Грави

      День подходил к концу, солнце садилось и отбрасывало красные блики на заброшенные постройки базы «Долга», красило ржавые конструкции в огненно-кровавый цвет. Приближалась ночь. Зона погружалась в тревожное ожидание темноты, с приходом которой во всех ее уголках активизировалась другая, не человеческая жизнь. Враждебная, агрессивная. Жаждущая укоротить человеческую. Из-за этого ночь в Зоне уже давно и плотно связалась в человеческих умах со смертью. Но в этот вечер мне эта связь явилась особенно отчетливо, ибо каждый прошедший час отнимал шансы на выживание у неизвестного мне сталкера, о котором шушукалась вся Зона. И которого я смерти никак не хотела отдавать. Почему? Не знаю. Не хотела и все тут.       Я все так же сидела с ним в пустом лазарете, он лежал на столе накрытый шинелью. Я подошла поближе, присмотрелась — кажется, спал, широкая грудь тяжело вздымалась от неровного дыхания, под закрытыми веками быстро двигались глаза. По лицу на щеках и лбу расползались красноватые пятна мелкой сыпи — действие чертовой химической аномалии набирало силу.       Осторожно коснувшись руки Меченого, я почувствовала жар. Он дернулся, приоткрыл глаза:       — Кто ты? Чего ты…хочешь? — Ему было трудно сфокусировать взгляд на мне. А если в самом деле аномалия поражала нервную систему, и он об этом знал, то возможно, ему вообще трудно было понять, видит ли он меня на самом деле, или это уже галлюцинации.       — Не важно, кто я. Но я не хочу тебя отпускать на тот свет, — ничего умнее мне придумать не удалось.       — Н-нгх...— Внятного он ничего не ответил, только болезненно скривился и качнул головой, будто не согласен был с моими словами, отвернул лицо от меня.       Но почти тут же вскинулся, вытянулся весь и, уже глядя в потолок широко раскрытыми глазами, проговорил:       — Лукаш…война…остановите!       Черт…хреново-ж то как. Я на миг зажмурилась и сама отвернулась. Сталкер за спиной у меня всхлипнул, застонал на выдохе и снова что-то забормотал неразборчивое. Похоже, с головой у него становилось все хуже. Или оно так и было, когда он пришел? С чего бы вдруг ему было просить у Бармена столько барахла и собираться в Припять, если он знал, что отравлен?       Брр… жуть. Но в Зоне не редкость. Когда люди, схватившие смертельную дозу радиации или попавшие в похожую аномалию какое-то время еще чувствуют себя нормально и строят планы на завтра, на новую вылазку… А на деле являются живыми мертвецами.       — Лукаш…война… — снова тяжело выговорил Меченый, завозился на столе — я обернулась. Он натянул старую шинель почти до самого подбородка и весь дрожал.       Несколько секунд я смотрела на него, чувствуя, как в горле начинает щипать от непонятной жалости, а потом меня осенило. Лукаш!       У Лукаша были нужные артефакты — мне как-то один парень из их группировки по пьяни проболтался, что их лидер носит на шее сборку артефактов, и там есть «Душа» и все остальные необходимые, он после похода в Припять сделал ее себе.       От базы «Долга» до свободовцев рукой подать, но только днем, по светлому, ночью же этот путь становился во много раз длиннее и опаснее, но времени не было. Меченому нужны были эти артефакты, причем, чем раньше, тем лучше.       К утру кровь из носу я должна их принести. Лукаш вряд ли отдаст их просто так, а у меня кроме калаша и «Пьяных вишен» ничего и нету с собой, а в схрон идти некогда. Ну и ладно. До темноты проберусь на склады к свободным, а там уже по обстоятельствам.       Схватив свой рюкзак, я бросилась из помещения, предварительно поцеловав Меченого в горячий лоб:       — Держись, сталкер, я достану твое спасение, — выскочив из коридора, я натолкнулась на Афганца.       — Ты куда? — Удивился он.       — Не важно. Прошу об одном: сделай так, чтоб он продержался до утра, я достану артефакты!       — Но это невозможно! — Афганец оторопел.       — Пожалуйста! Я знаю, что у тебя есть возможность, мне есть чем заплатить. Помоги ему. Я принесу арты до утра, не дай ему умереть раньше, — затарахтела я.       — Ладно-ладно, Грави, я сделаю, что смогу, но я ж тоже не господь бог… — пробормотал Афганец, недоуменно глядя на меня. Знал, зараза, что я достану ему любой артефакт, который он только попросит.       — Спасибо, — поблагодарив, я сорвалась на бег и пулей вылетела из помещения. Пробежав мимо последнего поста долговцев, услышала удивленный вскрик в спину:       — Кто это по Зоне бегает, к тому же на ночь глядя?!       Но мне уже было все равно. Солнце почти село, до полной темноты оставалось минут тридцать, а после — некоторые аномалии различить будет практически невозможно. На поясе висел небольшой артефакт, «Бенгальский огонь», убивающий усталость, и я бежала так быстро, как только могла.       Вот уже за спиной остался ржавый БТР и перевернутый на бок грузовик, затем — пустой хутор, а вот уже и развилка дороги. Сворачивая в нужную сторону, я едва не влетела в трамплин, лишь чудом успела отскочить в сторону. Заросшая травой автобусная остановка, вокруг нее змеятся синие молнии «Электры». Делаю небольшой крюк, обходя аномалию и слышу уже за спиной ее недовольный треск — ушла жертва.       Вот уже совсем темно, но и армейские склады совсем близко. Прибор ночного видения на глаза, (странно, как это еще ни одна тварь мне не попалась?), и снова бегу, но не смотря на артефакт, силы уже на пределе. Вот и вход на территорию, здесь все как обычно: посреди дороги — амбал в экзоскелете, а рядом — двое свободовцев в обычных комбезах своей группировки.       — Эй ты, куда прешься? — тот, что в экзе, остановил меня.       — Мне… нужно… к Лукашу, — задыхаясь, ответила я. — Там… там кровососы… Стая из деревни… Штук восемь… — здесь я не врала, по дороге и вправду заметила шайку этих тварей, они ошивались неподалеку от развилки дороги, но были достаточно далеко от меня, чтобы заметить, а вот мой тепловизор на башке этих тварей усек.       — Ну проходи, раз такое дело, да и не по-людски это, оставлять бродягу на ночь без крова.       Я сразу рванула к главному корпусу, там, на входе стояло трое человек охраны.       — Тебе чего? — Спросил старший из них, с «калашом» в руках.       — У меня… к Лукашу… дело есть… Серьезное… — отдышаться я еще не успела.       — Ладно, проходи, — ответил охранник и забрал оружие, да и мне оно не нужно было: убивать я никого не собиралась. В рюкзаке оставался пакет «Пьяных вишен», а на поясе — «Огонь». Завернутые в фольгу «Вишни» были еще в карманах, и пока у меня забирали оружие и шмонали, я умудрилась их вылущить и напихать в карманы охранникам.       Через полчаса они окосеют, как от бутылки водки, через час — отрубятся, а на утро проснутся с жутким бодуном, будто в самом деле всю ночь пили, как черти. Вот такие артефакты.       Поднимаюсь на второй этаж, сворачиваю налево. В одной из комнат трое человек: два охранника в экзах и сам Лукаш. Высокий, крепко сложенный мужчина лет тридцати. На худом, обветренном лице блестят внимательные зеленые глаза, из-под капюшона выбились темные короткие волосы, но самое главное — за воротником комбеза на шее отсвечивает нитка бус-артефактов. Она-то мне и нужна.       — Что тебя привело к нам? — Лукаш пристально разглядывал меня, запоминая лицо, одежду… Из-за худобы и невысокого роста обычный комбез «Заря» болтался на мне как мешок на швабре, а короткая стрижка и капюшон делали меня неотличимой от молодого мальчишки.       Я частенько забредала к ним на базу до этого, но еще ни разу не приходилось видеть самого Лукаша, да и он, похоже, меня тоже видел впервые, слухам и байкам не верил, оттого и разглядывал так внимательно.       — Там… там кровососы идут… Похоже, к вам… — еще не до конца отдышавшись, проговорила я.       — Кровососы, говоришь? — Пристальный взгляд в глаза, легкая, чуть насмешливая улыбка в уголках губ. Свободовец подумал, что новичок увидел пару тройку мутантов и как сумасшедший прибежал среди ночи в лагерь, ища убежища.       — Хорошо, что ты появился. Предупрежу наших, пускай смотрят по внимательнее, — Похоже, он и правда принял меня за парня.       — А п-пер-реночевать можно здесь? — Чуть заикаясь, спросила я, дополняя образ испуганного чайника.       — Ночуй, нам не жалко. Места у нас много, да и еды хватает, — Лукаш пожал плечами. — Только учти, вздумаешь дурить — мозги вмиг вышибем.       — Х-хорошо. Спасибо, — поблагодарила я и вышла из комнаты.       Теперь нужно было выловить охранников лидера «Свободы» и тоже напихать им «Вишен», но вот как это сделать?       Я спустилась вниз по ступенькам, прямо напротив меня в проходе стоял парень в респираторе с «Винторезом» в руках, а в другой стороне — торговец за импровизированным прилавком из ящиков. Продавал он в основном еду и водку — меня это не интересовало, и я вышла на улицу, отметив про себя, что охрана на входе уже была довольно поддатой. Это хорошо.       Выйдя из главного здания, я пошла на кухню — там сидел один одинешенек пьяный в стельку повар. Чтобы не заснуть, я решила с ним пообщаться. Пьяный и, похоже, обкуренный чувак не совсем понимал, где он находится и что вообще происходит. Поговорив с ним полчаса, но так и не узнав ничего полезного, я услышала голоса на улице: один из них принадлежал Лукашу, а два других — были искажены дыхательными масками брони экзоскелетов. Тихонько выйдя из кухни, я глянула, куда они идут: все трое направлялись к одному из бараков, где жили сталкеры.       — …Значит так, пускай Демон и Леха Псих станут на дырке в заборе за гаражами, а Кенгур с Орком — присоединяются к ребятам на входе. На дальние вышки пусть идут Татарин и Чип. Мало ли, может тот малой и ошибся, но лучше перестраховаться… — услышала я обрывок разговора.       — Ага, кровососов нам здесь только не хватало! — Ответил Лукашу один из охранников.       «Удобный момент, но только как отвлечь этих амбалов от их лидера?» — думала я. Решение пришло само собой: на небе появился тощий месяц и в его белесом свете я заметила неподалеку полудохлую «Карусель». Аномалия эта уже разорвать не сможет, но и выбраться самостоятельно из нее не получится; мне пришлось рискнуть (черт ее знает, эту «Карусель», может и разорвет). Всунувшись из-за поваленного дерева, я короткой перебежкой пересекла освещенную слабой лампочкой дорожку. Аномалия находилась возле первого барака, а Лукаш и охрана уже почти что скрылись в следующем. Набравшись храбрости и дури, я шагнула в нее. Меня схватило и начало раскручивать, поднимая над землей, на миг показалось, что это вполне полноценная аномалия, которая вот-вот разбросает мои ошметки по всей округе.       С перепугу я заорала, как бешеная, но карусель лишь оторвала мои ноги от земли и продолжала раскручивать, но это уже было не опасно.       Зато на мой крик прибежали охранники Лукаша. Увидев, что меня мотает как Стрелку в центрифуге, они схватили меня за что получилось и потащили на себя. Здоровые, крепкие, усиленные мощью экзоскелетных сервоприводов, они рванули меня слишком резко, и мы все втроем грохнулись на землю. Пока поднимались, я успела напихать им в карманы по несколько мелких красных артефактов-вишен.       — Ну ты даешь, малой! Тебе здорово повезло, что эта аномалия полудохлая, иначе разорвало бы тебя только так! — Обратился ко мне один из охранников и протянул руку:       — Я — Танк, — представился свободный.       — Хищник, — второй тоже протянул мне руку.       — Грави, — пожала обе руки.       — Как артефакт, что ли? — Удивленно переглянулись анархисты.       — Не-е, как аномалия, — усмехнулась я, — Гравиконцентрат.       Свободовцы заржали.       — Ну, и погоняло!       — Танк, Хищник, где вы там есть?! — Лукаш окликнул потерявшуюся охрану.       — Да здесь мы! Тут малой этот, что кровососов видел, влез в полудохлую «Карусель»! — Свободовцы снова заржали. Что они, курят тут только, что такие веселые?..       Их начальник показался из-за поваленного дерева и подозрительно глянул на меня, потом на аномалию.       — Гммм… Хрена ж тебя сюда понесло? — Мрачно спросил он, глядя мне в глаза.       — Да я… искал… где можно заночевать, а тут это дерево хотел обойти — вот и вляпался! — Выкрутилась я.       — Ладно, пошли с нами, в нашем корпусе заночуешь. А то убьешься еще, пока будешь лазить здесь, — Лукаш хлопнул меня по плечу, направляя в нужную сторону, — Мне только трупака нового на базе не хватало.       — Твою мать! У нас же там партия не доиграна! — Вдруг вспомнил о забытой карточной игре Танк.       — Слушай, точно! У меня уже девятнадцать, а у тебя, Лукаш? — Хищник окликнул идущего впереди начальника, тот не оборачиваясь пробурчал:       — А тебе не по фигу? Ты же, гад, все равно мухлюешь!       — Я не мухлюю!       — Да-да, ты это кровососу болотному расскажи! Не мухлюет он! — Танк тоже подключился. Сталкеры, увлеченные спором по поводу нечестной игры, не обращали на меня внимания, а я, взглянув на ПДА, отметила, что времени уже половина десятого вечера. Гадство! Еще час ждать, пока отрубится охрана, потом еще забрать бусы у Лукаша и вернуться к долговцам… Чё-ё-ёрт… Долго!       Мы зашли в здание и я заметила, что охрана на входе уже поменялась, видимо, те трое, которым я напихала «Пьяных вишен», стали совсем невменяемыми.       Лукаш с товарищами пошел к себе в комнату, а я — в комнату, расположенную на этом же этаже, но в противоположном конце корпуса. Там находился раздолбанный шкаф, на полу лежали несколько матрасов, а на некоем подобии тумбочки стояло чучело химеры. Интересно, кто это умудрился завалить эту дрянь и притащить её сюда? Я села на полу рядом с ним.       Время шло, из комнаты Лукаша доносился хохот, разбавленный забористым матом. Похоже, его охранники оказались довольно крепкими ребятами, и так просто отрубаться не собирались, а я сидела и тупо смотрела на часы в ПДА. Они показывали почти полночь. Мало… Как мало времени… Когда же они расползутся? Что там с Меченым? Жив ли он еще? Мысли бились в голове, как птицы в клетке, я не находила себе места, ходила из угла в угол. Вариантов похищения бус у Лукаша было множество, но для их воплощения нужно было избавиться от охранников. С самим Лукашом я, может быть, и справлюсь, тем более, если нападу неожиданно, а вот с двумя здоровенными амбалами в экзоскелетах мне точно не тягаться.       Но вот наступила долгожданная тишина, Танк с Хищником перебрались в соседнюю комнату и отрубились, как им и было положено. Я высунулась из своей комнаты, огляделась: в коридоре было тихо. У Лукаша свет еще горел, но не электрический, а нежно-голубой, слабый, который дает только артефакт «Ночная звезда» — ничего особенного, просто красивая светящаяся вещица.       Чтобы не производить шума, я сняла ботинки и шуршащую сталкерскую куртку, запихнула все это в рюкзак. Потом времени на переодевание не будет, ну и фиг с ним! Главное — достать бусы и вовремя добежать до Бара. Осторожно ступая, я подкралась к комнате Лукаша. На улице очень кстати началась гроза, и мои шаги тонули в шуме ветра и грохоте грома. Осторожно заглянув в комнату, я увидела предводителя анархистов, сидящего по-турецки напротив заколоченного окна прямо на полу. «Чего это с ним?» — мелькнула мысль.       Сталкер сидел ко мне боком, так что застать врасплох не выйдет. Придется зайти, заговорить зубы, улучить момент и тихонько вырубить. Правда, это вряд ли так легко удастся, ибо вид у меня довольно странный, и Лукаш может заподозрить неладное, но я все же решилась. Тихо двинулась к нему. Свободовец не шевелился.       — Это опять ты, Грави? — Спросил он, когда я перешагнула порог его комнаты.       — Угу, — отозвалась я.       — Чего тебе еще? — Глаза его были закрыты, в голосе не было ни злости ни раздражения, только спокойствие. Он тоже накурился, что ли? Но вслух я спросила другое.       — Страшно в одиночку. А ты медитируешь? — Первое более-менее приличное, что пришло в голову. Было правда до одури страшно, а вдруг ничего не получится? Тогда Меченый погибнет, и я вместе с ним.       — Да… — тихий выдох, даже не шепот. Лукаш был все так же спокоен.       — Зачем? — Я спрашивала, а сама подходила ближе.       — Это помогает отдохнуть… от того, что… творится в Зоне… — Сталкер глубоко вздохнул и хотел было подняться, но не успел. Я прыжком преодолела разделяющий нас метр и, оказавшись за спиной, провела один хитрый захват, которому меня давно научил один хороший сталкер. Когда сгибом руки сзади сжимаешь шею противника, при этом приподнимая локтем его подбородок. Мышцы предплечья и бицепс при этом перекрывают сонные артерии и ярёмную вену, и жертва мгновенно отрубается.       Хотя я и старалась, фокус не удался. Из-за большой разницы в весе Лукаш не только не вырубился, а и успел вскочить на ноги, я же повисла на нем, как мешок с картошкой, но захват не разжала. Вцепилась ему в плечи свободной рукой.       — Вот… гаденыш! — Прохрипел сталкер. Он хоть и не ожидал нападения от такого сопляка, но быстро сориентировался, попытался стряхнуть меня — не получилось. Как бы хреново я его не держала, в голове у него, видимо, уже мутилось, а координация движений сбоила. Это помогло мне удержаться и усилить захват. Лукаш судорожно дернулся, рванул меня руками за волосы, но потерял сознание и стал заваливаться на бок. Я отпустила его, осторожно уложила на пол обмякшее тело и быстро сняла с шеи бусы-сборку. Сунула их себе в карман, и, оставив сталкеру предварительно написанную записку, пулей вылетела из комнаты.       Прихватив по дороге свой рюкзак с барахлом и калаш со сдвоенным рожком в комнате охраны, я напялила на физиономию прибор ночного видения и дернула к выходу.       Вылетев на улицу, пробежала мимо очередного поста охраны на выход с территории базы. Полусонные фримены только матерились и кричали вслед: «Куда ты прешь, придурок? Сдохнешь же за первым поворотом!», — но я не обращала внимания. Бежала, что было силы. Короткий летний дождь закончился, на небе показался месяц. Я сняла прибор ночного видения, так как аномалии он не различал, но, с другой стороны, я потеряла возможность видеть мутантов.       На мокрой после дождя дороге от воды взбесилась «Электра» и мне пришлось делать большой крюк, чтобы не влететь босыми, мокрыми ногами в поле её действия. Пробегая мимо наваленных среди дороги бетонных плит, я услышала совсем недалеко от себя храп кровососа.       Вот только этой дряни мне не хватало! Из оружия — только калаш с двумя рожками, никакой брони и совсем мало времени. Уже было приблизительно часа три ночи. Чем раньше я принесу Меченому артефакты — тем больше шансов у него выжить.       Хоть по Зоне и нельзя бегать, я все равно не останавливалась, забив на все правила и законы вместе взятые. Для меня не существовало больше ничего, кроме артефактов в кармане и умирающего незнакомого сталкера на базе «Долга», которому я пообещала спасение. Почему — непонятно. Третье чувство? Зов сердца? Приказ Зоны? Не знаю… Некогда размышлять. Не сбавляя скорости, я обогнула большой гравиконцентрат и снова вылетела на дорогу. Можно было спокойно срезать угол, пробежав не по ней, а через заросшее кустами поле, но даже днем это делать опасно из-за большого количества незаметных аномалий.       На развилке дороги немного притормозила, перевела дыхание, взглянула на указатель, и, только собралась сорваться снова, как услышала буквально в метре за спиной надсадное сопение. Твою мать!!!       