Яд жизни

      Школьные дни начались для Гарри так, будто и не кончались; рутина накрыла собой и затянула подростка бесконечной чередой занятий и домашних заданий. «Друзья» по-прежнему не вызывали в его душе ничего, кроме глухого раздражения и изрядной доли презрения. Поэтому он старался как можно более ненавязчиво сократить общение с другими членами Золотого трио до возможного минимума, с головой уйдя в учебу. Гермиона, впрочем, с энтузиазмом поддержала его стремление и тоже зарылась в книги, глотая их одну за другой. А вот Уизли такое поведение «лучшего друга» совсем не обрадовало, и он с изрядной периодичностью стал радовать посетителей факультетской гостиной своими безобразными истериками. Однако, даже к этому Поттер успел привыкнуть и теперь лишь покрепче сжимал зубы и низко опускал голову, просто пережидая подобные неприятные моменты. Гарри старался вести себя как раньше и не особо привлекать к себе внимание, но актер из него вышел не такой хороший, как из 6-ого Уизли и заучки Грейнджер. Уже к концу первой недели все обитатели школы, начиная от профессоров и заканчивая студентами Хаффлпаффа, отметили, как сильно изменился Мальчик-который-выжил. Гриффиндорцы, конечно, первыми уловили прохладу в отношениях между неразлучной троицей друзей и тут же попытались наладить более дружеские отношения с героем магического мира, пользуясь временным отсутствием «железного занавеса» из Рона и Гермионы. Видя такое необычное рвение к своей персоне, Поттер не на шутку растерялся. Застигнутый врасплох новым витком своей популярности, он попытался мягко утихомирить однокурсников, которые, казалось, были готовы драться за внимание местной звезды. Но, как показала практика, гриффиндорцев простыми словами было не остановить. Игнорируя мнение самого Гарри, они лезли в его дела, бесконечно отвлекали от занятий и домашних заданий, и почти рвали мальчика на части, зачастую в прямом смысле борясь за его общество. Через неделю этого дурдома Поттер все же не выдержал и, сорвавшись, высказал все, что он думает об их методах дружбы особо докучливым фанатам. Как ни странно, это сработало куда лучше, градус навязчивого внимания заметно понизился и подросток вздохнул с облегчением.       А спустя некоторое время Гарри и сам привык к не прекращающимся взглядам, скользящим по нему со всех сторон, и перестал относиться к ситуации так остро негативно. Теперь его постоянными спутниками были книги, из которых он жадно черпал знания, правда долго так продолжаться не могло: деятельная натура не давала сидеть спокойно, да и ни одна книга не давала ему то, к чему он успел привыкнуть у Меддоуза, - живое искреннее общение. Каждый раз, засыпая, подросток вспоминал вечерние посиделки в гостиной с Фло и Цисусом или ехидные подколки Алголя, со временем все чаще перемежающиеся кипами дельных советов. Гарри скучал и по ним, и по общению в целом, но подружиться с кем-то из школьников он не мог: просто не чувствовал в себе сил довериться кому-либо из них. Мальчик старался загрузить себя сложнейшими для него заданиями, чтобы не оставалось времени и сил на печаль и одиночество, затаившиеся в душе после самого отъезда. В результате он лишь с удивление обнаружил, что все дела и домашние задания, которые раньше занимали уйму времени, теперь едва ли доставляют ему сложности. Маясь от добровольной изоляции, он и нашел себе новое занятие – наблюдать за людьми.       Началось все, конечно, с нового профессора ЗОТИ, чьи странности не заметить было сложно. Одежда преподавателя была слишком ветхой, сам он выглядел вконец измученным, а периодически и вовсе пропадал, передавая свои уроки не выносящему его Снейпу. Отношение зельевара к новому коллеге вообще оказалось достойно отдельной саги. Снейп открыто ненавидел Люпина, его чувства были настолько явны, что казались Гарри неприкрытой ложью, уж больно редко мальчишке доводилось до этого видеть, как лицо слизеринского упыря покидает маска невозмутимости. Признаться, подобная загадка пробудила в заскучавшем было Поттере живейший интерес, тем более в гуляющий по Хогвартсу слух, о том что злость преподавателя зельеварения вызвана желаемой и вновь уплывшей должностью профессора ЗОТИ, он не верил от слова совсем. Про себя посмеиваясь, он стал пристальнее наблюдать за двумя преподавателями, радовавшими всех учеников своими уж слишком неформальными отношениями.       