Сплетенные души

Рекомендую читать под песню Maria Mena – Habits (Sako Isoyan Remix)

      Я захожу в храм, стараясь, как можно тише ступать на половицы. Хранители уже спят, и я не хочу будить их своим возвращением от Ами. Когда сегодня днем я сказала Хранителям, что пойду к ней и, скорее всего, вернусь поздно, они согласились с этим. Просто сказали, чтобы я хорошо провела время, и все.       Было вполне нормально слышать эти слова от Мизуки, который с милой улыбкой сопроводил меня до подножья горы, но услышать это от Лиса было... странно. Я готовилась и прокручивала в голове отрепетированные фразы, которые скажу, когда он запретит мне идти к подруге, но этого не произошло. Он просто улыбнулся одним уголком губ, и это была не раздражительная ухмылка, а что-то совершенно другое. Расслабленность и внимание, то, что я редко могла прочитать на его лице.       Я прохожу по коридору, одновременно расплетая волосы из косы, которую заплела подруга. Мне остается всего несколько метров до своей комнаты, как я вижу, что темный коридор освещен слабым светом. Бледно-желтый свет пробивается из комнаты Томоэ. Я останавливаюсь, не завершив шаг, удивленная тем, что Ёкай все еще не спит. Медленно подхожу к двери его комнаты и прислушиваюсь – абсолютная тишина, среди которой я могу услышать свое дыхание.       Я не могу остановить себя, когда моя рука тянется к дверной ручке, и дверь с тихим шорохом открывается. Настолько тихим, что он больше похож на шепот в людном месте. Я заглядываю внутрь, и мои глаза зацепляются за фигуру Томоэ. Он сидит на полу, прислонившись к стене. Одна его нога вытянута, а другая согнута в колене. Я отмечаю, как приглушенный свет от одной напольной лампы мягкими слоями ложится на лицо Хранителя. Лучи от лампы, проходящие сквозь него, преломляются и сотнями бликов опадают на пол и стены. Они отражаются о серебряные волосы Лиса, заставляя их переливаться. В его руке находится стакан с прозрачной жидкостью, а у ног стоит наполовину пустой стеклянный кувшин.       Мое дыхание перехватывает, когда он медленно поворачивает голову, а его глаза немного прищуриваются, смотря на меня. В течение секунды ничего не происходит, но потом возникшую тишину обрывают всего лишь два слова. — Я сожалею, — шепчет он и подносит ко рту стакан.       Я делаю шаг в комнату, закрывая за собой дверь. Томоэ следит за моими движениями, и я замечаю, какой напряженный у него взгляд. Нет такого цветка, с которым можно было бы сравнить цвет его глаз. Он особенный и ни с чем не сравнимый. Тот, который принадлежит лишь ему. — О чем ты говоришь? — спрашиваю, останавливаясь в нескольких шагах от него.       Его глаза прикованы к моему лицу. Он проводит рукой по волосам, пропуская пряди через пальцы. — Это правда, — тихо говорит он. — Ты говорила чистую правду, Нанами.       Я молчу и не смею ничего сказать, но от этих слов что-то рушится внутри меня. Каждый позвонок и ребро, все это крошится под его взглядом. — Я лгал себе, — произносит он. — Внушал, что ничего не чувствую и не могу чувствовать к тебе. Я надеялся, что все пройдет или я смогу просто подавить это, но ничего не вышло. Вокруг все продолжало разваливаться, но я делал вид, что не замечаю этого. А потом ты сказала, что... Влюбилась в меня.       Он выдыхает, а я хочу суметь сделать вдох. Поймать хоть каплю кислорода, но у меня это не выходит. Я вижу, как двигается его горло, когда он сглатывает и продолжает говорить. — В этот момент мир окончательно рухнул. Мне кажется, я видел, как он медленно рассыпался на части, воспламеняясь. Я был так глуп. — Его смех рваными потоками вырывается из груди. — Мое высокомерие не позволяло мне увидеть и признать причину разрушения. — О чем ты? — снова спрашиваю, хватаясь за край юбки, чтобы не показать, как дрожат мои руки. — Что это значит?       Он вновь делает судорожный глоток и с тихим стуком ставит стакан на пол. Поднимается на ноги, не поправляя задравшуюся рубашку школьной формы, которую он так и не переодел. — Я люблю тебя, — шепчет он. — Я люблю и хочу тебя. Я хотел тебя так сильно, что не позволял прикасаться и говорить лишних слов, но я слишком слаб и жалок, чтобы держать обещание даже самому себе.       Я боюсь поверить, что все это правда. Мне страшно, что сейчас он рассмеется и скажет, что просто проверял меня или еще какую-нибудь чушь, которая сожжет мое сердце. Я не хочу сгореть заживо. Поэтому я стараюсь сделать так, чтобы мой голос звучал твердо, но успокаивающе, когда произношу: — Томоэ, ты не понимаешь, что говоришь. — Я киваю в сторону кувшина с напитком. — Ты бы никогда не сказал подобного, если бы...       