Резко обернувшись, я заорала на всю Зону: в темноте, в мареве передо мною горели два красных уголька–глаза, а совсем рядом — еще два, и кроме голода и ярости в этих глазах не было ничего.       Двое кровососов вылезли как из-под земли, но от моего крика на миг остолбенели и этой секунды мне хватило, чтобы выпустить очередь из калаша по тварям. Видимо Черный Сталкер в эту ночь был благосклонен: пули разорвали башку ближнего ко мне, а второму прошили наискось туловище. Какими бы живучими эти гады не были — первый сдох на месте, а второй с яростным воплем бросился на меня. Убегать смысла не было — все равно догонит, поэтому, стараясь попасть в голову, я сдала еще одну очередь, но кровосос успел отклониться в сторону. Семисантиметровые кривые когти твари мелькнули в миллиметре от моего носа. Я упала на землю и из положения лежа снова выстрелила по призрачному противнику. Грохот выстрелов и рев кровососа разорвали ночную тишину Зоны, раненая тварь стала видимой.       Я и до этого момента видела кровососов, но не таких огромных и не так близко. Двухметровый буро-коричневый урод, сутулый, с длиннющими руками и вытянутой как дыня головой, с пучком мерзких щупалец вместо рта. Этот ужас навис надо мной с занесенной для удара ручищей, и за миг до своей смерти я успела еще раз выстрелить. Грохнула короткая очередь, и автомат сухо щелкнул: в рожке кончились патроны, — он оказался полупустым. Мутант отлетел на пару метров, пули попали туда, где у человека должно быть сердце.       Кровосос с трудом поднялся с земли: видимо, это ранение было не смертельным, но все же тяжелым. Я судорожно вынула пустой рожок из автомата, перевернула, и трясущимися руками загнала на место полный, примотанный к пустому синей изолентой. Кровосос раненый, в конец озлобленный и голодный не желал отпускать вредоносную жертву и снова бросился на меня.       Но то ли не успел увернуться, то ли у меня руки перестали трястись, только выпущенные пули попали в голову и, пробежав еще пару шагов, мутант замертво рухнул мне под ноги.       — Мам-ма! — С придушенным скрипом я отошла от него, взглянула на указатель: одна из его стрелок показывала в направлении Бара.       Вспомнив о Меченом, я снова ругнулась и рванула с места. Сердце колотилось где-то в горле, от избытка адреналина закипала кровь, воздух с хрипом вырывался из груди. Бежать-бежать-бежать… скоро утро. В кармане бусы Лукаша, в автомате пол-рожка патронов, силы на исходе, но и база долговцев близко.       Вот уже впереди на дороге маячит перевернутый грузовик и БТР, за ними — ворота и база «Долга». Впереди в лунном свете вижу едва различимый «Трамплин», обхожу стороной и с грохотом влетаю в ворота — не вписалась плечом. Дальше — прямо, мимо входа на Дикую территорию, направо, там трое сонных долговцев на посту пьют энергетики, чтоб хоть как-то растормошить спящие мозги. Увидев чувака, мокрого, босого в одном свитере и джинсах, с рюкзаком и автоматом, они аж повскакивали с мест.       Я выбросила оружие, ибо знала, что долговцы могут открыть огонь по бешеному чужаку, пробежала мимо. За спиной оклик — «Вот придурок!».       Поворот, ржавый ангар, заросший кустами, в темноте возле тлеющего костра трое одиночек: двое спят, один — на карауле. Пробегаю мимо, выскакиваю из ангара. Вот он. Бар, Арена, берлога Воронина и наконец то лазарет!       ***       Афганец подошел к Меченому со шприцем в руках. Этот укол должен был прекратить его мучения. Анальгетики не помогали, ничего не помогало. Последний час сталкер то и дело бился в судорогах и кричал. Страшно. До сводящего холода в животе страшно. Действие аномалии подобно стрихнину нарушало нервную проводимость и малейшее раздражение вызывало жестокие припадки.       