Юнезис: книга первая

Дни тянулись очень долго. Преимущественно за счёт того, что в палате ничего не происходило. К сожалению, в пределах медицинского крыла всех вынуждали вести себя предельно тихо. Но даже если отбросить это, моя жизнь в палате не стала бы веселее: со мной нянчились буквально все и вся. Сказать, что это сильно раздражало, – не сказать ничего. Даже вечно занятый своими делами в Ордене магистр Кеноби нередко приходил навестить меня. Сначала он брал с собой шахматы, те самые. Первое время я даже умудрялась передвигать фигуры Силой, пусть иногда и мимо клеток. Однако спустя пару дней мне отказалась подчиняться и она… Хорошо хоть говорить мало-мальски получалось. Я очень явно ощутила разочарование Оби-Вана, когда Сила перестала быть подконтрольной мне. Нет, конечно, дело было не в шахматах… Скорее, это было беспокойство и опаска за мою персону. Неуютнее всего я себя почувствовала в последнюю из наших встреч, когда пред уходом он улыбнулся и традиционно для такого места пожелал скорейшего выздоровления, однако в его глазах в этот момент было столько жалости, что даже его добрейшая улыбка её всю не скроет… Несколько раз заглядывал Риз. Первое время он без умолку болтал, рассказывал о своей жизни до нашей встречи, потом о своих похождениях по кантинам Корусанта. По правде говоря, подобное одностороннее общение ему быстро наскучило: в те дни я могла только играть с ним в гляделки. Пожалуй, самым необычным моим гостем был Энакин. Мало того, что он по жизни был очень странным человеком, который редко следовал правилам, так даже тут он умудрялся нарушить несколько из них. Каждый раз, навещая меня (а за эту неделю это было примерно раз двадцать), он протаскивал в палату какие-то непонятные фрукты и сладости. В такие моменты я была очень рада тому, что большинство фруктов можно было превратить в жидкую вкусную субстанцию. Да и рассказы у учителя-авантюриста были, скажем прямо, куда интереснее, чем у контрабандиста. Энакин наконец рассказал, что же произошло с ним и Фисто, а ещё поведал истории о нескольких своих сольных миссиях. Как-то даже затронул своё детство, однако быстро переключился на разговор об учителе магистра Оби-Вана. Наконец-то хоть кто-то доступно объяснил мне, кто такой Квай-Гон Джинн. Скажем так, проводить время, слушая рассказы бурно жестикулирующего, чуть ли не падающего со стула от переполнения эмоциями Энакина было очень интересно. Особенно когда Сила ещё была мне подвластна, и под хороший рассказ я отправляла в рот одну конфету за другой. Словом, дни текли своим чередом, пусть и очень медленно, но время шло. Самым неприятным гостем по традиции считался мед сотрудник. Независимо от того, дроид это был или же биологическая форма жизни, визиты врача всегда были не очень приятными. Бакта в моём деле была бесполезна, поэтому мне несколько раз в день подключали какой-то аппарат с биоионизирующей жидкостью для вывода остатков металла из организма. Эта странная зелёно-голубая субстанция, смешиваясь с кровью, проходила круг по организму, фильтровалась в аппарате, а потом круг начинался заново. И так несколько часов в день. Вот и сейчас, под тихое жужжание чудо-машинки, я лежала и считала корабли, пролетавшие далеко за окном. Хотелось бы мне взвыть во всеуслышанье о том, как же здесь скучно, тоскливо и одиноко, но это и так знал абсолютно весь живой персонал крыла. Пожалуй, своими расспросами я достала уже буквально всех. Бросив счёт кораблей на двух тысячах четыреста восьмидесяти пяти штуках, я уставилась в потолок, мысленно выводя на нём причудливые узоры. Голова болела. Преимущественно в висках, правда. — Как же тут скучно!.. — наконец взвыла я. Это был просто финиш. Прошло уже больше половины дня, а никто сегодня так и не заглянул. Я даже начала выдумывать собственные истории о том, что могло так задержать мои постоянных гостей. Сначала эти истории начинались очень даже мирно, но в конце концов всё доходило примерно до того, что учитель и магистр Кеноби рассекают на лианах в зале фонтанов, а за ними летает R2D2, хохоча что-то на манер генерала Гривуса. Интересно, а фрукты, что мне приносил Энакин, не были наркотическими?.. Мои размышления прервал писк двери. На секунду я испугалась: неужели снова мучитель-врач… Но нет, в дверях стоял человек, которого я не видела с самого Альтмора, – Рару. Пока я удивлённо таращилась на сестру, та, немного помявшись на пороге, всё-таки прошла и присела возле моей койки. — Как ты? — спросила она, а после продолжила, не дожидаясь ответа. — Знаешь, тот мужчина, с бородой который… Его, кажется, зовут Оби-Ван Кеноби? Я кивнула. — Он поселил меня в твоей комнате. Сказал, там как раз одно место свободно, и ничего страшного не будет, если некоторое время я поживу там. — Давай уж по факту – там сейчас и второе место свободно, — уныло протянула я. Будь у меня возможность, я б ещё и отвернулась. — Злишься? — обеспокоенно спросила сестра. — Что? — удивленно выпалила я. Прозвучало как-то сдавленно и вообще жалко. — С чего мне на тебя злиться? — Почему ты так реагируешь? Мы не виделись с тобой столько лет, а ты даже не захотела поговорить. Там, на планете… — А что я могла тебе сказать? Я удивлена и рада, что ты жива, но не нужно выяснять отношения на поле боя – это чревато, — серьезно ответила я. Получилось действительно как-то серьёзно и, пожалуй, даже грозно. — Знаешь, я ведь хорошо помню ту ночь… — Забудешь такое… — Помнишь, у нас были комнаты, соединённые балконом? — я кивнула. — Я проснулась. Было уже темно. За дверью был какой-то шум. Сначала я думала, что мне показалось. Потом шум усилился. Мне стало страшно, и я решила пойти к родителям. На полпути я услышала крики и выстрелы. Хорошо, что я не закричала… Сейчас она сидит, живое подтверждение моего, нашего ужасного прошлого, сидит и рассказывает всё это… Знала бы она, насколько хорошо я помню весь этот ужас!.. — Я вернулась в комнату, а звуки выстрелов следовали за мной по пятам. Тогда я вспомнила, что наши комнаты соединены. «Кто, как не старшая сестра может мне помочь?» — подумала я, но, придя к тебе в комнату, не увидела ничего. Тебя уже не было… Вдруг кто-то также влетел комнату через балкон – это была мама. — Мама?! Но я думала… — Нет, это была она. Она схватила меня за руку и потянула за собой. Единственное, что я успела – схватить это с твоей тумбочки, — Рару начала крутиться, а потом нырнула рукой в карман. Она достала маленькую потрёпанную коробочку, перевязанную какой-то мятой выцветшей лентой. Сначала я не могла понять, что это и как это связано со мной, на зато чуть позже… — Неужели это?.. — Да… Это единственное, что осталось мне с того дня. Рару развязала ленту и аккуратно достала содержимое шкатулки. Такой же ветхий, как и упаковка, сам подарок выглядел уже как античное ископаемое. Девушка положила золотого жука на прикроватную тумбочку. Если раньше я с большим трудом могла догнать, поймать этого металлического проходимца, то сейчас, когда, видимо, его заряд иссяк, он больше напоминал музейный экспонат. В ту ночь досталось и ему… Сейчас этот жук хорошая иллюстрация того, что было той ночью. Он остался без одного из своих золотых крыльев, да и оставшееся немало пострадало – некоторых витражных стёклышек не хватало, а те, что сохранились, были изрядно потрёпаны. Его клонило на один бок, нескольких лапок попросту не хватало. — Матушка вывела меня на балкон, а потом, подведя к краю, посмотрела вниз. Под нами было около двух этажей. Это меня тогда и спасло. Внизу стоял кто-то из нашей охраны. Раньше, чем я успела что-либо понять, мама перекинула меня через перила и отпустила. На вопрос охранника «Куда?», она ответила: «Куда угодно, но подальше отсюда, подальше от корабля и от этого места». Тогда я видела её в последний раз. Тот охранник привёл меня в город, оставил немного денег и ушёл, а потом я попала в то кафе… Ну а дальше ты и так знаешь. Вот оно, значит, что… — Знаешь, я тут тебе ещё принесла кое-что. Это лежало в твоих вещах. Даже если ты её уже всю перечитала, она всё равно скрасит тебе время в этой палате, — я и не сразу заметила, что она ещё что-то с собой притащила. И уж тем более странно, что я не заметила такой здоровой вещи, как книга. — Может быть, ты скажешь хоть что-нибудь, Анна? Честно говоря, говорить ничего не хотелось. Рару, видимо, поняла это и, положив книгу туда же, куда и жука, встала. — Время сильно тебя изменило. Выздоравливай. С этими словами она покинула палату.