Вьорн Золотого Герцога

ЭРТЕН Он закрыл глаза, позволяя себе расслабиться и задремать. Уже засыпая, снова вспомнил, в каком виде он сейчас скорчился в кресле, но даже это не заставило его встать и переодеться. Только устало порадовался, что теперь знание о том, что он весь в крови своего господина, не заставляет его давиться собственным стоном. Сколько прошло времени – он не знал. Сквозь сон Эртен услышал какой-то шорох и с трудом заставил себя открыть глаза. В которые тут же ударил невыносимо яркий свет канделябра, сжимаемого рукой Нэррема вю Лежже. Гардекор стоял в дверях и внимательно, оценивающе разглядывал вьорна. Эртен стиснул губы, вспомнив, что вид он имеет сейчас прямо-таки омерзительный. Тело ныло и отчаянно жаловалось за незаслуженные с его точки зрения издевательства. Именно так оно расценило этот скрюченный сон в кресле. - Сейн Нэррем? – хрипло, как простуженный бродяга, проговорил он вслух. – Зачем так много света? - Не сказал бы, что его тут много, - усмехнулся вю Лежже, - хотя самое интересное можно разглядеть всё равно. Тебе нужно переодеться, сменить рубашку. А то мэтр решит, что ему предстоит еще одна операция... - Мэтр? – тупо и растерянно повторил Эртен. – Какой мэтр? - Мэтр Бертен. Хирург. Его Светлость просил, чтобы он осмотрел тебя... на предмет плохого самочувствия. Беспокоится он... Нэр поджал губы и засопел. - Его Светлость… - вьорн осекся и прерывисто выдохнул, - передайте ему, что со мной все в порядке. Мне не нужен хирург. - Хирург, может, и не нужен, - проворчал гардекор, - а врач... не знаю. И вообще - я обещал Его светлости Элиану. Поэтому переодевайся. Бертен сейчас будет здесь. «Пр-р-роклятье! Какой, к чертям, Бертен?! Сдался он мне! Или я ему! Оставьте уже меня в покое, а?! я… я спать хочу, в конце концов!» Угрюмо проглотив собственный монолог, Эртен раздраженно содрал с себя заскорузлую от крови рубашку, неприятно корябавшую кожу. Вспомнил, что на столе вроде оставалась вода… и точно, он ведь не всю же выпил… Подошел, плеснул водой прямо на изгвазданную тряпку, стараясь намочить место почище, и ею же обтерся. Потом сходил к гардеробу, вытащил оттуда первую попавшуюся одежку и натянул на себя, даже не обсохнув. Застегнулся на все пуговицы, под самое горлышко, вслепую пригладил торчавшие во все стороны вихры… После чего хмуро покосился на гардекора и, собрав в кулак всю отпущенную ему кротость, спросил: - Так лучше? - Приемлемо, - оглядев вьорна, произнес Нэррем. - И запомни: у тебя не было никакого спарринга с Его Светлостью. Это я его ранил... - Был, - тихо, почти шепотом, ответил Эртен, с ужасом понимая, что голос отказывает ему. – У меня… был… с ним… спарринг. Я… я ранил… Левая рука сама собой метнулась к виску, но он, сделав над собой усилие, отвел ее от головы и скрестил на груди с правой. - Я знаю, - хмуро сказал гардекор. - И Гимар знает. И Картиан. Но они будут молчать - таков приказ Его Светлости. Я тебя... не очень? - вдруг спросил он с неловкой усмешкой, глядя на порез на шее вьорна. Эртен невольно дотронулся до ранки, поморщился и безнадежно махнул рукой: - Нормально все… Да хоть бы и совсем зарезал… невелика потеря… - он помолчал, переведя дыхание, потом с какой-то мучительной неловкостью спросил, - Его Светлость… как он там? Раз приказывал что-то, значит, жив… Жив ведь, а? «Жив… если бы умер, я бы тоже, наверное…» - Живой, конечно! – с силой выдохнул Нэррем, явно возмущенный, что вьорн мог предположить обратное. – Ему сделали операцию, зашили… Всё с ним в порядке – насколько это возможно в данной ситуации… - И… все