Двойная Радуга V 2.0

1. Эквестрия. Удивительная страна, полная удивительных жителей. Колыбель Светлой Богини, название которое дали Эквестрии соседи, распростёрло свои объятия на Юг, до самого Моря Вечности, на Север до самых Хрустальных Гор, с Западного города Мэйнхэттэн и до Восточного Хувсвэла. Многие годы она является наиболее политически, дипломатически и экономически стабильно, спокойной и сильной страной, хоть и имеет гордых и строптивых соседей. Примерно тысячу лет назад, Эквсетрию называли Владением Двух Сестёр, но то время давно прошло. Вместе, они создали гармонию во всём королевстве. Старшая Сестра, Селестия, поднимала солнце утром, что бы её подданные могли работать, играть и веселиться, и опускала вечером, что бы те смогли уйти на покой. Младшая же, Луна, поднимала Луну, рассыпала грозди звёзд по ночному небосклону и охраняла спокойствие пони по ночам. Только так сёстры могли сохранять гармонии в стране между всеми пони. Но со временем, горечь набирала силу в сердце младшей сестры. Пони играли и резвились днём, который приносила Селестия, но спали во время прекрасных ночей, которые им дарила она. Однажды, после длинной, лунной ночи, Луна отказалась уступать место солнцу. Старшая сестра пыталась вразумить её, но та не поддавалась на уговоры, её поглотила тьма и она превратилась в ужасную Найтмер Мун. Она грозилась, что мир погрязнет в темноте и вечном мраке. Что бы спасти Эквестрию, Селестия использовала самую могущественную силу, магию Элементов Гармонии. Она победила свою сестру и навсегда заточила на луне. С тех по Селестия взяла на себя ответственность и за солнце, и за луну. Так гармония воцарилась в Эквестрии на многие века. - Моя дорогая Твайлайт, в жизни молодой пони должны быть другие занятия, кроме учёбы. - В тёмному углу камеры, что находилась в катакомбах под дворцом в Кэнтэрлоте, лежал побитый пегас. Сырость и плесень, вот как можно было описать эту темницу. Ржавые прутья решётки, которая удерживала пленников от свободы, были измазаны кровью и грязью, а так же покрыты рыжей от ржавчины плесенью. Стены и потолок камеры были исчерчены и исписаны множеством фигур, картинок и надписей. Среди них можно было найти как настоящие произведения искусства, так и рисунки причиндалов жеребцов, как длинные стихотворные эпосы о похождениях Солнечной Богини по улице красных фонарей, так и обыкновенные: «Селестия, соси рог» и «Селестии надо худеть». Некоторые надписи были обведены и подписаны. Они сохранились почти в оригинале. Никто, за добрую тысячу, а может и две тысячи лет, так и не испортил эти реликвии. Эти «записки» принадлежали различным героям, чьи имена были у всех на устах тысячи лет назад, злодеям, которых со страхом вспоминают и сейчас, а так же простым мудрецам жизни, чьи советы сейчас дают старики, которые услышали их ещё от своих прародителей, а то и пра-прародителей. На стене, прямо напротив кровати, которая представляла из себя несколько сколоченных вместе досок на которые сверху накидали соломы, было большим, размашистым почерком выведено: «Liberté, Égalité, Fraternité », а снизу справа, всё тем же почерком уже на эквестрийском: «Maximuslian Robinspier». Слишком много ты говоришь о стенах, скажете вы, но будете не правы, увы. Веди стены, это то, что отличало эту камеру, от всех других, похожих на неё, даже располагающихся где-то неподалёку. Можно было бы рассказать об обстановке в ней, но это было бы глупо. Капля воды, что набрала уже приличную лужицу в уголке темницы, стол и два стула. Это не передаст истины, ведь это была любимая камера Солнечной Богини. Сюда она сажала, садит и будет садить тех пони, которые ей интересны. Сажать за тем, что бы потом они сгинули, испарились навсегда. Их будут называть героями, искать их десятки лет, но так и не находить. Даже сама Селестия будет помогать этим поискам. Как лицемерно. Но, к сожалению, эти пони, грифоны, зебры, не имеет значения, будут пропадать навсегда. Зачем я вам это говорю? А можете и сами посмотреть. В угле, который был противоположен углу с лужицей, лежал пегас. Шерсть ещё не потеряла блеск, грива ещё ровными прядями спадала с его головы, а крылья были гордо сложены. Даже взгляд его в кой-то мере оставался прямым, насмешливым и раздражённым. Правда есть один нюанс, который он понимал так хорошо, как это вообще возможно было понять. Теперь Он проиграл. Не сбежать, так-как сама богиня взялась за него. Не прорваться, так-как её стража этого не позволит. Нельзя даже попытаться умереть, ибо бригада лекарей единорогов и земнопони всегда на страже. Это была идеальная темница, погружённая под идеальный замок, в самом центре идеальной страны. Так почему радужногривый пегас так нервничает и, кажется, кого-то ждёт? Он ждёт не стражника, который презрительно бросит ему еду, не первую ученицу Селестии, которая скоро на всех порах будет лететь к захолустному городку Понивилю, даже не саму Принцессу. Пегас ждал сигнала. - Так что я отправляю тебя подготовить Понивиль к празднику Летнего Солнцестояния, отлично! - Тихий, хриплый смешок сорвался с губ Ская. Со стороны казалось, что он был чем-то одержим и крайне не вменяем. Казалось. - Армор, приведи пленника в комнату для допросов. Я уверена, мы с ним прекрасно побеседуем. - Божественный голос, что серебряной трелью разливался по тёмным, пустым, холодным коридорам темницы, ярко контрастировал с обстановкой. Ещё один смешок. Принцессе явно нужен хороший дизайнер помещений. - Так точно, Ваше Высочество. - Шайнинг Армор отвесил невидимый поклон своей невидимой госпоже. Всё-таки обзор из дальнего, тёмного угла камеры не очень способствовал созерцанию Святоликой Богини. Однако звонкие удары стальных пакостников накопытников о камень гулко разносился повсюду, выдавая приближение своего владельца. Армор слегка хромал на заднюю правую ногу. Пегас понимал, что это его заслуга. Наконец единорог дошёл до той самой злополучной камеры. - Преступник, на выход. - Он остановился напротив решётки и посветил фонарём в дальний угол. Яркий свет прорезал тьму, слабо разгоняемую маленькой свечкой на краю стола, и высветил тушку пегаса, до этого момента сверкающую глазами, из темноты дальнего угла. - И что бы без глупостей. - Стальные нотки в голосе Капитана показывали его отношение к происходящему, а лицо, выражающее холодную сосредоточенность, лишь подтверждала это. Действие двигалось к своему завершению, и Армору это нравилось. Он отпер дверь темницы, а затем лишь Рэйнбоу пару раз кашлянул-хохотнул и поднялся. - Здравствуй Шайни, неужели богиня всё же решилась на близкий разговор со мной? Похвально. - Хриплый от долгого молчания голос действовал на нервы сильнее, чем постоянный звук падающих капель. - А я думал не удастся потискать её объёмный круп. - Единорог не повёлся на провокацию. Всё было ясно как день, пегас пытается сбежать. Нет, Армор не боялся, что Генерал победить его в копытопашной и убежит. Он боялся, что у генерала есть вещички, как раз для такого случая. - Не богохульствуй, навоза кусок. Просто выходи, я надену канадлы и ты, наконец, перестанешь действовать на нервы мне и всем военным Эквестрии. - Пегас повиновался. Звонкие щелчки и ноги пегаса связаны, ещё щелчок и цепь протянулась до шеи. - Хорошая цепочка. - Скай пытался язвить, но не для того, что бы оскорбить единорога или вывести его из себя. Ему было страшно. Страшнее, чем когда-либо до этого. Он не боялся смерти, как ему казалось. Он без страха бросался в бой вместе со своим легионом и братьями. Он без страха выходил к разъярённым монстрам, дабы успокоить их и переманить на свою сторону. Его не страшил даже тот факт, что Богиня была аликорном. Аликорны не так страшны, если ты до этого говорил с ними. Его пугало, что Селестия — это кобылка. Шаркая копытами, пегас медленно поднимался вверх вслед за своим тюремщиком. Сюда его вели надев мешок на голову, что бы он не запомнил дороги. В обратную сторону, как видимо, этого не требовалось. Коридор был вырезан в скале, от чего в нём было постоянно холодно. Монолитные куски гранита и не требовали особого ухода и выглядели вполне благородно, это то что и нужно было Богине. Лишь факелы, что висели на равном расстоянии друг от друга, украшали этих шершавых, тёмных великанов. - Не спать, мать твоя драконикус, мы почти пришли. - Голос единорога был раздражённым. Ему не доставляло особого удовольствия проводить время с этим чудовищем. Однако, за тот подарок, даже не так, за те Подарки, которые сделала его семье Богиня, можно было и потерпеть. И на самом деле, спустя две или три минуты, два жеребца вышли к аккуратной двери, вырезанной из красного дерева, с золотой ручкой. - Кабинет допроса, говорите? Ну что ж, всё лучше, чем тюрьмы лам. - Пегас всё ещё пытался шутить, хотя страх уже сжимал свои тугие пальцы у него на горле. Но Сталлионцы так просто не сдаются. Видимо не только Скай робел в данный момент, в конце концов, Шайнинг тоже испытывал трепет перед Святоликой. - Пройдите. - Жеребцы вздрогнули от неожиданности. Нежный голос раздался с той стороны двери. Единорог открыл телекинезом дверь и втолкнул пегаса внутрь, а затем вошёл сам. - Благодарю Армор, можете быть свободным. - Единорог отсалютовал богине и скрылся туда откуда пришёл. Пегас и Аликорн остались наедине... (PoV Рэйнбоу Скай) Душный кабинет на глубине нескольких десятков метров со спёртым воздухом, что может быть лучше? Неудовольствие богини, конечно же. - И так, Рэйнбоу Скай, Мясник Сталлионграда, Пират Моря Спокойствия и другие твои имена, отметь понравившиеся. Как ты себя чувствуешь? - Богиня была учтива, но достаточно холодна и резка. Она понимала, что это лишь очередной пони, который просто много о себе возомнил. Я понимал другое. Рядом с богиней стоял точно такой же аппарат, который стоял когда-то в поместье Рэйнбоу Вэйва. Это пугало ещё больше. В целом кабинет был обставлен в лучшем стиле, чем всё остальное в этом замке. Большое количество предметов самого различного применения покоились на полках длинных шкафов, длящихся до конца помещения. Которое было не таким уж и большим. Десять на шестнадцать метров, примерно. Военный глазомер помогает, однако. Ничто не указывало на гнев богини, соответственно можно было выпросить её милость... - Ах да, если ты хочешь, что бы я тебя отпустила, просто выполни пару моих требований и подожди, пока я тебя перекрашу. - Лол что бл*yay*ть? Богиня говорила это на полном серьёзе. Её скучающий взгляд раздражал. Её острый холодный голос отбивал всякое желание говорить. Но всё же, просто попросить? Неужели это так просто? - И чего это будет стоить мне? Что же мне нужно сделать? - Я задаю этот вопрос, ибо сейчас это реальный шанс уйти. Богиня не настроена на шутки или недомолвки. Во взгляде мелькнуло разочарование. Это обижало. - Всё просто. Откажись от подданства моей сестре, откажись от прошлого и от военного будущего, поклянись на моей магии, затем на крови. Вот и всё, что от тебя требуется. - Богиня достала приборы нужные для сей операции. Коротенький кинжал, который был заострён только на конце и травы, что бы продезинфицировать место укола. - О твоём будущем, как о будущем подданном Эквестрии поговорим после. - Это идеально! Вот и всё! Столько лет я скитался, а всё из-за каких-то пятнадцати минут! Я сейчас же соглашусь и пойду на встречу с принцессой Лун... - Ах да, в Понивиль ты тоже не едешь, соответственно. - Богиня слегка зевнула, прикрыв рот крылом. А вот это уже сложнее. Я не смогу прийти к Луне? Но о... «Поклянись выполнять Наши приказы, какими бы они ни были». Её слова как гром грянули в моей голове, гулким эхом проносясь до сердца. О чём я сейчас думал? О согласии? На таких условиях? Неужели не осталось в моём сердце отваги и гордости? Неужели слово Рэйнбоу