вышла молодая светловолосая девушка.       — Опустите руки! — сказала Рона, перепуганной девушке. — Вы воспитатель?       — Да! — кивнула та, сквозь слезы.       Рид указал на разбитое окно.       — Почему вы не забаррикадировали окна на втором этаже? Ими могли воспользоваться захватчики.       Рона развернулась к нему, опустив винтовку.       — Ты помоги забаррикадировать, а я на чердак.       Он кивнул, и Рона побежала к лестнице.       Рид выволок из комнаты кровать и закрыл ею окно. Со вторым ему могла девушка, подсказав, что можно сдвинуть шкаф с постельным бельем. С чердака уже слышалась стрельба и крики вражеских солдат на улице.       — Что с окнами в комнатах?       — Дети их перекрыли.       — Первый этаж?       — Полностью забаррикадирован.       — Хорошо, — кивнул Рид, снимая с плеча винтовку. — Тогда возвращайтесь в комнату.       Поднявшись на чердак, он опустил люк и встал по противоположную сторону окна, в котором Рона выбила в двух местах стекла.       — Как дела?       — Отсюда плохо видно! — покачала она головой.       — Ничего-ничего! — ответил по ее рации Вик. — Мы здорово их подцепляем.       — Эти гады разбежались, как тараканы от света.       — Я бы подбросил им отравы.       Рид судорожно оглянул чердак и двинулся к деревянным ящикам с пустыми бутылками.       — Эй, Рейнольдс! — окликнула его Рона.       — Что здесь? Что в этих ящиках?       Рона нахмурила взгляд и скривила рот, как если бы думала, что Рид сошел с ума.       — Какая разница? Вернись! Ты нужен мне.       Рид перехватил винтовку в левую руку и достал одну из бутылок.       — Их, наверное, приносили в детский дом и складывали на переработку. У меня была зажигалка, — он хлопнул себя по карману. — Нам бы немного руфия.       — Рейнольдс! Вернись на место!       Рид вспомнил, что они проходили мимо транспортировщика, в баке которого наверняка еще остался руфий.       — Слушай!       Окно, у которого стояла Рона, разбилось от выстрела снаружи, и они оба пригнулись.       — Я смогу сделать очень простые бомбы и подорвать тех у транспортировщика. Но мне надо подойти ближе, прикроете?       — Что? Ты с ума сошел? Какие еще бомбы? Мы ждем подкрепление!       — Да кто знает, когда оно прибудет? Слушай, в том брошенном транспортировщике, наверняка остался руфий. Я смогу снять бак, наполнить им бутылки, поджечь и избавиться от захватчиков на этой улице.       — Рейнольдс! — послышался голос Вика в рации. — Надо будет подойти очень близко. Тебя зацепит взрывом.       — Нет. Я... я справлюсь.       — Мы все входы забаррикадировали. Как ты выйдешь? — закричала на него Рона.       — Так же, как и пришел.       Рид повесил винтовку через плечо, сунул в карманы куртки две стеклянные бутылки и открыл люк на второй этаж.       — Прикройте меня, ладно?       — Будь осторожен, — сказала Рона, тяжело сглотнув.       — Да, и ты тоже.       Постучавшись в дверь комнаты, где находилась воспитательница, он попросил ее выйти и задвинуть окно кроватью, когда он вылезет наружу. Улица, с которой они зашли, все еще была пуста, только развалены домов полыхали над ней, извергая потоки искр.       Оставшись один, Рид почувствовал, как отупляющий ужас вернулся к нему, снова управляя его телом и разумом.       Он подкрался к транспортировщику и забрался под него, бросив свою винтовку рядом. Баллон можно было отсоединить, но при помощи инструментов, которых у него не было. Раскрутить его тоже не получалось, стрелять не было смысла.       — Черт! — выругался он и ударил по баллону.       Времени не было, а соображать нужно было быстро.       Решив, что, если он не сможет снять баллон, то, возможно, сможет передвинуть его вместе с транспортировщиком, но он недвижим, они это уже проверили с Роной.       Паника ударила в голову. Рид почувствовал, как сердце заколотилось сильнее, а изо рта стали вырываться беспомощные стоны.       Теперь он был один на один со своим страхом, и рядом не было ни брата, ни Роны, чтобы помочь ему сдержать это.       — Я больше не могу! — выдохнул Рид, ударившись затылком об землю. — Не могу! Я просто хочу вернуться домой.       Снаружи послышались голоса: женский и мужской. Он повернул голову и увидел две пары ног в сапогах отличных от тех, что носили солдаты из Акведука.       Захватчики.       