хорошо? – старательно не давая надежде прорваться в голос, уточнил вьорн. – Что говорит этот Ваш… хирург? - Говорит, что всё будет хорошо, - слабо улыбнулся Нэррем. – А еще… что в теле есть ошметки магии, которые распадаются. - Распадаются… - эхом отозвался вьорн. – Распадаются! Ох… Он обессилено рухнул в кресло и тоже улыбнулся, растерянно и беззащитно. - Да… все должно быть хорошо… только бы было так…чтобы хорошо, - сбивчиво и взволнованно проговорил он, блуждающим взглядом окинув свою комнату. – А сам он, конечно, хорохорится и пытается встать и заняться делом… Так ведь? Впрочем, даже если и не так, то скоро будет так. Почему-то кажется, что в постели он валяться не любит… - Не любит он! Это мягко сказано! Но я его… - начал Нэррем и умолк. Потом добавил нерешительно: - Надеюсь, что сейчас будет не так. - Буду рад, если Ваша надежда окажется обоснованной,- хмыкнул Эртен. – Сейн… я вполне могу обойтись без хирурга и даже без врача. Даже если… не думаю, что от него был бы толк. И еще… рискуя показаться человеком, который сует нос куда не следует, хочу обратить Ваше внимание на Ваше собственное состояние. По моему мнению, Вы крайне нуждаетесь в ужине и сне. Если бы я был Вашим командиром, Вы бы уже получили соответствующий приказ об отдыхе и жратве, сейн Нэррем. - Считай, что получил, - хмыкнул Нэррем. – Я и вправду сейчас поем. А вот и наш доктор – как раз выпил свою чашку лито с пирожками… А я обещал Его светлости, что он тебя навестит! - Здравствуйте, мэтр, - угрюмо поприветствовал лекаря вьорн, снова вставая из кресла. - Доброго дня, молодой человек! – жизнерадостно приветствовал вьорна мэтр. – На что жалуемся? - Ни на что, мэтр. Со мной все в порядке. - Ну-ну, - понимающе проворковал мэтр, - плохого самочувствия стыдиться нечего, и скрывать его тоже не нужно… Голова болит? – осведомился доктор. – Раздражает свет и громкие звуки? Да вы не стесняйтесь меня, дорогой. Сейн Нэррем знает меня… и вы даже не представляете, сколько я всего навидался за то время, что работаю по мере сил лекарем! Ваше имя Эртен, я правильно понял? - Правильно, - вьорн с любопытством взглянул на лекаря. – Но Вы ошибаетесь, мэтр, у меня не болит голова. Мне не нужна Ваша помощь. - Рад, если это так, - взгляд мэтра был испытующим и, пожалуй, сочувственным. – Но вид у вас больной, молодой человек. Тошноты, болей в суставах, внутренних болей тоже нет? Только прошу – не бодритесь, я врач, мне можно сказать. За спиной мэтра Нэррем вю Лежже, коротко поклонившись, вышел и закрыл дверь. Эртен вздохнул. Вот Нэр! Взял и бросил! Чтоб его… - Вид у меня просто помятый после сна, мэтр. Вы застали меня несколько… неприбранным, к моему сожалению. Не стоит это Вашего беспокойства. - Может быть. Но о Вас беспокоится ваш… патрон. И в нем я увидел осколки враждебной магии. - Мой орнинг слишком добр ко мне, - пробормотал Эртен. – А много этих… осколков, как Вы выразились? И не растет ли их число? - Нет. Не растет – это точно… Даже наоборот – такое впечатление, что их стало меньше, пока я пользовал Его Светлость. Вы можете особенно не тревожиться. Рана чистая и не воспаленная, я ее зашил, и прогноз более чем благоприятный, - произнес врач, внимательно глядя на Эртена и непринужденно взяв его руку для проверки пульса. От слов лекаря вьорн испытал такое невероятное облегчение, что даже не стал отбирать руку! Орнинг жив! И прогноз благоприятный! И… магия – магия сходит на нет! «Значит, не зря! Значит, помогло!» Он судорожно вздохнул, не в силах справиться с собственными эмоциями, и счастливо улыбнулся. И только