В тихом городке

Николя испуганно поднял руки вверх. Мужчины, поняв, что юноша особого вреда причинить им не сможет, разве что покусает, если те подойдут слишком близко, опустили оружие и подозвали того к себе. Оказалось, что Госта пригласил к себе в гости их босса – Генри. Того самого добродушного старичка, который всё время улыбается. У них случился какой-то конфликт, поступил сигнал о помощи. Вот бригада и приехала, не зная, заходить внутрь или нет. Ник потёр похолодевшие от страха руки. Как же там его Френки? Ответ не заставил себя ждать – из чёрного входа показался старший братец, как всегда счастливый и беззаботный, даже без травм. Следом за ним вышел Генри с автоматом наперевес, тихонько ругаясь и вытирая кровь с разбитой губы. Френсис, увидев, что его шкет живой и здоровый, расхохотался по одному ему известной причине и затискал его в своих объятиях. Дорога домой прошла вполне спокойно. За это время Френки успел рассказать братишке о том, как его прикрыли люди Госта в тюрьме. Они оберегали его все эти десять лет. Вот настало время расплатиться. Только сейчас Френсис понял, на что нарвался. Теперь мафия не слезет с него никогда, обрекая на вечную расплату собственным существом. Что делать дальше мужчина не знает. «О чём вы говорили?» - спросил Николя. Оказалось, что Госта за пару минут беседы, пока их не прервала армия второго босса, объяснил Френки, что тот теперь стал его подстилкой. Если мужчина хочет, чтобы до его братьев не добрались, ему стоит любезничать перед полицейскими и ждать сигнала к первому делу. «Одним словом, попали мы, - рассудительно хмыкнул Френсис. – Только Реми ничего не говори. Кстати, у меня на него сегодня особые планы». Реми присел на высокий круглый стул без спинки и с сомнением огляделся по сторонам – весь мир сплошная помойка. Он с братом оказался в небольшом полуподвальном заведении, которое старательно косило под кабаре. Сцена сейчас была пуста, за пианино в слое пыли никто не сидел. На невысоком подиуме стоял дряхлый бильярдный стол, на котором, катаясь по истёртому зелёному искусственному бархату, с громким звуком беспрерывно сталкивались пожелтевшие от времени шарики. Двое мужчин кружили вокруг это стола с палками наперевес, щурясь, примеривались, как лучше ударить, постоянно смазывали воском концы палок и бросали надменные взгляды друг на друга. Вокруг лампы, висевшей на тонком одиноком проводе, перемотанном синей изолентой в некоторых местах, курился лёгкий сигаретный дымок с резковатым запахом. Этот же дымок лёгкой кисеей окутывал это псевдо-кабаре. Рэймунд чихнул. Цепляясь тонкими, но крепкими руками за сверкающие металлические шесты, танцевали распутные девки с начёсанными чёлками и в ажурных колготках на стройных ногах. Бросая томные взгляды на мужчин, за грязными засаленными столами сидели проститутки с ярко-красной помадой на губах и взбалтывали коктейльными трубочками содержимое своих бокалов. Иногда к одной из них подходил кто-то из посетителей, и она, дурковато улыбаясь, следовала за ним из бара прочь. На стенах, обшитых деревянными тёмными панелями, висели обтрёпанные плакаты неизвестного и непонятного содержания. Почти на всех столах стояли многочисленные пивные кружки и почти никогда не моющиеся тарелки с незамысловатой закуской – вяленая рыба или дешёвое сушёное мясо. Грубые мужланы рассказывали скабрезные анекдоты, и тогда в зале слышались оглушительные взрывы смеха. Реми смотрел на всё это и не мог связать воедино. Здесь всё ужасно, гораздо хуже, чем на тех двух работах, где он пахал, как проклятая лошадь. - Бармен, два стакана водки, пожалуйста! - сказал Френсис, присаживаясь на соседний с братом стул. Бармен кивнул и засуетился. Как же давно мужчина не был здесь. Сколько лет он мечтал о том, как бы чего-нибудь выпить и кого-нибудь трахнуть. - Я не буду пить, – буркнул Рэймунд. - Будешь-будешь, - пообещал ему старший брат, наблюдая за бурной деятельностью официанта. На барной стойке блеснули два стакана с прозрачной жидкостью. Френки взял свой и залпом выпил содержимое. И даже не моргнул. Перед Реми тем временем стоял серьёзный вопрос – пить