Первый вывод, к которому пришел Гарри совсем не был чем-то гениальным и, скорее всего, об этом же подумали все школьники, следящие за сложными взаимоотношениями профессоров. В общем, для себя Гарри однозначно решил, что оба мужчины познакомились еще до того, как стали коллегами, мало того, они очень даже неплохо знали друг друга. Этот вывод буквально напрашивался, когда подросток видел как при разговоре с Люпиным верхняя губа профессора зельеварения чуть заметно подрагивает и поднимается вверх, от чего кажется, что он вот-вот сорвется и, оскалившись, вцепится в горло потрепанному учителю ЗОТИ. Так ненавидеть едва знакомого человека Снейп не мог, он ведь даже закидоны Локхарта переносил в разы спокойней. Не оставалось сомнений, что сам Ремус Дж. Люпин не мог не замечать такой реакции зельевара, мало того, спустя некоторое время наблюдений Гарри неожиданно для себя заметил странность. Чахлый и забитый, мягкотелый на вид профессор порой специально поддевает зельевара, это чувствовалось в его интонации, обращении и взгляде. Заметив подобное, Поттер долго не мог поверить своим глазам, Люпин по-мальчишески дразнил Снейпа, делая вид, что относится к коллеге с небрежной жалостью. Многие бы и не догадались об этом, но не Гарри, не раз встречавший взгляды соседок-домохозяек с Тисовой, смотревших на него именно так, будто он шелудивый бродячий пес, которого и пристрелить жалко, и дотронуться противно. Подобное открытие на время ввело мальчика в ступор и отвлекло от своеобразного развлечения. Подросток никак не мог понять подобного, он бы скорее не удивился, если бы заметил такое отношение от Снейпа к профессору-оборванцу, но никак не наоборот. На повестку вышел и еще один вопрос – откуда Снейп знал подобное отношение? Вконец растерявшись и запутавшись, мальчик решил, что он взял слишком много разом, ведь до истины надо докапываться постепенно. Гарри решил начать с Ремуса Люпина (честно говоря, следить за Снейпом ему было страшновато), тем более его частые болезни не давали спокойствия воображению. Гарри не потребовалось очень много времени, чтобы сопоставить отсутствие учителя с лунным циклом, а вот поверить в выводы, которые за этим следовали, было гораздо труднее. Это было просто немыслимо и невероятно, его профессор ЗОТИ – оборотень. Мало того, Снейп его покрывает. Интересно было, знает ли об этом пожиратель лимонных долек? Впрочем, в этой школе все самое странное всегда происходило с полного одобрения директора. Но какова ирония: профессор по защите от Темных искусств сам является темным существом, методы борьбы с которыми они будут изучать в этом году. Тогда может ли отношение Снейпа к Люпину быть следствием того, что тот является не совсем человеком? Но чем тогда объяснить поведение Люпина? Этого Гарри понять не мог, так что, по новой привычке, решил сначала понаблюдать дальше за «объектами», а уже потом делать однозначные выводы. Ну а чтобы не сделать неправильные, предстояло рассмотреть вопрос со всех сторон, а значит и дальше откладывать наблюдение за Снейпом было нельзя, ибо это сулит провал «миссии».       Выполнить задуманное, однако, оказалось не просто, зельевар будто чувствовал взгляд мальчишки, без разницы на уроках ли, в Большом зале или же в темном коридоре холодных подземелий. Мало того, от такого повышенного внимания со стороны нелюбимого ученика профессор ощутимо нервничал и раздражался, что приводило к бесконечным потерям баллов у Гриффиндора. Из-за этого Гарри вновь оказался под гнетом нравоучений Грейнджер и недовольными взглядами сокурсников, но от своего плана не отказался. Снейп оказался невероятно интересным объектом для шпионажа. Мрачный и нелюдимый профессор-летучая мышь при пристальном взгляде