Ская ничего не стоит? Новые воспоминания проникли в мою голову. «Библиотекарь, я верю тебе. Твоё слово имеет вес. Даже не так. Твоё слово, имеет Вес. Я могу доверить эту тайну только тебе, но пообещай, что более ты никому не скажешь! Обещай!» И я пообещал. Тогда Рыжий сказал мне о скором предательстве Луперкаля. Тогда-то и началась та война. Философ столкнулся с тёмной магией и заразил ею своих сыновей, что несли Слово Отца, а затем и братьев. Но даже зная, что Я мог спасти жизни многих, Я не раскрыл секрет. Я сдержал слово. Так какого sizava lesheva Я должен предавать Принцессу Луну? - Дискорда тебе промеж bulok, Селестия. Лучше смерть, чем придать Мою принцессу! - Я спокойно проговорил эти слова, стоя прямо перед Богиней. Аликорн вздрогнула, будто отходя ото сна. - Тогда начнём подготовку, подставь ногу п... - Богиня поднялась, подхватила кинжал телекинезом и подняла свои прекрасные глаза. Очень зря. - Что ты сказал? - Её взгляд не увидел счастья от помилования, не увидел пегаса упавшего к её ногам и благодарившего за спасение. Он не увидел того, что видел на протяжении многих и многих лет. Зато увидел другое. - Не умеете говорить на Сталлионградском? Объясню на эквестрийском, рог вам в зад, принцесса. - Ни один мускул не дрогнул в моём теле. Селестия не могла осознать произошедшего. Непонимание, затем смятение, а после интерес сменили друг друга на её лице. - Принцесса Луна, куда дороже, чем моя жизнь. – Я сплюнул на пол. – Впрочем, вы это знаете. - Безразличный взгляд аликорна вновь наполнился интересом. Лёгкая полуулыбка гуляла по лицу, а крылья были слегка раскрыты. Она была божественна. - Ч... Что ты сказал? - Ну, тут уже я начинаю терять терпение. Я подхожу к ней вплотную, она не сдала своих позиций ни на сантиметр, но это логично. Я оказался куда ниже, чем белый аликорн, но мне и не нужно быть больше этой кобылки. - Ты можешь делать со мной что угодно. Пытать, терзать, держать в заточении, попробовать убить. Да что угодно. - Безумная усмешка. С каких пор она стала моим дежурным выражением лица? - Однако Принцесса Луна, самое дорогое и важное, что осталось в моей никчёмной, бесполезной жизни. Отказаться от неё, значит умереть. - Селестия молчала, и это было самое напряжённое молчание в моей жизни. Стоило ли мне говорить это? Стоило ли вообще пытаться сбе... Почему я был так глуп? Всё встало на свои места. Селестию не похищали в той самой первой серии. Её просто задержали. Взгляд её остановился, а левая бровь задёргалась. Принцесса упала обратно в своё кресло и достала из одного из ящичков стола бутылку грифоньего вина и два бокала. Указала мне на стул напротив неё и разлила вино по бокалам. Ну что ж, разворачиваюсь спиной к Лучезарной и иду на своё место. Очень напряжённый момент, ведь в случае нападения я не смогу защититься. А впрочем, могу ли я на самом деле защититься от Солнечной Богини? Усевшись поудобней я всверливаюсь в неё своим взглядом. Как же давно ей не говорили ничего необычного, не шаблонного. Как же к этому привыкла принцесса. Из года в год одни и те же слова. Из года в год одни и те же лозунги. Это всё вошло в привычку. Но, пони часто изменяют своим привычкам. - Рэйнбоу. Мне нужно удалиться. Я должна появиться перед своими подданными. Это дело пары минут. - Богиня поднялась и расправила крылья. Её аппетитное тело притягивало взгляд, от чего мне было немного стыдно. Селестия, будто, ничего и не замечала. Принцесса прошествовала к дубовой двери и остановилась прямо перед ней. - Не скучай. - И аликорн исчезает в золотой вспышке. - Роковая кобылка. - А что я ещё мог сказать? Напряжение слегка ушло, и ему на смену пришёл интерес. Что за безделушки покоятся на этих древних полках? Принцесса не погладит меня по голове, если я буду их разглядывать. Но, когда это я боялся гнева аликорна? Моя тушка поднимается с места и идёт в сторону этих самых шкафов. Надо отметить, что принцесса знала толк в комфорте и роскоши. Мой взгляд сразу определил, что ковёр, лежащий на полу был произведением одного очень мудрого верблюда. А лампадки на энергокристалах творением Сталлионградского КБ. Да и в целом, вся комната хоть и была высечена прямо в породе, создавала впечатление какой-либо очень уютной конторки в Мэйнхэттэне. Ну да не суть, перейдём к безделушкам. Всё это были артефакты разных мощностей и назначений. Вот амулет для окраски своей шерсти в разные цвета, а вот браслет для поддержки ровного пульса. В большинстве своём, просто хлам, но некоторые заслуживали уважения. Однако мой глаз привлёк таинственный блеск в дальнем от меня углу комнаты. Ну что ж, я всегда был очень глупым, но очень любопытным пони. Почему бы и не посмотреть? Сказано, сделано, и вот я уже осматриваю помятый серебряный обод. Ритуальный обод. Свадебный обод фестралов, если уж говорить откровенно. Цепкий взгляд пробегается по этому украшательству головы фестральей, а затем я понимаю. Это тот самый обод, который я пытался разбить в поместье Гринда. Смутные воспоминания опять заполнили мою дурную голову. И почему же они приходят так не вовремя? Место: Эрвенелд. Поля перед Замком Двадцати. Время: 9** лет со дня изгнания Найтмер Мун. Лето. Горячий, обжигающий воздух парил над дорогами и пашнями Вороньих Берегов. Это время года было особенно любимо обитателями Эрвенелда, так как позволяло работать во всю мочь. Пони Эрвенелда умели работать на славу, а после так же отдыхать. Быстрая речка далеко тянулась вдоль бесконечной, уходящей за горизонт, дороги, а с другой стороны раскинулись богатые поля и пашни Берегов. Десяток земнопони дружно шагали по длинной пашне, напевая незамысловатую мелодию и изредка глухо ругаясь. Беден, нечёсан Эллинушка Эх! Нечем ему щеголять, Эх! Только расписана спинушка, Эх! Да под шкурОй не видать, Эх! Рядом резвились жеребята и суетились жёны этих земнопони. - Лорд Лев, вперёд, прорвёмся же к врагу! - Это восклицал один из жеребят. Белая шёрстка, зелёная грива и лукавый взгляд, вот как выглядел этот жеребёнок, если кто вдруг захочет узнать. Вслед за ним бежали ещё трое. Два жеребчика и одна кобылка. Жеребёнок побольше с короткой, грязной гривой фиолетового цвета и светло-синей шерстью поднял игрушечный деревянный меч и кивнул. - Вперёд, за Отца Отцов и Кольтебан, Идеал! - И друзья поскакали вперёд. Как не сложно догадаться, здесь любили правителей. Эрвенелд сильно отличался от Эквестрии по всем пунктам. Враньи Берега не были внушающей страной, однако не были гонимы и потакаемы, не славились бесконечным богатством, но и не страдали от бедности. Славился Эрвенелд лишь своими жителями, сильными, упорными, трудолюбивыми поголовно, будь-то пегас, единорог или же земнопони. Но самое большое различие заключалось не в силе, не в деньгах и не в жителях. Далеко, почти на горизонте высилась громада белоснежно-золотого замка. Шпили соборных башен светились подобно маленьким солнцам, а высокие, белые, мраморные стены напоминали спрессованные облака. В целом Враний Предел выглядел очень внушительно. Подобно своим обитателям. Место: Девятый этаж Библиотечного Шпиля. Библиотека. Время: 12:45 Длинные стеллажи напоминали бесконечный лабиринт. Даже огромные окна, украшенные, по просьбе Идеала, витражами не могли принести свет в это царство вечного спокойствия. Хоть и помогали не превратить это место в гротескное подземелье. Впрочем, не только лишь окна восхищали своим великолепием и убранством. Весь потолок библиотеки покрывала мозаика, изображающая девятнадцать пони и двух аликорнов. В целом вся фреска была выдержана в тёплых, добрых и светлых тонах и передавала радость всем наблюдающим. Даже когда эти наблюдающие безобразно спали на письменном столике. Пегас с длинной радужной гривой, локонами спадающей на столик под ним, золотой шерстью, укрытой сейчас ультрамариновой туникой, и крыльями, с перьями белеющими к окончанию. А на голове его лежал красный дракончик с острыми чёрными шипами. Оба передовика труда спали сном младенца. Пегас работал здесь весь прошлый день и всю ночь. Он переписывал карточки с книгами, переставлял их в алфавитном порядке, даже реставрировал старые, потёртые фолианты. В общем, всячески надоедал своему верному помощнику, который занимался, по просьбе «господина» тем же самым. Но как всякому хорошему куску пирога приходит конец, так и всякой идилии... - *Удар двери о камень* Хэ-хэй, череповца тебе промеж булок, Биб. Чем занимаешься? - Крупный земнопони с серой шерстью и рыжей гривой, вошёл внутрь через дверь, которая как раз была рядом со спавшими. От резкого звука пегас упал, а дракончик подскочил и ухватился за люстру, висевшую над ними. Земнопони звучно хохотнул. - Чего дрыхнешь? Всю ночь с кобылками прокутил, а Биб? - Поговорим подробней о внешности этого земнопони. Густая чёрная борода, вечно смеющееся лицо и волчьи глаза. - Твою jadrenu babushku, Волк! Какого hudojnika ты так внезапно! - Пегас поднялся с пола и подошёл к своему другу. Брату. Братья душевно улыбнулись друг другу и обнялись. - Я скучал. - Я тоже, братишка. По всем вам. - Волк пытался не пустить слезу изо всех сил. В конце концов, волки не плачут. - Хех, да я уж заскучал по вам всем! На юге, конечно классно. Холодно, одиноко и йети дерутся. Однако, дома лучше. - Земнопони рассмеялся своим неповторимым гавкающим смехом и взял голову своего брата в захват. Волк всегда много говорил, был чертовски сильным, много дрался а ещё больше ел! Когда Отец только нашёл его, Русс сказал: «Да разве ты мне Батька? Вот сядь, если ты меня перепьёшь, тогда и поговорим». И ведь не перепил же. Знатно отец тогда злился, очень знатно. - Всё, понял, отпускай. - Пегас был недоволен поведением брата, однако был доволен его возвращением. Братья ещё немного постояли, а после Биб кинулся к столу. - Я же хотел показать тебе Индекс Легионес, хочешь? - Глаза пегаса сияли счастьем, а земнопони же отнёсся к вещи более скептично и с куда более материальной стороны. - И что это? - Книга! - Книга? Её можно съесть? - Ну... Нет. - Пегас слегка смутился. Земнопони лишь кивнул. - Ею можно ударить врага? - Ну не ею, но с её помощ... - Пегас вновь не договорил. Земнопони кивнул и его морда лица стала ещё более скептичной. - Тогда, наверно, ею можно огреть одного нерадивого пегаса? - Ну не то, что бы... Ауч! - Сказано, сделано. Биб потирал место удара, а Волк уже спускался вниз. - Да ладно тебе! Это полезно! - Не унимался пегас. - Брехня. Книги, самое бесполезное изобретение понивечества. Давай уже спускайся. - Кричал земнопони с самой последней ступени длинной винтовой лестницы. Делать нечего, братья ждут. Место: Большой Зал. Время: 13:20 Огромный, выполненный в готическом стиле зал, поражал своим богатством и роскошью. Высокие окна, украшенные витражами и золотом, наполняли всё пространство зала солнечным светом. Колонны, украшенные золотом и лепниной, поддерживали сводчатый потолок дворца, расписанный фресками и мозаиками. В центре, под большим куполом, располагался круглый стол из красного дерева. Стол этот предназначался для двадцати и ещё одной персоны, из-за чего, соответственно, около него стоял двадцать один трон. Абсолютно непохожие друг на друга, каждый являлся произведением искусства. Один был сделан будто из живого дерева, с белым стволом и хрустальной зелёной кроной. Другой походил на жаровню со спинкой от основания которой ползли стальные змеи. Множество их стояло здесь, но вот внимания заслуживают лишь два. Первый, чёрный как ночь, с высокой спинкой. Весь он был расписан звёздами, созвездиями и туманностями, а на вершине его красовалась луна. Трон этот принадлежал Гору Луперкалю, любимому сыну и старшему брату. Второй, из чистого золота с сияющим солнцем в навершии. Все, кроме трёх тронов, сейчас были заняты. И это раздражало