Но сознание сохранялось и Меченый все воспринимал. Он не хотел умирать и одновременно проклинал эту девку, которая заставила Афганца продлевать ему жизнь. По началу он бредил, то проваливаясь в омут кошмарных видений, то вырываясь обратно в реальность, потом в голове прояснилось, но начались судороги. После очередного укола Афганца на время стало будто полегче, и он затих. Лежал вытянувшись, судорожно хватал ртом воздух, не способный ни на что большее. Но долго отдыхать не случилось и его через несколько минут снова скрутило.       Когда он опомнился после очередного приступа, в поле зрения показался силуэт Афганца. Тот держал в руке шприц с синеватой жидкостью. Сталкер нашел силы усмехнуться — он знал, что это за препарат. Спасение безнадежных, обреченных на долгое мучение. Сталкеры прозвали это снадобье «Сладким сном» потому, что оно приносило легкую смерть: снимало боль, и обреченный человек засыпал навсегда без мучений и страха.       Вот Афганец встряхнул шприц, выпуская воздух (а не одинаково ли с воздухом или без, все равно ж яд), взял руку Меченого и уже коснулся иглой резко обозначенной вены на руке, как вдруг…       Сталкер вспомнил… Вспомнил друзей — Клыка, Призрака, Доктора… Их первую ходку в Зону… Всё мельком пронеслось перед глазами, на миг стало страшно оттого, что больше никогда этого не будет. Захотелось снова вдохнуть пахнущий озоном и полынью воздух, снова посидеть у костра…       — Постой…— Он смог выговорить, вздохнул глубже — Афганец остановился.       ***       Услышав голос Меченого, я ввалилась в лазарет. Афганец держал одной рукой руку сталкера, а в другой был шприц со «сладким сном». Быстродействующий яд, который приносит легкую смерть.       — Стой! — Окликнула я медика, — Не делай! Я принесла артефакты!       — Что? — Афганец круглыми от удивления глазами глянул на меня. Полуголую по сталкерским меркам, мокрую, худую девчонку, в руке у которой висела нитка из фрагментов «Черного пламени», «Души» и «Ночной звезды».       — Не может быть… Где ты их достала?       — Не важно… — Задыхаясь, ответила я и подошла к Меченому.       Его темные глаза были открыты, в них отражались боль и отчаянье.       — Осторожно… — Афганец хотел меня о чем-то предупредить, но не успел договорить.       Бережно приподняв сталкеру голову, я повесила сборку ему на шею, и, стерев пальцами кровь с его прикушенной губы, активировала ею артефакты.       По телу Меченого прошла волна дрожи, он тяжело застонал и зажмурился, будто ожидая чего-то страшного.       Прошла минута, две… Ничего не происходило.       — Неужели?.. — неопределенно, не-то обнадеженно, не-то скорбно выдохнул Афганец.       Мне стало страшно, что я опоздала… Еще две минуты прошло в полной неподвижности и, наконец сталкер сделал глубокий, ровный вдох. Артефакты засветились ярче.       — Поразительно… — снова тихо проговорил медик рядом. — Судороги прекратились.       — А? — Я не сообразила, о чем он, ибо всеми глазами вглядывалась в измученное лицо Меченого.       — Эти артефакты нейтрализуют действие аномалии на организм. У него…черт, долго объяснять, да и все равно не поймешь. Не важно, мелкая, как именно, но ты его, похоже, в самом деле спасла, — долговский врач сгреб меня за плечи и встряхнул.       Я вывернулась, потому что Меченый на столе ворохнулся. Наклонившись к нему, я увидела, что он смотрит на меня. Или сквозь меня. Но глаза его были открыты.       — Спасибо… — еле слышно просипел он и снова отключился.       Афганец суетливо придвинулся, тронул его за шею, проверяя пульс.       — Живой. Живой, мать моя Зона отчуждения! — Воскликнул обалдело и радостно. — Охренеть можно!       Ему не верилось в то, что человек, который был уже одной ногой на том свете благодаря артефактам начал настолько быстро выздоравливать. В голове не укладывалось, как девчонка без брони, без оружия и прочих наворотов смогла за ночь добыть сборку редких артефактов. И ради чего? Ради спасения неизвестного сталкера, абсолютно чужого человека…       Афганец считал меня сумасшедшей. Все меня в Зоне считали сумасшедшей, но меня это не волновало в тот момент. Я была голодной, усталой и довольной от того, что выполнила свое обещание.       