проявлял черты почти обычного измученного человека со своими проблемами и надеждами. Зельевара часто мучили головные боли, от чего он периодически морщился, сводил брови и прикладывал длинные пальцы к своим вискам. Часто обсуждаемая излишняя бледность Снейпа при ближайшем рассмотрении тоже оказалась лишь реакцией на неправильный образ жизни, а карикатурно длинный нос казался таким лишь из-за болезненной худобы и сальных прядей волос, обрамляющих лицо. Вообще, если не обращать внимание на эту зловещую ауру и сарказм, специально источаемые зельеваром, то становилось заметно, как несчастен и измотан этот человек. Постоянно наблюдая за самым молодым профессором, Гарри, незаметно для себя, перерос свое предвзятое отношение к Снейпу, а вскоре перестал реагировать на его колкости, от чего выяснилось, что зелья - все же довольно интересный предмет. Неожиданный успех Поттера в его предмете привел зельевара в растерянность и вызвал лишь усиление внимания Снейпа к мальчику. А вот разобраться в отношениях двух профессоров, Гарри пока так и не удалось: будто чувствуя его пристальное внимание, Снейп и Люпин старались пересекаться как можно меньше и даже на обед приходили в разное время, словно сговорились об этом заранее. Отчаявшись понять хоть что-то в этой странной ситуации, Поттер прибег к забытой им мантии-невидимке и, уповая на свою извечную везучесть, затаился тем же вечером под дверью профессора ЗОТИ. Фортуна, или же что иное, не изменила мальчику и в этот раз: спустя уже каких-то 20 минут со стороны прохода к подземельям Слизерина послышался бодрый перестук каблуков зельевара. Гарри замер, стараясь не дышать и почти слиться с стеной старого замка, боясь, что проницательный зельевар вновь обнаружит его каким-то неведомым образом, но видимо магия мантии-невидимки надежно оберегала своего владельца. Тем временем Снейп, аккуратно сжимая в руке исходящую паром кружку, постучал в дверь Люпина и нетерпеливо передернул плечами, ожидая пока ему откроют. Долго ждать ему не пришлось - Люпин будто ждал заклятого недруга.       -Северус, - мягко улыбнулся профессор ЗОТИ, ничуть не смущаясь под полученным в ответ злым взглядом черных глаз. - Как всегда, сама ответственность и пунктуальность. Не пройдешь?       - Спасибо, - словно оскорбление выплюнул Снейп,- как-нибудь обойдусь.       Он уже собирался просто развернуться и уйти, но Люпин резким, нечеловечески быстрым движением ухватил его за локоть, разворачивая обратно.       - Я вижу, как ты на него смотришь!- низко прорычал на зельевара обычно добрый профессор ЗОТИ.- Перестань!       - Я не понимаю о чем ты, Люпин. Отпусти меня немедленно,- брезгливо скривился и дернул локтем, за который его удерживали, Снейп.       - Не строй из себя невинность, Северус. Ты прекрасно знаешь, о чем я. Не приближайся к Гарри,- угрожающе обнажил клыки Люпин, от чего с него моментально слетел оставшийся налет доброты и безобидности.- Не удалось получить Лили - решил отыграться на ее сыне? Я не позволю.       - Замолчи, псина, оставь свои грязные намеки при себе,- зашипел в ответ профессор зельеварения,- не нужен мне твой Поттер!       Гарри заледенел на своем месте, пораженный тем, что услышал, и не зная, как на это реагировать.       - Не знаю, уж кого ты хочешь обмануть - меня или себя, Северус, но Гарри тебе все равно не видать, как бы ваша магия не подходила друг другу!- покачал головой немного успокоившийся Люпин.       - Еще раз говорю тебе, животное, я на твое мелкопакостное поттерово отродье не претендую! Забирай уже свое зелье, волк,- холодно процедил зельевар, впихивая почти забытую кружку в руки коллеги.       Затем раздраженный декан Слизерина резко развернулся и направился в свою родную обитель, Люпин, по-звериному поведя носом, скрылся в своих покоях, а ошарашенный подслушанным разговором Гарри еще долго стоял в холодном коридоре Хогвартса, прежде чем направиться в факультетскую башню. Поттер сейчас нуждался в крепком сне, чтобы потом иметь возможность обдумать все навалившиеся новости на трезвую голову.