В тихом городке

— Ещё один такой фокус, Гудини, и ты труп. Орать он вздумал… Прошептал невероятно жирный мужик рядом с Ники. Мальчишка дёрнулся, когда толстые, как сардельки, пальцы сжали его локоть. Ещё двадцать минут назад этот холодный осенний вечер обещал быть приятно-волнительным. Ники планировал вернуться домой из театра живым, поскорее лечь спать и не сомкнуть глаз до утра. Одна ночь, и он встретится со старшим братом, которого он не видел десять лет! И стоило Ники выйти из дверей старого театра, жиртрест схватил его за шкирку и потащил в неизвестном направлении. Потом, правда, он взял мальчишку за локоть, так как красть его за шкирку было бы слишком заметно. Минуту назад, когда они проходили мимо воркующей парочки на лавке, Николя закричал, что не знает этого жирного придурка, как его учили в детстве. Вся трусость, клубившаяся в сердце всё это время, испарилась. Белобрысый парень бросился на помощь, но похититель молча вытащил пистолет. Спасатель упал обратно на лавку и притих, испугавшись, наверное, ещё больше, чем Ники. Сбивчивое дыхание вырывалось густым паром. Тот клубился завитками и таял в бесконечном мрачном полотне вечернего неба. Фонари хорошо освещали улицу, но никто и подумать не мог, что Ника похищают. А полицейских как на зло не попадалось. — Каждого, кто бросится тебе на помощь, я буду расстреливать. Пистолет с глушителем, — успокоил похититель. И зачем Ники мог ему понадобиться? Он прилично учится в школе, и семья у него почти нищая. — А если полиция?.. — подал голос Николя после долгого молчания. Жиртрест хмыкнул: — Я смогу с ней договориться, не переживай. Впереди на тротуаре замаячила гигантская тень, превратившаяся в огромного мужчину — ростом в два метра, горой мышц, аккуратно обритой бородкой и длинными чёрными волосами, вьющимися колечками. Он кутался в серое пальто и смотрел на прохожих чёрными глазами. Никки понял, что это отличный шанс спастись. Собрав остатки смелости, мальчишка укусил похитителя за руку, сделав тому больно даже через пальто, и с криком бросился к прохожему. Тот улыбнулся, взяв Ники за плечи.  — От кого бежишь, малыш? Нет от Альфы, случайно? — он вдруг сжал плечи Ники. Тот похолодел от ужаса. Они заодно! Подоспел жиртрест. — Не делай детей, Альфа. Ты не умеешь с ними обращаться. — Помолчи, — огрызнулся Альфред, хмуря поросячьи глазки. Он побаивался коллегу. — Надо связаться с боссом и отогреться. Заглянем в это кафе. Они вошли в забегаловку рядом. Тепло ударило в лицо. Мягкий свет лился со всех сторон. Небольшое количество посетителей тихо разговаривали за своими столиками. Стало чуть спокойнее на душе. Альфред с аппетитом поедал клубничный бисквитный тортик. Его влажные пальцы тарабанили по столу, когда он говорил по телефону с начальством. Жиртрест в миг стал приветливым, как собачонка. Второй ковырял медовик, наблюдая за почти похищенной жертвой. Ники не нравилось, что это чудовище его рассматривает. В нём килограммов сто, не меньше. Он словно хищник. Огромный и тихий, когда сытый. Играет с мальчишкой, не сводит с него глаз. Наблюдает, как кот за мышонком. Николя перестал слушать монолог толстяка. Он боялся не похищения и не последствий, он боялся за брата. Он возвращается завтра. И кто знает, что он может натворить, не обнаружив Ники. Десять лет мальчишка ждал и скучал. Будучи меньше, он часто плакал по ночам, вспоминая любимого брата. Они были так дружны, пока Френсис не оказался в тюрьме. Френки тогда было восемнадцать. Его ждала полицейская машина. Совсем юный, но такой спокойный и жизнерадостный в этот страшный день, Френки прижимал к себе шестилетнего Ники. Брат плакал. Слёзы текли по детским щекам. Полицейские закуривают ещё одну сигарету, чтобы дать им время. Время. Десять лет — тоже время. Средний брат, Реймунд, стоит в стороне, ожидая, пока младший «отлипнет» от Френсиса. Он виноват сам. Он обрёк их на убогое существование. Мать, узнав, что её любимого сына сажают в тюрьму, упала в обморок. И теперь она не вставала. Она не смогла даже выйти на крыльцо, чтобы в последний раз посмотреть на Френки. Время прощания вышло. На него не надевают наручники, чтобы Ники не пугался. Его сажают в машину и увозят. Увозят на чёртовы десять лет. А Френки улыбается и машет плачущему брату до тех пор, пока машина не скрывается за поворотом. — Когда он возвращается?.. — слышатся обрывки фраз, — зачем он понадобился боссу? — Нам скажут позже, — ответил второй. — Ни к чему проявлять любопытство. — Мне надо в туалет, — осмелел Ники. Ему действительно было надо. И, если бы его не пустили, не поверив, он мог бы в доказательство намочить штаны и стул прямо здесь. — Пожалуйста. Альфред сверкнул лысым черепом и перстнем одновременно, как злодеи в мультфильмах. — Если ты попытаешься бежать, Роман тебя проучит. В душе Ники усмехнулся. Альфред настолько бесполезен, что даже наказание поручает кому-то другому. Альфред покрутился перед зеркалом, так и эдак втягивая живот, и перевёл взгляд на Николя. Тот стоял, не шевелясь, стесняясь делать свои дела, пока на него смотрят. На дверях единственной кабинки было объявление о ремонте. Ники до последнего верил, что его отпустят в туалет одного. Как бы не так. Жиртрест вздохнул и отвернулся к стене. Ники быстро оглядел комнату и приметил открытое окно, пластиковые ведро и швабру, ожидавших очередную уборку. Ники сделал шаг в писсуарам, схватил ведро и в мгновение опустил его на голову похитителя. К сожалению, оно было пустым. Второй рукой мальчишка ударил по ведру шваброй так, что она разлетелась на части. Альфред развернулся с ведром на башке и рассёк кулаком воздух. Но в это время Ники уже вывалился через окно. Упав на мёрзлую землю на заднем дворе и больно ударив колено, мальчишка помчался в самые мрачные уголки своего маленького городка. И только спустя десять минут бега он почувствовал себя в безопасности. Мрак окутал город, и только рокот машин и разговоры молодёжи нарушали его тишину.