сидящих. - Ох уж этот Волк! Почему на него никогда нельзя положиться, когда дело касается чего-то кроме войны или пира? - Высокий, утончённый единорог, с длинной солнечной гривой и белой шерстью, недовольно поглядывал в сторону. - Его же предупредили, что собрание начнётся в пол второго! - Единорог тяжело вздохнул. - Да ладно тебе, Красавчик. Русс всегда немножко задерживается. - Огромный. Просто нереально огромный единорог с красной шерстью и ярко-рыжей гривой добродушно улыбался. Его единственный глаз внимательно осматривал братьев. Затем, тон его, как и лицо, стал серьёзней. - Меня интересует другое, где сейчас Библиотекарь? Вот он-то никогда не опаздывает. - Ты что-то путаешь, Волшебник. - Болезненного вида земнопони с бледно-жёлтой гривой и почти желтовато-белой шерстью поднял свой взгляд, до этого разглядывавший огромную карту Эрвенелда, на брата. - Библиотекарь дважды опаздывал. - Единорог пожал плечами, а затем пегас, с ясными голубыми глазами, зелёной шерстью и почти белыми волосами недовольно пробурчал. - Один раз, на мою свадьбу, между прочим. - Пегас отвёл взгляд и ещё более обижено проговорил. - Лютерия тогда хотела меня заживо закапать. - Пятеро из сидевших рассмеялись, а затем заговорил низкий единорог. - Помню. Он тогда залетел в костюме, при параде, ну вы помните, и спрашивает : «А я шо, это? Али не то?» Братья вновь рассмеялись, на этот раз все. Вскоре сквозь смех со стороны винтовых лестниц в Библиотечную Башню послышались звонкие удары накопытников по камню. Девятнадцать пони разом повернулись в направлении звука. Мгновением спустя, дубовая дверь сильно ударилась о камень и в зал вошёл Волк. Он добродушно улыбнулся своим братьям и прошествовал на своё место. - Приятно видеть тебя, Русс. Как обстановка на юге? - Большой с чёрной шерстью и короткой чёрной гривой земнопони, что сидел на троне напоминавшем жаровню, поднялся и похлопал Русс'а по плечу. - Оставил хоть какую-либо работу Солнечной Ауксилии? - Волк рассмеялся своим типичным лающим смехом, сильно обнял «чёрного» брата и поднял того над землёй. - Выше, выше бери, Вулкан. Я не оставил там работы даже для Мыши и Воина! - Волк горделиво поднял голову и встал в позу. - Мои сыновья справились с заданием в точности. - Остальные братья значительно переглянулись между собой. Нужно было дождаться лишь… - Я. Не. Опоздал! – В залу влетел золотой пегас в голубой тунике с длинной радужной гривой. – Ещё. Две. Минуты. – Пегас мигом влетел на своё место быстро миновав Волка и Вулкана. Наконец, слегка отдышавшись и услышав несколько явных смешков со стороны братьев, пегас заговорил. – Работа не Волк, не только пьёт и дерётся. – Девятнадцать пони громко засмеялись этой несмешной шутке. В кругу семьи, любая, даже самая несмешная шутка, кажется уморительной. - Эт-ты верно подметил! А что же мне поделать? – Волк, который смеялся громче всех, виновато пожал плечами, а затем пару раз гавкнул-хохотнул. – Не всем же в библиотеках сидеть, да? – Вулкан и Идеал одобрительно кивали, а Лев пытался дать подзатыльник Библиотекарю крылом. Пегас пытался сделать тоже самое в ответ. Ожесточённая дуэль на крыльях разразилась меж братьями, пока наконец Лев не победил. - Я тебе ещё за свадьбу не набросал! Жди! – Биб обижено надулся, от чего стал похожим на заспанного воробья. Однако братья быстро примерились, ведь буквально в тот же миг с потолка зала спустился последний недостающий. - Кстати на счёт свадеб. У меня она тоже будет. – Мышь, как всегда, спустился незаметно, и завис вниз головой над Скаем. – Надеюсь ко мне не опоздаешь? – Тяжёлый обруч соскользнул с головы фестрала и упал на голову пегасу. Мышь мгновенно принял нормальное вертикальное положение и заглянул в глаза брату. Фестрал был огромен, мрачен, страшен, но куда более счастлив, чем его видели в последний раз. – Иначе я освежую тебя и вывешу на стену своего замка. - А может и не на столько счастлив? Однако дружный хохот братьев вновь расслабил обстановку. Пегас снял с головы тяжёлую ношу и осмотрел. Обычный фестральский обручальный обруч. Тавтология какая-то. Из серебра с меткой Лунной Богини из лунного камня. Своеобразное произведение искусства. - Кстати, знаешь одну фестральскую примету, Рэйнбоу?.. Что же он тогда говорил, какую примету? И не вспомнить. Тогда наши головы были заняты другим. Идеальное государство в котором не было место грызне, преступлениям и голоду. Как наивны мы были, как дальновиден был наш отец, как глуп оказался его сын. Как глуп оказался Я. Я написал Индекс Легионэс. Я написал Империалис Секундус. Я написал Эмпэро Догматис. Лично Я записал конец золотых дней Эрвенелда. Я записал, а мои «братья» исполнили. Вскоре мы все поняли, какую же ошибку мы сотворили. Но было слишком поздно. После ранения Отца Гором, многое пошло наперекосяк. Первым сломался Ворон, затем Волк, а после и Хан. Все они ушли. Ушли и не вернулись. Даже Я покинул отца. Но всё это в прошлом, как и многое, многое другое. Я аккуратно кладу обруч обратно. Он ещё сыграет свою роль в этом непростом деле. В конце концов, фестральская примета должна сбыться. Мой взгляд бежит дальше. Большое удобное кресло с высокой спинкой. Подкопытники обиты шёлком, а подушечка, которая удерживала круп августейшей принцессы в удобстве, слегка примялась. Несколько минут назад Богиня восседала на ней. Её запах до сих пор не мог выйти из моей головы. Аликорны при всём своём богатом арсенале тысячелетних хитростей жизни, обладали так же естественными средствами подавления. Голос, запах, взгляд и, разумеется, жесты. Всё в движениях богоподобного существа было идеально и отточено до совершенства. Этот богатый арсенал, на самом деле лишь умножитель качеств аликорнов. Взять например Гора. Сильный лидер, смелый воин, умелый политик. Даже без своего рога и крыльев, он являлся эталоном для других. Тот факт, что он был божественным существом, умножала его ценность во много раз. Но не прибавляла её. Если личность не представляла из себя ничего интересного, то и аликорнизация ей не поможет. Но если же понь был хоть чуточку умел в чём-то или имел сильное влияние, переход в стадию божества являлся для него новым уровнем во всём. Отец много об этом рассказывал. Он говорил, что знал одного аликорна, что был сотворён таковым. Его называли Древним, Богом и многими другими именами, но на самом деле он не был чем-то подобным. Да, его магические и физические способности выходили за рамки понимания даже настолько древнего аликорна, каковым являлся отец Квазара, но и его познания были по истине удивительными. «Когда я был совсем маленьким, Он уже мог творить жизнь и смерть, уничтожать и созидать миры, зажигать и гасить звёзды. Но это не показывало даже тысячную часть того, что Он знал» - говорил Отец когда-то. Это поражало. Силы Древнего были безграничны, как и его знания. Он не признавал себя богом, как это делали другие ему подобные. «Религия – костыль для ума» - говорил Он. -Религия – костыль для ума. – Слова сами сорвались у меня с губ. Как древнее заклинание, как очищающая литания они сбросили тяжёлый туман с моего разума. Слишком много размышлений занял всего лишь подушка, ублажающая потребность белого аликорна в удобстве. Глухой смешок вновь наполняет этот кабинет. Подобные мысли просто не могут быть моими. Взгляд мой перемещается далее. Ужасный станок, подобный станку в подземелье Вэйва, различные безделушки и ещё один длинный шкаф. Я подхожу ближе к полочкам, обходя злополучную машину, будто она смогла бы своим присутствием причинить мне те же страдания. Мой цепкий взгляд вновь внимательно осматривает содержимое. Маленький ларчик закрытый на маленький замочек, набор невидимок из сильного магического проводника, теперь становится понято, как грива Ей Августейшего Величества делает эти невероятные вещи. Кобылки. Но не магические невидимки привлекли меня сюда. Изобретение, верх гения Сталлионградских КБ. Вещь, которая на столько же незаменима в хозяйстве, насколько в нём незаменима кобылка. Кофеварка. Это очень логично, что Солнечная Богиня ей пользуется. Но всё же дико видеть это изобретение где-то вне стен города-государства. Даже марка так, которой пользовался я. Опять воспоминания, опять приятная дымка. Опять Сталлионград. Место: Сталлионград. Спальные районы. Глуховка. Время: 6:49 (PoV Рэйнбоу Скай) Сладкая полудрёма всё ещё тяжело гудит в моей голове, мягко намекая на желание продолжить прерванный сон. Веки, как и глаза, тоже встали на сторону этой антипартийной фигуры. При всём своём не дюжем желании и титанических усилиях, мне так и не удаётся побороть эту дрёму. Да и положение к этому абсолютно не располагает. Под боком лежит тёплая мерно поднимающаяся тушка, за окном набирает силу прохладное осеннее утро. - Уааа. Уааа. *Хнык-хнык*. Но кто же даст обычному пролетарию выспаться в четверг? Мисти недовольно вздохнула и уверенно перевернулась на другой бок. Эта новость меня удивила. Настолько удивила, что я разлепил свои глаза. Моя маленькая белая единорожка. Её аккуратные, почти фарфоровые черты мордочки выглядели идеально даже когда выражали раздражение и обиду. Глаза закрыты, но видно, что она проснулась. Двуцветная грива, которую она обчыно заплетает в косички, сейчас была неопрятно разбросана по всей подушке и её мордочке. Тепло её тела нежно согревает меня, а приоткрытый рот так и призывает к действию. Но, разумеется, как только я потянулся, что бы добыть желаемое, я сразу же был обманут и вытолкан на пол. - Твоя очередь успокаивать Поли. Доброе утро. – Сказала моя любимая и вновь заснула. Идилия. Мои рабочие будни, как всегда, начались с крика моей ненаглядной кровинушки. Шустренько подняться. Не получилось. Куда делась вся моя бодрость? Ну да ладно. Открываем дверь, выходим в коридор. Мда. Неровные обои, поклеенные предыдущим владельцем, были наполовину ободраны, наполовину разрисованы Поли и Даблом. Маленькие сорванцы, сперва один, затем другая, не видели особых причин сохранять эти артефакты савдеповской эры. Так что обои были быстро отданы для рисования малышам. Качающаяся люстра на двух магических кристаллах. Один сдох. Нужно будет заменить на днях. - Ыааы. *Хнык-хнык*. - Пап! Поли плачет. – Мой сын сегодня решил побыть капитаном очевидностью. Маленький засранец. Улыбка так и не сходит с моего лица. После всего, что я пережил, это было достойной наградой. Но он прав. Я быстрой рысцой перемещаюсь в гостиную, где обычно спит Поли. Посреди комнаты стоит источник моей радости и беспокойства. Дочь знатно заливается, лёжа в кровати. Я быстро подхожу ближе и одним крылом достаю дочь из кроватки. Опасно, кто спорит, но ей это нравится. Как я и ожидал моя вторая маленькая единорожка притихла и восторженно наблюдала за всем происходиящим. - Gutten Morhen. А кто у нас тут проснулся? – Дочка залилась тихим смехом и агуканьями. Ощущения лучше за эти годы я ещё не ощущал. – Что, Моё Сокровище, будем кушать? – Дочь утвердительно кивает головой. Хоть слов она ещё не понимает, но порядок дня своего помнит на ура. Сразу, как только она проснётся, папа или мама несут её королевское величество кушать. Мама даёт кушать вкусно, а папа, что приготовит. Тоесть чаще всего не очень, о чём она считает своим долгом принепременно сообщить. Сейчас пришёл папа, значит вкусно покушать не удасться. Ну хоть покатает на больших пушистых штуках. - Хорошо, полетели. – Сказано, сделано. Поли действительно парила в нескольких метрах от пола на моём вытянутом крыле. Это их применение было наиболее рациональным. Во всех смыслах. - Пап, меня тоже! – Вовремя очнулся мой сын. Мы с дочерью хитро переглядываемся и в наших пустых (Её пока ещё и моей постоянно) рождается план. Слышно как сын спрыгивает с кровати и бежит в сторону двери. Перестук его ножек