Двойная Радуга V 2.0

Время: Неизвестно.  Состояние? Да какое уж тут состояние? (PoV Рэйнбоу Скай.) О-о-ох… Как же раскалывается голова. Мышцы сведены, как от долгого пребывания в лежачем состоянии на очень твёрдой поверхности. Спал на твёрденьком, проще говоря. Да и воспоминания очень мутные. Что за клопня такая-то? Даже на Вандерболтов посмотреть не дают…  Стоп.  Вондерболты? Я же, вроде, чем то другим тогда был занят? Кажется, какие-то птицы, какая-то война... Ничего не помню… Только удар в…  — ТВОЮ Ж СЕЛЕСТИЮ ЗА РОГ! Меня вырубил грёбаный гвардеец! Только подумать! Всегда недооценивал этих аутистов-каратистов. — Непроизвольный, хриплый возглас вырвался прямо из моей груди. Всё очень плохо.  — Хорошая шутка, прямо очень хорошая! — Раздался тихий, но крайне недовольный голос откуда-то сверху-справа.  — Да, шутка на самом… Стоп, что? — Сперва это меня удивило, так как я думал, что попал сюда один. А теперь испугало, так как я подозревал, кому принадлежит этот голос. — Не что, а кто. Обидно так то. Главное, как драться под мои песни, так всегда пожалуйста, а как слушать реакцию на плохие шутки, так на тебе: «Стоп, что?». — Голос стал чуть увереннее и я уже не мог его перепутать ни с чем другим. Твою ж мать! Мой взгляд упал в дальний от меня угол. Связанный единорог. Аккуратные, когда-то, локоны гривы, цвета утреннего солнца, были примятыми, ломкими и на вид практически безжизненными. Видимо, это из-за химического выпрямления. Шерсть цвета молочного шоколада, грязная и местами слежавшаяся. Острые, но достаточно симпатичные черты лица. И длинный витой рог. Кьютимарка, вот неожиданность, в виде золотой дудки, лежащей на рояле. Сейчас он был связан по ногам и... ногам? А рядом валялся кляп. Видимо, он не затыкался ни на секунду. Или мне это только кажется? — Я медленно схожу с ума. Со мной в одной повозке едет единорог, который отбил у меня кобылку моей мечты ни сделав при этом ни одного движения. Кто там отвечает за справедливость? — Я поднял копыта к небесам, которые сейчас представляли собой полотняной потолок повозки, «призывая» их к ответственности. Невольный слушатель моего монолога явно не собирался наслаждаться высоким полётом мысли относительно вселенской несправедливости. Что, в принципе, не удивительно. — Какой там? Какая кобылка-то? Мы тут в двоём с тобой! Я и Ты, Ты и Я! Кто кобылка, то? Ты что, поехавший? — Единорог разозлился не на шутку. Да, ничего не доставляет тебе удовольствие так же сильно, как гнев твоих врагов. Я вразвалочку подошёл, пару раз сильно всёк этому рогатому по рёбрам и наконец начал развязал. Странная фраза, а странная она тем, что сначала казалась правдивой. Пока я не услышал ещё один голос.  — Ну, вообще-то не двое. Товарищ Небо, когда закончите с нарушителем спокойствия, развяжите, пожалуйста, и меня. — Голос раздался прямо за мной. Моя память услужливо предоставила говорящего до того, как я его увидел. Аппетитный круп. Длинная жёлтая грива, ухоженная, белая, с редкими пятнами чёрного, шерсть и большие фиолетовые глаза. Сейчас уже не грустные. Бризи была связана более экзотично. Никогда не нравился бондаж, но здесь он смотрелся идеально! Её и без того натренированное, упругое тело было напряжено ещё сильнее. Воцарилось молчание. Первым его нарушила, разумеется, сама Бризи.  — Товарищ Небо, гражданин Тим Мелоди, может вы развяжете меня? — Мелоди? То-есть?  — Сам Тим Мелоди? Какая встреча! Не каждый день я вижусь с единорогом, которому не нужны инструменты, что бы делать музыку. — Я помог единорогу подняться и сейчас отряхивал его своим крылом. Бризи всегда пялилась на размах моих крыльев, даже сейчас она не слишком возмущается своим положением. В кой-то веки, приятно, когда на тебя смотрят пони.  — Сам Кровавый Генерал? Весьма почтён! Не каждый день я вижусь с пегасом, которого ненавижу больше, чем всех остальных! — Сострил в ответ Тим. Его щеголеватая манера разговора и однозначные взгляды на жизнь ясно обозначали его возраст. Он ещё молод, свеж, открыт для всего нового. Но взгляды, которые в будущем возможно претерпят изменения, всё-таки, максималистски-однозначны, даже идеалистические, если так можно выразиться. — Спасибо за безвременную кончину моего батюшки, der herr Rainbow! — Всё его тело изогнулось в болезненном поклоне, а глаза его горели злобой. Наши взгляды пересеклись. Тонкая струнка напряжённого полу спокойствия, отделяющая нас от немедленного столкновения и готовая вот-вот порваться, захлестнуть, обвить собой всё пространство и поней, становилась тоньше. Атмосферу разгрузил потешный кашель откуда-то со стороны.  — Товарищи, верёвки. — Мы с единорогом одновременно повернулись, затем, всё ещё одновременно, подошли к кобылке и наконец развязали её. По тихим сталлионградским: «Vashuj mat'» и «Elki-Kopalki», я понял, что с кобылкой всё в порядке. Окинув её и единорога быстрым взглядом, я вновь сел на пол. Нас везли, определённо везли, куда, тоже было ясно, да и причина не скрывалась за туманами хитростей и недомолвок солнечной богини. Сейчас меня больше интересовало ,это средство передвижение. Оно было не ново, но по-военному удобно: старая обивка облетела от долгих лет непрерывного использования, сейчас её заменяло сено, которое было утрамбовано поколениями сменяющих друг друга узников. Сено было набросано для удобства, видимо, этих самых узников. Но только слепой или очень глупый не заметит, что по назначению эта повозка не использовалась давно. Большие мешки, скорее всего с провиантом, базировались ближе ко входу, а две большие бочки заняли почётное место по бортам этой самой повозки. Узнично-провиантный экипаж слегка покачивался, а сквозь дыры в пологе, что закрывал обзор для сидевших внутри и не позволял остальным идущим снаружи подглядывать, пробивался свет. Каждый из сидевших здесь пони был погружён в собственные мысли. Наконец, затянувшееся молчание прервала пегаска.  — Товарищ Ска Небо Рэй, разрешите задать вопрос? – Её голос охрип от комбинации долгого молчания и простуды. Она постоянно крутило головой в разные стороны, а глаза её опухли и слегка слезились, да и вообще выглядела она не важно. Глаза, вдобавок к предыдущим симптомам слегка помутнели и покраснели, сопли и редкий кашель. Скорее всего, подхватила простуду пока ехала.  А сколько мы уже в пути?  — Теперь ещё и по полному имени называешь! Ну, ты можешь просто считать себя поехавшей! Просто называй меня... Рэйнбоу? Да, Рэйнбоу Или Скай, или любым другим удобным для тебя именем. — Презрительная ухмылка растянулась по моему лицу. Но презрение это было не направлено на конкретного пони, о нет. Тот заряд ненависти к сложившейся ситуации, который наполнял эту улыбку до краёв, ясно говорил: «После всего того, что я уже сделал, эта участь для меня слишком проста». — Я тебе больше не начальник.  Единорог, седевший поодаль, ехидно усмехнулся, но от комментария воздержался. Кобылка ещё немного понервничала, а затем из далека начала свой допрос.  — Вообще, после того случая в Камелу, Вам сложно было? Я много о вас читала, вы настоящий герой? — Она лукавила. — В каком-то смысле. — Нет, не лукавила. Пятна румянца зарделись на её щечках, а сама она стала чуть более нервной. Дам ей того, что она хочет.  — Так и что, что тебя интересует? — Кобылка улыбнулась, это хорошо. Глубокий вдох, и она начинает.  — Ну знаете, вы столько всего прошли, столько повидали. Зебрика, затем Жиравия, Слондия, К-камелу, Лосьнада, Ланьция, Сталлионград... — Она пропустила кое-что. Кое-что очень важное.  — А как же Вороньи Берега, Эрвинэлд? — Единорог и пегаска вздрогнули. Неужели о событиях двадцатилетней давности помнят так хорошо? Что случилось после того, как Луперкаль схлестнулся с Отцом? Где совет двадцати сейчас? Эти вопросы не давали мне покоя. Почему жеребец отвернулся и смотрел в угол, а кобылка продолжала таким допрос менее охотно.  — Да-да, Берега, потом Ланьция, Сталлионград. Вы никогда не хотели... Я не знаю, отдохнуть? Заиметь семью, друзей? — Сердце кольнуло неприятным холодом. Да что она вообще знает? Отдохнуть? Я громко выдохнул воздух из лёгких, что Бризи даже сперва испугалась, затем потянулся и довольно громко повторил.  — Пожалуй, отдохнуть, это самое лучшее решение. — Моя морда растянулась в улыбке. Я потянул ногами ещё сильнее. Кто старое помянет, тому это не то? А почему, собсна, моя тушка всё ещё лежит на полу? И почему этот самый пол покачивается сильнее?  Неважно.  — Хорошо, Мисс Бризи, отдаю управление старшему по званию! — Я кинул кобылке валявшийся рядом пучок соломы и с самым серьёзным лицом сообщил. — Теперь, вы мой заместитель по части болтающих единорогов!  Тим звучно рассмеялся, а у меня в голове уже зрел план. Кобылка(очень глупая, пятнистая кобылка) восприняла всё серьёзно и уже козырнула мне типичным Сталлионским приветствием. Пора бы и на свежем воздухе погулять, а то я слегка задержался. Пройдя несколько шагов в сторону выхода, я заметил препятствие в виде крупа некоего однорога, который по счастливой случайности оказался достаточно везучим, что бы не умереть от моих мстительных копыт. До сих самых пор.  Ну что же, мс. Бризи, время для рапортов.  — ЗАМ ПО ВОЛШЕБНОЙ ЧАСТИ ПЁРЫШКО! — Мой звучный командный голос остановил даже повозку. Снаружи послышался топот и гомон. Но меня уже не остановить. — КАКОГО, MAT' VASHA LISAYA BABUSHKA, РОГА? ИЗВИНИТЕ МЕНЯ ЗА МОЙ ФРАНЦУЗСКИЙ! ДОКЛА-АД!  Кобылка подпрыгнула на месте и даже недвижимая туша единорога нервно подпрыгнула.  — Товрищ Глав. Ген. Небо. Разрешите спросить по какому вопросу вопрос? — Знатно она подсела, но не будем сбавлять обороты.  — A NU, ANKA! SMEKH, SMEKHOM, A SELESTIJA K VERHU MEKHOM! Какого лешего Дискорда круп вашего подчинённого преграждает путь высокого начальства? ОТВЕЧАТЬ! МОЛЧА-АТЬ КОГДА ТЕБЯ СПРАШИВАЮТ! — Кобылка сразу вся и расклеилась, а голоса за бортом стали всё беспокойней. — STOYAT' NA MESTE! CHO STOISH? S'UDA IDI!  Ну ладно, повеселились и хватит.  — Хорошо. Хорошо, Я сказал! Ты вызвала Наше неудовольствие. Выговор, с занесением в личное дело. — Эту фразу я произнёс спокойно и без типичной заносчивости. Однако она произвела нужное впечатление. Бризи подсуетилась, попробовала, вроде, сдвинуть единорожку «С месту», да не вышло. Тот лишь хихикал и упирался сильнее. Но всякому терпению подходит конец. Два хлопка и тушка Тима, отброшенная моими порхалками, летит в сторону. Его злобные восклицания и недоуменное выражения лица навсегда останутся со мной. Слегка похохатывая я, вразвалочку, направился к выходу.  — Давай, понюк, уходи ужо! Я же так не наиграюсь! — Однако же. А насчёт Берегов? Что-то мне подсказывает, что довольно скоро я получу ответы на некоторые вопросы. Я пожал плечами.  — Разберёмся!  Длинная вереница воинов в сверкающих доспехах медленно и чинно шли по широкой гравийной дороге. Путь их лежал из Сталегорья и сейчас проходил вдоль Вечнодикого Леса. Изрядно уставшие, слегка голодные, но гордые, шли они похохатывая, тихо напевая песни и просто улыбаясь. Не вспоминаются события трёх дневной давности. Ужасная резня на Перевале Луны запомнилась воинам Селестии на долго. После того как пони зашли туда, на них сразу обрушились копья и стрелы грифонов. Крылатые кошки не ждали их, но и пропускать не хотели. Не будь их цель столь важна, они бы отступили, что бы перегруппироваться и возможно ударить позднее. Но ставки высоки как никогда, а цена, которую надо было заплатить, не столь. Хоть убиты были не многие, но многие были ранены. Даже когда один вражеский генерал был убит, а второй, вместе со свитой захвачен, гордые грифы не отступили. Совсем даже наоборот, они слились в одном стремлении, освободить пленных и забрать как можно больше жизней наглецов, что так легко забрали их командиров. Этим пони говорили, что их пленник силой заставлял слушаться его, но не могли угнетённые так сражаться за своего угнетателя.  Ясное небо и яркое солнце хоть немного разгоняли тучи неуверенности, что нависли над солдатами. Их колонна, как уже говорилось выше, растянулась на внушительное расстояние. Редкие профили повозок разбавляли густоту сверкающих доспехов пехоты. Пегасы патрулировали округу на предмет засад, но это помогало не всегда и какие-либо грифоны нападали на обозы в попытках освободить Его.  — Этот пегас, просто ужасен! – Тихо проговорил везущий повозку земнопони с кудрявой, коричневой шерстью и чёрной гривой. Мускулы под кожей перекатывались в такт его движениям. Даже для земного он обладал внушительными размерами. Его ясный, но слегка глуповатый взгляд, его широкий, не особенно красивый, лоб и дырка между передними зубами, выдавала в нём бывшего фермера. В Караульные Войска его бы не взяли, так как шкура не белая, да и сам не красавчик. А вот на севере он пригодился. Полузадумчивое-полуобиженное выражение гуляло по его лицу, а вопрос так и вертелся на языке. – Не понимаю, почему мы не можем поступить с ним так, как он поступил с многими нашими соотечественниками? — В его вопросах не было злости, просто он не понимал этого, и от того ему становилось неприятно. Вопрос он задавал не риторический и даже вполне конкретной фигуре, что чинно вышагивала пред ним. И терпение столь важной фигуры лопнуло.  — Да замолчи ты уже, Кофи! – Ответил ему единорог. Единорог, которого сложно было не узнать. – Сам он, никого не убивал. Принцесса, Лично, составит ему приговор! Уж поверь, он своё получит. — Неудовольствие по поводу глупости товарища в голосе его было равно его удовольствию от представившейся возможности.  — Тебе легко говорить, Шайнинг! – Запротестовал Кофи. Его густые брови вновь поднялись и придали его лицу удивлённо-разочарованное выражение. Простота его поражала воображение. – Ты же получение получишь. – Два земнопони, позади повозки, вздохнули. Как всяк лейтенант мечтает стать генералом, так всяк рядовой мечтает о повышении, так как видят лишь хорошую сторону. Повышение жалования. О увеличивающемся количестве ответственности никто не думал, разумеется. – Здорово ты его, если бы не рог, сказал бы, что ты земнопони! — Шайнинг Армор магией снял шлем и закрепил на специальном крючке. Его густая грива развевалась на ветру, а улыбка... А впрочему не важно, будто кто-либо в Эквестрии не знал Армора. Самый выдающийся ученик военной академии, вундеркинд волшебник, а так же, по некоторым слухам, близкий друг третьего аликорна, Миаморэ Кадэнзы. Он улыбнулся и ответил, в немного простоватой манере. Всем было видно, что он иронизирует. Всем, кроме Кофи.  — А я бы сказал, что ты болтаешь как единорог, но боюсь, что единороги столько не болтают. — Гвардейцы сопровождающие повозку рассмеялись. Армор, это лучшее, что случалось с их отделением. А вот, что самое худшее.  — Хэй служивые, чагось смеёмся? Неужели тут анекдотики без меня травят? Я тоже один знаю! Заходят в таверну грифон, жираф и зебра... – Из повозки вытянулась бледно-жёлтая морда заключённого. Круги под красными с красными радужками глазами, жилки и синячки на шее, сильный порез на скуле. Это сильно уродовало и без того не очень красивую морду, тем не менее, морда эта, улыбалась во все 32. Ещё пугало, но одновременно вызывало уважение, расстояние на которые могли вытягиваться его крылья. Его наполовину вылезшая тушка расправила крыло, сняла шлем Армора с крючка, а затем напялило его на голову владельца этого самого крыла.  Почти все сопровождающие напряглись. Это чудовище должно получить по заслугам, вот что почти все они думали. Почти все.  — Бородатыми анекдотами балуешь? Да так, размышляем о том, какой пегас должен быть идиот или смельчак, что бы никуда не улететь. – Как ни в чём не бывало ответил Шайнинг. Служба офицером учитывает, так же, курс молодого психолога. Да и его сестрёнка... – Тебе крылья на что? Или ты птица слишком низкого полёта?  Рэ Скай захохотал. Смех его был отрывистым, почти лающим, а так же отчётливо прослеживалась лёгкая хрипотца, которая появляется у пони, которые много кричат на подчинённых. В целом, пусть его и нельзя было назвать красавцем, но он этого и не хотел.  — Ну как же, мой дорогой Шайни? Мне же надо дать повышение сыну Твайлайт Вельвет, пусть и ценой своей свободы.  Вся колонна встала. Недоверчивые шепотки пробежались по стройным походным рядам. Пегас же это нисколько не смущало. Одним взглядом он попросил трубку у стоящего рядом гвардейца-пегаса. Тот презрительно отвернулся, но трубку дал и даже забил табачком, да потом ещё и подкурил. Лёгкие Ская, наконец, вновь наполнились никотином. Как сильная аплеуха подействовала на него эта маленькая радость. Рэй внимательно оглядел «солдат» и вновь повернулся к Армору. Речь его была расслаблена, но умный человек поймёт, что за этой развязностью скрывается напряжение. Причём сильное.  — А то, я им по гроб жизни должен. Обогрели, накормили, историй про сына с дочерью рассказали. – Пегас ухмыльнулся. – Кстати, правда, что твоя сестра поступила в Школу Для Одарённых Единорогов Имени Селестии? – Пони начали более явно поглядывать то на Шайнинг Армора, то на заключённого пегаса. Скрипучий, но не очень высокий голос пегаса как на зло разносился на многие десятки метров. Сказывался опыт отдавать приказы во время сражения. Армору не впервой заниматься подобными делами, да и, откровенно говоря, привык он к своей популярности. Манера в которой он отвечал, походила скорее на то, как очень умный человек объясняет непреложную истину абсолютному глупцу, чем на разговор со старшим и по званию, и по возрасту.  — Разумеется правда. Твайли большая молодец. Не губит, конечно, поняш тысячами, но тоже молодец. А почему я раньше не слышал о тебе? – Единорог сделал невозмутимую морду и пошёл дальше. Колонна двинулась за ним, но ещё долго шепотки гуляли между служивыми людьми. Но то обычные шепотки, коих не счесть в рядах скучающих пони, так что эту историю очень быстро забыли. – Неужели тебе, такому великому и ужасному пони нечего было рассказать, даже своего имени?  Пегас опять улыбнулся, ведь процесс уже не обратим и он продолжался. И хоть хотел спросить о совсем других вещах, дабы не выдать свои намерения, Скай начал вещать.  — Пф-ф, что же вам даст моё имя, молодой человек? Меня знают под разными именами, какое тебе больше нравится? Пустынный Воин, Генерал Рэ Скай, Рэджамин’да’Грэпапатори, Генерал-Твоей-Мамаши? — Волна непонимающего ропота прокатилась по рядам. В который раз? Но тут рядом с первой мордой из повозки вылезла вторая. Изрядно помятая, сонная, но уже раздражающая своим присутствием.  — Admiral-Of-Your-Anal, maybe? Думаю такая игра слов будет куда смешнее! — Единорог тоже улыбался, хоть улыбка и не была искренней. — Ох, привет Шайни, как делишки? — Ответа единорог, разумеется, не дождался. Зато дождался крупного камня полетевшего в его сторону. Армор развернулся и галопом побежал в сторону повозки, а поскольку камень почти достиг своей цели, размозжить череп единорогу, тот был в состоянии лёгкого оглушения. Расстояния меж ними всё увеличивалось, а служивые уже делали ставки, как быстро их «Шайни», разделается с единорожкой.  Но все забыли, разумеется, про богатый опыт воздействия на поней, которым обладал другой их пленник.  Словно гром средь ясного неба грянули слова. Мощный голос, интонации, сравнимые с презрительным гневом и самое главное, манера.  — Стоять, Сын Шавки! — Колонна остановилась. Голос, многократно усиленный крыльями и артефактом, который был подарен Скай Рэю на Вороньих Берегах, заставил Шайнинг Армора вовсе споткнуться и упасть на круп. Пегас продолжал. — Что ты позволяешь себе в присутствии своих воинов! Ты позоришь честь офицера. Ты вызываешь, Наше, неудовольствие. — Наше? Пони вокруг ничего не понимали. Такое могущество в голосе, что же это за глас? Единицы единорогов, что уж тут говорить о других пони, да аликорны могли воспроизвести его. Но единороги могли лишь подражать, а это же был он.  Рэскай начал откровенно ржать. Вид удивлённых поней умилял его. Память так услужливо предоставляла лицо его старого товарища, Сталь Копыта. Когда-то он сделал этот артефакт для того, что бы подавлять стычки между воинами. Копыто был хорошим военоначальником, но сложно переоценить его как кузнеца.  Сердце опять кольнуло болью. Перед глазами проплыла резня на Астоване. Гримм Пёрфект отсёк голову Копыта и отдал Луперкалю. Слишком много старых друзей умирало у него на глазах, слишком много. Пони вокруг недоумевали. Тогда Скай сделал голос, максимально приближенный к голосу вождя Сталлионграда, что бы хоть как-то разрядить обстановку.  — Товарищ, Берия. По рэшэнию савэта партии, и маэго лычнава! — Поднял копыто к небу. — Мнэ кажэца. Вас нужна… Расстрэлять. — По рядам пони прошлись нервные и не очень смешки. Отходило первое впечатление, их можно было понять.  — А всэх пони. Что нэ дают вождю, соцыалызма в Сталлэон градэ, закурить. Атправыть в ссылку. – Скай сделал драматическую паузу. Несколько пегасов, а так же многие земнопони заржали в голос. Сталлионовцев не любили в обоих мирах. – На Луну. — Пони не выдержали и заржал весь строй. Пегасы пытались повторить акцент, а земнопони говорили, что многие их родственники рассказывали о вожде Сталлионграда , так же. Нервное напряжение слегка рассосалось, да и как оказалось, бояться этого пегаса нужно лишь из-за голоса. Шайнинг Армор бросил взгляд на небо. Тучи сгущались, а сумерки тихо накрывали всё вокруг своим розовато-красным одеялом. Уже слегка проглядывались первые звёзды и почти полная луна. Капитан Гвардии сделал неутешительные выводы. Его цепкий взгляд окинул окрестности на наличие пригодных для не большого лагеря мест. И, как ни странно, сразу его нашёл.  — Внимание все. Сегодня уже никуда не успеем, остаёмся там. Собрать лагерь, развести костры, натянуть тенты. Будет ливень. — Вздохи облегчения, падающих вещмешков, а так же продолжающихся смешков раздавались вокруг. Место для лагеря потихоньку приобретало вид вполне себе самостоятельного поселения. Многочисленные вещмешки, костры, еда. А сумерки всё сгущались. Пегасу со свитой выделили отдельную палатку, но сам Генерал, в отличии от единорога и пегаски, пошёл к кострам. Быстро найдя нужный, он уселся на чей-то спальник, а в ответ на возмущённое «Э-эй», от кобылки земнопони, лишь оскалился и произнёс одно единственное «Бу!». Обстановка разряжалась. Тихий треск горевших поленьев, стрекотание сверчков, тихое уханье совы. Приятная сонливость обволакивала гвардейцев. Многие уже отправились на покой. Многие, но не все.  — Слушай. – Сказал земнопони Кофи, когда смех немого утих. Блики костра играли на его шкурке, придавая ей очень романтичный оттенок. Не очень красивый или умный, но очень честный земнопони. Он был дальним родственником Эпплов. Как оказалось, почти все земнопони в Эквестрии, были дальними родственниками Эпплов. Его простодушная физиономия выражала сейчас минимальный спектр чувств. Не нужно быть учёным физиогномистом, что бы понять, ему интересно. – Раз уж идти далеко, а тебя потом посадят на долго, расскажешь пару историй? — Гвардейцы, которые не стояли в дозоре и не были настолько умны, что бы лечь спать, начали потихоньку стягиваться к костру. Шайнинг Армор же, лишь неодобрительно фыркнул в сторону своих сослуживцев, но со своего места не ушёл.  Ну… — Пегас-пленник направил взгляд на почти полную луну, и новый холодный укол поразил его сердце. Ночь уже вошла в свои права полностью. Капли звёзд мирно дремали на тёмном небосклоне. Собирающиеся грозовые тучи уже скоро должны их заслонить, но пока они всё-ещё наблюдают за тем, как их смертные тараканы пытаются играть в жизнь. Да и что вообще такое жизнь? Сто лет для звезды, секунда, а для пони вся история. А что же до бессмертных мира сего?  Что же до... А впрочем сейчас мы разговариваем не о Вороньих Берегах. Пегас крылом прочертил линию на небосводе, чем вызвал новый шквал вздохов зависти/возбуждения у пегасов. – Вон то созвездия, правее от Северной Звезды. Оно называется «Селестия, хватит есть тортики!». Кажется более тысячи лет назад оно появилось впервые. — Смешки, которые пытались выдать за кашель, наполнили воздух. Пегас же сложил крыло и задумчиво уставился на костёр. Блики от огня играли на бледно-золотой шкурке пегаса и в отражении его глаз. — Вы правда думаете, что у меня есть весёлые истории? – Скарэй немного подождал. Внимательный, цепкий, быстрый взгляд облетел всех вокруг, а потом пегас, с заговорщическим огоньком в глазах, начал своё повествование. Где-то вдалеке запел Тим. Это моя Земля.  Я живу на ней.  Она на треть из земли,  И на две трети из воды. — За Великим Морем Грёз, западнее берегов Зебрики, есть полуостров Слондия… Место: Слондия, Дворец Шаха-Слономаха.  Время: 97* год, с момента изгнания Найтмер Мун. 14:49. (PoV Шах-Рэйнбоумах, мать его кобылка) Красивые леса Слондии, полные живности и растений, что произрастают в великой гармонии под присмотром Доброй Богини. Их поразительная красота, поражала воображение, а их богатства сложно пересказать за один вечер. Среди этого леса, над которым заходит Великое Светило Жизни, стоит град, Слондаван. Град стоит на трёх великих реках, Банг, Динд и Брастоп. Град этот, славился своим богатством и красотой, что была видна даже на фоне богатых дворцов и городов всей Слондии. Лепнина великолепных скульпторов древности, виднелась на всех домах, а живописные висящие-храмовые сады, описывались во всех справочниках для туриста…  Лазурные берега, все дела.  Но нет же, мать его. Прямо сейчас, вместо того, что бы гулять по этому великолепию жизни, великому творению Селестии. Плавать в прекрасном море на юге полуострова.  — Милый Шах, ставлю вам шах. – Трубно оповестил меня мой оппонент. Какого Дискорда вообще? Слоны?  Передо мной сидит великий царь сего града, Ашока-Самудрагупта Гупта. Его мудрость была сравнима лишь с его щедростью. Он считался не по годам красивым. Даже сейчас, когда он был в преклонном возрасте, он ещё возбуждал умы молодых... Слоних. Его большие бивни были начищены до блеска и облачены в золото. Его богатый дом славился во всей Слондии. И Его умнейшее величество уже четвёртый раз подряд проигрывает мне в шахматы. Полный понец! Но улыбка вновь расплывается на моём лице, и я, в полу трубной, подражательной манере отвечаю моему оппоненту.  — О светлейший царь, отвожу я угрозу от полководца своего ладьёй своей. – Я беру в рот «Слона» и закрываю своего короля от опасности. Ситуация на столе, для меня, была ясна ещё к началу партии. А моему «противнику» нет. – И ставлю вам шах, единовременно. — Глаза слона стали ещё больше. Увеличились в размерах. Его огромные глаза. Такое вообще возможно? Как же мне хочется назвать «Ладью», «Слоном». Просто на зло этому куску параспрайта.  Меня слегка передёрнуло от воспоминаний о параспрайтах. Гупта продумывал свой следующий ход, но он уже был предрешён. Пот начал стекать по складкам этого без сомнения могучего существа. Всё-таки под складками скрывался далеко не жир. Да и дряблая на первый взгляд кожа, на самом деле прочна.  — Но тогда… Хорошо, мудрейший Рэйнбоу. – Слон успокоился и передвинул своего «Короля». – Ухожу я из под вашего Шаха хитрого. – Слон, что не является шахматной фигурой, облегчённо улыбнулся. Интересно, я сыграл уже с пятнадцатью слонами и ещё ни один из них не победил меня. Они вообще в курсе, что эта игра придумана здесь? Ход был сделан, партия завершена. Моё лицо выражало сожаление, но оно даже не зарождалось у меня в голове. Слоны умны, но не всегда.  — О, мудрейший. Боюсь, вы не смогли заметить капкана хитрого, на вашего полководца поставленного. – Я взял в рот ещё одного Слона, который является шахматной фигурой, и поставил Шах-и-Мат. Гупта хотел было подорваться и что-то очень энергично заговорить, но после затянулся привезённым из Камелу кальяном на Вороньем вине. – Ведь на поле боя не обязательно истреблять все войска, достаточно лишь победить командира.  Слон флегматично повёл ушами, вздохнул и передал мне мешочек с деньгами. Странно, что другие страны тоже выпускали свои деньги в золоте. Странно, но приятно греет душу. — Что ж, печально, что никто из наших военоначальников, да ещё и я, не смогли сравниться с тобой в хитрости. – Ашок улыбнулся. Я знал, что значит эта улыбка. – Плохо для них, ведь вы же не передумали вести нашу армию на штурм твердыни? — Слон, как бы невзначай потянулся в сторону ножен своего, а теперь моего, меча полководца.  — Конечно, мудрейший. Те глупцы просто не имеют шанса, против ваших тактических манёвров! – Серёжа бы съязвил, что-нибудь. Манёвров, подобных манёврам слона, в посудной лавке? Да, пожалуй хорошее сравнение. Но этот комбайн по переработке не особо умелых пегасов, явно не даст мне убежать после этого.  — Я надеюсь на вас, Шах. – Царь улыбнулся и дважды хлопнул своими огромными ступнями. А вот что это значит, он не рассказал. – А теперь, танцовщицы, покажите нам зрелища… — Почему вы смеётесь? Вы хоть раз видели танцующих слонов? – Скай пытался докричаться до катающихся по земле от смеха гвардейцев. Такие посиделки были очень в духе его личной кентурии в его личном легионе. Да, Вороньи Берега навсегда останутся в его памяти. Помнится в одном походе, Он, Гор, Философ и Красавец сидели так же перед костром. Остальные братья были в нескольких неделях галопа от них. Тогда Гор предложил: «Ну что же, братья. Может соберёмся в узком кругу друзей и просто поболтаем?» Идея была на столько обычной, что сперва они посмеялись над ней, но потом... Смешно им было лишь от того, что не хотели они принимать эту идею сразу. Сожаление и боль вновь пронзили своими холодными, острыми лапками сердце пегаса. Слишком много старых друзей предавало его, слишком много верных друзей уже мертво. – Такое количество складок, я последний раз видел на драпированном в край платье принцессы Кам… Зебрики! – Рэй слегка запнулся и сразу бросил взгляд на Армора. Тот слегка повёл ухом, но вроде, ничего не услышал. Остальные же были слишком заняты хохотом. Солдатские посиделки тем самым и были знаменательны, что в них обычный рядовой мог не бояться общаться даже с генералом. Здесь все были равны, все могли говорить то, что они думали. Но это было лишь до того момента, пока эта «посиделка» не закончится. Воспоминания вновь хлынули в голову пегаса, и тот попробовал укротить стихийные хохотушки. — Ладно-ладно, сейчас будет самое интересное! – Хохот немного поутих и взгляды вновь обратились на пегаса. Твоя любовь ко мне бесспорная,  Твои сексуальные аппетиты невероятны!  Ты никогда не заставляешь меня ждать,  Восхитительная, надувная ты! Вдалеке вновь слышались песни единорога. Взгляд Скарэя вновь наполнился огоньком интереса, а крыло прижало к боку сидевшую рядом синегривую пегаску. Та против и не была. – Расскажу вам, о том, как я выиграл это сражение без помощи армии. Место: Слондия, рощица пред Дворцом Равенства.  Время: через месяц после окончания предыдущего повествования. Круп Селестии, да что же за неудача?  Красота и разнообразие Слондии поражали. Но сейчас это было сказано не в лучшую сторону. Передо мной раскинулась живописная картина. Огромные горы, пронзающие небосклон своими пиками и кряжами. Тёмные грозовые тучи, скрывающие Великое Светило, но всё же не были выше этих самых гор, предзнаменовали бурю. И Титанические Стены Города-Крепости. Всё бы ничего, дали бы мне отряд грифонов или пегасов, мы бы зачистили всё внутри за считанные секунды. В моём распоряжении же, были только…  Слоны.  Тяжёлые, грузные, толстокожие, мощный. Но их неповоротлиовсть и демобильность  — Командир Рэй, ждём ваших приказаний. А ещё, кажется, будет дождь. – Ко мне подошёл молодой… Слонёнок? Боже, мне даже думать об этом смешно. Джамбо, мать его. Эй слонёнок, тебе ушки нужны что бы летать? Если нет, ты тут бесполезен.  Смешно, конечно же, ровно до того момента, пока эти машины для перемалывания пони не дойдут до меня.  — Хорошо, мне нужны пять добровольцев и… — И тут меня поразило. Твою мать, всё же просто. Такая простая идея так долго доходила до меня. В этом нет моей вины, о нет! – И мешок крупы.  — Мешок крупы? Я не пони… — Слонёнок замешкался.  — Я знаю, что ты совершенно летний, маленький слонюк. Риса мне или гречки. – Слабый голосок в моей голове впервые за всё время с Камелу обронил: «Геркулеса». Зачем после Камелу я вернулся сюда? Не важно. Но я знаю, что потом поеду в Жиравию. Нужно многое наверстать, многое исправить. Маленький слон находился в ещё большем недоумении.  — Скажите, я пойду набирать союзников. Мы возьмём эту крепость за 14 часов! — Мда, глаза этого… Эх, буду называть его «Воином»… Воитель… Слоны воители. Селестия милостивая упаси. Но, план может сработать. Я взял в спешке предоставленный мне мешок крупы… Рис… И отправился в сторону пещер. Надо будет купить себе сумки. В зубах мешки таскать не сподножно.  Лёгким галопом я побежал в сторону гор. Слоны же готовились к битве. Но скорее всего её и не будет. Искать пещеру долго не пришлось. Темнота и сырость скрывали истинное богатство, которое я сейчас хотел использовать. Я, вместе с большим мешком крупы, зашёл внутрь. Сталагмиты и сталактиты свисали и поднимались вблизь натуральных стен этого укрытия. Лёгким «Цып-цып-цып» и «Tvoy Mat'!» я начал свои попытки докричаться. Мои будущие союзники сперва долго не выходили, потом долго упрямились разговаривать, а после долго спорили об оплате. Но это были вынужденные меры. Спор разгорался по поводу каждой мелочи. Предводитель постоянно говорил о рисках и задирал цену, я же уверял их в обратном. Вошёл в пещеру я с утра, а вышел только с вечера, с пустым мешком, усталый, но довольный. Немой страж, воитель… Слоны воители. Стоял в позе, которая могла значить лишь крайнюю обеспокоенность и усталость, посмотрел на меня и спросил всего два слова.  — Ну что? — Моя наглая, голодная морда усмехнулась.  — Что-что, котей-воитель? Будем брать. – Когда я сказал «Котей», содержимое мешка начало пихаться и нервничать. Ну ничего, с гречкой поутру и не такое бывает.  — Всё завтра… Место: Титанические Ворота Города.  Время: На следующее утро. — Её величество Царица Чандрагупта-Гупта Маурья.  Слоновья царица. Ох-х-х. Спустилась ко мне. Её складки были отполированы и блестели на солнце. О-ох Селестия. Её лёгкие платья почти не прикрывали её... Тела. Спускалась она не сама, её спускали пони... Бедолаги. Три жеребца земнопони и одна кобылка. Это смотрелось ужасно. Если жеребцы ещё держались, то на неё было больно смотреть. Зеленоватая шёрстка потёрлась, поблекла и была вся грязная. Взгляд её тоже давно потух. Кусок зазнавшегося дерьма. Я уже не уверен, что не хочу дать тебе бой.  — Я слушаю тебя, недостойный. – Пафосна, как всегда. Гнев потихоньку клокотал в глубине моей души. Но я не глупый пони, о нет. Она ещё получит своё. – Склони же голову, когда говорит Бог во плоти.  — Склоняю голову, о почтеннейшая из почтенных. Хотел бы предоставить вам дар, что всех даров дороже. — Моя улыбка ни коим случаем не выдавала моих истинных намерений. Да и она была слишком глупой, но достаточно хитрой правительницей. Управлять она не умела, а вот придворные интриги, это была сфера её наибольшего влияния. Хотя она слон, ей всё равно. Но царицу, похоже, заинтересовал подарок. -Вот мешок, в мешке том тайна, что является тайной великой народа моего. Я дарю тебе его, как часть себя. Но разреши мне тоже взять подарок, куда более незначительный. Эту кобылку. — Маурья клюнула. Небрежное шевеление хоботом и кобылка отходит в мою сторону, а сама она принимает мешок из моих копыт. Вот она идёт к себе в покои.  Три…  — Непонимаю, зачем вы отдали ей наше оружие в обмен на кобылку раба? – Ох мой маленький слонёнок…  Два…  — Неужели, то что вы сказали правда, неужели она достойнейшая? – Ты ничего не смыслишь…  Один…  — Или просто вы…  А-а-а-а-а! – В войне. – ЭТО МЫШИ! О СЛУДДА! УБЕРИТЕ ИХ! УБЕРИТЕ! – Нет, это ваше слабое место. Мимо меня пробегают огромные, танкоподобные слоны. – СПАСАЙТЕСЬ, СПАСАЙТЕСЬ! – Я не думал, что это будет на столько… Действенно.  -Да ты же врёшь! Не бывает такого! Кто вообще такие эти… СлОны? – Кобылка пегас придвинула свою мордочку совсем близко к мордочке Генерала. Её покрасневшее лицо и мутный взгляд давали понять, что она слегка, а может и не слегка пьяна. Жеребец чмокнул её в нос и затянулся из трубки, которую ему подали во время рассказа. Пегаска была слегка удивлена, но не сказать, что в худшую сторону.  — Не слОны, а слонЫ. – Пегас хлопнул её по крупу своим крылом. Кобылка слегка взвизгнула, но была отодвинута в сторону. Смутная мысль: «А зачем вообще нужны крылья?» пронеслась в голове Ская.  — Слушай, пегас, а дети то у тебя есть, небось целый табунок набегал? – Не унималась пегаска, вновь, уже более направлено шагая в сторону разморившегося у костра Рэйнбоу Ская, но другой пегас с серой шерстью и голубой гривой, кажется он был из Вондерболтов, остановил её и посадил рядом с собой. Коблыка обижено надула губки, но всё-таки закончила. – А то очень молодо выглядишь.  Генерал гордо потянулся, расправил крылья, тряхнул гривой, а затем сказал с самодовольной ухмылкой.  — Пф-ф, а тож! Четвёртый десяток разменял уже, вроде. – Широкая ухмылка вновь расползлась по морде пегаса. Проходящий рядом единорог, странно похожий на… Гея? Так они назывались? Наверно гея. Поперхнулся и закашлялся. Пегасочка отреагировала чуть менее бурно, сделав круглые глаза, а затем проговорила.  – Ну, тебе не дашь твой возраст.  А ведь действительно… Мне сейчас, будто девятнадцать. Почему так? Я уже далеко не мальчик… Вроде как.  Такие, не самые приятные мысли крутились в голове у пегаса. Не многие из них, но некоторые всё-таки всплывали и ясно отражались на морде.  — Ну так что? Что с детьми. – Более настойчиво спросил уже Шайнинг Армор. Разговоры возле костра стихли и струнки спокойствия вновь нарпяглись. – Или не набегался ещё? — Хоть единорог и спрашивал это небрежно, даже не столь интересуясь вопросом, сколь просто для того, что бы поддержать разговор.  — Не знал, Шайни, что тебя тянет на жеребцов. — Ответил в такой же небрежной манере Скай, но затем задумался. А ведь правда. — Нет, нет, дети есть. – Пегас, как и все вокруг, сам удивился своим слова. Всё-таки Рэйнбоу Скай успел натворить дел. Нет нет, он не жалел, он гордился. Интонации гордости так и сквозили в его словах, а ясный взгляд говорил о том, что его дети был достойны своего отца. Скай не был горделив, но и себя не недооценивал. — Дочь, моя маленькая единорожка, моя гордость. Поли Фоун. В конце зимы ей исполняется восемнадцать лет. Сиреневая шёрстка и двухцветные длинные хвост и грива. Синий и белый. Это ей досталось от мамы.- Сидевшие рядом женатые/ожеребевшие вояки слушали внимательно. Оказывается, даже у такого чудовища, Зверя Запада, было что-то понячье. Но сколь не любил свою дочь этот пегас, истинная гордость проснулась в нём дальше. Глаза вновь наполнились сталью, что была закалена болью за неудачи и гордостью за победы. Не за свои.  — И сын. — Взгляд пегаса устремился на Армора. Тот слегка дёрнулся, но глаз не отвёл. – Дабл Рэйнбоу. Пегас. Красавец. Белая шерсть, от мамы. Радужная грива от меня. Мама хоть единорог. — На секунду в глазах пленника пробежал совсем иной огонёк. Он любил свою «жену», но не любил о ней говорить. – Имя жены говорить не буду, не обессудьте. Скажу только, что любила наших детей она не меньше. — Не успел пегас договорить, как фиолетовая вспышка рванула к нему. Сильный удар, прямо в скулу достиг своей цели. Скай перекатился и поднялся на ноги. Что за противник это был? Конечно же один назойливый единорог. Армор тяжело дышал и еле стоял на ногах от злости. Дерзкая ухмылка расплылась по лицу Рэйнбоу Ская. Сталь вновь брала своё. С секунду оппоненты смотрели друг на друга. Холодный, самоуверенный, тяжёлый взгляд старого пегаса встретился с ярким, не менее самоуверенным, горящим злобой взглядом единорога.  — Да я смотрю, кто-то хочет копыта почесать, Шайни? – Этой фразы, сказанной Скаем, хватило что бы оба жеребца бросились в бой. Пегас сделал подкат и перебросил тушу рогатого через себя. Тот упал, затем сгруппировался и бросился всем телом на противника. Тяжёлое тело единорога всей своей массой врезалось в Генерала, от чего оба пони повалились на землю. Смертоносная смесь копыт, крыльев и рога. Скай дважды попал в нос единорогу, от чего тот слегка потерял ориентацию в пространстве. Но Армор и сам не остался в долгу и знатно лягнул пегаса в рёбра. Пони вокруг ничего не могли понять, мало того, они и сделать ничего не могли. Противники били друг друга ожесточённо, почти остервенело, до победного конца, но не сказали ни слова, не издали ни звука, кроме тяжёлых вздохов от пропущенных ударов. Наконец, Соарин бросился разнимать их, а следом за ним и остальные. Ещё несколько пони получили сильные удары в различные части тела, прежде чем дерущиеся успокоились. Единорог сплюнул кровь и пару зубов в траву, а вокруг него уже суетились медики.  — Я служил вместе с Дабл Рэйнбоу. Этот честный и смелый воин не мог быть твоим сыном. — Тон его был спокоен, а ярость из горячей, обжигающей, бросающей тебя на необдуманные поступки, перешла в холодную ненависть. Пегас тоже загадочно улыбался. Ему помощь никто не предложил, хотя в паре мест, куда пришлись удары, были видны разрывы, а один глаз начал заплывать. Тон же пегаса опять стал таким, каким он рассказывал о Слондии.  — Да, мой сынишка всегда такой. Моя гордость. Моя ч... — — Он мёртв.  Пауза. Всё вокруг стихло, кроме незамысловатой песни, которая раздавалась из палатки Скарэя.  Даже сверчки, даже треск поленьев на какую-то секунду умолкли. Это была дань. Дань уважения которая отдавалась лучшему из сидящих здесь.  Ох-х-х. Луна милостивая. Как. Так? Пегас проглотил ком в горле. Это было совсем не то, что они, Мисти или Скай Рэйнбоу, без разницы, хотели услышать.  Даже он бросил...  — Стой. Подожди. Как это произошло? – Болезненный хрип сорвался с губ пегаса, а затем холодная дрожь вновь пробежалась по холке жеребца. Кажется, что он даже постарел, если не на тридцать лет, то на пять точно. Шайнинг Армор закусил губу, с секунду помедлил, а потом начал медленно резать уже разбитое сердце Генерала.  — Он умер в Лосьнаде, под Ванхувером. Наш отряд оборонялся от тамошних обитателей, под предводительством Зверя Запада. — Ещё одна пауза.  Взгляд пегаса стух. Уши, как и голова опустились на грудь. Ещё несколько минут компания сидела в молчании. Нет, им не было жаль Кровавого, им было жаль своего боевого товарища.  — Так вот, что значит ирония? — Грустно усмехнулся Скай. — Хэй, Армор. – Окликнул единорога пегас. Шайнинг повёл ушами в его сторону, но на него не посмотрел. Теперь уже не слышно иронии в его голосе. Это уже не был Рэйнбоу Скай, величественный и непобедимый, это был обычный старик, радость в жизни которого была давно потеряна. – Хочешь я расскажу тебе историю? Она тебе понравится. – Воздух вокруг, заметно похолодел. Единорог никак не отреагировал, лишь резко бросил.  — Дерзай. Место: Лосьнада. Лес.  Время: 99* со дня изгнания Найтмер Мун. Зима. (PoV Рэйнбоу) Холодный ночной лес. Снегопад. Свет полной луны преломлялся и о снежинки, окрашивая их в ещё более серебристый цвет. Одинокая фигура, маневрирующая меж деревьев. Налево, направо, налево, направо. Быстрый галоп сквозь опускающиеся на землю частички неба. Давно, когда Она ещё не молчала Она приходила. Она говорила: «Снег, это просто съебодные частички неба. Один раз за год они спускаются, что бы и земнопони, и единороги могли бегать в небесах, подобно пегасам. Разве это не магия?»  Нет.  — Ловите! Он где то здесь! Он не должен уйти! – Звуки погони приближались. Ещё немного и… Пустота. Сложно сказать, что они сделают, после того как поймают. Злые, истощённые, отчаявшиеся. Вот какими они были на тот момент. Это было похоже на сумасшедшую игру в прятки-догонялки. Только с одним убегающим. И ему вряд ли дадут водить.  Прыжок. Ешё один. В кусты. Нырнуть, пройти. Упасть, прислушаться.  Отстали. Не смотря на фонари, «голящие» не могут найти убегающего. Фонари лишь мешают, дают обнаружить.  Но вот, кто то идёт.  Время и мне водить.  Одинокая поняша. Земнопони. Фонарь покачивается у неё в зубах выхватывая непонятные, страшные тени в лесу. Если бы не обещание, которое я тогда дал, она была бы лёгкой мишенью.  — Хэй, меня кто-нибудь слышит? – Я выскакиваю прямо перед ней. – А-а-а, ох Рэйнбоу! Я думала ты мёртв! Ты меня напуг… — Поняша не успела договорить, я оглушил её и оттащил в тёплое место. Она узнала меня, но как? Только Селестии известно. Только Селестии. Обстановка возле костра совсем расклеилась, да и песни из палатки не доносились. Самое время идти спать. Дружно подумали пони, которые не стояли в ночной страже. Остальные же разошлись по позициям. Около потухающего костра остались сидеть лишь единорог и пегас. Их холодная аура взаимной ненависти. Ненависть — такая мощная, но такая непостоянная эмоция. Некоторые присуждают ей дурной свет, говорят, что ненависть не должна наполнять сердца пони. Но как говорилось в одной очень старой пословице: «Один шаг от любви до ненависти». В обратную сторону это тоже работало. Сейчас сидящие напротив друг друга пони мыслили на одной волне. Они понимали друг друга, как никто другой. Постепенно на место гнева приходило понимание, а после и холодное сострадание.  — Что с Поли, ты ведь не договорил.  — Горела заживо.  Горячая слеза пробежала по щеке Ская. Самое лучшее, что он сделал за свою бесполезную жизнь. Оба его...  — Я сказал горела, а не сгорела, тупица. — Армор поднялся и сурово посмотрел на пегаса. Это уже не был гордый, обаятельный, жизнерадостный, молодой пегас-ловелас. Сейчас перед ним сидел старик, который потерял всё. Даже больше, чем всё. Но последняя новость слегка оживила его. Слегка дрогнувшие уши, чуть сильнее раскрывшиеся глаза. В голос вновь вернулась сталь, хоть и остаточная.  — Где и что?  — Больница Святой Селестии. Чудом остаётся в живых. Ей не хватает денег на нормальное лечение. Никому бы не хватило. — Единорог скривил лицо и плюнул на землю. — Солдаты не плачут, размазня.  Единорог отправился в свою палатку и оставил пегаса в одиночестве. Нужно было сделать выбор. Пегас достал из крыла длинную спицу и дунул в один её конец. Из другого конца вырвалось зеленоватое пламя и подожгло костёр. Казалось, что костёр просто горит зелёным пламенем. Просто. Но на самом деле.  — И чагось тебе надо Библиотекарь? — Маленький красный дракончик, Стиви, если быть точным, стоял в угольках и недовольно осматривал тушку своего бывшего хозяина. Де факто нынешнего тоже. — Индекс Легионес я пересылать не буду. Он слишком толстый. — Дракончик сделал недовольную мордочку и осмотрелся. Пегас дал ему подзатыльник своим крылом. Минутная игра в гляделки и вот перед Скаем уже пишущие принадлежности и чернила. Рэйнбоу обмакнул перо в чернила, вывел несколько слов, присыпал их песком, а затем отдал письмо обратно Стиву.  — Всем «Друзьям». — Слабо улыбнулся пегас. Стиви ещё некоторое время морщил мордочку, а затем подбежал к Скаю, обнял его и потёрся о грудь. Тёплое, быстро бьющееся сердечко дракончика напоминало о Вороньих Берегах. Вообще многие вещи стали навевать ему подобные воспоминания, но на этот раз приятные.  — Я скучал. — Глаза Стива наполнились слезами, которые он пытался спрятать сильнее прижимаясь к груди жеребца. Скай накрыл его обоими крыльями и лизнул в лоб.  — Я тоже. — Но, минутная идиллическая сценка закончилась, дракончик испарил письмо в магическом огне, а затем и сам в нём исчез. Вновь стало одиноко и грустно, поэтому пегас медленно направился в сторону своей палатки. Неизвестно точно, сколько сейчас времени, но история была поистине знакомой. Он опять добрёл до своей палатки, опять плюхнулся на спальник, опять закрыл глаза. Ночная свежесть и тепло спальника. Очень быстро он погрузился в сон.  Самый чудесный сон в его жизни.  Он опять был далеко. Откуда-то из темноты на него смотрели два пристальных глаза. Его любимых глаза. Но что-то было не так.  — И так, Наш верный подданный. Готов ли ты держать ответ пред Нами? — Это уже не был голос маленькой загнанной кобылки. Это не была Луна.  -Я буду держать ответ лишь перед принцессой Луной Эквестрийской! Кто ты такая, тварь? — Леденящий душу смех и тень переместилась правее, туда куда не доставал взор пегаса. Вкрадчивый, агрессивный, ужасающий голос вновь наполнил пространство вокруг.  — Мы есть Принцесса, Мы есть Ночной Кошмар. Не Нам ли ты обязывался повиноваться?! — В конце фразы тень бросилась на Ская, дабы поработить его разум, наполнив его вечной тьмой. Но планы рушатся, если ты не знаешь всех исходных. Могущественный свет отбросил тень Его Принцессы. Найтмер Мун была в замешательстве, а пегас перешёл в контр-атаку.  — Именем моего Отца Квазара Эрвенелдского и его Отца Инфинита Эрвенелдского, отступи, проклятая светом тварь! – Столб огня вырывался из могущественного артефакта. Смутные очертания принцессы проглядывались сквозь тень, но и этого будет достаточно. — Луна, Луна! Вы слышите меня? Что мне нужно сделать? Когда вы вернётесь. — Этот артефакт, подаренный ему его... Отцом. Был надёжно вшит в его правое копыто. Являясь простым ловцом снов, он делал куда более серьёзные вещи.  Куда более.  — Я... Я не... Скоро, через несколько дней. Дождись! Это будет в Понивиле! Ты должен быть там. Это... Это Наш королевский приказ. — Наконец голос Принцессы достиг разума пегаса. Цель была поставлена, цель была выполнима. — А теперь проснись!  Вновь хлопок, вновь глаза пегаса распахиваются, прямо как тридцать лет назад. У входа в палатку стоял странный пегас. Чёрная шерсть, глаза с драконьими зрачками, кожистые мышиные крылья. О Селестия.  Фестралы.  — ТРЕВОГА! VASHU MAT' V KOPITO EBSTI! НАС АТАКУЮТ! — Фестрал, а точнее фестралка не ожидала такой реакции и сильно опешила. Чем были знаменательны эти существа, так это тем, что они были ментально чувствительными. Поэтому её слух и одновременно разум поразила волна ярости и крика. Дважды звать не пришлось.  Застучали тревожные колокола, послышался топот многих копыт. Фестрал всё больше пугался, такое количество мыслей и звуков были для неё не привычными. Скай же, не теряя времени, в один прыжок оказался возле неё и сильным ударом задних копыт вырубил.  Через секунду в палатку забежал Армор и Кофи. Сонные и злые жеребцы хотели намять бока нарушителю спокойствия, но увидев лежащую на полу фестралку поняли всё без слов. Коротко кивнув, Шайнинг выбежал из палатки. Скай, одними глазами указал на фестралку, и Кофи принялся связывать её. Пегас вновь погрузился в свою стихию. Лёгкое движение плечами, развернуть крыло, подобрать шинель крылом, одним движением накинуть её на плечи.  Генерал вернулся.  Жеребец вышел из палатки. Вокруг бушевало сражение. Неизвестные тени бросались на сонных, разоружённых солдат Эквестрии. Быстрые атаки ни разу не прошли без потерь со стороны обороняющихся. У Эквестрийцев не было бы шанса.  Лицо пегаса вновь, как много лет назад, напряглось в неестественной ухмылке. Дальнейших действий никто предугадать не мог. Пегас поднял ногу к луне, а затем из его копыта ударил мощный луч света. Послышались крики и стоны. Фестралы отступали.  Но не успели пони оправиться, как новая напасть упала на их головы.  — Селестия отлягай меня в круп! Где дозорные? Где bl*yay*t' оборона? — Действительно грозный голос разносился над поляной. — Вондерболты, в небо! Али хотите драться с собственными тенями? Не теми тенями, которые вы красите под глаза, маленькие воображалы! Отходите к Кантерлоту, ведите подмогу! Земнопони, поднять щиты, будем учиться делать Черепашку. Единороги, делайте, bl*yay*t', что вы там обычно делаете! — Раздражение и ярость были лишь напускными, но и этого хватило. В мановении ока большинство приказов начало исполняться. Но это был не Армор. Не-ет. Армор сейчас бежал к источнику звука.  Было легко угадать, кто это был.  Пегас стоял около своей палатки, возле которой уже собралось изрядное количество испуганных, обозлённых и очень сонных земнопони.  — И так, мои не парнокопытные друзья, сегодня мы будем строить «Фалангу» и «Черепаху»! — Пони начали охотно вставать на те места, которые им указал новый командир. Старый командир же, поражался его наглости.  — Ска Рэй, об... — Тоном, которым были начаты эти слова, можно было остужать магму. Но пегас лишь отмахнулся, было уже не до того.  — Для тебя Гранд Адмирал-Генералисимус Рэйнбоу Скай, командир тринадцатого легиона Легионес Аликорнес, Империи Враньих Берегов Эрвенелда, названый сын Императора Квазара Эрвенелдского-Святоликого, названый брат Двадцати Братьев. А ты у нас кто, командир дворцовой стражи? — Шайнинг хотел, что-либо возразить, но резкий жест копытом прервал его.  — Сводка. — Устав, есть устав.  — Они отошли, но уже собирают силы для повторной атаки. Кажется, их цель освободить вас. — Единорог усмехнулся. — Просто сдадитесь? — Пегас поднял задумчивый взгляд к луне. Многочисленные порезы покрывали его молодое лицо. Старение тела не касалось его, как оказалось, но душа неуклонно гнила. Его мысли становились всё более рациональными, решения взвешенными, а поступки менее самоубийственными. Но вот кое-что с годами не менялось.  — Их ведёт Найтмер Мун, единорог. Она естьм Аликорн. Ты думаешь ты справишься? — Шайнинг Армор непонимающе посмотрел на пегаса. Взгляд его вновь был наполнен сталью. Голос становился более насмешливо-раздражённым. Решение принято, это битва будет выиграна. — Ты думаешь, Ты справишься?  — Нет, я не отобьюсь от древнего существа, как и ты. — Рэйнбоу расправил крылья и развернулся к палатке.  — Я естьм сила, с которой стоит считаться, Я боролся с существами, которые не по силам великой Селестии, Я убивал богов. Стоило лишь моему Отцу пожелать, и врага уже можно было считать стёртым из истории навсегда. Он был богом во плоти. — Все внимательно прислушались, но этого не требовалось. Скай очень громко крикнул в пустоту, в ночь дабы устрашть своих противников. – А потом он умер, ибо убивать богов, призвание Моё и Моих воинов. — Пегас вошёл в палатку.  Это будет долгая ночь. Но это была не просто долгая ночь, это была бесконечная ночь. Враги всё нападали и нападали. В места, которые были ослаблены случайно или специально постоянно стремились отряды противника. Два тактических гения схлестнулись на поле боя. Было видно, нападающий ограничен по времени, и это играло на руку обороняющимся. Засесть в глухую оборону, означает проиграть, но и нападать некуда. Иногда Шайнинг и Рэйнбоу приходили туда, куда должен был ударить противник и тогда ситуация менялась кардинально. Мощнейшие заклинания щита единорога отбрасывали волны нападающих назад, а артефакты пегаса разгоняли тьму и поражали единичные цели на расстоянии. Шансы уберечь какое-либо количество солдат быстро снижались. Эквестрийцам в первые пол часа операции пришлось отдать половину лагеря. Дальше же... Дальше они стояли на смерть. Когда количество противников было слишком велико, поней приходилось насильно заставлять отступать. Их товарищи погибали здесь и травоядные жаждали мести. Но ничего нельзя было сделать. Шайнинг не успевал отдавать приказы, которые ему говорил Скай. Ситуация подходила к развязке.  — Генерал. Противники подошли к последнему рубежу. Ваши приказания? — Спесь уже ушла из головы единорога. Шайнинг был строптив, но не глуп и он понимал, что они живы только благодаря предвидению пегаса. Скай молчал. Он рассматривал карту очень внимательно. Каждый контур, каждый изгиб ландшафта. Углы нападения фестралов, очаги возгораний, отряды, которые были практически отрезаны от командования. Нужно принять решение. Внезапно мозаика начала складываться. Всё это было очень знакомо. Слишком знакомо. Пегас стукнул копытом себе в лоб. Как он мог быть таким слепым? Его стоило отдать Найтмер Мун сразу же. Он был слеп, слеп и глуп. Только четверо до сих пор живых существ могли использовать эту тактику. Один из них на Луне, второй сидит в этой комнате, третий остался... Не важно. Сейчас или никогда. Момент истины.  — Армор труби отступление. Сейчас будет весело. — Пегас судорожно поднялся и направился к своему сундуку, который пони выкрали у грифонов вместе с ним. — Пора тряхнуть стариной!  Эквестрийцы отступали по всем фронтам. Но делали это не хаотично. Все ходы были спланированы, а попытки кожистокрылых разогнать отряды не увенчались успехом. Что-то назревало, но что?  Все силы стянулись к небольшому холму, на вершине которого располагались две палатки. Земнопони вновь выставили стену щитов, но их силы подходили к концу. Пони могли сражаться с фестралами, только когда они нападали. Но самый тёмный час...  Из палатки вышел пегас, облачённые в золотую броню. Лунный свет отражался от неё неестественно ярко.  — Воины! Отвага и честь! Мы победим! Следуйте за мной! — Пегас выкрикнул эти слова неестественно громко с неестественной интонацией. Это был Глас. Земнопони, как и единороги воспрянули духом. Золотая фигура начала быстрым галопом нестись вперёд, а вслед за ней потянулась пехота.  Если это тот, о ком подозревал Скай, то он должен быть именно в том месте.  Острый клин прорезал тьму и двигался за, уже вовсю, сияющей фигурой. Блики на броне превратились в яркие огненные языки на месте сгибов крыльев, спины, гривы и хвоста. Была не совсем ясна цель этой атаки. Не была ясна, лишь до этого момента.  