потом неожиданно озадачился – почему, когда в том же самом его заверил вю Лежже, такого эффекта не было? - Благодарю за добрую весть, мэтр! – с чувством выдохнул Эртен. - Всегда рад приносить добрые вести. Так вам лучше, мой дорогой? Головокружения или тошноты не ощущаете? - Я в полном порядке, - как можно тверже и убедительнее заявил вьорн. «В конце концов, я ведь действительно в порядке. Даже когда головокружение, и тошнота, и боли в суставах… или что там он еще упоминал, этот лекарь… Все это – всего лишь проявления орнаты, и более ничего. Хорошо еще, что жив остался – удивительно прямо… А с орнатой этому доброму дядьке не совладать… ничего он не сможет сделать, даже если я при нем тут в падучей рухну…Так что идите, мэтр, займитесь чем-нибудь более полезным!» - Это хорошо, что в порядке. Его Светлость будет рад, - проговорил мэтр и ободряюще улыбнулся: - Правильно ли я понял, что вас с Его светлостью связывает орната? - Да, это верно, - вежливо кивнул Эртен, подойдя к столу и налив себе в стакан немного воды. – Вам любопытно, да? Никто в наше время не сталкивался с орнатой… и всем интересно, как это… - Я тоже не избавлен от этого порока, и любопытство мне свойственно, - признался врач. – Но сейчас я не из любопытства… Раньше, должно быть, лучше знали свойства этой довольно древней магии, чего нельзя сказать о нынешнем времени. Но факт, что связь между вьорном и орнингом существует. А уж как она проявляется и в каких случаях – бог весть! Но поскольку один из вас… не совсем здоров, другой тоже должен… поберечь себя, мне так кажется. Хорошо питаться и соблюдать режим. А со своей стороны, я еще раз могу вас заверить, что сейн Элиан чувствует себя нормально и довольно скоро поправится! - Благодарю Вас, мэтр. Это… - вьорн на мгновение сбился, но потом грустно закончил, - это действительно очень важно для меня. - Да. Я понимаю. И… не забывайте о режиме. И поесть не забывайте. Договорились? - Я приложу все усилия, мэтр, - с улыбкой ответил Эртен. «И спасибо, что на диету не посадили… Уж как-нибудь сам решу, что и когда мне есть…» - Ну вот и хорошо. Завтра приду – проверю! – улыбнулся доктор и вышел. Эртен облегченно вздохнул и закрыл глаза… Но тут опять послышались шаги. Никак не оставят в покое! Это опять был Нэррем. - Ну, и что сказал мэтр про твое здоровье? – спросил он. «Экая скушная тема, дамы и господа… экая банальность…» - Он сказал, что у меня больной вид. Но это Вы и сами слышали. Еще посоветовал соблюдать режим. - А когда ты сам ел в последний раз? – спросил Нэррем. - Не знаю, - честно, но неохотно ответил вьорн. – С чувством времени у меня сейчас не очень. Но я не голоден, волноваться не из-за чего. Он помолчал, после чего осторожно спросил: - Насколько я Вас понял, обвинения против меня не выдвинуто… Это так? - И не будет выдвинуто, - хмуро ответил Нэррем. – Я же говорил: для всех это именно я ранил Его Светлость… А теперь разреши мне задать один вопрос. Эртен сощурился, глядя на гардекора. До сих пор разрешение для вопросов ему вроде не требовалось… хм… - Разрешаю. - Скажи мне, - и глаза гардекора впились в Эртена, - Его Светлость действительно попросил тебя… это сделать? Сам? Когда он это придумал? Цепкость его взгляда можно было сравнить с наручниками. «Ты ведь слышал его слова… ведь слышал! Не поверил им, что ли? Но зачем, в таком случае, спрашивать у меня? Вряд ли моим словам будет больше доверия… Впрочем… может быть еще один вариант… мой орнинг ничего подобного не говорил, а я сам придумал, что услышал это. Придумал, чтобы не умереть. Я, правда, был