всё ближе. - Штурман Поли Фоун. Двести метров до цели. Занять позицию. – Я сделал наиболее серьёзное выражение морды-лица и дочь мнгновенно его скопировала. Затем маленький, сиреневый, рогатый штурман перекатился на другое крыло. - Тя-я. - Тогда через три.. Две… Одну… - Вот и он. - Пап, я… - Вспышка Справа! – Я крикнул это не очень громко, но достаточно, что бы поли соскользнула с моих перьев и свалилась на круп брату. Дабл не ожидал этого и отскочил в лево, как раз на моё крыло. Я подкинул обоих жеребят вверх, что вызвало восторженные писки и вскрики, затем поймал их и быстро вбежал в кухню. Я плохой отец. - Папа! Это было классно! – В глазах жеребёнка читался восторг. Это немногое, чем я мог отплатить им за то, что они есть. – А когда я вырасту, у меня будут такие же крылья? – Дабл не унимался. - Ну сын. Главное не размер, гла… - Не успел я договорить, как вдруг сзади, прямо по затылку прилетел звучный подзатыльник. Разумеется это была моя ненаглядная. - Ты чему детей учишь, охламон? Иди лучше умойся. – Единорожка чмокнула меня в нос и пошла к детям. – Ну что, спинагрызики, бегите с папой зубы чистить, а потом есть. – Всё-таки и Мисти не такая уж и хорошая мать. Я подхожу к кофеварке и тыкаю на ней несколько кнопок, что запустят процесс приготовления божественного напитка, хватаю крыльями детей, а затем иду умываться. Наша ванная/туалет тоже не выделялась особой роскошью. Обычный савдеповский санузел, ничего особенного. Однако он был нашим, он был Моим. Два процесса, приготовление завтрака и водные процедуры, начались параллельно. Дабл уже не плохо справлялся с щёткой, что не очень хорошо получалось у меня, а вот Поли. - И так, маленький любитель пожоще. Может быть, обойдёмся малой кровью? – Дочь опять захихикала и улыбнулась. Видимо нет. Я тяжело вздыхаю и принимаюсь за работу. Поли уворачивалась, кричала, возмущалась, пару раз больно ткнул своим маленьким копытцем мне в глаз, но в конце концов я добился своего. Зубы почищены, лицо умыто. Дабл уже давно закончил и ушёл есть. Он знал, что это затянется надолго. Однако, всё же закончится. Я, не разгибаясь, по крыльям перекатываю дочь в зону действия телекинеза жены. - Приняла. Мойся сам и приходи. Дабл сегодня заведёт Поли к моей маме по дороге в школу. – А вот это радостная весть. Возможно, я даже смогу как следует отдохнуть после работы. - А на сколько? – Спрашиваю я, настраивая воду в душе. Нормальная температура выстроилась на удивление быстро. - До следующего четверга. На неделю, Мать его за Дискордову бабушку! Настроение более чем приподнятое, а тёплый душ поднимет его ещё больше. Тёплые струи нежно, но настойчиво массировали спину. Ароматные масла и шампуни ещё покоились на полках. Для начала, нужно снять напряжение. Я закрываю глаза и прислоняюсь головой к стенке. Дверь тихо открывается. Наверно Мисти опять что-то ищет. Скорее всего в доме, как всегда, нет ни одной расчёски. Да и зачем они нужны? Но то, что происходит дальше, не влезает в мои рамки понимания. Тельце кобылке забирается в душ и нежно подлазит под меня. От удивления мои глаза открываются. Мордачка Мисти прямо напротив моей. Она смотрит на меня снизу вверх, томным, полным желания взглядом. Хотя вроде и не весна. - Подожди дет… - Дабл ушёл и увёл Поли, помнишь? – Мисти прижалась к моему животу своей спиной. Ей всегда нравилось это делать, ведь в отличие от большинства типичных пони, моя профессия подразумевает, что я должен быть в форме. – Мы с тобой вдвоем. – Её призывающий взгляд не мог говорить о чём-то другом, а мокрое, скользкое тело, что так опасно приближало меня к грани, лишь подтверждало это. Мои мысли наполнялись похотью, что очень явно отражалось во всём моём теле. Мисти почувствовала что-то твёрдое снизу и увидела два распрямляющихся крыла. А почему бы и нет? - Знаешь, сладкий ты мой туманчик? – Поцелуй. – Я тебя не заставлял. – Поцелуй. – Мисти ещё более томно и призывающее смотрела в мои глаза и тёрлась своим тельцем о моё. - Знаешь, моё милое облачко? – Кобылка подвинулась ближе к моему агрегату. – А я и не против. Румянец загорелся на моих щеках. Эта кофеварка стояла у нас несколько лет. Так какого сизого лешего я вспомнил именно об этом? Мать моя трижды кобылка, определённо работа Селестии. Теперь ещё и эта неприятная оплошность. Пегасий Стояк. Почему именно сейчас. Мои порхалки развернулись и упирались в потолок комнаты. Крылья были теми частями тела, которые вечно доставляли мне неприятности, да это и не удивительно. По назначению я их не использовал, а во всём остальном они были хуже рога. Ладно, неважно. Кстати, у нас в штабе стояла точно такая же кофеварка. Мне кажется или всего лишь одна фирма на всю большую Эквестрию делала кофеварки? Опять глупые мысли лезут в мою голову. Однако и вызывают глупые воспоминания. Место: Штаб Стальной Гвардии Сталлионграда(аШэСГээС) Время: 9:00 ШСГС, как всегда был наполнен мрачной атмосферой безысходности. Духи очищали от листьев плац перед зданием штаба, а дембеля неохотно подтрунивали над ними. Слякоть, грязь и золотые листья. Идиллическая картина маслом товарища Шишкина, так сказать, утро на оленьем плацу. Э-эх, где же моё чувство юмора? Прохожу мимо этих «защитников отечества» и направляюсь к дверям штаба. Но, разумеется, кто же даст мне пройти мимо? - Э-э, ты. Чё припёрся? Стоять на месте. Кто такой будешь? – Один из дембелей поднялся со своей импровизированной лежанки и вальяжно зашагал в мою сторону. Да их видимо мама в детстве совсем не била. – Чёт я тебя не видал у нас-то? - Знаешь. – Спокойствие, только спокойствие. – Я не буду отвечать на твой вопрос и просто сделаю вид, что не слышал этого. – Сейчас не время для нервов, я и так опаздываю на… - Ты чё такой оборзевший? По рогам получить хочешь? Ща я т’бе это устрою! – Я оборачиваюсь и наконец вижу своего будущего противника. Земнопони с сильным, поджарым телом, светло-коричневой шерстью и светло-жёлтой гривой. Морда-лица выглядела не так ограничено как его разговор. Тогда понятно, что он просто нагоняет страху своей полу феней. Вот не хотел начинать день с такого, однако придётся. Я сбрасываю сумку, которая висела у меня на шее и одним быстрым рывком достигаю жеребца. Тот не успевает среагировать и тупо смотрит на копыто, которое на полной скорости летит ему в нос. Однако, армия на то и армия, что бы учить пони жизни. Рефлексы выработанные за два года службы спасают земнопони и он шустро подныривает под удар. Я быстро группируюсь и вновь кидаюсь на противника. Серия ударов по ногам, тулову и морде выбивают жеребца из ритма боя, но нужно отметить, что и он пару раз неприятно сильно вдарил по моей бестолковой голове. Кровавая дымка потихоньку опускалась на мой рассудок, когда мой противник начал отбиваться успешнее. Его удары уже чаще достигали цели, а мои всё реже. Вот он пропускает два удара в скулы, но и в ответ отвешивает мне звучную оплеуху. Я перехожу в оборону. Земнопони замечает это и решает додавить «оборзевшего». Его товарищи так же поспешили к нему на помощь. Два земнопони и пегас. Ну ладно, будем развлекаться по полному. Коричневый земнопони попытался со всего маху ударить меня задними ногами в голову. Очень глупый и опасный приём, но ему он, видимо, показался хорошей идеей. Я подсекаю его передние ноги крылом и он сильно бьётся головой о бетонную поверхность плаца. Логично, что сознание тут же его покидает. Тут же мне в затылок прилетает мощный удар, и сознание почти покидает меня. - Мочи этого гада! Будешь знать как с нашими шутить! – Это кричал пегас. Сразу видно, наша армия действует правильно. Нет этих дурацких предубеждений про честь и другую ерунду. Если противник силён – навались толпой. Логично. Но больно. Земнопони и пегас избивали меня от всей души. Я даже не мог толком отбиться. Только редкие блоки и перекаты не позволили им убить меня. Пока. Тут пегас повалил меня и начал месить моё лицо своими копытами. Я пытался закрываться, но это сильно не помогало. Неужели я умру прямо сейчас? - Вашу драную бабушку! Что вы бл*yay*ть делаете! А ну отставить! – Громкий голос далёким эхом отражался у меня в голове. – Вашу ж мать! По десять нарядов вне очереди! Вы у меня плясать будете не хуже жаренного ченджлинга! Утырки! В мед часть этого и пегаса. - Сознание ускользает от меня, махая своим аппетитным крупом на прощанье. Я даже не заметил, прекратили ли меня бить. Просто удары прекратились, а меня, вроде бы, подняли и понесли куда-то. Скорее всего выкинуть куда-нибудь за пределы плаца, что бы не портить вид. Но, я хотя бы жив. Сознание вернулось ко мне через час или два в больничном крыле ШСГС. Вновь ленезное ощущение, вновь чириканье птичек. Вновь запах больницы. Я подскочил от неожиданности, когда услышал быстро приближающийся цокот. В тот же момент дверь палаты распахнулась и в неё забежала невысокая белая единорожка в очках с красной оправой и двухцветной сине-белой гривой. - Здравствуй Мис… - Мне в голову полетел чайник. Откуда вообще в палате чайники? Только чудо спасло меня от неминуемой смерти от ранения тупым тяжёлым предметом. – Погоди. – В меня летит ещё какая-то мелкая утварь. – Дай всё объяснить! - Объяснить? О-о да-а. ТЫ уж постарайся! – Мисти разбегается и напрыгивает на меня сверху. – Я тебя внима-ательно слушаю, навоза ты слоновьего кусок! – Вновь град ударов обрушивается на всё ещё болящие синяки. - Стой. Ауч! Прекрати. Ай! Больно же! – Единорожка остановилась и пристально посмотрела мне в глаза. Её прекрасные голубые глазки наполнились слезами. Губа обижено задёргалась, а очки спали на простыню под ней. – Мне жаль. - Мне тоже. – Мисти разрыдалась и обняла меня. – Почему-у же *всхлип*. Ты такой…*вхлип* Дура-ак! – Рыдания стали ещё громче, но не на столько, что бы я не заметил ещё двух вошедших. Единорог и земнопони - Полковник Штык, лейтенант Коготь. Здравия. Что-то хотели? – В моём голосе вновь взыграли стальные нотки. Надеюсь, они не на столько военные, что бы сейчас о чём-то со мной говорить. - Здравь желаю твщ капитан Небо. – Отсолютовал мне лейтенант единорог,старый земнопони полковник обошёлся простым кивком. – Разрешите доложить? – Видимо, всё-таки на столько. - Валяй. - Дело было разобрано, виновники представлены к трибуналу. Последнее слово за вами. – Полковник намекающее посмотрел на Мисти. Он правда думает, что я смогу оторвать от себя эту маленькую глупую кобылку? В ответ я пожал плечами и одними губами произнёс «ко-был-ки». – Семьи виновников хотели бы встретиться с вами. Им очень жаль за… - За что? – Мой вопрос вызвал недоумение у единорога, отлично! Он открывал и закрывал рот, пока наконец не додумался до ответа. - Ну… Э-э… Нападение на старшего по зв… - А я в тот момент был старшим по званию? – Единорог опять завис, а полковник начал похохатывать. – Не помню, что бы я шёл при полном обмундировании или хотя бы с отличительными знаками. Ребята всё правильно сделали. - Ну тогда… - Того парня к награде, друзьям устную благодарность за внимательность и помощь товарищу. – Улыбкой, которой меня одарили полковник и единорог, можно было растапливать льдины. Очень уж непривычно было такое отношение к рядовым. - Обязательно передам ему, когда выпишется. Разрешите идти? – Единорог улыбался и слегка пританцовывал, но субординацию всё же соблюдал. - Разрешаю. За Сталлионград и товарища Сталлиона! - За Сталлионград и Сталлиона! – Хором повторили мои слова вошедшие и удалились восвояси. Я проводил их глазами и улыбнулся, от чего незамедлительно получил укол боли в районе скулы. Всё-таки знатно они меня там избили. - Кхе-кхе. – Тихий кашель в районе моей груди привлекает внимание. Мисти уже несколько минут просто смотрит на меня красными глазами. - Вы что-то хотели миссис Рэйнбоу? – Единорожка ткнула меня копытцем