Рид резко перевернулся на живот и услышал, как одна из бутылок в его кармане разбилась и проткнула осколками бок. Слезы брызнули из глаз, и Риду пришлось прикусить язык, чтобы не закричать.       Теперь на него давил не только транспортировщик, но и осознание собственной беспомощности, глупости и жалости. Страх быть убитым всего лишь за мгновение, не давал почувствовать боль и намокший от крови бок.       Рид закрыл себе рот, когда неизвестные остановились и замялись на месте, очевидно догадавшись, что он здесь.       Мужчина побежал в сторону фабрики, а женщина не спеша пошла за ним через несколько секунд.       Рид отнял трясущуюся руку ото рта, и его едва сдержало от того, чтобы не стошнить.       — Я больше не могу. Не могу... — зашептал он, глотая слезы и песок.       Кто-то быстро оказался рядом с ним и прижал его голову к земле, не давая обернуться.       Женская рука появилась поверх его руки, и вложила что-то холодное в ладонь Рейнольдса. Рид хотел выбросить это, но она сжала его руку.       — Нет! Пожалуйста, не надо!       — Я знаю, что ты боишься, — шепотом сказала она ему на ухо.       Ее голос показался ему спокойным и успокаивающим, несмотря на то, что она пришла убить его и вложила в руку то, что должно было это сделать. Бомбу, взрывчатку, все что угодно. Все, что подорвет его на месте, сожжет по ее сигналу.       — Так что просто послушай меня: все будет хорошо. Ты должен бояться. Миру не нужны мертвые герои. Ему нужны напуганные мальчики, которые будут продолжать двигаться дальше.       — Пожалуйста, не убивайте меня, — попросил Рид, сдавленным голосом.       Его тело дрожало так, словно температура резко упала, и настал ледниковый период. Лицо покраснело от слез и страха.       Она отпустила его и быстро отстранилась. Из-за собственных стенаний Рид не услышал, как женщина выбралась из-под транспортировщика и убежала.       Содрогаясь от страха и нахлынувшей боли, Рид медленно придвинул руку к лицу, чтобы взглянуть на то, что она ему дала.       Его дыхание замедлилось, грудь стала дышать спокойнее, а глаза округлились от увиденного.       В его грязной, огрубелой руке лежал серебряный ключик.       — Эй! — закричал он во все горло. — ЭЙ!       Словно по импульсу, Рид выпрыгнул из-под транспортировщика и оглядел горящую улицу.       Она была пуста, раздавались только звуки стрельбы и вой сирен. Не теряя времени, он сжал в руке ключ, достал свою винтовку, и хромая добрался до кабины водителя.       Ключ завел двигатель транспортировщика, вернув Риду надежду на то, что он сможет кого-то спасти.       — Спасибо! — выдохнул Рейнольдс, глядя на серебристый ключ в зажигании. — Спасибо...       Осталось только придумать, как подорвать руфий. Ему нужно было воспламениться, но Рид не мог добраться до него.       — Так! — он ударил руками по рулю, соображая, как руфий заливают в транспортировщик. — Люк бака!       Выбравшись наружу, он открыл небольшой круглый люк и проверил, сможет ли бросить туда свою зажигалку.       — Прорваться или умереть! — напомнил он себе, перекидывая винтовку через плечо.       Настроив автопилот на будущую траекторию, Рид взгромоздился на кузов и выбросил из своих карманов осколки и уцелевшую бутылку.       — Рона! — включил он свою рацию.       — Я здесь! — тут же отозвалась она. — Что с тобой? Рид!       — Я в порядке. Планы изменились. Окажите услугу?       — Все, что угодно.       Транспортер двинулся, зарычав как зверь. Рид схватился за что мог, чтобы удержаться.       — Ложись на пол и закрой уши, чтобы тебя не зацепило осколками. Предупреди Вика, что взрыв будет побольше, чем я обещал. И присмотрите там за всеми, хорошо? Ложись!       Рид бросил рацию, и транспортер повернул за угол, прямиком на сборку захватчиков. Он зафиксировал пламя зажигалки, просунул ее в люк бака, услышал, как она провалилась, и тут же спрыгнул на землю.       Транспортер проехали еще несколько метров и взорвался. Рида отбросило ударом на развалены павшей башни, где он и остался неподвижно истекать кровью.       Его слух мог воспринимать звуки, но доносились они до него так, будто Рид находился под водой. Перед глазами стоял то ли песок, то ли туман, то ли дым — он не мог различить. Пошевелить своим телом Рид тоже не мог, и не был уверен, что все конечности остались при нем после взрыва.       