не в том состоянии, чтобы что-то придумывать, но… Так. Остановись, Эртен. Или сходи с ума как-нибудь попроще, или просто подумай. Даже если слова Элиана, что это он меня просил, и что я не виноват, мне почудились, то… сама просьба-то была! Ведь он и впрямь меня просил!» - Действительно просил. Я бы даже сказал – потребовал, - после недолгого молчания ответил вьорн. – Но… думаю, за подробностями Вам лучше обратиться к нему самому. Если он захочет, чтобы Вы об этом знали – он расскажет. Если нет… с моей стороны будет не очень красиво в таком случае этим делиться. Тем более, что… я и сам понял удручающе мало. «Мы оба могли погибнуть. Вот что я понял…» - Потребовал… А отказать ему было трудно… - полуутвердительно пробормотал Нэр. – Ладно… отдыхай. Вид у тебя и вправду больной. - Трудно отказать? Трудно?! – чуть было не взвился Эртен, но тут же стиснул зубы, чтобы не ляпнуть чего лишнего, и лишь максимально сдержанно проговорил, - Вы, сейн, мне кажется, как-то не так представляете себе мои отношения с Его Светлостью. Вьорна – с орнингом. Взглянув на оторопевшего от его вспышки вю Лежже, он вздохнул и устало спросил: - Когда мне будет дозволено его навестить? И Вы, и лекарь говорите, что он беспокоится… Да и я тоже… тревожно мне за него… - Сейчас он спит, - проговорил Нэррем, - по крайней мере, я на это надеюсь! Ну а потом... я за тобой зайду. Мэтр сказал, что ничего страшного, - добавил он, явно убеждая в этом не только вьорна, но и себя тоже. Эртен кивнул: - Благодарю Вас, сейн. Я подожду – столько, сколько нужно. Проводив гардекора взглядом, вьорн протяжно выдохнул, но закрывать глаза не спешил. Мало ли – вдруг снова вернется? Или другой кто зайдет? Хотя… можно же просто закрыть двери! Да, шататься по особняку ему сейчас не с руки, незачем нервировать измотанного вю Лежже, но… самому-то закрыться ему же никто не запрещал. Эртен быстро встал и запер двери изнутри, предварительно выглянув и наткнувшись на вопросительный взгляд Доррега, одного из подчиненных Нэррема. - Вот так, - тихо и удовлетворенно вздохнул вьорн, снова устраиваясь в полюбившемся уже кресле. – Вот так… Надо будет, постучат. «В конце концов, я же не обязан никого сюда пускать, кроме Элиана. Так что… буду ждать, когда придет вю Лежже. Надо будет сходить и проведать орнинга – Нэррем обещал зайти за мной, когда будет можно… А остальным тут делать нечего!» И удовлетворенно улыбнулся, радуясь тому, что голова еще способна хоть как-то соображать. * * * ЭЛИАН Я проснулся и увидел, что уже пришло утро. Ночь была странной… порой я проваливался в тяжелый, лихорадочный сон, который не мог ни вспомнить, ни понять. Помню лишь жар, как будто заснул я впритирку к костру или славно протопленной печке. И тут же – холод, заставляющий меня натягивать на себя какие-то тряпки, одеяла… куда все они делись, непонятно. Того изобилия тяжелых, душных одеял, что чудились мне во сне, на кровати определенно не наблюдалось. Чувство вины неясным путем соединилось с чувством освобождения – как будто ты бежал из долгого, мучительного плена, но в ходе освобождения погиб или был ранен кто-то близкий. Оглядев комнату, я вспомнил, что было накануне – и откуда у меня чувство вины. Я ведь воспользовался помощью своего вьорна – да так, что он не смог мне отказать. И заплатил за это. Теперь, задним числом, мне было стыдно. И мерзко. Зачем заставил парня?! Ведь мог просто-напросто чиркнуть себе по ребрам сам. Рука не дрогнула бы. Наверное. Или что? Слишком это против натуры твоей, а, Алвиантель? Ты никогда не думал о самоубийстве… даже в