Писатели

      Далеко внизу медленно несло свои волны серое море облаков. Стоя на стреле подъемного крана на крыше небоскреба, Клаус безразлично смотрел вниз. Чуть правее из облачного моря торчало несколько опасных скал – верхушки ближайших небоскребов. Поблескивая дежурными огнями безопасности, они больше походили на маяки, что предупреждают неосторожных мореплавателей об опасности. Разведя руки в стороны, борясь с сильным порывистым ветром, поднявшимся всего полчаса назад, Клаус отвлеченно пытался прикинуть расстояние до облаков, а потом до земли. Выходило немало. Он озорно улыбнулся, когда особенно сильный порыв ветра едва не скинул его со стрелы. Ледяные пальцы морозного воздуха пробирали до самых костей и даже глубже, но Клаус не обращал на них внимания, просто наслаждаясь местом и временем. Четыре часа назад, когда только перелазил через забор огромной стройки, он и не думал, что ему здесь понравится. А сейчас он смотрел вниз, на такую манящую даль…       -Когда ты смотришь в бездну, Бездна смотрит на тебя, - раздался за его спиной голос.       Дернувшись и едва не потеряв равновесие, Клаус резко взмахнул руками и удержался. Обернулся. В нескольких метрах ниже на стреле сидел второй парень.       -Напугал, идиот, - резко произнес Клаус, сразу же вспоминая, зачем пришел сюда.       -Развлекаешься? – спросил Ральф, пропустив замечание Клауса мимо ушей.       -Ага, - пробурчал Клаус, возвращаясь к своему занятию.       Ещё какое-то время Клаус боролся с ветром, однако прежнего удовольствия развлечение не приносило.       -Зачем пришёл? – зло спросил он у Ральфа.       Тот молча смотрел на Клауса, свесив свои длинные ноги со стрелы крана и болтая ими, как ребёнок. Бледное лицо его с серо-голубыми пустыми глазами не выражало абсолютно ничего.       -Сколько мы знакомы? – продолжил Клаус, - года три, наверное.       Ральф положил свои худые руки на поперечную балку, проходившую на уровне его груди, и с интересом уставился на Клауса. Тот чуть подпрыгнул, ухватился за верхнюю балку стрелы, подтянулся, закинул на неё ногу и через несколько секунд уже сидел верхом на толстой трубе.       -Я ведь тогда с какой-то крыши упал, в больнице лежал, тут ты и пришёл. Я не сразу и понял, во сне ты или наяву. Просто смотрел цветные картинки, а ты, истории мне рассказывал. И до того красивые, что просыпаясь я их записывать стал. И, ты знаешь, первый год мне даже нравилось. Короткие, яркие истории. Такие кусочки живого мира. Клаус поджал ноги под себя и, осторожно поставив ноги на трубу, медленно поднялся, раскинув руки. Болезненно худое тело, длинные, застилающие глаза волосы и две блестящих искорки глаз.       -Знаешь, когда я почуял неладное?       Ральф чуть дернул головой, проявляя интерес.       -Когда увидел тебя с другими ребятами. Когда ты набрался наглости подойти ко мне и пожать руку. Тогда-то я и понял, что ты вовсе не сон и не галлюцинация. Ты кто-то совсем иной. Вот только кто?       -Ты правда хочешь знать? – второй раз за все время пребывания здесь подал голос Ральф.       -Ты был рядом, ты помогал, подсказывал, вдохновлял. А знаешь, что самое страшное? Мне нравилось. Мне нравилось чувствовать, что я создаю что-то реальное. Что-то непередаваемо реальное.       Клаус дошел до самого края стрелы. Поднявшийся полчаса назад ветер едва разогнав облака стих, открывая глазам парня удивительное море городских огней. Невероятно далекое и прекрасное оно манило его. «Ещё чуть-чуть», - пообещал он себе.       -А потом мне стало страшно, Ральф. Страшно настолько, что я попытался перестать писать. Вот тут-то ты и проявил свою истинную сущность. Ты подсовывал мне ручку, карандаш, клавиатуру в самый неподходящий момент. Именно тогда я перестал считать тебя другом. Ты говорил мне, что у меня талант. Ты не понимал, что этот талант может быть проклятием. Что я до ужаса хотел бы быть простым парнем. Таким, как все. Я хотел гулять с девушками, ходить на рыбалку, кататься на мотоцикле и пить пиво на дискотеках. Но ведь нет. Вместо этого кто-то выбрал меня в писатели. Я ведь не мог и дня прожить, чтобы не писать. Серьезно, я пробовал.       Теперь его голос, до того спокойный срывался на крик, выплескивая наружу всё то, что копилось в его душе долгие годы.       -И ни хрена у меня не получалось, Ральф. Я не мог остановиться. И не смогу. А всё ты. Ты ведь мог тогда не приходить ко мне. Мог пройти мимо. Почему я, Ральф? За что?       Ральф равнодушно пожал своими худыми плечами.       -Если бы не ты, был бы кто-то другой, кто спрашивал бы меня об этом.       -Ненавижу тебя!       Прикрыв глаза, Ральф кивнул.       -Ты дописал? – равнодушный голос Ральфа, казалось, заполнял собой всё окружающее Клауса бесконечное пространство.       -Дописал! Будь ты проклят, я дописал! – слёзы градом потекли по лицу Клауса.       -Клаус, будь хорошим мальчиком, спускайся. Возвращайся домой. Выспись.       -И что? Потом продолжим писать? А если я не хочу?       -А чего ты хочешь? Денег? Славы? Женщин? Спускайся, мы напишем с тобой успешную серию. Ты будешь самым знаменитым писателем.       -А я не хочу писать! Вообще!       -Клаус, ты же знаешь, это невозможно. Ты должен.       -Нет, - самому себе прошептал Клаус и шагнул вперёд, к манящим огонькам далеко внизу.       Закатив глаза и выругавшись про себя Ральф спустился на крышу небоскреба. Возле двери с крыши лежала толстая пачка рукописных листов, прижатая кирпичом. Быстро пролистав бумагу и убедившись, что это то, что надо, Ральф шагнул в дверь и растворился прямо в воздухе.