в грудь. Всё же больно. - Какого Дискорда ты им всё простил? Они же тебя избили! – Кобылки. - Просто так надо, сладкий мой туманчик. – Мой цепкий взгляд замечает ручку знакомого агрегата на дальнем столике в комнате. – А теперь, дорогая, не хотела бы ты налить мне кофейку? У меня сегодня пары до восьми. – Кобылка засмеялась и сильно обняла меня. Больно. - Вот ты чёртик в табакерке! Везде выкрутишься! Тебе какой? – Мисти спрыгнула с меня и, виляя крупом, удалилась к кофеварке. Дат плот. - Как на счёт обычного с молочком? Сегодня будет долгий день. День был и в правду долгим. Потом эти парни подходили извиняться, но было видно, они не жалели о содеянном. И правильно поступали. Что же ты делаешь кофеварка Селестии, зачем ты рвёшь мои и без того рваные раны? Ладно, проехали. Может быть стоит порыться в столе самой Святоликой Богини? Будет просто ужасно, если она об этом узнает. А при учёте, что она аликорн, она точно об этом узнает. Очень плохая идея! - Надо попробовать. Мои шаловливые копытца тут же открыли ящичек большого стола. Различные безделушки, невидимки, старая потёртая книга автором которой являюсь я, ещё невидимки, упаковка мятных постилок… Стоп. Моя книга? Я поднимаю этот раритет и вглядываюсь в обложку. «Legiones Alicornes: Volume.1 Objectives & army lists». Селестия м… О боже. Как у неё оказалась эта книга? Я написал её достаточно давно по остаточным воспоминаниям из тактической литературы моего мира. Это было пробное сочинении и вряд ли его можно было назвать полностью успешным. Я посмотрел на толщину этого томика. Мдеум, добрых девятьсот страниц чистого копытописного текста и тактических схем. О чём я вообще думаю? Открываю первую страницу. Автор: Рэйнбоу Скай. «Легионес Аликорнес: Том 1. Задачи и составы армий». Введение. Первая и пожалуй самая большая ошибка главнокомандующих, это абсолютная уверенность в своих воинах. Они видят в них не живых существ, а лишь инструменты для исполнения их воли, что уже не является верным решением. Каждый главнокомандующий должен понимать, что его воины могут допускать ошибки и ослушиваться приказов тогда, когда это совершенно ненужно. Так что первое, что вам нужно сделать… Место: Жирафия. Время: 11:40 Жаркие саванны Жирафии поражали своим многообразием и богатством. Многие хищные животные ещё дремали в тени многовековых деревьев, а травоядные уже паслись неподалёку. Великая истина жизни. Есть охотник, есть жертва. Есть убийца, есть жертва. Есть победивший, есть проигравший. Жизнь жестокая, но очень красивая вещь, которую нужно обожать и ненавидеть всем сердцем. Особенно жизнь воина. - Это обезопасить и получить доверие своих подчинённых. Это поможет вам стать более стойкими и логичными. Как тебе, Сири? – Злотошёрстый пегас с радужной гривой заплетённой в косы, которые были собраны в косичку на затылке, оглянулся себе за спину. Там он увидел долговязую кобылку жирафа с полузакрытыми глазами, прекрасными карими глазами, рыжей гривой и многочисленными пятнами по всему телу, возлежащую на дивных подушках под невесомым газовым пологом. Вся её поза выражала крайнюю усталость и скуку. - Ну, ка-ак тебе сказа-ать? Я-я в э-этом не разбира-аюсь. – Кобылка говорила почти зевая. Нет, это не из-за того, что она была жирафом, просто принцесса Жирафии Сири Мэйнорони была такой, какая она есть. Её новый подчинённый пегас ничего по этому поводу не говорил, поэтому она много времени проводила с ним, но взамен, почти семьдесят процентов времени они неспешно занимались различными науками или жеребец писал книгу. Это был вполне равноценный обмен. – Как насчёт: «Так что вам нужно наладить контакт с вашими воинами и показать им свой авторитет, дабы у них не возникало вопросов в будущем»? – Сири всегда смотрела в корень проблемы, прямо как и её отец. В будущем, возможно, она станет хорошей правительницей этой страны. Я, так, нвъебически крут! Я так, чертовски, крут! Я так, мать его, крут! Когда она встанет на престол, я смогу спокойно зажить в этой богатой стране. Я, так, нвъебически крут! Я так, чертовски, крут! Я так, мать его, крут! Да что за чёрт? Мои воспоминания привлёк до боли знакомый голос. Кто-то подходил всё ближе к этому кабинету. И я догадывался, кто же это. Быстро перемещаюсь за тот угол, который при открытии двери поможет мне остаться незамеченным. Я, так, нвъ*yay*ически крут! Я так, чертовски, крут! Я так, мать его, крут! - Если ты сейчас же не заткнёшься, я засуну тебе копыто в задницу*звук удара*! – Это происходило прямо за дверью. Голос принадлежал Шайнинг Армору. Интересно, до этого его отправляли в нокаут? Дверь открывается. Ну что ж, теперь кто-то сделает это. Шайнинг Заходит в комнату и проходит чуть дальше от входа. - Принцесса Селестия я… - Бах прямо в рот, кусок говна! – Я со всей своей молодецкой дури бью Армора в голову задними копытами. Этого недостаточно, что бы убить его, но в нокаут отправило здорово. Тим зашёл следом и удивлённо-недоумевающе уставился на развалившегося на полу капитана гвардии. – Ну что, Тим, готов к невероятным приключениям? – Моя улыбка выдаёт меня с головой, а ужас в глазах единорога выдаёт его. - Ты… Ты что… С… Принцессой тут? Где? Почему? – Мистер Мелоди не мог поверить, что Святоликая Богиня взяла и исчезла. Ну, он был прав. - Собирайся, мистер «Я Играю Без Инструментов», время убегать. – Я кинул Тиму один из тех артефактов, которые позволяли перекрашивать свою гриву и шерсть во все цвета. – Подарок от нашей Августейшей Правительницы. – В голову к единорогу постепенно приходило понимание, а следом и дикий восторг. Ну и страх, разумеется. - Богиня убьёт нас, ты вкурсе? - А то. - Идеально, забежим за Бризи? - Кто против? Всё-таки, гении мыслят одинаково. Не хотелось бы бросать маленькую пятнистую пегаску на произвол узурпатора-монарха. Тим одним жестом показал направление, по которому я должен был следовать, дабы сделать всё правильно. Видимо, Мелоди частенько хаживал в такие места, значит и опыта у него поболее. Мы шли по более цивильным, чем несколько уровней ниже, коридорам. Мраморный пол и гранитные стены ярко контрастировали друг с другом. Решётки здесь были заменены плотными деревянными дверьми с засовами. Было видно, здесь держат не преступников, а заключённых. Наконец Тим остановился напротив двери с табличкой «69» и вопросительно посмотрел мне в глаза. - Я не представляю как открываются таки двери. – Сказал единорог. Я присмотрелся. И вправду, замок был очень сложен для своих размеров. Техника и изящество с которыми был выполнен он, поражали. Ну ладно, посмотрели и хватит. Я разворачиваюсь и готовлюсь к удару. - Scientia potentia est. – Древние слова активировали руны в моих задних ногах, отчего удар по силе был сравним с ударом очень сильного земнопони. У двери просто не было шанса. Крепкие дубовые доски слетели с петель и ударились в дальнюю стену комнаты, подняв высокий столб пыли. - Только после вас, монсьеньор. – Я приглашаю, Тима пройти первым, так как меня кобылка явно не ждёт. Единорог так же не горел желанием пропускать меня и вошёл, хоть и пренебрежительно фыркнул в мою сторону. Не буду мешать голубкам миловаться. Ах, я забыл оставить кое-что очень важное. - Мистер Мелоди, я отбегу в кабинет Святоликой. Забыл нагадить ей на стол. – Громкий звук выдернутой из ванны пробки, а затем единорог говорит, что-то невнятное. Думаю, он меня понял. Я вновь спускаюсь к тому удобному кабинету, открываю дверь из красного дерева и… - Я помешала вам бежать, генерал? – Белый аликорн стоял посреди кабинета и задумчиво смотрел на помятый серебряный обод. Богиня как всегда выглядела сногсшибательно, но я пришёл слегка не за этим. – Какая жалость, ведь ваш век вам оста… - Credo in unum Deum, patrem omnipotentem, et in unum Dominum. Crucifixus et ressurexit. – Очередное, второе за сегодняшний день, древнее заклинание сорвалось с моих губ. Обычным пони не стоило его бояться, а вот столь древнему и магически чувствительному существу как принцесса… О-о, это будет незабываемо. Аликорн уже не может двигаться и говорить. Осталось лишь создать магический вакуум. – Agnus Dei, Dona nobis pacem. – Ужас в глазах Селестии нельзя было сравнить ни с чем другим. Именно это золото так долго желалось другими, но получено лишь в результате многих жертв. Сами по себе слова не несут опасности или угрозы для кого-либо. Но вот во много раз усиленные древними артефактами, которые… Стали частью меня… оказывали разрушительный эффект. Богиня повалилась на мягкий ковёр кабинета. Дыхание стало прерывистым и тяжёлым, а магическая грива перестала колыхаться и расплылась по всему холодному полу комнаты. Я подхожу к ней и аккуратно поднимаю крыльями. Единственная польза, которую я смог из них добыть, это огромная грузоподъёмность. Ну а теперь я ей пользуюсь. Несу богиню к её месту восседания и аккуратно кладу рядом. – Теперь слушай. В твоём столе лежит книга, Я написал её, на последней странице длинная колонна банковских ячеек. Опустоши каждое и отправь все средства на лечение одной маленькой единорожки. Сейчас она лечится в больнице где-то в центре Кэнтэрлота. Всё, что останется, можешь забрать, выкинуть, сжечь, да что угодно, мать его! А остаётся там о-ох как много, Селестия! – Я понимаю, что не убедил богиню, но мою просьбу она выполнит. Рядом с ножкой стола лежит кинжал, тот самый, которым принцесса пыталась связать меня кровными обетами. Что ж, это работает в обе стороны. Я дотягиваюсь до этого ножа, надрезаю свою кожу в районе скулы. Лёгкий укол боли, и тёплая кровь заструилась по клинку. - Я, Рэйнбоу Скай, прошу тебя. Прими эти условия. – Я протягиваю кинжал богине и она чуть заметно кивает. В глазах уже не читается страх. Там вновь плотно поселились лёгкое негодование и расстройство. – Э-эх, почему меня так тянет к роковым женщинам? Прощайте, Святоликая. Надеюсь, мы больше не встретимся. Ага, как же. Место: Внутренний двор Кэнтерлота. Время: Двадцать минут спустя. Солнце уже до конца вошло в свои права и медленно, но верно пекло белёсые камни Кэнтерлотских площадей. Не один десяток поколений топтало эти булыжники, но были и те копыта, которые прекрасно помнили эти камни ещё в день их закладывания. Замок принцесс. Отличное название, хоть Кэнтерлот уже давно стал городом, а не просто обителью августейших особ. Отличная погода, что бы лениво посидеть вблизи дарящего прохладу фонтана или под сенью деревьев. Природа не часто балует жителей столицы таким подарком. В большинстве своём пони Кэнтерлота сидят в душных офисах, магазинчиках и тихонько выдавливают через поры на теле остатки своих жизней. Не очень весёлый быт, очень счастливых пони сверх весёлой страны. Но к сожалению сейчас это не так. Улицы столицы пустуют, окна домов закрыты ставнями, занавесками и кто ещё знает чем, все кафе и лавочки закрыты, стёкла офисов и конторок сиротливо выглядывают из полузакрытых ставней. Лишь золотой с радужной гривой пегас мерно шагал по главной площади пред дворцом. Он был столь богат в своей одинокости, сколь бедны бывают богатые люди в своём достатке. Ведь он вышагивал от одного края стройного ряда бойцов в сине-золотых лориках до другого бойцы которого были одеты в красно-металические механизированные доспехи. По хорошему, указом принцессы от такого-то года, на улицах столицы запрещены ругательства. Но пегаса это мало волновало. Тихие бормотания на грифонском, чередовались трёхэтажными конструкциями на сталлионградском. Подобные вещи выдавали в этом пони глубокого интеллигента и интеллектуала в глубоком замешательстве по поводу крайней несправедливости и недальновидности вселенского проведения. Сейчас перед ним стояло примерно три тысячи бойцов. Три тысячи шалопаев, полностью уверенных в чём-то и абсолютно спокойных. Ну разумеется