Его глаза исследуют мое лицо и останавливаются на губах.       Останавливается время.       Останавливается мир.       Кажется, замирает каждая пылинка в воздухе, когда он быстро тянет меня к себе, поворачивая и прижимая к стене. Я в смятении и не могу думать ни о чем другом, кроме его прикосновений. Он целует меня.       Глубокий и отчаянный поцелуй, наполненный горячей, обжигающей болью и вкусом алкоголя. Я не чувствую, как мое тело упирается в твердую поверхность стены, потому что мысли далеко от этого. Руки Томоэ на моей талии, и волна дрожи проходит по спине от ощущения его пальцев. Кожа Хранителя холодная, но от каждого прикосновения остаются обжигающие следы. Его дыхание тяжелое и рваное, как и мое.       Одна его рука сжимает мою талию, а вторая медленно перемещается на шею и зарывается в волосах, все еще спутанных от прически. Чувствую, как его когти царапают кожу, и хватаю воздух от этого ощущения, покрывающего тело мурашками.       Я не замечаю, как лишаюсь твердой поддержки стены, и моя спина соприкасается с простынями на кровати. Чувствую тяжесть тела Лиса и не могу удержаться, чтобы не затронуть его кожу и ощутить ее под подушечками пальцев. Мои руки под рубашкой Томоэ, и пальцы чертят бесконечные узоры по его спине. Его тело дрожит от моих прикосновений, а жесткие мускулы вибрируют от напряжения. — Подними руки, — на выдохе говорит он, отрываясь от моих губ.       Я поднимаю и не думаю его ослушаться. Все мои мысли поглощены лишь его телом и вкусом его губ. Ощущения и эмоции переполняют все мои внутренности, и, кажется, я могу утонуть среди них, поглощенная их напором.       Томоэ стягивает вверх мою кофту и снимает ее через голову, бросая куда-то на пол. Он, не мигая, смотрит на мое тело, на мою почти не прикрытую кожу. Лис выдыхает через нос, и холодный поток воздуха врезается в мою кожу. Я откидываюсь назад, когда он легко надавливает на мои плечи, оставляя эти места пылать. Резко втягиваю воздух, когда его губы касаются моей шеи, ключиц, груди, и спускаются ниже к животу. Его рука лежит на моих бедрах, сжимая их так, что я чувствую впившиеся когти в свою кожу. Но мне совершенно все равно.       Томоэ оставляет последний поцелуй, и его руки тянутся к моей юбке, расстегивая молнию. Я ничего не слышу от ударов собственного сердца, и, лишь прочитав по губам, понимаю, что он говорит. — Приподними бедра, — хрипит он, проводя пальцами одной руки по моим согнутым ногам.       Его руки не прекращают касаться меня, словно он боится упустить сейчас любую секунду, чтобы делать это. Томоэ стягивает юбку с моих ног вместе с нижним бельем, и вещи присоединяются к кофте на полу. Я задыхаюсь, лишенная возможности сделать вдох. Частицы здравомыслия и самообладания сбегают от меня, когда он проводит острыми кончиками когтей по внутренней стороне моих бедер. В его действиях нет просьб разрешения или молчаливого вопроса. Еще никто не касался меня так, как это делает он. Прикосновения наполнены шепотом нежности и громкими словами собственничества.       Мои руки обхватывают его плечи, и я глотаю стон, возникший в горле перед тем, как его губы снова прижимаются к моим. Он прикусывает мою нижнюю губу, и я ощущаю давление его клыков. Запускаю руки в его волосы, наслаждаясь ощущением прядей между пальцами. Сжимаю их и слышу тихий рык Лиса, который вдыхаю вместе с поцелуями.       Его дыхание, теплое и обжигающее, одновременно покрывает все мое тело, и я не хочу лишаться этого ощущения, поэтому прижимаю Томоэ еще ближе к себе. Хочу почувствовать прикосновение его обнаженной груди к себе, но понимаю, что на нем все еще рубашка. Отталкиваю его и быстрыми движениями пытаюсь продеть пуговицы в петли. Когда это наконец-то получилось, у меня нет времени, чтобы полностью стянуть с него ткань, потому что Томоэ тянет меня к себе, заключая мое лицо между своих ладоней. Это поцелуй, который вырывает у меня долгий низкий стон.       Я не понимаю, как могла жить без этих ощущений. Все о чем я могу думать – это его губы со сладко-горьким привкусом напитка, его опаляющее дыхание и ощущения его кожи под пальцами.       Ладони Хранителя лежат на моих щеках, а грудь быстро вздымается, покрытая капельками пота. Он отрывается только для того, чтобы заглянуть в глаза. Его взгляд проникает внутрь меня, туда, где еще никто не смел рыться, надеясь найти мою сущность. — Я люблю тебя, — произносит он, проводя большим пальцем по моей нижней губе.       И я впитываю его слова, как молитву, потому что верю ему. Верю каждой букве и звуку.