Юнезис: книга первая

Это было похоже на моё первое пробуждение в Храме лет эдак семь назад. Сейчас, как и тогда, я с трудом ощущала собственное тело. Я даже не была уверена, что вообще что-то ощущаю. Но больше всего пугало даже не это. Нередко бывало так, что после какой-то из миссий, особенно после ранения, отсыпаешься в госпитале под целым набором препаратов и обезболивающих. В таком случае не чувствовать своё тело даже немного приятно: ничего не болит и не ноет от чёртовой усталости. Пугало то, что вместе с телом не слушались и мысли. «Итак, кажется, я лежу», — подумала я, не открывая глаза: треклятые веки просто не поддавались. — «Где я лежу? Ладно, вроде как мы добрались до корабля. Если я ещё жива, значит, я точно не в плену». Эти мысли меня ничуть не успокоили. «А что дальше?» — продолжила рассуждать я. — «Хорошо, если я уже в состоянии думать, то, наверное, действие антибиотиков пройдёт. Может быть, сейчас кто-то находится рядом, в палате?» — внезапно пришла в голову мысль. — «Энакин? Или этот охотник? Как же его?.. Или рыжая, такая же, как я? Чёрт!» Это ужасное чувство, когда слово, имя крутится буквально на кончике языка, но никак не может попасть туда, где должно быть – в голову. «Чёрт, да как же её?.. А меня как?» — вдруг с ужасом осознала я. — «Как же?!» Несмотря на то, что тела я не ощущала, я чувствовала, как быстро в груди колотилось сердце. Страшно… «Я дочь двуличной скотины-сенатора с Гли Ансельма. Я джедай, я падаван, моего учителя зовут Энакин Скайуокер!» — словно догму из раза в раз повторяла я простые истины своей жизни. — «Меня зовут… Зовут? Меня? А как меня только не называли? Рыжей? Мелкой? Нет, это не имена. Как же…» Боюсь, будь мне подвластно мое тело, я билась бы головой об стену. Словно кадры из голохроники я прокручивала события своей жизни в голове. Такие знакомые лица, я была уверена, что знаю их все. Я могла понять, кто из них мне друг, кто враг, но имена… «Брось, тряпка! Возьми себя в руки! Ты!», — я злилась сама на себя. Я знала, что это неправильно, я должна помнить. — «Меня… Меня зовут Анна! АйнуʼЛис Меккис Рейн! И я помню себя!» Откуда-то, сквозь пелену, окутавшую сознание, пробивался писк. Такой прерывистый и противный звук, который характерен только для больничных палат. Сначала я думала, что мне показалось, но нет, действительно – пищит. Чуть позже вернулась возможность ощущать запахи. Это подтвердило мою догадку: резкий запах лекарств. Ух, повезло ещё, что обезболивающее продолжает действовать. Сквозь однообразный унылый писк слышались голоса. Голоса ведь? Да, кажется, всё-таки голоса. Меддроиды или люди? Какая разница. Нужно бы открыть глаза… Веки поддавались с трудом. Резкий больничный свет болезненно резал отвыкшие глаза. Но джедай я или кто?!.. — Эй, она очнулась! — услышала я чей-то знакомый полушёпот. Мгновенно яркий свет заслонила чья-то массивная тень. Спустя несколько секунд я различила в нависшей надо мной фигуре кудрявую голову Риза. — Эй, рыжая, ты как? — спросил кто-то другой, стоявший чуть дальше. По голосу я узнала Энакина. В палате находилось ещё как минимум трое, помимо учителя и Риза. С большим трудом я узнала в присутствующих магистра Кеноби и собственную сестру. Голоса звучали словно бы через многократную трансляцию, отдаваясь эхом в голове. Как будто под водой. Я видела размытые образы людей, я видела, как Энакин вышел из палаты, увлекая за собой медицинского дроида. Чёрт, если сюда пришёл даже магистр Кеноби, то, видимо, дела мои совсем дрянь!.. Пока я провожала глазами учителя, Риз наворачивал круги по комнате. — Как ты? Ты слышишь меня вообще? — его голос звучал на удивление обеспокоенно. «Чёрт, ну моргни хоть!» — уговаривала себя я. Не дождавшись ответа, контрабандист глубоко вздохнул, откинул пряди волос со лба и вышел вслед за Энакином. В это время магистр Оби-Ван о чём-то беседовал с моей сестрой. Потом, взяв её за плечо, вывел из палаты. Я осталась в гордом одиночестве. Дело за малым: понять, как закрывать глаза. Только и всего. Я стала прислушиваться. Нутром я чувствовала, что учитель не ушёл далеко, скорее всего, он где-то в коридоре, рядом с палатой, беседует с дроидом. — Что вы можете сказать? — звучал неестественно серьёзный голос учителя. — Как вы понимаете, уважаемый джедай, это не просто рваная рана, — безучастным голосом отчитывался дроид. — Я могу вас заверить, что… — Давай конкретнее. — Лезвие было покрыто ядом. Происхождение – металл. — Противоядие? Антидот? Хотите сказать, что такой элементарной вещи нет в самом центре Республики? — Противоядие есть, но оно помогло бы, введите вы его сразу после ранения. — Что ты хочешь этим сказать? — Яд имеет металлическую природу и глубоко проник в ткани. В данный момент он оказывает воздействие на мышечную и костную ткань. Мы несколько раз профильтровали её кровь, теперь всё зависит от неё самой. Сердце бешено колотилось. Было тяжело осознавать, что я сейчас абсолютно беспомощна, абсолютно несамостоятельна. Я чувствовала, что на глаза наворачиваются слёзы, но была даже не в состоянии удержать их, не говоря уж о том, чтобы утереть. Из-за слёз и без того неясные образы предметов стали вообще неразличимыми размытыми пятнами. Я силой заставила себя сомкнуть веки, а дроид тем временем продолжал: — Основная проблема в том, что яд имеет не растительную и даже не синтетическую природу, а металлическую. Его тяжело вывести, и он оставляет свои следы в организме даже после полного выведения. После этих слов повисла секундная тишина, потом раздался грохот, похожий на удар металла о стену. «Ничего, не волнуйся так, я же заноза в твоей жизни. Так просто я не умру», — подумала я. — «Нет, не сейчас». Я даже не заметила, как расплывчатые мысли растаяли, и на смену им пришёл глубокий сон.