В тихом городке

В школе была учительница, в которой Николя не чаял души. Молодая и красивая, она не уступала по задорности ни одному ученику. Её ничего не держало в этой школе — она преподавала по контракту с университетом, из которого выпустилась год назад, и поэтому она смело отпускала пошлые шутки и колкие замечания. Ученики её обожали. Пожалуй, география была единственным предметом, на который они спешили также, как спешили со школы домой. Но даже эта восхитительная женщина не могла привести Ники в чувства. Ему не сиделось весь день. Мальчишка ёрзал на стуле, не слушал, что говорят и никак не воспринимал всё вокруг. Он ждал, когда же чёртовы стрелки покажут конец всех занятий. Мисс Паттерсон, та учительница, заметила странное поведение Ники. Она шутила как могла, но даже её восхитительное чувство юмора не могло вернуть мальчишку в наш мир. И она бросила эти попытки, оставив его в покое до конца дня. Когда время бесконечного учебного дня кончилось, Ники побежал домой. Он бежал и улыбался, и дорога казалась длиннее, чем обычно. Даже не верится — Френсис возвращается домой! Десять лет они не играли, не ходили в походы и не пили пиво из банок на заднем дворе дома, как настоящие братья. Реми, средний брат, кажется, хранил обиду на старшего всё это время. Но, кто знает, когда она улетучится. Стоит Реймунду увидеть Френки, и всё пройдёт. Он полюбит его снова. Ники видел старшего всего несколько раз — почти каждый запланированный поход Реми откладывал, находя новую причину. Но Ники верно писал Френсису письма, вкладывая в них сначала свои рисунки, а потом, повзрослев, и фотографии. И каждый раз Френки радовался, получая что-нибудь от младшенького. Николя не видел дороги — он просто бежал. В три часа Френки будет дома. Повезёт, если приедет раньше. Повезёт, если ему попадётся славный таксист-мексиканец, который быстро домчит брата до дома и поднимет настроение своим мексиканским юмором. «Он обещал вернуться!» — шептал Ник, поворачивая за угол. Несколько домов, и он видит Френсиса. Ещё чуть-чуть, и никакие бандиты им будут не страшны. Показался их маленький одноэтажный дом с запущенным двориком. Синяя крыша с потрескавшейся черепицей, облезлый белый сайдинг и покосившийся заборчик. Но почему никого нет на крыльце? Френки не мог зайти в дом, Реми ещё на работе. Ники сам себе приказал не паниковать. Он спустился с крыльца, шаркая ногами по хрустящим облетевшим листьям. Осень убивала природу. Вздрогнув от прилива глупого страха, мальчишка медленно пошёл на задний двор. Под ногами шелестела увядающая трава. В соседнем доме громко орал телевизор, и голос ведущего предлагал всем желающим позвонить и сказать слово, чтобы выиграть тысячу долларов. Сердце билось в трепетном волнении. Показался двор. В тени дряхлой яблони на самодельной лавке сидел и улыбался, точно так же, как в детстве, Френсис. Ники не навещал его больше года, и за это время брат совсем повзрослел. Лицо стало более мужественным, а тело — крепче. Сильные руки и ноги, но всё такое же длинное стройное тело, которое со временем, пережив тюремную жизнь, немного обросло мышцами. Брат совсем стал мужиком. И Ники его испугался. Раньше Френсис был под охраной, и Ники не мог позволить себе любить так, как любил бы, если бы брата не забрали в тюрьму. Но теперь Френки свободен. Он тут, перед ним. И Ники не знает, как подступиться к этому человеку. Прошло столько лет, они почти стали друг другу чужими. Этот мужчина — ему двадцать восемь, наверное, — не тот весёлый парнишка, которого забрали полицейские десять лет назад. Но улыбка такая же… Ники хотел его любить, но не знал — можно ли так делать. Будет ли любить его брат? Тюрьма — не командировка в Колорадо. Там не было добрых людей, кроме Френсиса, конечно же. У брата были чёрные густые волосы и короткая щетина. Добрыми голубыми глазами Френсис глядел на младшего и улыбался. Его фотографиями он хвастался перед сокамерниками и охраной. «Посмотрите, убогие, какой у меня брат растёт! — хвалился он, тыкая всех в снимки. — Талантливый парень, хочет сниматься в кино!».  