Всполох магического огня высветил из темноты фигуру огромного фестрала. Лишь секунда и Скай бросился на него с остервенелой яростью и презрением.  — Мышь! Как ты мог!? Я думал, мы были братьями! — «Мышь», как его назвал пегас, бросился на встречу нападающему. Секунда и они уже скрестили оружие. Скай меч, который он держал в зубах, а фестрал когти, которыми оканчивались его накопытники. Мышь разразился истерическим смехом.  — Лишь ты так думал, Библиотекарь! Я ненавидел тебя! Как Идеал, как Чумной, как Рыжий! Ты никогда нас не поймёшь! Но этого и не надо! Найтмэр, вот моя новая госпожа! Ты вызвал её неудовольствие. — Бывшие братья нанесли друг другу несколько ударов и отпрыгнули в разные стороны. Фестрал скривил морду в ядовитой сожалеющей усмешке и проговорил. — Теперь, ты умрёшь.  — Мне жаль. Мне очень жаль. — Проговорил истекающий кровью Скай. Но не всё так просто. Не даром, Мышь не был самым умным из Двадцати Братьев. Братья вновь кинулись на встречу друг другу, но их бой больше не был благородным сражением. Мышь хлестал своими крыльями тело пегаса, а тот в свою очередь пытался раздавить огромного фестрала. Всполох, несколько огненных линий, яркая вспышка, и вот противники вновь разделились. Кровь пролитая здесь была лишней. Кому-то придётся отвечать за неё. — Я любил тебя! Все мы любили! — Мышь ещё какое-то время не понимал, что происходит. Его противник, весь в царапинах разной глубины, с наполовину содранным с головы шлемом, порванной щекой, но искренне сожалеющий, поворачивался к нему спиной. Но потом, смерть начала осторожно скрестись в двери к этому чудовищу. Сперва ужас, затем тошнотворная ярость, а затем... Счастье. Вот эмоции, что за мгновение сменились одна за одной на лице умирающего фестрала. Пегас быстро подбежал к нему и помог опуститься на землю. Всё вокруг замерло. Не было больше борьбы, не было в ней смысла. Фестрал шептал какие-то слова на ухо Скаю, а тот изредка кивал и жмурил глаза. Непрошеные слёзы не должны приходить тогда, когда они не нужны.  Битва закончилась, кожистокрылые убежали, а Эквестрийцы празднуют победу. Что же может быть лучше?  Наверно ничего. На следующий день, когда все почести были отданы павшим, а раненым оказана помощь, колонна опять продвигалась относительно молча. Лишь шепотки, да не громкие переговоры нарушали тишину. Пегас находился внутри повозки. Раны его были слишком глубоки, что бы он мог идти сам, а его попутчиков и вовсе переместили в другую повозку, дабы они не слышали. Полубредовое, лихорадочное состояние охватило пегаса без остатка. Насколько сильно он хвалился здоровьем своим, настолько сильно… А впрочем смотрите сами. Продолжение следует... Солнце, Небо, Луна и прочие неприятности Часть 2 - Маски. Воспринимать как одну главу.=3 Hope, u enjoy! Тихие рыдание и всхлипы разносились по всему объёму внутри магической сферы. Ничто не могло пройти сквозь её стенки внутрь.  Собственно как и наружу.  — Гор. Гор, почему ты сделал это? – Жеребец лежал на полу повозки. Болезненного вида подтёки и фурункулы покрыли тело, а острые гвозди вины и ярости вбивались в его мозг. Жар всё больше разгорался в теле. Некогда ясный ум съедало прожорливое безумие. Боль была не только физической, о нет. Он поступил ужасно, он сделал то, что ему запретил Отец. О нет, физическая боль, меньшая его проблема сейчас. Повозка казалась ему невыносимо душной, будто он уже жарился в Тартаре. Периодически пред его взором проносились образы, неясные тени его прежних деяний, старых знакомых. События переплетались и создавали причудливый узор памяти, цепляющийся за всё его естество. – Мы были братьями, Отец любил Нас! Что же Ты натворил, Луперкаль! – Голос его сотрясал стенки магического барьера, которым было окружено пространство внутри повозки. После этих слов голос превратился в хрип, хрип в кашель, а кашель в рвотные позывы. Никто не видел падения этого некогда Великого пони. Никто, кроме одного очень амбициозного единорога.  — Рыжий! Мой старый добрый друг. Ответь же мне, Рыжий! Это ты, я же знаю! Ответь мне! – Крылья пегаса раскрылись и направились в сторону этого единорога. – Скажи мне Рыжий, почему ты пошёл тогда за Гором? Почему ты не остался с нами? – Скай бредил всё сильнее. Огоньки безумия в глазах, тонкая струйка слюны стекала изо рта. Уже и не чуждый ему пони сидел пред ним, это вновь был его старый друг, товарищ, брат. Огромного, размером практически с аликорна, единорог с медной шерстью, густой ярко рыжей гривой-хвостом и одним единственным целым, правым глазом. Целый глаз, как и много лет назад, сейчас скучающе, но очень по доброму, смотрел на Ская. Брат любит его, брат не предаст. – Мы бы уберегли отца, мы бы уберегли братьев! Разве ты не помнишь? Мы сидели за столом Эрвенелдского Дворца! Я, Ты, Волк, Философ, Гор, Красавец, Сталь, Вулкан… Мы все были там, даже Отец! – Бред всё не прекращался, и наконец единорог не выдержал.  — Рэйнбоу, я не твой брат. Я бы никогда не назвал Тебя братом. – Одержимая улыбка начала тухнуть, зарождавшееся в глазах безумие тоже. – Я имею одну сестру, и ты это прекрасно знаешь! – Единорог поднялся, подошёл ближе и занёс копыто для удара. – Ты позоришь имя своего отца, своих братьев. Ты должен перебороть это безумие. – Говорящий сплюнул на пол перед Скаем, а затем сильно ударил того в скулу. Голова пленника безвольно мотнулась, а затем он повалился на пол. Единорог-надзиратель приблизился на расстояние вытянутой ноги. – Да ты даже не жеребец, ты просто тр… — Он не договорил.  — Армор, ты правда считаешь, что это необходимо? – Голос раздался прямо над ухом жеребца. Армор испугано обернулся и встал в боевую позицию. Как оказалось, совершенно зря. Розовый аликорн с трёхцветной гривой. Её извиняющаяся улыбка и лёгкий голос разоружал любого. Принцесса любви, как её называли смертные.  «Принцесса Выскочка»  Как её называла госпожа.  — Может, может быть ты поможешь ему с ранами? – Богиня сострадания, в каком-то смысле, склонилась над телом бьющемся в лихорадочной агонии. Шайнинг лишь отрицательно покачал головой.  — Даже если бы я хотел, никто не сможет излечить его раны, присмотрись внимательнее. – Розовый аликорн поднесла свою мордочку ближе. От пегаса исходили волны жара. Не простого жара, коим страдал каждый больной. Это был особый магический огонь, который жёг его душу.  — Но чт… — Каденза не договорила.  — Это заклинание, древнее, могущественное, построенное на крови. Сейчас оно разрушается полностью. – Миаморэ подняла испуганный взгляд на своего близкого друга. Хоть тот и храбрился, но было видно, сострадание не чуждо ему. Даже сейчас тугой ком стоял в его горле.  — Пока он бредил, он рассказал… О многом. Об этом заклинании, о берегах, о своих братьях. Каждый раз, когда он забывался, он требовал сильной физической боли, иначе он бы ушёл навсегда. Он размышлял над многим: надо словами того фестрала, над его поступками, над скорым воссоединением с госпожой. – Взгляд единорога остекленел и был направлен в одну точку.  — Это заклинание, оно накладывалось одним очень древним аликорном, которому помогал… Драконикус. – Последнее слово Армор сказал с отвращением. Миаморе не понимала его. Ещё один аликорн? Драконикус? Заклятье? Разве такое возможно? Единорог жестом просил Кадензу молчать. – Всего оно разбито на двадцать частей. Двадцать пони как один. Смерть одного, страдания остальных. Сейчас же… Сейчас он остался один и страдает за всех. – Пегас выгнулся в агонии, а из его рта брызнули струйки крови.  — ГОР, ТЫ ПРЕДАЛ МЕНЯ! – Вновь Кэнтэрлотский глас сотрясает стенки магического барьера. Вновь тяжёлый кашель и кровь. Розовый аликорн вновь недоверчиво смотрит на своего друга единорога.  — Как давно он?  — Уже второй день. Ты заметила, это не просто подражание. Подними его крыло, слева, вблизь сердца. – Каденза вновь с опаской приблизилась к пегасу. Аликорн пыталась воздействовать телекинезом, но тот не действовал.  — Армор, почему я…  — Я тоже Миа, это другая вещь. Она зашита в другом месте. – Армор быстро подошёл к пегасу и преградил обзор своей подруге. – Пожалуйста, выйди, ты не должна видеть это. Это очень сложно для понимания. – Реакция аликорна была однозначна. Доброжелательная улыбка расплылась по лицу Кадензы, а тон стал более снисходительным.  — Шайни, не утрируй, между прочим, я видела достаточ…  — ТЫ НЕ ВИДЕЛА НИЧЕГО! – Спокойствие единорога дало трещину. Настоящий ужас накрыл его с головой. – Молю, Миа, уходи. Сейчас ему станет хуже!  Но хуже уже стало. Тело пегаса изламывалось в всё более причудливую и неестественную форму. Его глаза покраснели ещё больше, а из носа пошла кровь. Скай кричал в агонии, но он не умирал, нет. Слишком сильным пони он был. Он не мог умереть сам, но он желал этого. Он желал, что бы страдания закончились, желал, что бы всё это прекратилось. Кости в его ногах затрещали от сверх нагрузок, а мышцы сводило, скручивало и рвало. Каждая клетка его тела молила о смерти. Аликорн была молода, слишком молода. Такое, она видеть не привыкла.  — Армор, прошу тебя! Умоляю! Хватит, прекрати это! – Принцесса была в ужасе, но подойти к пегасу ближе не рисковала. Единорог же облегчённо выдохнул и направился в сторону большого сундука, что покоился в углу повозки. – Почему ты не хочешь ему помочь? – Миаморэ, хоть и была аликорном, не могла сделать ничего. Это угнетало её. Зачем она получила эти крылья? Зачем получила этот рог? Подданный её страдал, а сделать ничего нельзя!  — Всё прошло, теперь он будет в порядке. – Единорога телекинезом перенёс большую красную шинель пегасу, а затем снял магический щит. Шайнинг дрогнул и вытянулся по стойке смирно. Его голос вновь перешёл на приказательно-подчинительный. – Генерал, вам принести воды?  — Д-да… Спасибо, капитан.*кхе-кхе* Я бы не отказался*кхе-кхе*. Да и нужно поздороваться с Принцессой. – Пегас лежал без сил, но продолжал говорить. Самая страшная часть позади. В палатке воцарилось молчание. Три организма, абсолютно разных, но таких одинаковых, не могли смириться с произошедшим. Густая масса горячего воздуха выбивала остатки сил из сидящих аликорна и единорога. Пегаса же она просто убивала. Наконец генерал поднялся. Твёрдая стойка, прямой ясный взгляд, слегка расправленные крылья. Он ещё помнил, что такое придворный этикет. Пусть и не был в состоянии выполнить его безукоризненно.  — Принцесса Миаморэ Кэдэнза, Я имею честь представиться Вам. Адмирал-Генералиссимус Враньих Берегов, отец Тринадцатого Легиона Легионес-Алекорнис. – Скай остановился и проглотил тугой ком, что так прочно засел в его горле. Следующий факт был самым ужасным для него. – Последний из Двадцати Братьев, сирота, убивший названного Отца. Рэйнбоу Скай, кровный брат Рэйнбоу Блитза. – Болезненная гримаса скривила лицо пегаса, а затем он поклонился. – Готов ответить на все ваши вопросы. Стройные ряды Эквестрийской Гвардии уже подходили к месту назначения. Всё более весёлые шепотки пробегали в рядах вояк, всё более солнечная погода им сопутствовала. Яркое солнце играло бликами на остриях копий и золоте доспехов. Общую обстановку в армии можно было бы назвать одним словом.  Победа.  Причём далеко не одна. Уже дважды они встречали врага лицом к лицу, дважды на кону стояли их жизни и дважды они их отстояли! Но один немой вопрос повис над головами поней: «А где собственно наши командиры?» В рядах пухлых единорожиц уже затесалась мысль, что у их командира Шайнинг Армора и Кровавого Генерала, двери амбара не в ту сторону открываются. Конечно, мысли оставались мыслями, но остальные так же не понимали, что происходит.  Тим Мелоди грустно ухмылялся и щурил один глаз, ему уже надавали по крупу, на этот раз за песенку, в которой всего лишь пелось, что Селестия ненавидит гомикольтов. А это, возможно, была правда. Однако вид единорог имел весьма свежий.  — Ну что ж, моя ненастная Лёгкая Бризи, время прогуляться? Да и там есть на что посмотреть. – Музыкант ухмыльнулся и опустился на пол повозки. Ни ему, ни кобылке не разрешили остаться с раненым Генералом, хотя сам Тим об этом и не жалеет. Куда сильнее это отразилось на Бризи. Всё это время она расхаживала по периметру повозки и беспокойно дёргала крыльями. Ей было совестно, так как она пропустила в палатку чужого два дня назад и из-за этого подставила «Её Командира». Ну, а ещё.  — Мелоди, это была ошибка! Больше, мы никогда не будем этим заниматься, тебе ясно? – Шёчки кобылки вновь вспыхнули румянцем. – Мне просто нужна была разгрузка, да и ты был пьян. – Но пегаска не успела договорить, единорог уже положил её телекинезом рядом с собой.  — Тише, моя Лёгкая Бризи, просто тебе нужно проще ко всему относиться. – Тим томно взглянул в глаза своей подруге и нежно потёрся щекой о её щеку. Пегаска хотела сказать, как же ей стыдно, и больше она такого не сделает, однако единорог не дожидаясь этих возражений вполне естественным способом заткнул эту глупую пятнистую кобылку. Спустя пару секунд уже Бризи, в перерез своим словам, накинулась на Мелоди. А затем, что ж, они времени не теряли, поскольку «Передвижная Тюрьма» была занавешена различными тряпками и не позволяла осматриваться из неё, да и в неё.  В этот момент, на другом конце колонны упал магический щит, что был повешен вокруг повозки с Ним. Первые несколько минут, ничего не происходило, и всем показалось, что случилось худшее. Вот сейчас выйдет Шайнинг и объявит о кончине Генерала, но крайне обманчиво первое впечатление…  — Давай, кусок слоновьего дерьма, выйди хоть пробздись! А то сидишь как сыч! – Сильно раздражённый голос Шайнинг Армора разнёсся над головами гвардейцев. Это сильно их радовало, но то что произошло дальше, порадовало их ещё больше. Их командир, с криками:«О рог Селестии!» вылетел из повозки, а следом за ним и…  — Здравия желаю, ваше величество. – Меланхолично протянул Кофи. Перед его носом лежала одна из Аликорнов, к тому же наиболее молодая, а он лишь и сделал, что помог подняться своему начальнику. Шайнинг, в свою очередь, помог и ей, но… — Как ваше настроение сегодня?  — Неплохо, с-спасибо, а вы? – Каденза была слегка выбита из колеи подобным отношением. Нет, она конечно пока не правила страной, но она всё же была аликорном!  — О-ох, прекрасно, знаете! – Кофи, в простой и понятной манере высказывал свои мысли. Мысли, вполне не удовлетворяющие нужды Богини. – Сперва мы отбились от очень злых, угнетаемых одним пегасом грифонов, а потом, этот самый пегас помог нам отбиться от фестралов, невероятно, правда? – Лёгкость и непринуждённость в голосе земнопони поражала. Он разговаривал с живой богиней так, как будто она была обычной деревенской простушкой. Пони вокруг ужасались, от возможных последствий.  — Ха, опять ты загоняешь, Кофи! Ничего я их не угнетал, они сами кого хочешь угнетут. Ну-у! Крылатые мрази! – Пегас, вышедший из повозки, легко пристроился к походному шагу всего строя. Земнопони лишь козырнул своему действительному начальству и спросил.  — Генерал, чем обязаны?  — Ноги начали затекать, почему бы и не пройтись? — Скай оправдывался именно так, но стоило только ему кинуть взгляд в даль, как он увидел нечто.  Кантерлот.  Он не шёл ни в какое сравнение с другими дворцами. Хоть сейчас его было видно из далека, но его могучий профиль, располагающийся прямиком в монолитной скале вызывал трепет. Лишь у действительно сильного правителя мог быть такой замок. Высокие сияющие шпили башен, выполненных в полу готическом, полу романском стилях. Огромный дворцовый комплекс посередине. Водопад, бьющий прямо из скалы. Высокие мраморные стены, верхушки которых были увенчаны, чем-то переливающимся на солнечном и что-то подсказывало лунном свете.  — Кантерлот. Дворец Селестии Святоликой. – Оповестил пегаса Капитан Гвардии Очевидностей. – И место твоего суда.  Это уже менее радостно. Но не смотря ни на что, я постараюсь не ударить в грязь мордой. В конце-концов. Её армия никогда не была мне помехой.  В таких раздумьях прошёл весь путь до дворца. Перед главной дорогой, на пегаса вновь нацепили кандалы и отдали броню. Одев свой металлический панцирь, надо признать, чувствовать РэСкай стал себя лучше. Его вели по главной дороге под стражей, на показ, под звуки труб, встречающих своих героев. Народ Кантерлота собрался на главной улице, специально для того, что бы посмотреть на знаменитого предателя, Чёрного Генерала.  Который де факто, оказался не таким уж и чёрным. Шерсть внезапно приобрела былой блеск. Радужная грива вновь отросла и спадала длинными прядями из-под Сине-Золотого шлема. Несмотря на ужасающие раны и в целом болезненный вид, пегас держался статно и прямо. Могло сложиться впечатление, что ведут вовсе не пленника. Чувствовалось глубокое уважение воинов к этому существу, но, по периодическим толчкам и кандалам на ногах, всё становилось ясно.  — Приветствуйте же! Герои Эквестрии! – Множество раз усиленный голос разносился над главной улицей. Без сомнения, голос принадлежал какому-то единорогу. Достаточно могущественному, так как был достаточно громким. Пегаса так и подмывало, но нужно держать себя в ру… Копытах. Аплодисменты, если стук копыт о дорогу, можно считать таковыми, наполнили улочки и кварталы столицы. Когда они стихли, голос зазвучал вновь. – И их трофей, Мясник Камелу, Гроза Моря Спокойствия, Чёрный Генерал! – Крики неодобрения, улюлюканья и другие весёлые вещи были направлены именно на пегаса. Что ж, очень приятно, однако.  Нет, ещё рано.  Так шествие прошло до дворцового комплекса. Возле дворца, Шайнинг Армора и ещё нескольких гвардейцев забрали для беседы. Остальные же, повели пегаса в приёмные покои, где ему должны были сказать время заседания. Принцессу же, ясень-красен, до того момента никто не увидит. Тима и Бризи увели в другое место, их застали, когда Мелоди вновь начал связывать пегаску.В её удивлённые и смущённые: «Это совсем не то…» никто разумеется не поверил. Поэтому увели их отдельно, а сейчас Скай наслаждался обществом наиприятнейшего типа. (PoV Рэ Скай) Скучные скамейки, скучный свет проходил сквозь скучное стекло и падал на скучный пол. Даже, мать его, печенье и молоко не помогало! Из всех возможных участей, такая мне нравится меньше всего! Но, разумеется, только ты начнёшь говорить с умным ч… Понём, как сразу.  — Ты должен быть благодарен, урод, что тебе выпадает такая честь. – Быдловатого вида страж стоял возле больших дубовых дверей, всем своим видом давая понять: «Ты говно, ты не достоин того, что я тут стою». “Ну ничего, это ещё очень хорошее обращение. Всё лучше, чем тюрьмы лам. Тебя сажают под каплю воды и фиксируют морду, а после, эта капля в прямом смысле ломает твой мозг. Старею”. Видимо этот парень не понял, что я его игнорирую, так как.  — Принцесса Селестия посчитала твою никчёмную персону, достойной личного разбирательства, хоть расскажи, что ты делал. – Сразу видно, ему интересно, а показывать это запрещает устав. Делаю морду намерено усталой. Зеваю. Удивлённо смотрю на него. Ха, да он просто взрывается от злости! Хорошо, не будем долго тянуть.  — Ну ладно, я расскажу. – Ха, встрепенулся, вот какие нынче охранники. Или ему просто скучно? – А как тебя?  — Ха? Биг Масклс, а что? – Качек, поиграл мышцами. Хотя, хорошая игрушка. Красив, мускулист. Самое то, что бы быть на публике.  — Так вот Маскл. Прихожу я, значится к твоей мамаше. А там уже занято. – Качек, немного не поняв смысл моих слов, удивился. – Её уже оприходывают два верблюда и зебра. Ну я и говорю: «Ладно, потом зайду», а она мне говорит : «Да ладно, место ещё есть».  Рог Селестии, какой он тупой. Он постоял, пытаясь понять смысл мною сказанного, потом покраснел, поняв смысл мною сказанного, а потом и позеленел, когда понял, что он хочет теперь со мной сделать.  — Я ж… Тебе. Яйца. Оторву! — Но меня спас его напарник. Напарница.  — Хэй Маскл, что не так? – Ещё пегасы, ат-лич-нень-ка! Довольно хрупкая, миловидная, слегка расплывающаяся, но в целом обычная пегаска. Красивая розовая грива, белая шерсть. Е-ех, очередная гарнизонная крыса! Да от неё бюракратщиной за версту несёт! Хотя здоровяк отнёсся почтительно.  — Всё хорошо, Шайн, общаемся с пленником. Ужасный пегас, просто ужасный! Если бы не уст…  — Ясно, Маскл. В общем, я тебя сменю, хорошо? – О, Круп, Селестии. Божественная улыбка озарила это помещение. Конечно этот тюфяк согласился, промямлил, что-то и убежал. Пегаска заняла позицию рядом со мной и встала в стойку.  Она хочет, что бы я начал, ну что же…  — Bonjoure, mon cher. Кому я обязан таким свежим лучом света, ужели нашей великой Богине? – Эта кобылка не так проста. Сложно сказать, что, но что-то не так. Она лишь улыбнулась, однако позы не поменяла.  — А что, вы считаете смену караула божественным даром, Рэйнбоу? – Заба-а-авненько! Она знает не только мои псевдонимы. Странно, как-то. – Или вы настолько боитесь нашу. Богиню. – Она небрежно бросила последнее слово. Какого? Хорошо, будем играть по её правилам.  — Ох что вы, что вы. Просто боюсь, что круп её королевского величества задавит меня своим величеством, ничего более. – Она поджала губы, всё-таки перегнул. Но я уверен, она в долгу не останется. – Всё-таки Святоликой стоит чаще посещать подвалы дворца. Там выстроен неплохой спортзал. — Погост.  -Уверен, она умеет развлекаться! – Кобылка вновь улыбнулась. Что же за клопня происходит в данный момент? — — А вы не боитесь, ну не знаю, «Гнева» Солнечной Богини. В первую очередь, она всё-таки богиня, это безусловно, но она всё же. Кобылка? – Стоп. Эти намёки. Почему я ещё не спросил её имени? Какого Дискорда я вообще с ней говорю? Так свободно я разговаривал только с…  Вот. Же. Х*yay*й.  — Ну да. Я всегда находил её формы аппетитными, знаешь ли? Уверен, ей не хватает сильного плеча, ну ты понимаешь. Хотя при её красоте и грации, это не удивительно. Она просто слишком хороша для большинства кольтов. – Мне п*yay*зда. Почему я сразу не просёк? Эта смена караула, эта «Божественная Улыбка», эти наводящие вопросы?  Спокойствие.  Есть очень классный план.  — Знаешь, как там тебя, Бризи?  — Шай…  — Так вот, Бризи. Ты можешь мне помочь? Представь, будто ты Селестия, хорошо? — Как будто тебе сложно, мать твою. Пегаска слегка испугалась/сделала вид, неуверенно кивнула. – Ну так вот, слушай и оценивай, с позиции богини, разумеется. – Она вновь кивнула. Главное, что бы она не испепелила меня на месте. Я кашляю, пригибаю колени и начинаю.  — Принцесса Селестия. Я, Рэйнбоу Скай, завяляю вам, теперь, вы не одиноки. – Поднимаюсь с колен и смотрю над головой пегаски, в точку, где воздух слегка расплывается. – Я готов любить вас во все мыслимые и не мыслимые отверстия. Облизывать ваш рог и делать другие грязные вещи. – Я пожалею об этом. – Вы будете моей бесправной рабыней, немой слугой, но вам будет это нравится. – Обстановка накаляется. – Вы всегда сможете сбежать со мной, остаться со мной, надеяться на меня. Но всегда должны быть готовы к самым грязным и развратным вещам. Впрочем, вы и так всё умеете. — Отлично, я умру.  — Ну, кхм-кхм, это было необычно. Ещё бы ты в глаза мне смотрел, Рэйнбоу. – Пегаска сохраняла каменное выражение лица. Ну как пегаска. – Ты уверен, что с тобой ничего после этого не случится? – Выражение её лица не менялось. Всё-таки перегнул. Ну, что поделать. — — Нет, Селестии я не боюсь. – Маниакльная улыбка расползается по моему лицу и я сильно толкаю пегаску вперёд. Она падает на пол, а я нависаю сверху. Взгляд в «глаза». – Это она должна меня бояться! Зал суда. Ну, он впечатлял. Длинные ряды скамеек, тех самых скучных скамеек на которых я проводил часы ожидания. На них находились пони, единороги и пегасы знатного происхождения, местные дельцы, просто важные личности. Зашёл я, кстати, уже с другим стражем, который ничего не слышал ни о какой Шайн. О боже. Четвёртый ряд, пятая слева. Это Октавия? Да, определённо. Грация, красота, манеры. Но что же за клопня-то, а? Рядом с ней сидит, ну наверно кобылка, с яркой кислотной гривой, белой шерстью, да ещё и в солнцезащитных очках. Они миленько болтали до того момента, пока меня не выгнали на середину зала. Высокие колонны, с резными изображениями подвигов каких-то «Очень Героических Героев». Плита для обвиняемого, которая располагается ниже всего в этом зале. И два огромных трона. Почему два? Без понятия. Может круп Селестии настолько велик, что её «Королевское ВеличествО» не умещает его на одном?  Или просто кто-то нервничает.  Да Скай, или просто кто то нервничает. Селестии до сих пор нет. Надеюсь, она не обиделась. Все пони либо обсуждали грядущее слушание, либо презрительно смотрели на «Виновника Торжества», что сейчас сидел на этом самом «Нижнем» круге. Ну, это не может продолжаться вечно. Я быстрее летать научусь, чем это всё…  — Её Величество, Принцесса Селестия! – Зал зааплодировал. Ну, как зааплодировал. Стучать по полу ногами, это можно считать за аплодисменты? Но все вопросы мигом отпали, когда появилась она. Её грация, королевское великолепие. Идеальная белая шерстка и умопомрачительная грива. Она как будто развевалась на ветру. Особом, невидимом и не чувствуемом обычному пони, ветру. Её прекрасные лавандовые глаза поражали мудростью и теплом. Дополнял же картину божественный запах тёплого луга, жарким днём исходящий от Богини. Нет, это не тот пошлый аромат пота. Это был настоящий, чистый аромат… Солнца. Богиня явилась и была прекраснее, чем её до этого описывал кто-либо. Все подданные пали ниц пред правительницей, один лишь мятежный пегас не смог сделать этого. Что маленький неизвестный подросток из Зебрики, что Рэйнбоу Скай, просто не смогли бы оторвать глаз от представившегося чуда. Богиня прошествовала до своего трона, в сопровождении гвардии и возможно, показалось лишь на мгновение, но она бросила обиженный взгляд на подозреваемого стоящего на против неё. В зале суда мгновенно стало теплее. Но не стоит забывать о главном.  — Приветствую вас мои подданные. – Голос Селестии наполнял весь зал от начала до конца и, казалось, летел ещё дальше. – Я вынуждена собрать вас здесь из-за вопиющего случая. Из-за одного из подданных Эквестрии. Тёмного Генерала, Ужасного Палача, Кровавого Мясника и просто ужасного грубияна, Рэйнбоу Ская. — Я уже был готов сознаться во всём и молить о прощении, лишь бы Богиня больше не думала обо мне так, но Генералисимус и командир тринадцатого легиона внутри него напоминали о гордости. Да и ей это определённо нравится. Хоть и грусть, презрение и обвинение ясно звучали в её голосе, другие, игривые нотки были во всём остальном. Даже в её ласково-оценивающем взгляде.  — И как бы это было не прискорбно, я зачитаю краткий список его злодеяний.  Краткий? Ну, это должно быть не страшно, наверно.  — Тель-Валийская резня, Зебрийский Кризис, битва при Чёрном Когте, Война с Грифонами, Гражданская война Морских Коньков, Великая Война В Небе, Страшный Понедельник Буйволов и Резня при Камелу. – Ропот в зале нарастал, пока объявляли все дела подсудимого. Краткий список, что ж, это правда. Хорошо, что она не вспомнила о том моменте с Сталли…  — И Ужасная Бойня на границах Сталлионграда. – Мдеум.  Товарищ Небо, нам полный навоз?  Ты ещё спрашиваешь, Генералиссимус Библ?  Ропот в зале стал силён как никогда. Повсюду слышались выкрики: «В темницу, навсегда!» «В Тартар его! Его место среди демонов!» «Раз хочет воевать, пусть один идёт и отвоёвывает север у Грифонов!»  Селестия слушала достаточно. Знаком повелев замолчать всему залу, Богиня продолжила. — Но перед продолжением заседания, я обязана зачитать обвиняемому его почту.  Почту?  Этот же вопрос повис во всё зале. Правительница лишь улыбнулась. Та самая улыбка. Надеюсь, она не слишком обиделась.  — Почту, мои маленькие пони. Не много не мало, за 30 лет. – Зал был в шоке. Неужели этим поням так часто пишут? Разве не у всех есть маленькие дракончики? Разве не у всех?  — Но не волнуйтесь, многое я опущу, прочитаю лишь 4 письма. – Что она, бл*yay*ть, задумала? Кто мне может писать? Богиня кашлянула и начала читать. Дорогой Скай, это пишет тебе твой крутой брат Блитз! Пишу из Клаудсдейла, меня взяли в лётную академию, здорово, да? Я пишу не сам, прошу записывать Фаерфлай, она моя новая лучшая подруга. Она классная и умная(Корявым почерком написано: Не такая классная как мы с тобой, мы ж на 20% круче всех, да?). Мы с ней здорово сдружились. Дела у меня просто потрясно. Клаудсдейл это город прямо на облаках, круто, да? Не то что у нас дома. Я не говорю, что наш дом был плох, там ведь был ты и я и папа и Морнинг. Я…(Тем же почерком: Скучаю, только не говори никому, а то не поверят, что я классный). Как дела у тебя? Как служиться в гвардии? Отец сказал, что тебя отправили на супер секретное задание! Кру-у-уто! Я надеюсь мы скоро увидимся. Всегда твой  Блитз  P.S.: Я понимаю, что плохо влезать в чужие письма, но вы что и вправду-вправду служите в гвардии Селестии? Это очень… потрясно. Фаерфлай. Ещё один укол в сердце. Глубже, чем что-либо. Морнинг Рэй. Она умерла прямо у меня на глазах, практически на моих копытах. Я… Я любил её. Но нужно собраться, у меня ещё будет время оплакивать их. Много времени. Почему Селестия делает это? Мой взгляд встретился с взглядом богини. Она. Смеётся надо мной! Пусть она не делает это так, что бы все видели это, но! Дискордова дочь!  Зал тоже находился в странном состоянии. Половина не понимала, зачем читаются эти старые письма, вторая половина не понимала, почему именно сейчас?  — Если вы не против, мои маленькие пони, я продолжу. – Богиня улыбнулась. Конечно, никто не был против. Вновь её голос, уже более игривый зазвучал под сводами зала суда. Дорогой Скай, пишет тебе твой брат, помнишь, что он у тебя ещё есть? Я сдаю большинство тестов… Нормально. До Фаерфлай далеко, конечно, но уже что то. Пишу в этот раз сам, (думаю понятно по почерку). Фаерфлай говорит, что писала тебе тоже, но ты не отвечаешь. Почему? Ты так занят? Может тебе не приходит почта? Напиши как сможешь.  Пожалуйста.  Если я хорошо закончу академию Клаудсдейла, то останусь тут, здоров… Ведь здорово? Я писал отцу, он сильно хворает. В добавок ко всему, Рэй тоже ушла. Отец не уточнил куда, просто сказал: «Так получилось». Забавно, да? Вот мы с тобой вроде как и на 20% круче всех, мы же Рэйнбоу, но… Мы не вместе, понимаешь? Я обязательно хочу встретиться с тобой потом. Когда-нибудь. Могу взять Фаерфлай с собой. Она тоже хочет тебя увидеть. Я ей нарассказывал всякого. Ты хоть летать подучился? А то я так тебя и быстрее?  Пожалуйста, напиши поскорее.  С любовью, всё ещё твой брат.  Блитз.  P.S.: Прилагаю листок с портретом нашей толстой училки по математике! Она реально толстая! Как она вообще может летать? Кусок навоза, зачем она это делает? Эти гвозди вины не должны доставаться мне! Я не виноват! Селестия всё ещё смеётся, она, насмехается надомной. Что же, я того заслужил в полной мере.  Значит старый мудак умер? Да и хрен с ним. Эх Блитз, я бы тоже хотел с тобой встретиться. Интересно, Фаерфлай хороша? Ха, да она мне в сёстры… Ну, в принципе, да. В зале начало подниматься возмущение. Почему же не судят этого проходимца? Столько лет обманывать своего младшего брата! Но Богиня слишком настойчива. — Мои пони, ещё 2 письма.  Это письмо написано уверенным почерком. Видно, что его писал достаточно зрелый понь. Дорогой Брат, пишет тебе твой брат Блитз. Незнаю, получаешь ли ты почту, но спешу сообщить, в очередной раз, закончил с отличием. Сегодня **.**.*** Пригласил Фаерфлай на свидание. Ну как на свидание. Я собираюсь сделать ей предложение от которого она не сможет отказаться! (Знаю, что звучит смешно, но я сейчас очень нервничаю.) Мы же с тобой на 20% круче всех, ведь так? О Селестия милостивая, как же я боюсь. Но ты же не боишься? Вот и я не должен. Так что, пожелай мне удачи. Она мне пригодится. P.S.: Это отправляю я Фаерфлай. Блитз так перенервничал, что случайно отдал мне письмо, дурашка, не правда ли? Предложение так и не сделал. Сидел потел и нервничал… Прямо как я. Надеюсь вы придёте нас навестить. С Любовью  Фаерфлай, Блитз. Я начинаю догадываться. То-есть следующее письмо… Это? Брат Блитз, это твой дорогой. Очень рад. Просто восторгес! Это что то просто. Извините, эту часть придётся опустить. У нас девочка! Я решил назвать её Крэш, ведь она разбила уже всё, что можно разбить, но Флай Настояла на Дэш. Рэйнбоу Дэш, а звучит, да? Я уверен, она точно станет знаменитой. Может отдать её в академию Вондерболтов? Помоему, ПОТРЯСНАЯ ИДЕЯ!  С любовью  Блитз  Ох, матерь ты божья…  И так, мои маленькие пони. — Селестия вновь наполнила зал своим божественным голосом. — Надеюсь, эти письма не отняли столь много вашего бесценного времени, что бы злиться на обвиняемого ещё больше?  Злиться? Да эти пони его ненавидели! Всё, что отделяло их от смертоубийства, это живая богиня, сидящая рядом. Которая не была против этого самого смертоубийства.  — По традиции, мы обязаны разрешить пленнику оправдаться. — Селестия мягко, но грустно, улыбнулась. — Если он конечно хочет, что то сказать.  Мыслительные процессы в голове пегаса работали на полную мощность. Два мозга обдумывали ряд мыслей: «Почему Блитз писал в Кэнтерлот? Старый садист сказал ему, что я служу в гвардии. Как мне оправдаться перед Селестией и остальными пони. Хех, на пони, класть мои шикарные крылья, с Селестией сложнее. Почему Дэш? Он ведь мог назвать дочь как угодно, а так, я дядя пони из «Большой Шестёрки»! Стоило ожидать. Но самое главное.  Как мне не сесть, ведь Луна прибывает через два-три дня». Все эти мысли кружились в голове у пегаса, Генерала Рэйнбоу Ская же, преследовала только одна.  — Эй, эй Скай. – Маленький вредный жёлтый пегас ментально ткнул самого себя в бок.  — Чего тебя? — Пегас на секунду отвлёкся.  — У Селестии щикарный круп!  У пегаса отпала челюсть. Их тут засадить на всю жизнь собираются, а он смотрит на... Скай поднял глаза. На троне восседала принцесса. Её роскошное тело привлекало внимание. Тонкие изгибы, округлые формы, возбуждающие вп...  — У вас шикарная фигура, принцесса, я вам уже говорил. — Ляпнул Скай не подумав. Осознание приходит потом. Рэйнбоу сделал фэйсхуф. Собственно, как и все пони в зале. Даже Богине вопросительно изогнула бровь. Она всё поняла, она это уже слышала. Лишь тогда пегас понял, что-то пошло не так.  Створки зала открылись и все взгляды мигом перенеслись на вошедшего. Это был Шайнинг Армор. Сверкающая броня, сильное тело, могуч… Но не будем о нём, куда важнее то, как он выглядел. Судя по его взволнованному лицу, растрепанной гриве и слегка обожённому хвосту он собирался сообщить, что то важное. Быстро поклонившись Принцессе, единорог заговорил.  — Принцесса, вам письма. — Пони в зале тихо загомонили. Опять почта? Принцессе? Кто на этот раз? Солнечная Богиня легко подняла копытца призывая подданных молчать, после чего обратилась к единорогу.  — Мой подданный. Разве это не может подождать? — Только тупой мог не понять, какой ответ хотела получить Принцесса, но видимо единорог был тупым.  — Извините, Великолепная, это важные письма. Одно от Короля Объединённого Грифоньего Королевства Гринда, одно от Верблюжьего шахреяра Аубида, одно от нынешнего правителя Слондии Ашока-Самудрагупта Гупта, два от глав доминирующих племён Зебрики, одно от Ген. Секретаря Сталлионграда...  Единорог в течении ещё минуты перечислял глав различных государств. Пони же, что слушали его, всё больше и больше недоумевали, зачем всем этим существам писать Солнечной Богине?  Когда список закончился и единорог передал правительнице стопку бумаги, Армор продолжил.  — Надеюсь, что своей следующей фразой не вызову ваш гнев, Принцесса, но во всех письмах просят одного. — Глаза всех сидевших в зале округлились. Одна лишь Принцесса Селестия осталась невозмутима. Своим телекинезом она перенесла стопку на подлокотник(Подкопытник?) трона.  — И чего же они просят, мой доблестный подчинённый? — Армор побледнел и закашлялся, но всё-таки ответил.  — Отпустить Рэйнбоу Ская. — После этих слов, казалось, будто температура в зале опустилась на пару градусов. Все пони смотрели на Принцессу, неужели она отпустит преступника? Принцесса, хотя за её маской вечного светлого доброжелательного интереса этого и не видно, хитро улыбнулась, а затем ответила, отправив с помощью магии письма обратно приславшим их.  — Ох, к сожалению, мои маленькие пони, я не могу ответить согласием на данную просьбу. Надеюсь, что наши соседи не обидятся на это. — Селестия посмотрела в глаза преступнику-пегасу, а после перевела взгляд на побледневшего Шайнинг Аромра. – Что-то не так?  Единорог сглотнул и ответил.  — Они знали о решении которое вы примите, Принцесса Селестия. За дверью ждут гонцы. – Маленькая сущность внутри головы Ская озадачено пыталась определить, врёт брат Твайлайт или нет. Селестию же, ситуация забавляла, хоть этого она и не показывала. Двери открывались, в зал заходили разные существа. Первыми были грифоны, летающие хищники в тяжёлых доспехах дома Гринда поклонились сперва Принцессе, а после козырнули своему бывшему командиру. Пегас же в ответ довольно кивнул им головой. Грифоны сказали, что в случае освобождения пленника, Король Гринда готов подписать мирный договор с Эквестрией и в течении полугода бесплатно охранять все торговые пути. Селестия внимательно слушала их. Грифоны договорили и отошли к краю платформы осуждённого. Следом зашли две зебры. Статные, сильные воины, в доспехе, из металла, чем-то напоминающем дерево, подошли к пленнику, поклонились принцесса, после чего поцеловали копыта пегасу из легенды, что рассказывали им их матери. Те передали послание вождя Канараджани Гананджу. Скай вопросительно смотрел на говорящих, и лишь после фразы: «Вождь сказал: «Этот понь, помог победить моему отцу в ключевом сражении более сорока лет назад.», Скай понял, что Канараджани, сын Джубы.  «А мелкий не пормах!» Заметил дух.  «А Джуба? Он не говорил про своего сына!» Ответил сам себе пегас.  В кратце, зебры обещали прекратить набеги на поселения Эквестрии на Южных Берегах в замен на свободу пегаса. Зебры закончили свой монолог, так как на дискуссию принцесса настроена не была и отошли к грифонам. Сразу стало ясно, ни те, ни другие не видел друг друга до этого. И если вид полосатых пони не слишком удивил грифонов, то вот крылатые кошки знатно порадовали зебр. Следом ещё многие входили в этот зал и к моменту когда послы закончились, около пегаса собралась приличная такая толпа разных существ. Здесь были все: верблюды, зебры, буйволы, земнопони, слоны, морские коньки в передвижных аквариумах, олени, лоси(хоть выглядели они достаточно одинаково, между ними огромная разница), принцесса Жирафии(сперва она пыталась поцеловать пленника, но после вопросительного взгляда богини, передумала) два чейнджлинга, что представляли свою королеву, огромный полусгнивший земнопони, минотавр в резной золотой броне и даже дракон! Пони в зале были откровенно шокированы, да и защищающая сторона была удивлена не меньше. Защитники пегаса удивлённо осматривали друг друга, пони, заседавших в этот момент, Солнечную Принцессу и, разумеется, пегаса, что сейчас с глупым выражением лица уставился на вошедших.  — Эй, Рэй. Какого столетнего ликёра? – Пробасил дракон. Чёрная чешуя, казалось, поглощала весь свет вокруг. Большие кожистые крылья и два витых рога. Это был достаточно древний дракон и проснулся он не так давно. – Ты же вроде говорил, что проблемы с аликорном закончились! – Его забавляла ситуация, забавляла Селестия, забавляли пони. Пегас лишь неопределённо пожал плечами.  — Знаешь, Маулех, это уже другой аликорн.  Весь зал, вне зависимости от расы(Не считая сгнившего земнопоня и дракона), пребывали в шоковои состоянии. Одна лишь Селестия сумела сдержать свою «Божественную Маску».  — Ну Сладенький мой, жги. Если что, ты виноват — Быстро ретировалась жираф и таки чмокнула пегаса в щёку. Пегасу же ситуация доставляла неимоверное удовольствие. Во первых, он покрасовался перед Октавией, во вторых, перед Селестией, в третьих, эти парни давали время, что бы подошли остатки «Друзей».  — Да я понял, длинношей-чан, будем попробовать! — В зале стоял гомон, а некоторые особо чувствительные снобы стали с омерзением поглядывать на «оппозицию». Но стоило лишь Божественной Принцессе вновь попросить тишины, как просьба её тут же выполнялась.  — Я думаю, что обвиняемому и самому есть, что сказать. — Принцесса встретилась взглядом с пегасом. Прекрасные лавандовые глаза излучали в этот момент не только мудрость и доброжелательность, но и укор. Из-за этого взгляда, что дух, что пегас потеряли всю прыть.  Со стороны казалось, что пегас слегка умственно отсталый, так как его взгляд в этот момент стал отсутствующим, а действия откровенно глупыми. Но стоило ему оторвать взгляд от Богини и сейчас же, в его глазах загорелся азарт, жажда слова не давала покоя, а ужасная истина была готова сорваться с языка.  — Да принцесса, мне есть, что сказать. В своё оправдание, я хочу представить вам несколько, а точнее всего одну историю, а так же всех этих существ. Не очень старую, армейскую, кстати Эквестрийскую легенду. Про бешеную орду алмазных псов и двадцать пони. –Скай улыбнулся и осмотрелся. Пони слушали его, это главное. Октавия слушала его. — Там говорилось: «Отбивали они врагов несметное количество раз, а когда поней осталось двое, один из них вышел и сказал слово: «Сдавайся!». Командир псов сдался в тот же момент». — Мальчишка в теле пегаса опять улыбнулся. Вновь он возвращался в свою юность, вновь он был сильным. Вновь он был.  Рэйнбоу Скаем. — Так вот, иногда легенда, лишь приукрашенная истина. Слов было больше, количество пони было практически в десять, а то и пятнадцать раз больше. А этим понём, был я. — Сергей размял шею и продолжил. После череды смешков и охов, история возобновилась. — Если вам интересно, Принцесса, я расскажу, как это всё было. Место: Поле меж Сталлионградом и Дербиширом  Время: 97* лет со дня изгнания Найтмер Мун. Огромная степь простиралась во все стороны от могучего города земнопони Сталлионграда. Бессчётное количество раз войска Эквестрии пытались покорить народ Сталлиона, но раз за разом гордые, непокорные земнопони отражали удар. По легенде, в последней, решающей битве, Селестия лично возглавила армию и выжигала ряды противника своей божественной мощью. Многие пони пали от руки богини, но ряды обороняющихся не дрогнули. С мрачной решимостью кольты, кобылки и жеребята стояли в обороне. Лишь когда гнев Солнечной Богини спал, она увидела результат. Население Сталлиона было сильно уменьшено, но сам город не пал. Тогда, раскаявшаяся принцесса во избежание новых жертв смогла признать независимость города-государства. С тех пор, гордые земнопони под предводительством Ком. Партии шло к светлому будущему. Эти мысли пропитали головы абсолютно всех земнопони Сталлионграда. Пегасу же, это было только на руку. Радужногривый пегас осматривал степь. Идеальное место для битвы, все стратегические точки под его контролем, как только противник появился бы на поле, он тут же был бы сметён залпом расположенных в засаде орудий. Вот только проблема в том, что противник появлялся на поле, только непосредственно перед атакой. Рэйнбоу уже потерял более ста своих бойцов. Тела земнопони были аккуратно расположены в штабе. Штаб представлял собой укреплённый со всех сторон бункер с достаточно протяжёнными подземельями, что по легендам тянулись до самого Сатллионграда. Если сильно постараться, здесь можно было бы спрятать многотысячное войско. Сейчас же, здесь лежал пепел от тел сожжённых земнопони. Эта последняя дань уважения, которую могли оказать им их товарищи, так как если их тела закопать, то противник доберётся и осквернит их. Их противник...  