Его голова была запрокинута, и сквозь серую дымку он мог видеть кусок улицы, по которому бежали три тени. Сердце Рида вздрогнуло, когда одна из них обернулась.       — КОУЛ? — закричал он из последних сил.       Горячая кровь хлынула в его нос, глаза и мозг, но он был уверен, что брат совсем рядом.       — Коул! Пожалуйста...       Тень взяла за руки две другие, и они скрылись в дыме.       Нет. Это были просто спасающиеся дети.       Рид закрыл глаза, чувствуя, как боль во всем теле клонит его в сладкий сон, но страх оказывал ей сопротивление, все еще будоража сознание Рида жуткими картинами.       Ему казалось, что у него оторвало ноги. Он их не чувствовал. Ему казалось, что его брату так же больно, и они должны быть вместе, чтобы выжить и вернуться домой.       Рид очнулся через несколько дней в госпитале, который удалось спасти. В палате находилось много раненых, пахло кровью, гноем и грязными бинтами.       Первым делом Рид услышал музыку, и, повернув голову с тяжелейшей болью, увидел рядом с собой приемник. Его глаза стали ловить детали сквозь рассеивающуюся дымку.       Свет проникал в госпиталь через высокие разбитые окна, запах крови перебивал запах спирта, и Рид даже не мог решить, что из этого лучше или хуже.       Он лежал на койке, на которой не было ни матраса, ни одеяла, только подушка. Одна его нога свисала с края кровати, по всей видимости, довольно долго, так как она успела затечь, и Рид не мог ею двигать.       Голову перемотали повязкой, а все тело зверски ревело, когда он шевелился, и даже когда пытался сохранять положение, в котором находился.       — Привет, солдат!       Глаза Рида забегали, в поисках источника голоса. Рона наклонилась к нему ближе, чтобы он мог лучше разглядеть ее.       — Рона?       Лицо Роны было чистым и даже пыталось улыбнуться.       — Война закончилась.       — Что? — переспросил Рид, почувствовав во рту колющую сухость.       — Армия спасения добралась до нас. Захватчиков депортируют в колонию на планете Эхо.       — Это значит, что...       Рона улыбнулась и кивнула.       — Мы можем вернуться домой.       Округлив глаза, Рид стал глотать воздух ртом и попытался приподняться.       — Мой брат!       Рона положила руки ему на плечи и медленно опустила Рида на подушку.       — Где он?! Где мой брат, Рона?!       — Я все еще ищу его, — тихо ответила она.       — Что?       — Я не знаю, мертв он или жив. Я не знаю, Рид. Под завалами все еще находят выживших.       — Рация?       — Он же ее отключил. Рид, поисковый отряд работает круглый сутки. Я ищу его вместе с ними и проверяю списки поступивших, смотрю на их лица.       — Я пойду с тобой, — сказал он, вставая с кровати. — Все нормально, — отмахнулся от нее Рид, когда она попыталась вернуть его. — Я в порядке.       Дежурная медсестра заметила неполадок и вызвала санитаров.       — Вернитесь на место! — приказала ему она.       Рид оторвал от головы присохшую повязку и бросил ее себе под ноги.       — Мне некогда.       Санитары скрутили ему руки и уронили на колени. Рона вцепилась в одного из них.       — Отпустите его! Что вы делаете! Отпустите его!       Медсестра приблизилась со шприцем в руке и вколола Риду успокоительное, чтобы было проще вернуть его на место.       — Нет! Нет! Пожалуйста! — закричал Рид, стараясь вырваться из-под иголки. Успокоительное действовало мгновенно, ослабляя его рвение к сопротивлению. — Я должен найти моего брата, — продолжал бормотать он. — Я должен найти его!       Через пару дней он вышел на поиски с официальным разрешением. Дрона нашли, но мертвым, и его тело отправили к родственникам. Вик уехал с солдатами в соседний полис. Рид связался со своей тетей. От отца вестей не было, видимо, на спутник Дана прибыл не его отряд.       — Он должен быть где-то, — сказал Роне Рид, устало наблюдая за тем, как подъемник убирал каменные глыбы.       — Я знаю, — ответила Рона, сжав его руку. — Мы найдем его.       Рид не сразу почувствовал ее прикосновение.       — Дрон умер. Мина умерла. Пи умер. Может, мы тоже уже не живы?       — Кажется, нам лучше вернуться в госпиталь. На сегодня с тебя хватит. Я останусь и сообщу тебе сразу же, если...       —...будет о чем сообщать.       На следующий день он вернулся на улицы Акведука, чтобы продолжать в ручную разбирать фабрику. Рабочие прогоняли его, потому что ослабший Рид только мешал работе и ронял камни себе на ноги. Когда его прогоняли с одних раскопок, он продолжал бродить по улицам, чтобы присоединиться к другим.       — Ты можешь вернуться домой, Рона, — сказал Рид, когда они ели горячую похлебку в детском доме.       — Дом в порядке. Я не поеду без тебя, пока мы не узнаем о Коуле.       — Выживших больше не находят.       — Нам повезет. Да и железную дорогу еще не починили.       На следующий день она прибежала к нему с браслетом Коула в руках.       — Где ты его нашла?       — Недалеко от места, где нашли тебя. Валялся в мусоре.       Рид сжал красный браслет в руке.       — Он бы с ним не расстался. Только по случайности.       Через месяц расчистка Акведука полностью прекратилась. Рабочей группой были сформированы списки погибших, среди которых имя Коула Рейнольдса не значилось, как и в списках выживших.       Железную дорогу починили, и вывесили расписание рейсов скоростного поезда.       — Поехали домой! — сказал Роне Рид, возвращаясь в их комнату в офисе командования. — Собирай свои вещи.       — Ты уверен?       — Да. Здесь больше нечего искать, — сказал он, одним движением забрасывая в армейский рюкзак свои вещи. — Я выписал нам два билета. Отправка через час.       Скоростной поезд шел до их родного города почти двое суток. Смотреть в окна было невыносимо, поэтому Рона и Рид опустили жалюзи и смотрели либо в потолок, либо друг на друга.       — Надо просто забыть все это, — сказал Рид, снимая свой желтый браслет, и надевая на запястье красный браслет Коула. — Убраться подальше.       По привычке он спал на верхнем ярусе в их купе, а Рона на нижнем.       — Скоро откроют межгалактические рейсы. Наш спутник получил разрешение. Улетай с периферии. Ты умный. В галактики Нехаления для тебя будет столько возможностей. Их технологии превосходят наши в трижды, — сказала ему с нижней полки Рона.       — А что будешь делать ты?       — Не знаю. Постараюсь забыть все и никогда и ни с кем не говорить об этом. Может быть, только с тобой.       Рид вернулся в свой дом, находившейся в деревне Лазариус, которая почти не пострадала.       Ключей от собственного дома у него не было, и он забрался в него, разгромив решетку и окно. Никто не узнал его, поэтому соседи вызвали шерифа, потребовавшего у него документы.       Рид показал все, что нашел дома и шериф извинился.       — Вас было двое, кажется.       — Да, — коротко ответил Рид, показывая, что на этом разговор закончен.       Целыми днями он пытался вернуться к жизни, приводя в порядок дом, расставляя на каминной полке фотографии родителей, ухаживая за садом, и сажая деревья.       Все фотографии его и Коула, он убрал в ящик в кабинете отца и завесил все зеркала в доме, чтобы не видеть своего отражения.       Из дома Рид не выходил дальше сада. Почти ничего не ел, только то, что выросло на грядках. И от каждого приема пищи его рвало, поэтому Рид решил вовсе не есть, обходясь молоком, которое приносили к его дверям по утрам.       В кабинете отца Рид нашел очки в толстой черной оправе. Он стал носить их, чтобы меньше походить на брата, мысли о котором причиняли слишком много боли.       Рид не открывал двери, каждую секунду чем-то занимаясь. Когда в его дом кто-то звонил, он кричал им убираться и даже не подходил к двери. Когда на порог приходили дети, чтобы петь военные песни или читать стихи, он прогонял их и велел больше никогда не возвращаться, забыть адрес его дома и то, что в нем кто-то живет.       К девятнадцати годам Рид состарился и огрубел, почти не проявляя интереса к жизни. Единственное, что занимало его — это ждать отца, Карин и занимать свои руки сборкой каких-либо механизмов.       Он открывал двери только Роне, которая приходила проведать его и приносила еду, пытаясь заставить Рида поесть.       Когда в очередной раз раздался дверной звонок, Рид заорал с кухни во все горло, как старый затворник.       — Проваливайте к чертям собачим!       Дверь его дома открыли ключом. Услышав скрежет в скважине, он метнулся в коридор и увидел в дверях отца. Тот замер в дверном проходе.       — Сынок...       Рид замотал головой и попятился назад. За спиной у отца висел армейский рюкзак и винтовка.       — Убери оружие, папа! — закричал Рид, смахивая слезы. — Не заноси его в дом!       