Юнезис: книга первая

      Ну, вот кто его просил? Я ему, понимаете ли, тайну свою доверила, мыслями сокровенными поделилась, а он... Такой подставы от друга, тем более от такого уважаемого человека, как магистр Кеноби, я не ожидала. Ну, а как результат - меня тащат за руку куда-то в сторону ангаров, да так, что я еле поспеваю. За быстро шагающим учителем вообще было тяжело поспеть, не только сейчас.       - Ну-с, рассказывай, - начал он, как только закрылась дверь в ангар; я лишь смерила его непонимающим взглядом. - Ну?       Он Силой придвинул два ящика из дальнего угла и уселся на один из них в ожидании ответа. Если вкратце, то я понимала, о чем он. Но объяснить проблему магистру Кеноби было намного проще, он не имел непосредственного отношения к ней. А вот тут дело обстоит совсем всеми: мало того, что у Энакина вообще крайне вспыльчивый характер, так ещё и всегда полная уверенность во всех принятых решениях. Да, конечно, за время нашей с ним долгой дружбы на протяжении уже почти девяти лет я успела хорошо изучить его характер и смириться с некоторыми его ужасными чертами. Но не со всеми, к моему великому сожалению. А теперь я стою аки статуя и не знаю с чего начать, чтобы это прозвучало тактичней. Чёрт.       - Анна, в чем дело? - более требовательно повторил он, отчего я нервно вздохнула. Что ж, была не была...       - Понимаешь, мне кажется, - я попыталась начать издалека, - что нам недостает тренировок...       - И как ты предлагаешь решать этот вопрос?       - Не знаю. Вы же здесь учитель!       - Ладно. Допустим, учитель тут я. Но сколько форм боя ты знаешь?       Хм, а действительно, сколько? Шии-Чо, самой простой форме боя на мечах, обучали поголовно всех юнлингов. Не настолько конечно, чтобы с закрытыми глазами полчища дроидов косить, а так, скорее, для общего развития. Макаши, вторую форму, я тренировала, когда мне стукнуло одиннадцать, когда первых юнлингов нашей группы уже начали разбирать "по рукам". Соресу, форму отражения бластерных выстрелов, мы втайне от учителей отрабатывали вместе с Асидой. Ну, а четвертую форму, Атару, я так и не довела до логического завершения. Движения остались неотточенными, а комбинации недоученными, даже несмотря на то, что этот стиль нравился мне больше всех предыдущих. Таким образом набиралось три и ещё чуть-чуть.       - Три, - ответила я и гордо добавила. - Три с половиной.       - Неплохо, - бросил Энакин, спрыгивая с ящика. - Я думал, будет хуже.       - В каком смысле думал, что будет хуже? Ты же меня из жалости в падаваны взял, разве нет? - где-то на задворках души начинало закипать возмущение, все те обиды, которые, исходя из Кодекса, джедаи должны прятать глубоко в себе. - Скажи, я же права, да?!       Нет, нужно держать себя в руках. Нельзя переходить на крик. Что вообще на меня нашло? "Нет эмоций - есть покой" - так гласит Кодекс джедаев, так следует себя вести.       - Простите, учитель, не знаю, что на меня нашло, - побормотала я, опустив голову. Не стоит ещё больше дров ломать. - Кажется, я просто устала.       Морально обессилев, я опустилась на один из тех ящиков в ожидании выговора. Все эти битвы, сражения... Это оказалось сложнее, чем я думала. Не в физическом плане - в духовном. Еще год назад я бы не раздумывая сражалась, убивала. Со стороны это казалось так просто и обыденно, что не вызвало бы у меня даже малейшего вопроса. А сейчас... Размахивать мечом, косить бездушные легионы Сепаратистов не тяжело, нет; много сложнее наблюдать за смертями тех, с кем ты сражаешься бок о бок. Да, пусть это были клоны, которых бесчисленное множество, чьих имён никто не знает и уже никогда не узнает; но они все были личностями. Это я поняла буквально через несколько дней после попадания на передовую. Такие одинаковые, но такие разные; и такие человечные, даже не смотря на своё происхождение. Многие из 501-го, в том числе и командир Рекс, стали мне хорошими друзьями в этом полугодовом полёте.       - А, знаешь, ты права. Я действительно взял тебя из жалости, - эти слова прозвучали, как гром в ясном небе. В любой другой ситуации, я, наверное, не задумываясь отвесила бы добрую пощёчину собеседнику и ушла бы... но не сейчас. - Но то была не жалость к слабому юнлингу. В тот день я пожалел старого друга, который, как мне показалось, был в беде, - продолжал Энакин, вновь усевшись на контейнер. - И ты не так безнадежна, как сама думаешь. Ты многое знаешь из того, о чем более взрослые падаваны могут только мечтать, - объяснял он, но что-то легче от этих объяснений не становилось. Жалость, она и в черной дыре жалость, и объяснения ее сути не изменят. - Единственная причина, по которой никто из Ордена не хотел обучать тебя - это скверный характер, который ты сейчас показала во всей красе.       Черт, а ведь в чем-то он прав. Я почувствовала, как по лицу медленно расползается густой румянец стыда. Энакин далеко не первый, кто говорит о моей вспыльчивости. Но обычно это происходит по накопительной, когда уже тяжело удержать давящий на душу груз проблем. А сейчас я грозилась устроить скандал буквально на пустом месте.       - Ну что, чудовище рыжее, поднимайся.       - Зачем? - я удивленно глянула на учителя.       - Как это "зачем"? Кто из нас вообще учиться хотел - я или ты?       Только когда я подняла голову и встретилась глазами с Энакином, я поняла насколько идиотская улыбка растянулась на моем лице. Разве что слюна не течет... Да, правильно говорят, идиотом можно только родиться. Нельзя не признать, что приятно, когда тебя не только понимают и принимают таким, какой ты есть, но еще и прощают подобные истерические припадки. Еще раз улыбнувшись, но уже менее глупо, я поднялась с места, активировала меч и встала в оборонительную позу.       - Кстати, учитель, - вдруг я вспомнила про еще один вопрос, долго время не дававший покоя, - почему мы еще не отправились в путь? Мы ждем выздоровления магистра Кеноби?       - Нет, магистр Оби-Ван с нами не полетит, - ответил Энакин, уже собиравшийся совершить атакующий выпад, но остановленный моим вопросом. - Мы ждем еще одного пассажира. - Магистра Фисто? - догадалась я. Кажется, это уже где-то упоминалось. - А почему именно его? - Кто же, как не он, сможет провести нас по топям его родной планеты? - загадочно улыбнулся учитель, отчего по коже пробежали противные мурашки. Родная планета значит... Стоп. Если мне не изменяет память, что весьма вероятно, то Кит Фисто - наутолан!       В голове адским вихрем закружились воспоминания. Вот наш дом, тихий уютный. Его выделили отцу, когда он стал послом. А вот матушка в своем любимом саду. Буквально за одну секунду вспомнились все те, кого я старалась забыть все эти годы: мама, папа, сестричка Рару, дворецкий - старый усатый корелианец-ворчун, Сино - мой друг и ровесник. Наши отцы работали вместе, так что мы знали друг друга буквально с пеленок. И то, что Сино был одним из наутолан, никак не омрачало нашу дружбу.       - Получается мы летим на... - у меня в буквальном смысле начала медленно отвисать челюсть. Не каждый день такое услышишь. Тем более когда ждал без малого девять лет.       - Да-да, именно.