Но теперь… пойдёт ли к нему его младшенький? Он слишком повзрослел. Он уже не тот шестилетний мальчик. Подростки всё слишком сильно переживают. Как ему жить с мыслью, что старший брат — убийца и преступник? Николя заплакал. Опустив голову и стыдясь самого себя, он пошёл к Френки. Брат поднялся и прижал младшего к себе, засмеявшись. — Я думал, ты уже не подойдёшь! — Френки целовал его волосы, такие же по цвету, какие были у мамы в молодости — тёмно-бежевые, почти коричневые. В шесть лет он был светленьким. — Я так соскучился. — Френки! — всхлипывал Ники, повторяя и повторяя имя брата, когда удавалось выговорить его через слёзы. Он тыкался носом в его грудь и плакал, как не плакал тогда в шесть лет. — Не плач, Ники. Я больше от вас никогда не уйду. Я буду с тобой и Реми, — Френки согласен был пообещать всё на свете и выполнить всё, что он бы наобещал, только бы Ники не расстраивался. Он снова был свободен. Теперь мир казался больше, чем раньше. Не надо существовать по расписанию, по правилам — он волен жить. И теперь он будет жить так, чтобы его младшенький был счастлив. Но Френки пока не знал, с чего начать. Там, в камере, он строил наполеоновские планы, но теперь… мир оказался интереснее и больше, чем он ожидал. Он отвык быть человеком. Вскоре Ник успокоился. С покрасневшими, но счастливыми глазами он чуть отступил, чтобы они оба могли рассмотреть друг друга. — Ты стал дяденькой, Френки, — сказал он, а старший засмеялся. — Я не знаю, как быть с тобой. Я испугался, что ты теперь другой человек. — Я всё тот же Френки! — уверил он. — Чёрт возьми, какой ты хорошенький. Не знаю, с кем спала наша мать, но ты вышел очень удачным. Николя, растерявший со слезами всю свою гордость, улыбнулся. Шелест травы заставил их обернуться. Из-за угла дома вышел Реймунд — высокий и стройный, как брат, но с тёмно-русыми волосами. Ники, в отличие от них, не особенно вышел ростом. — Ники, помнишь, ты недавно приготовил вафли? Френки будет рад их попробовать, — Реми слегка улыбнулся. Он в принципе не любил улыбаться, но сегодня был особенный день, и он мог себе это позволить. Мальчишка внимательно посмотрел Реми в глаза. Такие же, как у Френсиса. И сейчас средний брат, кажется, был немного рад. Он немного соскучился по старшему. И, чтобы не стеснять их взрослые глупые создания, не умеющие выражать чувства, Ники кивнул поспешил в дом. Френсис развёл руки в стороны, приглашая Реймунда обняться. Тот усмехнулся и медленно подошёл. Он думал, обнимать его или нет, но решил, что сегодня можно. Они коротко обнялись. — Я скучал и по тебе, плакса-Реми. — Ещё раз, и следующим за убийство сяду я, — огрызнулся средний, но сделав это без злобы. — Я так соскучился по малышу! Хотя, какой он теперь малыш! Он почти мужчина, — Френки сел на лавку, закрыл глаза и улыбнулся последнему теплу солнца, чьи лучи пробивались через вялую листву яблони. — Как вы тут без меня? — Ещё хуже, чем было с тобой. Чем он старше, тем сложнее мне его прокормить, — Реймунд нахмурился, спрятав руки в карманы. — А ещё ему надо развлекаться. Я отказываю себе во всём. — Я видел большую собаку у соседей. Когда ты голоден, выбирать не приходится. — Всё шутки шутишь. Ник пошёл по твоим стопам. У него два привода в полицию за кражу и вандализм. Наверное, это передаётся через одного. — Пессимизм, наверное, тоже