плену… как же это ты будешь сам себя ножом-то полосовать! Невместно, да… Похоже на вьюношу нервного, всю жизнь в поместье просидевшего и возомнившего себе любовь трагическую и безответную… Чиркнуть по груди ножом, да чтоб не насмерть, а чтоб кровь потекла и все жалели. Сравнения испугался? Самоубийство – это не для нас! Мы, видите ли, драться хотим до конца… И ты захотел получить рану в бою! Эстет хренов. Идиот. Или испугался?! Пусть другой это сделает – не я?! Совсем уж стыдно. А может… думал ли я тогда, что если у вьорна не получится – вернее, получится СЛИШКОМ хорошо и рана будет смертельной – то и хрен бы с ним, всё равно невозможно так дальше жить, в непрерывной боли?! Трусость, бегство… подлость. Нет… Всё-таки – нет. Тогда – я верил. У Эртена действительно верная рука! Ну, а если бы у вьорна от этой магии вообще сердце отказало?! Его же трясло – едва он мою кровь увидел… И где была бы твоя совесть, любитель поединков и противник самоубийств?! Убийство доверившегося тебе человека – куда привычнее, да? Тебе не привыкать, Элиан… сколько ещё людей погибнет по твоей вине, а, Золотой герцог? Сволочь ты, братец, вот что! А ведь я же отвечаю за него – за моего вьорна… Потому что он не просил меня его спасать – и привязывать навечно к себе магией орнаты. Мучить – не просил! Орната, черт ее дери! Магическая верность – навеки преданный телохранитель… Купленный брат, чуть не умерший от одного моего отсутствия… Кени рассказывала, как он жадно слушал рассказы ее обо мне… Мать твою. Как же гадко! Я не хочу, чтобы он вот так зависел от меня… За что?! А если со мною что-то случится? Интересно, можно ли снять с него эти оковы? Или только вместе с орнатой? Но тогда он становится более чем уязвим… для Стаи и закона. А если тайно? Ни черта я в этом не разбираюсь. Узнать бы у кого-нибудь. Но где гарантия, что мне скажут правду?! Эртен, бедняга Эртен… А я всё-таки дурак – кроме всего прочего… Мы же ведь пили с ним… Он и вправду мог промахнуться. Так же, как и я...А если бы… я не успел предупредить Нэррема? Тут же приехал бы люди из Стаи, и Эртена попросту посадили бы в Ночные Казематы за покушение на орнинга. И как его возвращать оттуда – если бы я не сразу очухался?! Безответственно. Эгоистично. Я могу, конечно, оправдаться магической болью. Но слабовато оправдание-то… И главное: стоило ли оно того? В тот момент идея казалась мне просто-таки гениальной. Настоящая боль – против иллюзорной! Даешь честную рану! Пьяный идиот. Наклюкался фьошью и придумал решение. Терпежу не осталось, да?! А ведь Кени обещала мне… говорила, что в Герешенче есть кто-то, кто поможет… она посоветуется, и они вместе найдут выход. Нет же! Сам решил. Специалист по магии, черт меня раздери… самонадеянный придурок… А если бы Эртена просто казнили – пока я приходил бы в себя?! Ещё и пытали бы перед этим… Такую отменную подлость непросто придумать, даже если изобретать ее специально. А помогло ли? Вдруг сейчас эта пакость вернется?! Я попробовал немного подвигаться. Осторожно. Левый бок вспыхнул болью – но это-то понятно… Главное, я хотел понять: где остальное?! Ведь обидно же, если не помогло! Нет. Должно было помочь. Должно! И эти… ошметки магии… они сдохли! Я должен проверить… я так хочу проверить! Сил нет ждать Кени, она-то увидела бы, наверное. Тогда, опершись на кровать, я резко сел. Рана вспыхнула, словно на нее плеснули кислотой. Врешь! Я уже сел! А сейчас попробую встать… Я усмехнулся: чем-то мои действия напомнили мне скверную привычку проверять, как там чувствует себя больной зуб? Был такой у меня одно