спокойных. Они всего лишь в центре вражеских, а может и не особо вражеских земель, армия этих земель была в нескольких часах ходьбы от них, а единственный путь к отступлению был завален ещё шестьдесят лет назад. Почти полторы тысячи голов из Стальной Гвардии Сталлионграда и полторы тысячи бойцов тринадцатого легиона Враньих Берегов. Разумеется бояться нечего, зачем же им бояться? - Vashu mashu! Klaine narren! Имбецилы. – Генерал невнятно ругался себе под нос и изредка посматривал на стройный первый ряд бойцов. Сотня пони в синих туниках и золотых лорика сегментум’ах, сотня в красных льняных комбинезонах и металлических механизированных доспехах. Ветеранские роты. Отобранные вояки, которых он помнил по неоднократным, весёлым и безумным многочисленным приключениям, весёлым посиделкам за чашкой амасека/сидра и сближающим разумы бойцов траурам. Ряды этих пони более, чем на половину были разбавлены молодняком, который толком-то и не знал, кто же это чинно и раздражённо вышагивает перед ними. Да он и сам не понимал, зачем же это делает. Но скоро причина неприятным запахом изо рта перед важной встречей нашлась сама. Хотя многих его старых товарищей не хватало, соответственно некому было рассказать молодняку о приказе номер двести восемь и восьмому завету, соответственно. В тех местах, где нынче стоят молодые пони с яркими, пылающими взглядами, раньше стояли его друзья. Он понимал, что случилось с его боевыми товарищами, но не хотел принимать этот факт. Сейчас, нужно думать о другом. - И так. Граждане алкоголики, тунеядцы, хулиганы и прочие очень приятные личности. Здравствуйте. – По рядам молодняка пробежали смешки. Первая рота заметно напряглась. Ни к чему хорошему шутки этого пегаса не приводят. Издавна в рядах Стальной Гвардии Сталлионграда ходили легенды, что товарищ командир Небо шутит в двух случаях, либо когда их готовили к невыполнимому заданию, либо… А лучше не загадывать на перёд. – Чем я обязан столь радушной встрече? – Колонны молчали. Лёгкое напряжение всё же тронула пустые головы новобранцев. Морда Генерала принимала всё более ехидно-раздражённое выражение. Как давно он не командовал действительно стоящими солдатами? Старые привычки вновь натянули струны адекватности этого пони до предела. Его пришли спасать, это хорошо, но спасение не требовалось априори. Из-за этого в ловушку попали уже они, сами того не подозревая. Только самый глупый командующий мог отдать такой приказ. Его семья в опасности, из-за него. Нужно очень быстро, с боем или без, эвакуировать всех этих самодовольных, ехидных, но таких родных и верных ублюдков из этого котла. Армия Эквестрии находится на подступах к Кантерлоту, личное отделение Шайнинг Армора рассеяно по городу и угрозу предоставляет минимальную. Сам единорог в не самом выгодном положении. Морда опять растянулась в усмешке. Как давно он не разминал копыта? А в последнее время он стал делать это слишком часто! Этот Шайнинг просто чудо! Но разговор заходил далеко не о личных качествах капитана Дворцовой Стражи. Ибо тот явно не в состоянии тягаться с отцом тринадцатого легиона. Не будем об этом. Самое главное, прорваться сквозь Эквестрийцев с минимальными потерями обеих сторон. А вот как это сделать, вопрос не из простых. Ядовитая, хищная ухмылка расползается по морде. Но вполне себе выполнимый. - Отвечать значит не будете? Да и her lisi’ с вами! Оранж Саммер, доклад! – До омерзения сладкий и едкий голос противен даже ему самому. Генерал слишком долго не видел этих ребят и не мог сказать, что Теперь стало с Его легионом. - Оранж Саммер погиб, Генерал. – Ледяная рука сжала сердце радужногривого пегаса. Что ж, этого следовало ожидать. Старик Оранж всегда был безбашенным малым. Взгляд Генерала падает на пони в лорике Саммера. Бывшей лорике Саммера. - Что ж, как там тебя, тогда докладывай ты. – Пони вздрагивает и выходит из строя. Крепкий, высокий земнопони с сильным, поджарым телом, голубыми глазами, коричневой шерстью и жёлтой гривой. Возможно даже красивый, если бы не загнанный взгляд и крупная дрожь содрогающая его. - Лейтенант Биг Эппл, мой Генерал. Прибыли сюда по приказу вашего заместителя, Свит Мисти. – Рука сжалась сильнее. Откуда Мисти знает, что он здесь? Значит она тоже находится не далеко. Скорее всего она рыщет по темнице или, может быть, по больницам Кэнтерлота. Пегас повёл крыльями и расправил их. Пони продолжал слегка нервничая. – Дабы эвакуировать гражданскую пони Поли Фоун, Генерал. - Дура. Копыто взметнулось вверх в призыве молчать. Лицо Ская приобрело полу безразличное, полу надменное выражение, а голосом его, казалось, можно было остужать вулканы. - Я отдавал приказ? – Пони напряглись ещё сильнее. Забавно было смотреть на это. Каждый здесь мог избить Ская до полусмерти особенно не напрягаясь, но боялись его как огня. – Я повторяю вопрос, рядовой, Как-Там-Тебя-Навоза-Кусок. Этот приказ отдал Я? – Эппл начал мямлить и отводить взгляд. Никак не вязалась фамилия Эпплов, гордых, сильных, честных, мужественных, с этой несуразностью, сто футов в холке. - Н-ник… Никак не… – Пегас не дал договорить. -Какой приказ Я отдавал? – Обе ветеранские роты стояли в молчаливом ожидании, а остальные нервно переминались с ноги на ногу. Эти ребятки ещё не знают с кем связались. Они не знали, кто такой Скай, они практически никогда не видели аликорна, а уж тем более не пытались его убить. – Я отдавал приказ, ни при каких условиях не появляться в Эквестрии и в Кантерлоте в частности, так? – Эппл молчал. Кусок ослиного дерьма, а не яблоко. Пегас смерил его презрительным взглядом. - Пони, который носил эту лорику до тебя, был её достоин. Ты же, нет. Увидите этот кусок навоза и позовите мне настоящего солдата. – Пара крепких жеребцов из ветеранской роты с довольными мордами увели земнопони. Поделом. Был дан чёткий приказ, и он не был исполнен. Надеюсь, кто-то другой сможет исполнять обязанности Саммера лучше. Из строя вышел щеголеватый пегас в ярко красной лорике. Голубая шерсть, кислотно-зелёная грива, кари глаза, наглая улыбка. Он явно был доволен своей новой должностью, приобретённой только что. - Генерал Небо, капрал Ярость, заместитель Лейтенанта Оранжа, докладывает. Разрешите? – Серьёзное выражение морды слабо давалось этому юнцу, но он попытался изобразить его. Слишком много молодняка, слишком мало бойцов. Будь это его любимый тринадцатый легион в полном составе, каким он оставлял его на Враньих Берегах, у Эквестрийских не было бы и шанса. Грустная улыбка освещает лицо Ская. Вновь он думает не о том, вновь ошибки преследуют его, вновь он примет решение, которое не может быть правильным. - Я не разрешал тебе выходить из строя, да и зачем? Я больше не ваш генерал. – Рэйнбоу разворачивается и медленно направляется к воротам Кантерлота. Цокающие звуки всё больше удалялись в сторону ворот, подальше от непонятной живой массы. Солирующая перкуссия подков и камней ярко контрастировала с мелодической линией летних птиц. Необычайный и столь редкий хит каждого лета Кэнтерлота. Причудливые птицы и звери зверинца Селестии дополняла скудный репертуар местных обитателей. На краю мощёной булыжником дороги стоял дуб. Вероятно, в десять раз старше всех деревьев Кэнтерлота, составлявших парк и аллею, он был в десять раз толще, и в два раза выше каждой мерзопакостной кислородовыделяющей станции, так красиво называющейся «дерево». Это был огромный, в два обхвата дуб, с обломанными, давно, видно, суками и с обломанной корой, заросшей старыми болячками. Не факт, что «болячки» эти были естественного происхождения. Возможно какой-то очень упорный и не понимающий своих ошибок жеребёнок был уверен в своих силах. С огромными своими неуклюже, несимметрично растопыренными корявыми руками и пальцами, он старым, сердитым и презрительным уродом стоял между улыбающимися деревьями. Только он один не хотел подчиняться обаянию сверкающей столицы Эквестрии и не хотел видеть ни блестящих крыш, ни белоснежных стен, ни летнего солнца. «Весна, труд, май, коммунизм! — как будто говорил этот дуб. — И как не надоест вам все один и тот же глупый бессмысленный обман! Все одно и то же, и все обман! Нет ни доброй принцессы, ни солнечной богини, ни счастья подчинения. Вон смотрите, сидят задавленные мертвые ели, всегда одинокие, и вон и я растопырил свои обломанные, ободранные пальцы, где ни выросли они — из спины, из боков. Как выросли — так и стою, и не верю вашим надеждам и обманам. Я лично наблюдал восхождение Солнечной Богини и её сестры, а затее и их падение». Так много мыслей про такое обычное явление. – Я просто преступник, который хочет убежать от разъярённого аликорна. Никто не сказал ни слова. Мертвенная тишина, цоканье копыт удаляющегося к воротам пегаса и редкие трели птиц наполняли окружающее пространство. Когда до присутствующих здесь стал доходить смысл этих слов, атмосфера накалилась ещё сильнее. Молодняк в панике переглядывался и ждал сигнал от своих более старших наставников. Но и они не понимали, что происходит. Первым за пегасом бросился тот самый капрал. - Товарищ Генерал, что это значит? Что вы имели ввиду? – Пегасы встретились взглядами. Безразличный взгляд Ская и разгоряченно-растеряный Ярости. Генерал был молод телом, но душа его была стара, как этот богом забытый дуб. Грустно было смотреть на этого молодого и энергичного, уверенного в собственных силах пегаса. Генерал остановился и тяжело вздохнул, затем оглядел тяжёлым взглядом всех пони. Растерянные, испуганные, они представляли жалкую пародию на тех, кто когда-то служил под его началом. Взгляд Ская пронизывал ряды, души, мысли, капрала, который так неудачно встал между Генералом и «Его Понями». - Her s toboj’, zolotaya ribka! Построиться! ПОСТРОИТЬСЯ Я СКАЗАЛ, JADRENAJA KOCHERGA VAM V JOPU! Докладывайте, claine куски дерьма! Schnela, schnela! – Общее настроение поднялось. Бойцы постепенно приходили в норму. Вновь они стали напоминать каких, ни каких бойцов, а не сборище детей переростков. Стройные ряды щитов и копий, сверкающие шлемы и латы/лорики, постепенно поднимающиеся флаги и штандарты. Рядом с Скаем прошёл, проплыл крайне знакомый кусок синего полотнища. – Дай сюда, имбецил, я держал этот флаг, когда ты ещё пешком под стол ходил! – Генерал отобрал огромный ультрамариново-золотой штандарт у крепкого, жилистого единорога в ультрамаринового цвета тунике. Единорог почтительно отошёл и передал знамя. Скай вновь обвил крылом знамя своего легиона, как и много лет назад. Былое величие наполнило его тело. Мощный Эрведелский Глас вырвался из глубин его груди, усиленный могущественным артефактом. - Sub tuum praesidium confugimus! – Глаза его воинов вновь наполнились яростью. Вновь, спустя столько лет, тринадцатый легион идёт в бой под предводительством своего Отца. Множество голосов хором подхватили уже давно знакомый клич. - Sancta Patri! – Древние слова пробуждали ото сна артефакты в теле Отца Тринадцатого Легиона. Смертоносные, могущественные, но крайне не стабильные. Пегас повёл плечами, будто сбрасывая мешающее движениям одеяние, и распрямился. Концы перьев на крыльях начинал покрывать огонь. Мрачная уверенность, чёрным пламенем загоралась в глазах воинов тринадцатого легиона. - Ut digni efficiamur promissionibus Patri. Amen. – Закончил свой клич радужногривый пегас. Коллеги по несчастью из Сталлионграда с благоговением смотрели на это действо. Глаза пони в лориках наполнились огнём, а на лицах застыла гримаса безумной улыбки. Полторы тысячи пони как один подчинялись приказам. Генералу даже не приходилось говорить. Лишь движения его крыла хватало для того, что бы легионеры начинали движение. Затем он обратился к Сталлионградцам. - Каждый пони, который хочет остаться, останется. Остальные, бегите через подземелья. У