Окончательно убедившись в том, что его пациент не собирается больше умирать, Афганец пулей вылетел из лазарета, а через минут десять появился там снова, но уже с заспанным Барменом. Тот, не понимая, почему его подняли в такую рань, ворчал и матерился сквозь зубы, но когда медик указал ему сначала на меня, сидящую на полу, а затем — на спящего Меченого — глаза торговца, что называется, полезли на лоб.       — Грави, ты… Где взяла эти бусы? — Увидев сборку на шее сталкера, недобро спросил меня Бармен.       — У Лукаша, — честно призналась я.       — От… — торговец крепко матюкнулся, затем крякнул, — Странно, как ты вообще дожила до своих лет! Додуматься до такого… — Он всплеснул руками, схватился за голову и прошелся туда-сюда по лазарету.       — Спереть у лидера свободных его сборку артефактов, чтобы помочь одному единственному сталкеру… Ты понимаешь, Грави, что можешь стать теперь врагом для ВСЕХ свободовцев?! А самое главное, ты понимаешь, что эти придурки могут явиться сюда по твою душу?!       Бармен и Афганец уже вдвоем смотрели на меня как на сумасшедшую, но мне было все равно. Меченый жив — и это главное, а бусы этому анархисту я верну как-нибудь.       ***       Лидер «Свободы» очнулся минут через семь после того, как малолетний засранец по прозвищу Грави вырубил его. Поднявшись с пола, он почесал помятую шею. Сколько раз он себе говорил бросать эти медитации? Мозги совсем отключаются. Так и подохнуть недолго, но и без этого тяжело. Через неделю крышу срывает от того, что происходит в Зоне.       Лукаш тяжело вздохнул, снова почесал шею и понял, что чего-то на ней не хватает. Сунул руку за шиворот и — точно… Сборка артефактов, которую он собрал, когда первый раз дошел до Припяти, пропала. Эти бусы состояли из фрагментов редких артефактов, со временем не теряющих свои свойства.       — Вот же гаденыш… Спёр! — Свободовец метнулся в комнату к своим товарищам — Танку и Хищнику — те дрыхли где попало беспробудным сном так, словно неделю из запоя не выходили.       Увидев такую картину, Лукаш в ярости пнул ногой, лежащий посреди комнаты стул, тот с грохотом разбился об стену. Спящий Хищник вяло пошевелился, перевернулся на бок, и из одного из карманов на его комбезе высыпалась кучка мелких красных камешков.       Лукаш подошел к другу, наклонился и поднял один, повертел на ладони: прозрачный, холодный артефакт переливался всеми оттенками красного цвета.       «Хитрый засранец… Чтоб не убивать охрану насовал им «Пьяных вишен» в карманы», — подумал и хлопнул себя по ноге. В кармане на бедре что-то было. Сунув туда руку, он вытянул записку, развернул:       «Здоров, Лукаш! Понимаю, ты злишься, что я решился тебя обокрасть. Не обижайся, твою сборку я тебе верну. Кроме нее мне ни от тебя, ни от твоей группировки ничего не надо. Артефакты нужны были, чтобы спасти жизнь человеку, который пару недель назад помог твоим ребятам на Заслоне отбиться от волны мутантов, прущей из Рыжего леса. Кстати, этот же парень отключил Выжигатель мозгов, так что, думаю, ты дашь ему поносить свою побрякушку какое-то время взамен на свободный проход к Припяти. Короткой и легкой тебе дороги, сталкер, мимо аномалий и через артефакты. Грави.»       Дочитав записку, Лукаш протер глаза… Как там того парня звали, что действительно помог его людям? М… М… Меченый! Да, точно Меченый. Он память потерял, не помнит нихрена, даже своего имени. Вот и назвали его Меченым из-за татуировки на руке. Ну да ладно, пес с ним. Не гоняться же теперь по всей Зоне за ними? Принесут сборку — хорошо, не принесут — обидно, но не смертельно. Со временем новую сделает. Но Грави этому задницу надрать определенно надо. Но, блин, вроде, как и неудобно, что ли… Ради благого дела, можно сказать, обокрал. Тьфу ты, черт!