время… Едва боль затихала, как я словно проверял, тут ли он ещё, снова и снова нажимая на больное место. Ничего хорошего из этого не получалось, конечно, а зуб пришлось вырвать. Так вот и сейчас… Немного пошевелился… направо, налево… больно, но терпимо… и больно только там, где рана. Всё! Или… не всё? Сидя на кровати, да ещё выпив всякой лечебной дряни… могу ли я сейчас отвечать полностью за свои ощущения? Надо встать. И почему мне эта мысль показалась тогда такой логичной и единственно верной? Так или иначе, но, прижав руку к ноющему и протестующему боку, я медленно и постепенно спустил ноги с кровати, примерился, выдохнул – и встал! Хорошо, что кровать моя спинку имеет да высокие столбики. За один из них я ухватился, да и повис, почти как тряпка на заборе. Очень надеюсь, что возле моей двери никого нет. Потому что я всё-таки застонал. Или завыл. Правда, ненадолго. Я старался сосредоточиться на передвижении – хватаясь за стены и мебель, упорно продвигался к окну. А потом лег на подоконник грудью… Чудесный день начала лета… Я всегда любил это время. Кругом всё цветет, запахи такие, что женские духи по сравнению с этим – дрянь полнейшая, даже самые дорогие… А рыбалка какая! Что на море, что на озерах… Закаты… Ветра приносят то пыльцу, то туманы, то косяки рыб… Как же я хочу в море! Мир за окном был прекрасен. Впрочем, скорее всего, он был прекрасен и вчера, и позавчера – да только я этого не замечал… Живучая ты скотина, Элиан… Помнится, так же я радовался просто небу, ветру и солнышку, когда вот так же выныривал из смертельной какой-нибудь… задницы. Только вот выбираться надо – самому, а не за чей-нибудь счет! Как вот сейчас. За счет Эртена, которого никто не защитит, кроме тебя, самонадеянного идиота… Голова была почти ясной. Правда, она немного кружилась, но мыслям ничего не мешало – и головной боли не было тоже. Не было! И той тошнотной пакости, выкручивающей внутренности, из-за которой я и решил в первую очередь, что скоро сдохну – не было… Бок горел и пульсировал с каждым ударом сердца, слабость и круги перед глазами – всё это вполне укладывалось в картину обычного ранения. Кончилась эта мерзость! Эртен выгнал ее… Я попытался выпрямиться – рана обиделась и запульсировала сильней, стало горячо. Ничего – пройдет! Я наблюдал за воробьями на ветке у окна… Хорошая птица – наглая и безбашенная. И в то же время осторожная. Может, и я таким был когда-то? Элиан Стерт – воробей… смешно… Надо было возвращаться в постель. Я ещё подышал глубоко. Та, магическая хворь очень этого не любила. Кажется, ране моей это тоже не нравится… Не буду я больше проверять, мне и так больно, и пот холодный по лицу… Как будто и вправду была дуэль и мы с Эртеном дрались всерьез… Интересно, кто бы победил? Наверное, он… у него прекрасная техника, а я последнее время пренебрегал тренировками… Он замечательный фехтовальщик, мой вьорн… а мне уже неинтересно везде и всюду доказывать, что я лучший… тем более это и неправда… Рана в боку пульсировала так бодро – словно там тоже завелось свое отдельное сердце и оно колотится… ох, черт, бред какой. Жарко… Как жарко стало… Закусив губы, я схватился за ручку окна и рванул на себя – слишком сильно рванул. Потому что рана моя, видно, решила, что хватит уже мне тут любоваться природой – боль так и вспыхнула в боку… Я прижал рану рукой – там было мокро и липко. Черт побери… Надо было вернуться… надо, но я не смог. Опустился на колени, схватившись за раму кровати – и ещё раз упрямо посмотрел в окно. Ещё одно моё лето. А ведь его цветения я мог и не увидеть…