вас есть шанс выжить, если вы уйдёте сейчас. – Сталлиоградцы стояли, завороженные этим зрелищем. Их Генерал, нет. Сам монарх Враньих Берегов говорил с ними. Последний из двадцати, названный сирота и единственный наследник Эрвенелдских пределов. Никто не хотел покидать своего Генерала в такой момент, но некоторые всё-таки очнулись и двинулись в сторону замка. Их товарищи не клеймили их, не насмехались, лишь понимающе улыбались. Рэйнбоу Скай, внимательно вгляделся в морды оставшихся. Жители города государства никогда не боялись гнева аликорна. Эта черта поражала многих, в том числе и Ская. Он заглядывал в их лица, в их души, в их разумы, но это лишь подтверждало его мысли. Ряды не дрогнут. Даже ушедшие покинули его не из малодушия, а лишь из-за своих семей. - Сталлионградцы, обыщите все больницы Кэнтерлота, убедитесь в том, что Поли Фоун жива, а самое главное… - Генерал бросил взгляд в сторону ворот и его лицо исказилось гримасой отвращения. – Найдите. Мне. Свит. Мисти. - Так точно, товарищ Небо. – И сталлионградцы отправились исполнять приказы данные им наивысшим начальством. Пегас медленными шагами направился в сторону дворца. Ситуация аховая. Разведчики увидели войска противника. Около десяти тысяч голов. Тяжеловооружённые земнопони в осадных доспехах, вондерболты и боевые единороги. Битва будет сложной. Если она собственно будет. Генерал размышлял, а солнце медленно катилось за горизонт. Ничего в природе не происходило по велению обычных пони, но изменяло многое. К сожалению, это работало только в одну сторону. Природа, никогда не интересовалась, что происходит с этими обычными пони. Как мелкие сошки, ничтожные муравьи, которые думают, что чего-то добились, живут пони на этой земле думая: «Мы Короли этой земли». Для смертных, всё преходящее - и это бытие, и эта великолепная страна с её тысячами и миллионами, постоянно галдящих, спорящих, ругающихся, мирящихся, любящих и ненавидящих, по настоящему живущих пони. Они сражаются за свою жизнь каждый день. Сражаются за своё счастье. Всё бренно и преходяще. Но эта земля принадлежит лишь природе. Природе и Селестии Святоликой. Не плохо. К сожалению эквестрийцы увидели разведку и прикончили их. Эта ментальная связь как никогда полезна. Что-то на уровне чейнджлингов, наверно? Генерал приблизился к дубовым дверям королевского дворца и одним движением крыльев распахнул их. Подарок, а точнее проклятие Отца. Он хотел, что бы его дети были дружны. Дружны, как никто другой. Соответственно и дети их детей должны чувствовать друг друга. Идеальное войско, в котором ты знал, то, что знают твои легионеры. Имя жены, количество блох в гриве, важные стратегические данные, глубокие внутренние переживания. К счастью, дети Тринадцатого Маринарского были меньше всех подвержены этой эмпатии. А вот их отец, нет. Перед смертью один из разведчиков услышал, как Морнинг Спирхед явно сказал одному из своих лейтенантов: «Кончай их всех, приказ Святоликой». Так что шанс того, что Селестия даст им выбраться, минимален, даже смешон. Придётся биться насмерть. Смерть? Смерть не страшит ни Генерала, ни его детей, ни кого-либо из его окружения. Что есть смерть, в сущности? Лишь катализатор бесконечного числа перерождений в колесе сансары. Бояться её, значит бояться изменений. Этим мыслям Скай научился, пока жил в Слондии. Ему нравился такой ход мыслей, потому что ему так было легче. Чаще всего мыслящее живое существо выбирает себе то, что легче всего принимается его внутренним миром. Что не ломает его, даже если звучит абсурдно. И верит. Верит. Вера творит страшные вещи даже с самыми логичными и хладнокровными. Отец, который верит, что его дочь жива, помчится спасать её, даже зная, что это засада. Учёный, что своими открытиями готов перевернуть основы мироздания, бросает свои исследования, если они бросали тень на его веру. На его религию. Религия пони Эквестрии проста до одури, но действенна: «У нас есть властвующая богиня, большего нам и не надо». Скай и не заметил как спустился в кабинет Принцессы. Разумеется, аликорна уже не было на месте, собственно как и книги. Улыбка расплывается по морде пегаса. Августейшая принцесса умеет делать щедрые подарки даже тем, кто записан в список её злейших врагов. Он медленно проходит к богато украшенному стулу/трону, принцессы и медленно садится. Делает глубокий вдох и выдыхает тонкую струйку пламени, из которой постепенно прорисовывается силуэт гуманоида. Сначала неясный, но приобретающий всё более узнаваемые черты дракона. Маленький дракончик с чёрной чешуёй и ярко красными, полу кристаллическими шипами, от самой переносицы до кончика хвоста. Ярком зелёные глаза с вертикальным зрачком и невыносимый характер. - И чего зовёшь, дурак? – Стив не сразу заметил изменения, это не была его вина. Дракончик вальяжно прошествовал по столу и бухнулся перед пегасом, не поднимая взгляд на последнего – Я только отправил последн… Я слушаю, Библиотекарь. - Внемли. Мы должны получить от тебя ответ «Друзей». Поведай же Нам. – Властный жест пегаса снял невидимые магические оковы с шеи дракончика. В глазах дракончика читался испуг и непонимание. Уже долгое время Библиотекарь, Отец Тринадцатого Маринарского Легиона, не принимал подобной формы. В последний раз он бился при штурме дворца. Тогда он лично повёл первую ветеранскую роту в атаку. Из этой атаки вернулся только он, израненный, практически отдавший душу Отцу, но живой. - Точно так, мой господин. Как и ожидалось… Но Рэйнбоу Скай не слушал. Он снова вспоминал Сталлионград. Место: Сталлионград. Район Дымчино. Время: 14:30 Тёплое весеннее солнышко нагревала черепичные крыши многоэтажек города-государства. Жители наслаждались столь ранним и нежданным теплом отдыхая в парках, прогуливаясь по Центральной или просто отсиживаясь на балконах своих уютных квартир. Птички вновь отпевали неизвестную, но такую тёплую и знакомую «Симфонию Весны», что менялась каждый год, хотя кое-что всегда тянулось лейтмотивом. - Rooks! Переводится как грач. Запомни их песню. Это лейтмотив весны, Рэйнбоу. – Пегас с золотистой шерстью и длинной красиво развевающейся на весеннем ветру гривой, лениво нежился под лучами всё того же весеннего солнца. Рядом с ним стоял крепкий, красивый, статный и высокий жеребец с белой шерстью и радужной гривой остриженной по военному. – Грач, хоть и не так горд и величественен как орёл, очень нужная и полезная птица. Хотя бы по тому, что она не пытается тебя убить! – Стоящий пегас, имя которому Дабл Рэйнбоу, сын Рэйнбоу Ская, сумрачно взглянул на отца. - Всё у вас шутки папаша. Йу shулд би мор serious, faзер. – Дабл неодобрительно покачал головой, а Скай расхохотался. - Шпион из тебя никакой, сын! Даже мама смогла бы понять, что ты из Сталлионграда. – Сын скорчил папаше морду развернулся и пошёл по мощёной камнем дорожке. Отец поспешно поднялся и отправился следом. Так два пегаса, большой, с золотой шерстью, заспанным взглядом и поменьше белый рассерженный шли к выходу из парка. Шли в тишине, им не нужно говорить, что бы понимать друг друга. Наконец возле огромных аркоподобных ворот парка Дабл остановился. - И когда? – Скай остановился чуть сзади и взглянул в небо. Молчание между ними накалялось, пока старший Рэйнбоу не сказал. - Завтра. Мать вкурсе. - А как же Поли? - У бабушки, не должна узнать. - А как же я, пап? – Мучительный вопрос застыл во взгляде этих красивых зелёных глаз. Скай отвернулся. - Позволь мне рассказать тебе историю сынок. О тебе, обо мне и о твоей маме... – Маленький пегасик недовольно фыркает и отводит взгляд. – Я уверен, тебе понравится эта история. На город вновь сгустились чёрные тучи. Чёрные тучи несущий красный дождь. Никто, никогда не пытался объяснить себе это или хотя бы узнать, что же это за красный дождь. Просто пони жили и знали, что каждую ночь, каждая улица наполнится водой, подобной крови. - Пап, это смешно. Вода небывает красного цвета! – Дабл никак не успокаивался, хотя было видно, что история его заинтересовала. - Просто слушай. Вода наполнится грязью и смердящими помоями, что сливали из питейных и борделей. Других развлечений в городе не было, да и не требовалось. В центре города не было фонтанов или парков. В центре города каждодневно работал огромный завод. Никто не знал, что производилось на этом заводе, да и никому это интересно не было. Пони знали: с утра прозвенит колокольчик и они пойдут на работу, в середине дня он прозвенит ещё раз и они пойдут на обед, а вечером колокольчик прозвенит в последний раз и они отправятся «по домам». - А что плохого? Ведь мы живём почти так же, пап! – Какой он настырный. - Сын, на самом деле домой никто не шёл. Дома жеребцов ждали уродливые жёны с их уродливыми детьми. А кобылок, которые работали на заводе, никто не ждал, так как после они шли в бордели, где продолжали свою работу. Они работали там не по тому, что им не хватало денег на еду, совсем нет. Тем не менее, дома пустели каждый вечер. Уродливые жёны шли изменять своим мужьям с уродливыми, старыми, жирными соседями. Уродливые мужья шли в бордели, а потом в питейные или наоборот. И все знали, но никто не говорил. Потому что так было «правильно», потому что так было «можно» и «нормально». - Какая-то плохая история, пап… - Нет, он должен услышать всё целиком. - Просто потерпи ещё немного, хорошо? А ещё в городе была церковь. Красивая, грязножёлтая церковь с красивыми грязно золотыми куполами и красивыми толстыми, бородатыми, вонючими, бледноглазыми попами. Кобылки ходили к ним исповедоваться, потому что так было надо, а жеребцы считали это всё «тупой ерундой для быдла», потому что все так считали. Однако, когда какой-либо пони в городе умирал, все его соседи собирали деньги на его «похороны», потому что «так надо» и «вот потом и нам так помогут». А ещё жеребцы и кобылки в городе боялись смерти, поэтому всё же носили крестики. Но не потому что они «верили кАк быдло», а потому что «моя мать дурра покрестила меня, когда я был совсем мелким». Но на вопрос: «А может тогда отречёшься от церкви?» они скромно отвечали: «ДА зачем, вроде и так всё нормально?» Сын уже не пытался меня прервать, лишь тихо сопел и заглядывал в глаза. Будет тяжёло рассказать ему всё, но необходимо. А ещё в городе была школа. И в этой школе учили жеребят. Учителя учили их, как нужно считать, писать, думать и размышлять, а те в свою очередь учили других жеребят, кому нужно подчиняться, кому нужно отдавать свои деньги, кому нужно быть «благодарным», а дома жеребят учили матери, что нельзя давать сдачи, что нельзя перечить учителю, что нужно быть ниже травы, тише воды, нельзя курить и пить. А по вечерам эти матери напивались вместе с толстым соседом и говорила всё тому же ребёнку: «Как ты смеешь меня осуждать! Я твоя мать, неблагодарная скотина!» И била своего ребёнка, но не потому что злилась, а потому что «очень сильно люблю и хочу, что бы из тебя вырос «Нормальный», добропорядочный пони». И жеребёнок рос, и учился, и крестился, и ходил на завод, и всю жизнь мечтал поехать «адыхать загранИццу, намО-Оре», хотя даже и не знал, почему на море и зачем заграницу, а потом умирал и «всем миром» ему собирали на похороны. А потом в город переехала семья. Соседи сразу окрестили их «странными». Они не ходили в бордель и в питейные. Красивая жена не ходила к уродливому соседу «на чай», так что их сразу окрестили «зазнавшимися», красивый муж не ходил работать на завод, а страдал какой-то чертовщиной под названием «фре-ленс, кокойто». А после работы красивый муж шёл к красивой жене, а не в питейные, поэтому его сразу окрестили «падкаблучник». А ещё муж не ходил в борделе, поэтому все сразу поняли, что он «нимужык или вообще у него не стоит».