Грави

      Я встретила его в Баре как раз, когда он вернулся с Радара. Грязный, оборванный и изможденный, ввалился в помещение, едва держась на ногах. Немногословный охранник на входе, постоянной фразой которого было «проходи, не задерживайся!» от удивления заговорил:       — Люди, Меченый вернулся! — даже под маской было видно, как вытянулась его физиономия.       Я висела за дальним столиком и доедала вторую банку тушенки, когда этот бедолага подошел к Бармену.       — Здорово, Меченый! — Поприветствовал тот, — Рад тебя видеть живым.       — Я и сам рад, что жив остался, — ответил сталкер. Было видно, что ему здорово досталось: комбез потрепанный где пулями, где когтями, а где — воздействием аномалий, на лице довольно глубокие, но уже подсохшие царапины.       Я много слышала об о нем (хотя, кто не слышал ничего о Меченом в Баре?), по этому решила подойти поближе, посмотреть да послушать о чем он говорит.       — Да, Меченый, вид у тебя еще тот, — Бармен непонятно зачем натирал гранённый стакан. Клиенты здесь неприхотливые, могут пить и из горла, не то, что из начищенных стаканов. Сталкер же хмыкнул, пошатнулся, но уперся руками в стойку и исподлобья посмотрел на торговца.       — Сам знаю. Лучше скажи, у тебя пожрать сейчас найдется?       — Что за вопросы, сталкер, обижаешь! Чтобы у меня не нашлось чего поесть усталому бродяге? Да в жизни такого не было! — Торговец засуетился, отставил стаканы, забросил полотенце на шею и двинулся в глубь своей конторы. Вернулся через пару минут уже с миской картошки и жареного мяса. Он знал, что потерявший память сталкер никогда не берет ничего в долг, а если расплачивается, то хорошо, поэтому не стал жмотничать. Покопался под прилавком и выставил в добавок к принесенной еде еще пару больших банок тушенки, бутылку водки и почему-то коробок сникерсов.       А Меченый, будто подтверждая его догадки о хорошей оплате, устало снял рюкзак с плеч, открыл его, порылся и выложил на прилавок то, о чем я только слышать могла: два «Лунных света», «Черное солнце», «Серебряную паутину» и «Сердце Химеры». По слухам, первый артефакт наделял носителя невосприимчивым к разной химии, «Черное солнце» отражало пси-излучение, «Паутина» делала кожу человека прочнее, а с «Сердцем Химеры» можно было хоть голым лезть в атомный реактор. По слухам такие артефакты попадаются только настоящим счастливчикам и стоят невероятных денег. Немногочисленные посетители Бара дружно уставились на того, кто притащил столько дорогущего хабара, но Меченый словно не замечая их, и залез снова в рюкзак.       — Слушай, сталкер, — Бармен сам от такого опешил, — Это чересчур большая плата за обычный обед и запас сухпайка.       Меченый поднял голову и заговорил уже тише:       — Мне нужен не только обед. «Берилл», новенький ВАЛ и побольше патронов к нему, а еще — научные или военные аптечки и антирад, можно водки, а еще лучше — шоколада. Килограмма два. А не вот эти конфеты, — он неодобрительно кивнул на коробок сникерсов.       — Ну, ни фига себе набор! Ты до Монолита дойти собрался, что ли?       — Почти, — Меченый криво ухмыльнулся, — В Припять мне надо. Я ищу Стрелка, а с ним — свое прошлое, — с этими словами он как-то горестно вздохнул, достал из поясного кармана желтую «Душу» и положил к остальным артефактам.       — А это добавка за оперативность. Бармен опасливо покосился на бродягу; торговцу показалось, что тот изрядно не в себе, и пробурчал:       — Ладно, сталкер, твое дело. За такой хабар еще и не то попросить можно, хотя непонятно, как в таком состоянии ты куда-то собираешься идти. Тебе бы отлежаться. Но это так, совет старого торгаша, можешь его не слушать. Я дам тебе, чего ты просишь.       — Вот и замечательно, — Меченый хлопнул по столешнице ладонью, взял миску с едой, хотел было направиться за ближайший стол, чтоб наесться наконец, как вдруг что-то произошло. Видимо, «Душа» как-то поддерживала его измочаленный организм в нормальном состоянии, а теперь, лишившись этой поддержки, все посыпалось к чертовой матери. Сталкер неловко пошатнулся, успел поставить миску обратно и ничком рухнул на пол.       — Эй, Меченый, ты чего? — Окликнул его Бармен и поспешил из-за стойки. Я тоже выбралась из-за стола и подошла к ним. Остальные посетители Бара, привыкшие к подобным вещам, сидели на своих местах, только один какой-то бродяга тоскливо вздохнул — еще одна смерть намечалась.       Бармен тем временем развернул сталкера на спину, приподнял ему голову. Того колотило, широко раскрытые глаза остекленело уставились в потолок.       — Тихо, тихо, терпи. Сейчас помогут, — буркнул торгаш и со знанием дела подхватил его под мышки.       — Ну, чего стоишь? — обратился уже ко мне, ибо я была ближе всех, — Хватай за ноги, понесли в лазарет!       Я схватила сталкера за ноги, и тут его затрясло сильнее, он хрипло застонал, задергался, словно пытаясь вырваться. Мы с торговцем едва удержали его, но он так же внезапно затих и повис безвольным кулем.       — Чего это с ним? — Спросил один из сталкеров, молодой с круглыми от испуга глазами, видимо новичок. Но ни я, ни Бармен ему не ответили — не до того было.       Лазарет находился на втором этаже здания, где расположился Воронин, лидер Долга. Когда мы поднимались по лестнице, Меченый на пару секунд очнулся, странно глянул на меня, потом на Бармена и, тяжело дыша, пробормотал:       — Зря… зря вы воюете… со «Свободой»… — он хотел еще, что-то сказать, но сил не хватило.       Когда мы занесли его в лазарет нас встретил местный врач. Мужик еще в Афгане был санитаром, за что получил соответствующее прозвище, и в Зоне уже много народу с того света вытащил. Увидев нашу ношу, он указал нам на стол, переоборудованный под медицинский. Мы положили Меченого туда, сами отошли в сторону, давая возможность Афганцу осмотреть пациента. Минут десять он возился со сталкером: расстегнул на нем драный комбез, как мог задрал одежду, осмотрел со всех сторон, поводил над телом каким-то приборчиком (дозиметром, что ли?). Затем подозрительно бодро заговорил:       — Да, Меченый, ну ты и вляпался! Но ничего, ты мужик крепкий, отлежишься и еще побегаешь по Зоне, — я видела, как врач что-то ввел сталкеру в вену, и тот разом как-то вытянулся, задышал глубже, чаще, поерзал на столе. А затем я услышала его голос:       — Хорош заливать, Афганец, я знаю… во что влез. Насколько все плохо? — Язык у него изрядно заплетался от той дряни, которую ему ввел медик.       — Да, чего плохо? Я же говорю, ты еще всю Зону обойдешь, только отдохнуть надо. Ты истощен и радиации нахватался, но ничего, антирад в той бодяге, что я тебе уколол, присутствует. Побудешь тут недельку, подлечишься, и можешь бежать дальше.       Меченый досадливо мотнул головой и закрыл глаза.       Афганец сделал вид, что не заметил, подошел к нам, жестом показал, чтобы мы вышли, и сам вышел следом.       — Что с ним такое? — Спросил Бармен, когда врач закрыл дверь.       — Плохи дела… Скорее всего, жить ему до утра осталось.       — Как?! — Невольно выкрикнула я.       — Да не ори ты! — Шикнул на меня Бармен.       — Он влез в какую-то химическую аномалию. По следам на комбезе похоже, что «Слюни кровососа» или «Пиявка». Паршивая штука, очень быстро разрушает клетки крови и нервную систему…       — И что, нельзя ничем помочь? — Спросила я. От этой новости в груди чего-то защемило так, будто моему… другу вынесли приговор, а не незнакомому человеку.       Бармен молча опустил взгляд. Было видно, что и ему от услышанного паршиво стало. Он уже давно знал Меченого. Отчаянный парень, в погоне за утраченным прошлым бросался в огонь и в воду. Медик только тяжело вздохнул.       — Помочь ему может только хорошая сборка артефактов, но где же ты ее найдешь? Такое, разве что, у ученых на Янтаре есть.       — Постой! Он тут кое-что принес! — Бармен, довольно быстро для своего возраста и комплекции, выскочил из коридора, спустился по лестнице на улицу. А еще через пару минут снова появился перед нами, с рюкзаком Меченого в руках.       Афганец начал перебирать артефакты, находящиеся в нем, но ничего подходящего не было. Даже желтая «Душа» была отложена в сторону. Афганец сказал, что она толком не поможет, потому что организм уже истощен. Нужны «Черное пламя» или «Ночная звезда». Первый каким-то образом восстанавливает нервную систему после разных поражений, а второй остановит процесс разрушения кровяных клеток. «Душа» в сборке с ними ускорит процесс регенерации.       Да… Такие артефакты попадаются очень редко, и где их достать — я не знала, тем более — за ночь.       — А можно хотя бы рядом с ним побыть? — Дурацкая идея, но я спросила. Бармен скептически глянул на меня, мол, зачем тебе это, ты же его первый раз в жизни видишь. Но я не отставала.       — Если хочешь — оставайся, но чем ты ему поможешь? — Хмуро буркнул он, собираясь уходить.       — Хотя бы воды подам, если попросит.       Афганец нахмурился, Бармен почесал затылок. Обычно у них никто с таким не заморачивался. Сестер милосердия в Зоне не было, а немногочисленные медики редко когда долго возились с обреченными. Зачастую…помогали им скорее отправиться в мир иной.        — Дело твое, малая. Хочешь увидеть, как он помрет — оставайся.       В голосе Афганца послышалось мрачное неодобрение, но я все равно осталась. И, когда они ушли, села под дверь лазарета, принялась лихорадочно соображать, где можно достать необходимые артефакты.