На горизонте показалась слюнявая псиная пасть. Противник опять перешёл в наступление.  — Построиться! Перебросить основные силы к бункеру! Занять позиции вблизи пушек! Сквады два и три, немедленно вернуться, сквады четыре и пять построение «Товарищ Сталлион». Сквады номер шесть, семь и выше, готовиться выдвинуться по моему приказанию! Сквад номер один, собраться в зале совещаний. — Вещал на чистом Сталлионградском Рэйнбоу Скай. Бойцы лишь дружно козырнули и отправились выполнять приказания, ведь времени не так много. Не нужно было их командиру доказывать свою правоту, все знали, на что способен Товарищ Небо. Пегас заперся в комнате совещаний и вкратце описал бойцам «Первого Элитного Сквадрона» их боевые задачи. Захватить и удержать. В это же время, голодная орава алмазных псов продвигалась к бункеру под предводительством Сквигза. Это был огромный, мускулистый и до абсурда хитрый дог. Шерсть его, цвета жухлой листвы, ярко контрастировала с единственным видящим голубым глазом. Облачён он был в украденный у прошлых «наивных пони» доспех, предназначающийся минотавру. Жестом указав остальным распределиться, он двинул вперёд. Сквигз уже знал тактику этих пони: «Сиди в бункере, пока псы не забрались в него», поэтому не слишком боялся или прятался. Что было совсем зря. Первые снаряд разорвались слева и справа от него унеся жизнь нескольких псов. Дог удивлённо осмотрелся и не успел дать команду, как вокруг него снова разорвалось несколько снарядов. В бешенстве он указал всем спуститься под землю. Одной раздражающей особенностью алмазных псов была огромная скорость передвижения как под землёй, так и над ней. Воспользовавшись своим преимуществом, псы продвигались вперёд. В это время, Рэйнбоу Скай до конца рассказал свой план первому скваду.  — Я, да что там я, весь Сталлионград надеется на вас, бойцы! Слава Сталлиону! Наше дело правое! Победа будет за нами! — Вещал пегас. Бойцов же, речь проняла и под дружное «Ура, ура, ура!» они бросились к выходу.  «Эти парни погибнут, но выиграют мне немного времени». Грустно покачал головой Скай. В его комнату зашла кобылка. Единорожка из резервного скавада. Подтянутое постоянными тренировками тело, милое личико, две длинные косички жёлтого, как у Эппл Джек цвета и такая же чёлка, выбивающаяся из под традиционной для формы Сталлионградской армии пилотки. Красивые голубые глаза, отличительная черта многих кобылок города-государства и шерсть чистого белого цвета. Сказать, что она была красивой, значит, ничего не сказать.  — Товарищ Капитан -Небо-, разрешите обратиться! — Козырнула мне вошедшая. Почему небо? Потому, что каждый пони в городе имел своё обычное имя Рэйнбоу Скай и собственное имя в партии, например -Небо-. Вот и вошедшая Мисти -Малина- Эппл, получила своё прозвище.  — Разрешаю товарищ -Малина-, как обстановка? — Пегас посмотрел ей в глаза, от чего товарищ -Малина- залилась румянцем, но взгляд не отвела. Не положено.  — Всё стабильно плохо, товарищ Капитан! Враг почти подошёл! — И вместо грустного вздоха, что ожидала услышать поняша, пегас улыбнулся и облегчённо выдохнул.  — Вот и хорошо, товарищ Малина, что всё плохо. Люблю стабильность, люблю когда всё по плану. — Я обошёл стол и вплотную подошёл к сержанту-связи. — Пойду поговорю с ними. – Быстрый поцелуй успокаивает меня и поняшу, а затем ноги уносят меня из помещения.  За пределами бункера же, творилась настоящая резня. Земнопони отбивались как могли, но псов было больше. Твари убивали пони, но тех не становилось меньше. У Земнопони не было многотысячного войска, но почему-то численность этого, казалось, тоже не уменьшалась. Главарь псов заметил это, как заметил и выходящего из дверей бункера пегаса. Сквигз резко помчался к вышедшему, а когда приблизился достаточно близко, пегас резко выкрикнул голосом, многогранно усиленном какой-то магией, тому в лицо.  — Zdavaisa! -Пёс остановился от неожиданности, как остановились все вокруг него. — Zdavaisa, i ja pozvol'u tebe ubejat'. — Повторил свои слова пегас с абсолютно каменным лицом. Наречие на котором он говорил называлось... Сталлионградским?  — Я незнаю, что ты мне говоришь, но ты обречён! — На ломанном Эквестрийском сказал пёс и голодными глазами уставился на пегаса. Тот не отвёл взгляд, а лишь улыбнулся.  — О, так ты разговариваешь на Эквестрийском, отлично! Сдавайся, и возможно успеешь убежать до прихода подкрепления! — Сквигз удивлённо поднял бровь. Неужели пони думает, что он настолько глупый? Хотя сталь в его взгляде пугает.  — Ха-ха, пони! Я плюю в твоё лицо, потому что ты! — И не успел пёс договорить, как сзади раздались звуки взрывов, а следом вскрики боли. С ужасом, главарь заметил, как с дальнего конца поля на толпу медленно катятся пушки и танки Сталлиона. Судя по пыли поднимающейся за ними, к ним так же направлялось не так уж и мало самих, Сталлионградцев.  — Повторяю в последний раз. У меня в подземелье, ещё как минимум четыре с половиной роты свежих, искрящихся энтузиазмом бойцов, которые хотят надеть твою тушку на различные продолговатые предметы и всё, что их сдерживает сейчас. — Пегас развернул свои достаточно большие крылья от чего стал размером сопоставим с псом. Выглядело классно! — И причина, по которой они ещё не вышли одна. — Пегас улыбнулся холодной как лёд и острой как кинжал улыбкой. — Я хочу лично выпотрошить твою тушку до прибытия подкрепления.  Псы вокруг ощутили неуверенность своего вожака. Осмотревшись, они заметили, что земнопони совсем не устали. Они так и стояли, немой стражей, закрывшие свои лица забралами и ждущие приказания своего командора.  «Несметная Орда», как они себя называли, понимали в этот момент: «Их жизнь, гораздо важнее, чем, что-то абстрактное, что обещал им Сквигз». Да и на том свете монеты не нужны.  Такие же мысли бродили в голове у Сквигза.  — Х... Х-хорошо, п-пони. Я сдаюсь. СДАЮСЬ! — Дог в ужасе закричал, закопался в землю и был таков. Остальная орда последовала за ним. — Hier ist die Geschichte. — Процитировал фразу на ломаном грифоньем Генерал.  Богиня сделала выражения своего лица озадаченным. Какая же она двуличная! Её холодность и учтивость просто поражали. Пегас определённо хотел её, причём сильно.  Пони в зале ахнули. Большинство из них слышали эту историю, но не верили. Хотя, судя по их настроению, и сейчас не верят. Скай это заметил и продолжил.  — Если бы не я, Сталлионград был бы ограждён от Эквестрии на долгое время! Что бы Эквстрийские садоводы и ремесленники делали без стали и инструментов из города-государства? — Многие земнопони доверительно покачали головами.  — Но это ещё не всё. Помните события, эм-м, кажется... Да, двадцатилетней давности. Когда флот Эквестрии освободил Лунный Пролив от пиратов. Спросите любого, адмиралом флота был... — Сергей изобразил голос старого пирата на сколько мог. — «Яр-р, золотой пегас с радужной гривой!» Неужели это не доказательство?  В зале начались не громкие обсуждения. А морские коньки начали бурно бурлить в своих аквариумах. Селестия лишь улыбнулась. Она всё это знала. Знала про пегаса, про все его похождения, сколько у него было кобылок, как часто он ходит в туалет. Она всё про него знала, но была спокойна. Этот суд ему уже не выиграть. Но почему?  — И у меня на самом деле золотистая шерсть! — Добавил пегас. Принцесса издала еле заметный смешок. Что же ему мешает взять её прямо здесь на этих золотых стульях? — Да откройте любой относительно новый сборник легенд разных народов, там есть: «Генерал с Золотй Шерстью!»  Многие пони засомневались и шум заметно усилился. Тогда принцесса слегка цокнула по камню своим позолоченным накопытником. Спор с ней просто не мог увенчаться успехом. — Мои маленькие пони, убедил ли вас этот пегас? — Селестия прошла своим мягким, всепроникающим взглядом по рядам. Многие пони утвердительно качали головой в надежде, что богиня спрашивала именно его. Скай с отвращением заметил, что даже Октавия, в отличии от её подруги единорога, ведёт себя так же. Принцесса заметно погрустнела. Очень наиграно погрустнела.  — Это не естьм хорошо, ибо настоящий герой этих мифов он! — Селестия указала куда-то справа от себя. В тот же миг, из-за занавеса вышел статный, высокий, благородный жеребец с золотистой шерстью и длинной, заплетённой в «хвосты» и «косы» гривой белого цвета и огромными, примерно размером с крылья самой Селестии, крыльями. На попе его красовалась метка в виде... Острия Копья?  «Слушай кА, мой дорогой и нежный Скай, а какая у нас метка?» Задал в мысленный вопрос Генерал сам себе.  «В виде радужных облачков, моя не менее учтивый Я», что вообще Селестия думала, когда делала это? Хоть вошедший пегас и не был молод, но по прежнему был красив. Рэ-Скай мог только позавидовать.  «Кто вообще этот быдор?» Скай неодобрительно покачал головой.  Селестия указала на место рядом с собой и пегас-быдор перешёл на то место.  Вся оппозиция куда то испарилась, а помятый десяток гвардейцев, входящих в помещение, ярко говорил, куда же она испарилась.  Он красив, он высок, он умеет летать и на его жопе жопа-метка в острия копья. Я думаю, это...  — Это Адмирал-генералисимус Рэйнбоу Скай. — Взгляды всех пони были прикованы к нему. А нижняя челюсть обвиняемого к полу под ним. — Он герой всех тех легенд.  Тогда-то первый инсульт головного мозга и нагрянул к пегасу впервые. Два облачка, между которыми натянута двойная радуга, это не повод называться Рэйнбоу Скаем. А бл*yay*дское копьё, вполне себе!  Жопа-метка такая жопа-метка.  Из-за своих размышлений Генерал пропустил половину того, что сказала Селестия и услышал лишь.  — Так что может сказать самозванец? — Взгляды всех пони опять были прикованы к пленнику. Кроме некоторых особоозабоченных кобыл. Весна же!  — Самозванец? Не знаю, что может сказать Морнинг Спирхэд, названный Нашим именем. — Дерзить принцессе Рэвенелдским гласом не лучшая идея, но сейчас душе человека в теле лошади было не до этого. — А может, Ты скажешь мне, «прынцесса», сколько времени прошло, с тех пор, как Ты изгнала свои сестру? — Маска Солнечной Богини дрогнула. В её глазах читалось непонимание и лёгкий страх. Кто-то осмелился говорить с ней как с… Равной? Или даже меньше. Пони вокруг не понимали, пони вокруг скандировали: «Посадить», «В Тартар», «На Луну!», но Богиня их не слушала.  — Уже почти... Тысячу лет. Через три дня будет тысяча. – Она сказала это очень тихо и не менее нервно. Пегас очень агрессивно улыбнулся, расправил крылья и повернул голову к окну.  «Ты что дурак? Ты выглядишь как недовольный индюк» Дух потешался над своим симбионтом, но тому было не до этого. Свою задачу он выполнил.  — А что?  — А то, уважаемая Селестия, что ваша сестра соскучилась. Точнее не совсем она. Знаете некую, Найтмер Мун? — Все пони в зале вздрогнули. Лишь самые отважные(или тупые) не прижали в страхе уши.  — Так вот, она хочет нанести визит через три дня. Пришествие Лунной Принцессы ознаменует новую эру для Эквестрии. — Пегас осмотрелся, будто ища жертв среди поней. «Извини меня Луняша, так надо.» Подумал Сергей, после чего залился диким хохотом.  — Я присягнул ей в верности и вряд ли, что-либо остановит меня. — Дух улыбнулся Солнечной Принцессе, а в его улыбке читалось безумие. Селестия отвлечённо смотрела на пегаса, а в её голове активно двигались шестерни. Она не могла с ним говорить, сохраняя прежнюю маску. Ей нужно было остановить это, но тут, внезапно, прямо перед Принцессой упало письмо. Она подняла его, прочитала, а её глаза наполнились ужасом. В спешке она начертала несколько слов и отправила письмо.  «Отправила письмо для Твайлайт?»  — Не забудьте отправить привет мисс Спаркл и от меня, принцесса. — Заговорщически улыбнулся пегас и с наслаждением увидел гримасу ужаса растекающуюся по лицу Дневной Богини. Оковы холода сжали её сердце. Картина, что наблюдал сейчас пегас, стоило дорогого. Но тут, он опомнился. Перед ним, мать его за ногу, могучее, древнее, пышущее магией существо. И то, что он сделал, он сделал зря. Но, кто не рискует… — Не волнуйтесь, мои пони смогут помочь добраться ей до Понивиля.  Принцесса вновь натянула на лицо маску благожелательной заинтересованности, а за окном уже слышался топот множества копыт закованных в метал. Громкая строевая песня отражалась от стенок залов и возвращалась на улицы Златая Армия, Белый Барон  Снова готовят, Кантэрлотский трон.  Но от Лосьнады до Эквестрийских морей,  Красная Армия Всех Сильней! — Хорошо, я надеюсь, что ни кто не против того, что бы посадить этого пегаса на весь остаток его жизни? — С некоторым холодком спросила она. Зал поддержал её дружным гомоном с опаской оглядываясь по сторонам. Смотря в глаза пегасу, Селестия улыбнулась и об её улыбку можно было резать бетонные блоки. — Тогда, именем Принцессы Селестии, Шайнинг, уведите заключённого в темницу. Я лично навещу его вскоре, а сейчас, мне нужно готовиться к празднику. — Принцесса поднялась с места и одним взмахов крыльев оказалась вблизи пегаса. Посмотрев ему в глаза, от чего Скаю стало совсем не до шуток, Селестия сказала. — Я надеюсь, мой маленький пони, ты хорошо подумал, когда говорил мне всё это. — Сделав какое-то молниеносное движение, Селестия впилась в губы пегасу и не отрывалась на протяжении десятка секунд. Пони в зале охнули. Когда Солнечная Богиня оторвалась, она произнесла. — Теперь, ты обязан сделать со мной многое из того, что ты сказал, Скай. — Принцесса стремительно удалилась из зала.  «Ну охуеть теперь.»