Рейнольдс бросил рюкзак и винтовку на крыльцо, а сам осторожно зашел внутрь, оглядывая их дом. Он посмотрел на лестницу, ожидая, что Коул спустится на звук его голоса, он взглянул на арки, ведущие в гостиную и кухню, будто Коул сейчас выпрыгнет оттуда и удивится его возвращению, но он быстро осознал пустоту, которую Рид пытался заполнить в одиночку все это время.       — Где...       — Я один, — Рид упал на колени и заплакал так, как не плакал даже в детстве, когда казалось, что нет ничего больнее, чем упасть с качели или разбить коленку. — Я один, папа.       Рейнольдс закопал винтовку на заднем дворе и стал следить за тем, чтобы Рид ел хотя бы два раза в день. Он сказал ему, что ушел из Армии спасения, но не рассказал почему.       — Почему ты носишь очки, сынок?       — Чтобы не быть похожим на себя.       Риду все еще было тяжело покидать дом и переходить ограду дома. Единственный, с кем он общался, был отец, который помогал ему со сборкой и готовил обеды, а также Рона, не заходившая уже несколько дней.       — Нам нужно улететь отсюда, папа.       — Улететь? — переспросил отец. — Я думал, что ты не хочешь оставлять дом.       — У нас уже нет дома. Давай улетим в Нехалению. Там начнем все заново.       — Хорошо, — кивнул Рейнольдс. — Я закажу нам билеты.       — А я попрощаюсь с Роной.       Дом Роны находился в конце улицы и пешком этот путь занимал чуть больше десяти минут. Она сидела во дворе в плетеном кресле. На ее плечах лежал плед, а взгляд бездумно смотрел вперед. Ее маленькая племянница бегала во дворе, и Рона обращала на нее внимание время от времени, когда вспоминала, где находится.       Рид снял очки и спрятал их в карман куртки, чтобы прощаясь с Роной, она запомнила его, а не то, каким он хотел себя видеть.       — Привет, — сказал он подруге, закрывая за собой калитку.       — Привет, — отозвалась она, поднимая на него взгляд. — Ты вспомнил дорогу из дома. Замечательно.       Он прошел во двор и сел на траву рядом с креслом Роны.       — Я уезжаю с периферии. Отец вернулся.       — Да, слышала, — ответила девушка.       Она опустила руку и подняла с травы бокал красного вина.       — Можно мне? — спросил Рид.       Рона пожала плечами и протянула бокал Риду. Он вылил его содержимое в кусты.       — Тебе от этого лучше не станет, — ответил он, возвращая пустой бокал.       — Ты прав. И вкус кислый.       — Поедешь с нами? — спросил Рид, скрещивая перед собой ноги.       Рона поджала губы и помотала головой.       — Нет. Я уеду, но не сейчас.       — Почему?       — Потому что моя сестра еще не привыкла, что я здесь, — Рона кивнула в сторону дома. — Но я уеду, не хочу оставаться на Дане. Слишком много плохих воспоминаний. Еще не знаю, чем займусь. Это и не важно. А ты? — она опустила голову, чтобы взглянуть на Рида. — Чем ты займешься?       Он пожал плечами.       — Не знаю. Подумаю об этом во время межгалактического перелета. На самом деле, я ненадолго, — сказал Рид, поднимаясь на ноги. — Мы уезжаем к космодрому через несколько часов, чтобы дождаться полета.       — О, — Рона, скинула плед и встала на ноги. — Тогда пора прощаться.       Рид наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку.       — Может, мы еще встретимся.       — Мы определенно еще встретимся, Рид Рейнольдс.       Он кивнул и пошел к калитке под взглядом Роны.       — Рид!       — Что? — обернулся Рейнольдс, закрывая за собой калитку.       Подруга смотрела в его сторону, не зная, как задать давно мучащий ее вопрос, чтобы не разбередить свои и чужие раны.       — Как ты… как ты завел транспортировщик?       Рид поежился, вспоминая ту ночь. Он пытался подавить эти воспоминания, и ему даже получалось внушить себе, что все это привиделось ему в бессознательном состоянии.       — Я не знаю. Сложно объяснить. Какая-то женщина дала мне ключ.       Рона не поверила ему и сдвинула брови, пытаясь понять, как это возможно.       — Какая женщина? Молодая?       — Наверное. Не знаю, — пожал плечами тот. — Я не видел ее лица. Просто женщина. До встречи, Рона. Я пришлю тебе весточку.       — До встречи, Рид.       По дороге домой он наблюдал за темнеющим небом своей родины, и думал о том, что возможно рядом вон с той сверкающей звездой окажется через несколько месяцев. Рид достал из кармана очки, взглянул на их блеск в свете первых звезд и, надев на нос, продолжил двигаться дальше.