Из прошлого в будушее

Глава 3 Ханец брёл по улице, чувствуя, что в нём произошла перемена. Он не мог понять, что именно изменилось, но какая-то часть его существа стала иной. Синдэ недоумевал, как он мог совсем недавно переживать из-за того, что проспал экзамен, — теперь его отчаяние, внушенное упущенной возможностью, выглядело нелепо. То, что произошло на рынке, не имело никакого отношения к знаниям и книгам. Малый жизненный опыт не позволял Синдэ осознать огромное значение случившегося, и всё же то, что он только что увидел и услышал, потрясло его, перевернув ход мыслей и мировосприятие. О чём думал этот юноша из Западной Аурэнгии, лёжа на доске? Неужели смерть была ему безразлична? Почему он не хотел, чтобы его тело купили целиком? Из скромности? Синдэ не понимал варвара, который собирался продать эльфа по частям и мог безжалостно отрезать пальцы юноше. А он даже не дрогнул!... Эти мысли будоражили воображение, и никак не удавалось от них избавиться. В ту ночь, вернувшись в свой дом, Синдэ вновь изучил подарок эльфа, приблизив его к свету. Всего несколько знаков из тридцати напоминали ханьские иероглифы, но в то же время и отличались от них. Он никогда прежде не видел подобных символов. Значит, это письменность Западной Аурэнгии, страны, породившей столь необыкновенного юношу… Раньше Синдэ не знал, что у эльфов есть своя грамота, служащая людям для общения друг с другом. Рассматривая кусок ткани, он вспомнил об одном седовласом чиновнике, который присутствовал в экзаменационном зале. Ему было около семидесяти, и молодой ханец тогда подумал, что это очень мудрый человек, раз его избрали в экзаменационный совет. Да и судя по случайно подслушанным обрывкам разговоров, знания чиновника были весьма обширны. Синдэ много раз встречал его в зале и, хотя не был с ним знаком, решил, что сей учёный муж непременно сумеет расшифровать таинственные символы. На следующий день Синдэ выяснил, что седовласый чиновник является главой совета судей, и отправился к нему. Ужас от того, что он проспал экзамен, прошел. После третьей попытки пробиться в канцелярию ханцу наконец позволили встретиться с мудрецом. Молодой человек показал старику тряпицу и попросил его прочитать написанное. Чиновник долго с хмурым видом разглядывал символы. Синдэ, не выдержав, объяснил, как этот кусочек ткани попал к нему. Тогда старик поднял глаза: — Неудивительно, что я не сумел распознать эти письмена. Мне ведома грамматика менгиров и демонов, но я не слышал, что она есть у эльфов. Должно быть, её придумали недавно. Как бы то ни было, эти знаки – всего лишь жалкое подражание нашим иероглифам. Сами по себе они ничего не стоят. Синдэ возразил: — Но разве нельзя считать достижением то, что эльфы научились записывать слова и тем самым делиться знаниями, и сохранять их для следующих поколений? Если Западная Аурэнгия обретёт могущество, то все книги с запада будут переводиться на язык эльфов, и культурные ценности, которые до сих пор проходили мимо них, станут оседать внутри границ страны. Чиновник какое-то время молчал, потом сухо произнёс: — Не думаю, что нам стоит об этом беспокоиться. Вряд ли эльфы когда-либо обретут могущество. — Но разве наличие письма не доказывает, что они уже стали самостоятельным народом? — Когда варвары начинают расширять свои границы, они тот час начинают подражать просветлённым людям и похвастаться «своими» достижениями. Эльфы— те же варвары. Их нельзя назвать народом, сравнивать с нами, гражданами Поднебесной. — Прошу прощения, но я не согласен с вами. Я уверен, эльфы станут великим народом! Как и предсказывал Ло Тэншу, когда-нибудь войска Западной Аурэнгии будут представлять огромную угрозу для императора. Синдэ не испытывал угрызений совести от того, что высказал свои дерзкие суждения вслух перед этим «мудрым» старцем, проявив тем самым непочтительность. Сейчас его похвала Ло Тэншу казалась ему весомее и важнее той, что прозвучала в недавнем сне. Кстати о сне, вместе с образом военачальника в сознании всплыли и обрывки речи императора, заставляющие юношу поёжится от неприятного предчувствия близкой беды. Разобраться в наступившей путанице ощущений Синдэ не дал старый чиновник: — В любом случае я занят. Ханец понят, что обидел своими словами старика, и покинул дворец с уверенностью в том, что эльфийская письменность не известна никому в Поднебесной. Глава совета судей не проявил должного внимания грамоте Западной Аурэнгии, но у Синдэ не шли из памяти загадочные символы, попавшие к нему в руки. Во сне и наяву его преследовала их тайна. А может и простой юноша, увиденный им на рынке, повлиял на его разум. Это странное спокойствие перед лицом смерти не могло быть свойством лишь его характера – подобно бездонным голубым глазам, оно должно быть отличительной чертой всех его соплеменников. В любом случае у Синдэ не осталось причин для дальнейшего пребывания в столице, но он никак не мог начать собираться домой. Его смущало то, что он вернётся бесславно. Стремление сдать экзамен через три года пропало - Теперь у него появилась иная цель. Интерес к новой письменности возрастал, и Синдэ то и дело доставал тряпицу. Глядя на незнакомые символы, он мечтал прочесть их. Судя по словам эльфа, это был официальный документ в Западной Аурэнгии, служивший для удостоверения личности и для перемещения по эльфийским владениям. Скорее всего, сами слова не имели большого значения, но для Синдэ они скрывали глубокий смысл, которого не было ни в одном из произведений ханьских мудрецов. И когда он сидел за книгами, в памяти то и дело всплывал образ дерзкого юнца из племени эльфов. О эльфах Синдэ почти ничего не знал. Наверное, в их северной стране властвует какая-то странная могучая сила, не поддающаяся описанию, думал он. Юноше захотелось поехать туда и увидеть всё собственными глазами. Врождённая узость мышления ханьца чудесным образом, благодаря встрече с эльфийским юношей, превратилась в навязчивый интерес ко всему населению Западной Аурэнгии, и жизни его перевернулась: Синдэ уже не мог избавиться от желания посмотреть на эту страну.