или не пить эти сто грамм водки. Всё-таки, подумал он, выпью и уйду. Слегка подбодрённый братом, он попытался одним глотком выпить стакан алкоголя, но не тут-то было. Рэймунд, всю жизнь соблюдавший сухой закон, чуть не задохнулся. Мужчина просто не мог предполагать, что беленькая обжигает губы и горло огнём, а на глаза будут наворачиваться слёзы. Он плюхнул стакан обратно и закашлялся. Френсис сочувственно посмотрел на него и произнёс: - Плохо? - Плохо, - выдавил из себя Реми. - Подобное лечат подобным, - многозначительно произнёс Френки, а затем бодро крикнул, - Бармен! Ещё водки! - Нет, - прохрипел Рэймунд. Ответ он не получил, зато перед ним уже стояла новая порция беленькой. Мужчина хотел было отодвинуть стакан, но брат едва не всунул его в руку Реми. Издав звук, который был чем-то средним между тяжким вздохом и коровьим мычанием, Рэймунд покорно выпил, думая, что тут же ему и будет конец от водки. Но ничего плохого не произошло. Желудок уже более спокойно принял сорокаградусный алкоголь, и самочувствие, в целом, улучшилось. Реми повеселел и даже немного улыбнулся. Вскоре братья пропустили по паре бокалов пива, а потом в очередь встали коктейли. Названия их, странные и донельзя пафосные, Рэймунд не запомнил. Помнил только яркие цвета, по слоям расположенные в высоком стакане; помнил бармена, ловко выуживающего с длинных полок бутылки – алкоголь в этом заведении копеечный; помнил Френки, швырявшего купюры на барную стойку, как фантики; помнил он и то, что хмельной красотки, подсевшей к нему недавно, вдруг стало две, а потом три. Тут-то Реми стало совсем весело. Френсис сначала бросил взгляд на брата, потом на девушку. Кивнул. - Знаешь, Френки, - пьяный Рэймунд посмотрел на несоображающего брата, который, казалось, скрутит сейчас одну из девок и потащит в какой-нибудь укромный уголок. – У меня босс на работе – вылитый ты. Тоже красивый, обаятельный, весёлый. Только не гей. - С чего это ты взял, что я гей? – изумился пьяный Френсис, туго соображая и припоминая, на кого же у него встаёт. Да нет же, ему нравятся девушки… - Ай! – отмахнулся Реми, переключая внимание с брата на красотку рядом. – Думаешь, я не знаю, чем ты занимался все эти десять лет в тюрьме. И только не говори, что качался… Дальше Рэймунд почти отключился. Вот они с красоткой выходят из бара, и ему вдогонку летят одобрительные окрики Френки. Скрипнула входная дверь. В лицо мужчине дунул холодный ночной ветерок. Тут что-то стукнуло Реми в затылок, и перед его глазами стало темным-темно. Очнулся он под мягкое шуршание шин. Затёкшие руки и ноги, туго связанные верёвкой, нещадно болели. В голове гремел какой-то огромный назойливый колокол. Реми застонал и приоткрыл глаза. Оценив своё положение, мужчина понял, что лежит на полу автомобиля, под задним сиденьем. Того, кто сидел за рулём, видеть он никак не мог. Рэймунд решил повернуться на спину, чтобы дать себе представление о том, что именно происходит и есть ли кроме него и водителя люди в этом автомобиле. От неуклюжих движений верёвка впилась в запястья. Реми застонал, но перевернулся. В салоне, понятное дело, была темнота. За окном мелькали деревья на фоне чернильного неба. Вдруг мужчина услышал какое-то шуршание, а затем заговорил дребезжащий козлиный тенор. - О, очнулся. Я за ним только наблюдал. Упарился весь. Это животное пило, как самый настоящий алкоголик. Пиво с водкой, представляешь? - водитель угукнул без всякого участия. - Всё, больше никогда не надену парик и каблуки. Увольте. Слишком трудно быть женщиной. И эти пьяные – лезут и лезут, лезут и лезут! Ужас! Кстати, у тебя есть влажные салфетки? Макияж этот дурацкий стереть надо. Водитель что-то промычал. Хлопнул бардачок, захрустела открывающаяся упаковка с салфетками. Шуршание возобновилось. Тут на Реми полетел парик. Блондинистые волосы, завитые крупными кудрями. Такая самая причёска была у той девушки, подсевшей к нему в баре. До него дошло, что это была никакая не девушка! И появился сей человек тогда явно не за тем, чтобы в игрушки с ним потом играть. Рэймунд судорожно сглотнул и прикрыл глаза. Он понял, что влип. Конкретно.