передаётся через одного. И ты первый. — Не хочу, чтобы он стал таким, как ты. Ладно, идём, не стоит сегодня ссориться. — Да. И я изменился, стал законопослушным, — Френки поднялся и направился к дому. К родному дому. Он пах старым деревом также, как десять лет назад. — Я жил ради вас тогда. И буду жить ради вас сейчас. — Ну как тебе? Как? Как?! — Ник тряс стул Френсиса, когда тот, мыча от удовольствия, пробовал его вафли. Он жутко соскучился по домашней еде. И никакая амброзия не сравнится с горячими мягкими вафлями. — Не молчи, Френки! Но Френки, дразня, с закрытыми глазами медленно пережёвывал каждый кусок, растягивая время. Он на своём месте в доме. Ещё в детстве мама посадила его во главе стола, как старшего мужчину, а сама села напротив. По бокам маленького столика сели остальные братья. Мама ругала маленького Ника, когда тот доводил до истерики Реми, бросаясь в него то хлебом, то зелёным горошком. Но стоило Френсису с улыбкой погрозить ребятам пальцем, как те успокаивались: Реймунд как всегда хмурился, вытирая слёзы, подступившие к глазам от обиды, а Николя с любовью глядел на старшего брата, своего друга и кумира. Теперь одно место пустовало. — Тебе не понравились вафли? — Френки открыл глаза, задрал голову и посмотрел в голубые глаза над ним. — Как они могут не понравиться, шкет? Хочешь, расскажу тебе кое-что по секрету? — Николя наклонился к брату и заулыбался, а тот зашептал ему в самое ухо: — Твои вафли просто супер, только дурак их не оценит. Не зря я всем говорил, что мой малернький Николя талантлив во всём, а! Не хочешь прогуляться со мной до мамы? Погода хорошая нынче. Я не видел её десять лет. Хочу попросить прощения…  Они брели по сухой траве кладбища, наступая на листья и соревнуясь, чей лист громче хрустнет. Солнце слегка пригревало, но ветер пробирал до костей. Показалось их надгробие. Мама лежала там. — Расскажи, как она ушла, — попросил Френки, когда они остановились перед именем матери. — Она лежала и звала тебя. Хотела увидеть перед смертью. Мы лгали, что тебя привезут проститься. Ждали… пока она уйдёт. Это было тяжело. Знаешь, Реми до сих пор злится на тебя. Говорит, она умерла из-за тебя. Но я знал, что это неправда. — Ты всегда верил мне, маленький, — Френки обнял младшего за плечи. — Теперь я буду с вами. Надеюсь, мама видит нас сверху. Они побрели дальше. Вдалеке замаячила грузная фигура какого-то толстяка. Николя с усмешкой подумал, что это Альфред. И каково же было его удивление, когда толстяком оказался вчерашний похититель. Он сидел на надгробии и ел попкорн из большого стакана. Ник почти забыл о нём. И он совсем не хотел, чтобы кто-нибудь испортил их с братом день. — Добрый день! — поприветствовал толстяка Френки, хотя не знал его. Альфред улыбнулся в ответ и оторвал своё необъятное тело от плиты. Николя струсил и забился брату за спину. — Добрый. Моё имя Альфред. Меня послал к тебе босс. Ты у него в долгу, помнишь? — Госта? Это он вас прислал? — Френки стал серьёзным, втоптав тем самым уверенность брата в грязь. — Я помню про него и всегда готов прийти на помощь. Но я не думал, что могу понадобиться так скоро. — Пока что мы просто поговорим. Он обещал не напрягать тебя сильно. Делать почти ничего не придётся. Но награда тебя порадует. Обеспечишь братьев и себя, — сказал толстяк, поедая попкорн. — Я познакомился с самым младшим. И знакомство у нас не заладилось. Признаю, я слегка вспылил. Нам не стоит портить отношения. Ну, Николя, вылезай из-за брата. Ники не хотел выходить. Он повернулся. Нет, он никому не отдаст брата. Хотел убежать, уже хватая Френки за запястье. Но там, сзади, стоял и улыбался Роман, чьи волосы всё также причудливо вились кольцами.