А муж всё ходил на свой «фре ленс» и плевать хотел на мнение окружающих. Он был сильным жеребцом, хоть и «нимужык»’ом. Настоящие «мужыки» пытались общаться с ним на «настоящее мужыцкие» темы, но он их не понимал. Они говорили ему про «нагамяч», «машы-ыны» и про мистического «начальниккАзёл». Он же говорил им про искусство, велосипед и главную ересь, из-за которой его окрестили «странный, псих наверна». - Слушайте, а зачем вы ходите на работу, если ваш начальник такой козёл? Ну мужики разумеется ответили ему, обычными мужскими ответами: «Э-э да ты чо?» и «Симья, дети, да ты ничиво ни панимаешь». Другие отвечали остроумнее и мудрее: «Мужык должен дабывать! МУЖЫК ЭТА ДАБЫЧЧИК!» или «Вот свои дети появяца, тагда и паймёш!» В общем, общение у них сразу не заладилось. А вот красивая жена была не такой сильной. Она общалась с соседками весь день, пока муж был на «сваих фрилансах!» И слушала. Соседки говорили много. Про то, какие «мужыки казлы» и про то, какие «женщены умные, воть». Про феминизм и про «узурпаторов палкастых!». Разумеется, они не знали, что значит слово «узурпатор», но «вавсех женскех журналах» было сказано, что «мужыки» «палкастые узурпаторы». Но, что эта палка позволяет ими управлять и даёт власть «абальститильным женщенам». Красивая жена не понимала их и задавала неудобные для «настаяще женскай» логики вопросы. Например: «А почему вы за феминизм, но тяжёлые пакеты должны носить мужыки, даже, если они устали или просто слабее вас» или «А зачем управлять мужыком, если можно его просто поддерживать», а после вопроса «а нельзя просто любить своего суженого?», «настаящие женщены» поняли, что она «прастушка и дурачка», о чём поспешили уведомить «прастушку и дурачку». И красивая жена сидела и думала, а почему она «прастушка и дурачка». Не могло быть такого, что со всеми «женщенами» в этом городе, что-то не так. Значит проблема в ней. А если проблема в ней, то и в её муже тоже. И красивая жена сидела и думала, а красивый муж уже прошёл внутрь. Он не сразу узнал свою красивую жену. Она, чем-то напоминала ему «настоящих женщен», но сходство было такое далёкое, что он не придал этому внимания. Тогда он поцеловал её, как он это всегда делает, а затем пошёл на кухню, готовить для них ужин. В этот раз была его очередь готовить ужин. - Вот Что Ты Делаешь? Ты Что, Не Мужык? – Спросила его жена. И хоть он удивился, но ничего не сказал, так как сильно её любил. Так шли дни, недели, годы. Красивая жена, всё больше становилась «сваи-им чилавекам» и всё больше злилась на мужа. Он не становился для «настаящих мужыков» «сваи-им чилавекам», о чём ей непрестанно напоминали «настаящие женщены» со всего города. Тогда муж устроился на завод, так как его жена хотела этого. А потом он стал «лежать нади ване» и смотреть «нагамячик», как «настаящий мужык». И постепенно жизнь их «наладилась». Муж стал нормально ходить в питейные и в бордели. Жена стала спать с соседом, жирным и некрасивым. И у них родился ребёнок. Который «рарзумееца ат тебя, скатина ниблагадарная», хоть и был до одури похож на соседа. И наконец-то зажили странные люди нормально. И были они счастливы? Удивительно. Я смог рассказать это. Я смог наконец признаться кому-то кроме себя в том, чего боялся не один год. Возможно теперь я смогу сделать то, что сделал бы уже давно. - Ты взрослый мальчик. Заботься о матери. Я уже не вернусь. – Быстро удаляющийся цокот возвестил Генерала о бегстве его сына. Ну что ж, когда-нибудь это должно было случиться. … Слондия скорее всего не успеет. Гриффинстоун не может помочь из-за сложной политической ситуации с Эквестрией. Они просто не могут пересечь границу. Да и ладно. Против вондерболтов грифоны не помощники. Камелу и Зебрика отправили подмогу на кораблях, но к сожалению прибудут они крайне не скоро. Эрвенделцы, конечно, сильны, но на стороне Эквестрии аликорн. Древний и могущественный аликорн. Хотя ты прав аргумент так себе, я знаю, но всё же. Что думаешь? Стоит ли ждать или нет. – Дракончик очень уверенно о чём-то рассказывал, активно жестикулируя своими когтистыми лапками. Основную идею Генерал, конечно уловил. И она его не успокаивала. - Нужно дать бой Селестии за стенами замка, Стив. Я не потерплю жертв со стороны мирного населения. - Ты прав, мы сможем долго прождать. Стены толстые, нас не… - Дракончик недоверчиво покосился на своего начальника. – Что вы сказали? - Я дам бой Селестии. Я должен увести своих сыновей и тем более солдат. – Пегас говорил уверенно. Дракончик очень осторожно подошёл ближе. Да и выглядел он уверенно. Пылающая магическим семицветным пламенем грива и хвост, ультрамариновая туника, пылающие крылья. Артефакты разгоняли его тело и разум до небывалых высот. Решения приходили в голову, как только проблема появлялась. Конечно, он знал, что ему придётся дать бой Богине, причём бой в воздухе. Решений на самом деле было много, но они не подходили. В конце концов, Рэйнбоу Скай не тот пони, которому следует оставаться в этой реальности, так или иначе. Решение тяжёлое, но принято лёгким сердцем. - Стиви, запусти, наконец, Мисти, у неё мой комплект брони. Да и за дверью подслушивать не хорошо. – За дверью испугано ахнули. Дракончик поклонился, отошёл к двери, открыл её и распростёрся в приглашающем жесте. За дверью, как того и ожидал Скай, стояла ещё красивая, хоть и в возрасте единорожка, с красивой ухоженной белой шерстью и голубой гривой с проседью. Голубые глазки подёрнула старческая пелена. Подёрнула раньше времени. На ней была красная офицерская шинель Стальной Гвардии Сталлионграда. Миленько. - Я... Я… Ген… Я просто… Не то, что бы… - Кажется, что единорожка побледнела ещё сильнее. Она была в шаге от того, что бы свалиться в обморок. Не удивительно. Такая картина удивляет многих, особенно тех, кто жил рядом с этим существом и не знал о нём. - Проходите, Мисс Рэйнбоу, Мы не кусаемся. Стиви, отправьте письмо принцессе Селестии, ничего серьёзного, два слова. – Дракончик завёл Мисти внутрь а затем подошёл ближе, дабы записать сообщение. Дракон и пегас уставились друг другу в глаза. «И что, ты ей ничего не скажешь?» - Говорил взгляд дракона. «А ты бы сказал, умник? Пшел отседова!» - Отвечал своим взглядом пегас. На том и порешили. – «Держи обещание». Спасибо, а теперь оставь нас. - Драконы очень исполнительны. Стив ещё раз неодобрительно покачал головой. Когда дверь за дракончиком закрылась, единорожка заметно напряглась. Генерал усмехнулся и смешок раскатом грома прошёлся по подземельям Кантерлота. Мисти вздрогнула и повернулась, дабы взглянуть на её «оболтуса». - Мисс Рэйнбоу, не удивляйтесь, здесь нет ничего удивительного. – Пегас, а точнее сущность очень похожая на пегаса, приглашающее указал крылом на свободное кресло. – Расскажите мне, чем же я обязан столь лестной встрече? – Белая единорожка вздрогнула, однако, всё-таки села в кресло подле пегаса. - Я… Я надеялась найти здесь моего мужа, а не подобное… Как вас теперь величать? Я плохо разбираюсь в аликорньих четах? – Ледяная иголка пронзила сердце пегаса. Всё-таки узнала, но ничего, это даже хорошо, что она его узнала. Так будет правльнее. - Называйте меня Ванитас, красивое имя. – Единорог вздохнула и недоверчиво уставилась на пылающие крылья. Да и сердце генерала слегка успокоилось. Вид родной, хоть и изрядно постаревшей Мисти, успокаивал сердце и разуме. - Господин Рэйнбоу, а точнее Ванитас. Извините за фамильярность. Я скромная кобылка и не прошу многого, только забрать своего непутёвого мужа и любимую дочь. Сюда, кстати, меня привели солдаты Стальной Гвардии по приказу всё его же, морда вы дискордова, извините за выражение. Я бы хотела узнать, нет ли его здесь или по крайней мере его дискордовой совести. Его имя Рэйнбоу Скай. Вы должны были о нём слышать, он очень знаменит. Ни каждый жеребец может похвастаться тем, что бросил свою кобылку с двумя несовершеннолетними жеребятами а горбу. – Она говорила много, с придыханием и волнением. Долго она не видела своего мужа, долго не чувствовала его тепла. Теперь же, когда появилась призрачная надежда на встречу с ним, она не могла позволить ей провалиться. Хоть она и чувствовала, что сейчас не лучшее время, но ничего с собой поделать не могла. В двух шагах от неё седел он. Скай. Тот Скай, которого она помнила, которого она знала и любила. Пегас слушал молча, единорожка рассказывала со страстью. Это не могло долго продолжаться. Скай жестом останавливает этот речевой поток. - К сожалению, мисс Рэйнбоу ваш муж чуть больше, чем мёртв. – Улыбка недоумевания так и осталась на её лице. Чуть больше, чем мёртв? – Даже больше вам скажу, сладкий вы мой туманчик. – Генерал отошёл к кофеварке и внимательно присмотрелся к кофеварке. Это будет сложно объяснить. - Но как же? - Он умер ровно девятнадцать раз, но всё ещё стоит перед вами. Правда, уже в моём образе, мисс Рэйнбоу. – Какая же интересная кофеварка! Тихий всхлип за спиной генерала намекнул, что сейчас не стоит оборачиваться. – Сейчас ваш муж, скорее всего, умрёт в двадцатый раз. Неизвестно, навсегда или нет. Но перед этим без сомнения героическим поступком, он бы хотел поговорить с вами. – Самое время повернуться, Генерал. Крупные слёзы катились из глаз белой единорожки. Вся она, лишь тусклое напоминание былой себя, стоит сейчас перед своим возлюбленным. Огненным, молодым, сильным, бескомпромиссным. Таким, каким он был тогда, много лет назад. Даже сейчас перед лицом смерти он улыбался, безумной авантюристской улыбкой. Той улыбкой, за которую Мисти полюбила его. - Что ж, Господин Ванитас. Что бы хотел мне сказать мой суженый и сможет ли он выслушать меня на последок? – Она держалась молодцом. Возможно, они виделись в последний раз. На секунду, лишь на одну секунду, горящие пламенем глаза потухли и на Мисти взглянули те прежние любящие безмерно глаза. Глаза, за которые она полюбила. Пегас повернулся и слегка развернул крылья. Выглядел он до дрожи в коленях эффектно. И голос его не дрогнул, когда он говорил эти слова. - Я хочу, что бы меня похоронили на Враньих Берегах, Мисти. Рядом с могилой Луперкаля. Позаботься, что бы это было выполнено, хорошо? – Мисти, а точнее первый заместитель Свит Мисти всегда хорошо выполняла указания начальства. Этот случай вовсе не исключение. - Что-нибудь ещё, Генерал? – Серьёзная мина расплылась по её заплаканному лицу. Скаю стало страшно и смешно. - Прекрати уже малеваться, старушка. Я любил свою Мисти не за это. – Единорожка чуть не задохнулась от возмущения, но пегас вовремя заткнул ей рот вполне естественным способом. Как только их губы рассоединились, пегас мигом вылетел из комнаты. Мисти ещё пару минут стояла на места, а после с улыбкой и слезами вышла следом. А на душе было так же тяжело. (PoV Рэйнбоу Скай) Место: Площадь двух сестёр. Кантерлот. Время: 18:00. Всё сильнее и сильнее вечер напоминал о своих правах на небесное пространство. Я помню ночное небо августа на враньем берегу вблизи моря... Самое волшебное воспоминание о том далёком лете, когда я ещё был любимым братом и сыном: в паре метрах и далеко внизу, у самого основания высокого обрыва, не так уж далеко от меня разбиваются о скалы чёрные волны, я лежу в полной темноте, обвалакивающей и наполняющей меня в этот звёздный вечер. И смотрю на звезды… Забавные, белёсые плевки на чёрном полотне бескрайнего неба. Шутка ли, но они, как и их более близкий к нам родственник Солцне, являлись сильнейшим источником энергии для всего живого. Просто находились они крайне далеко. Бесконечно долго наслаждаюсь я этим редким ощущением, близости далёкого. Звезд бесконечно много и кто знает, вдруг не одному мне хочется просто вдыхать этот опьяняющий воздух и ни о чем не думать. Одной фразой, одного очень красивого и умного пони объяснялась эта ситуация: «Мои дети – ce sont les entraves de mon existence!» Всё сильнее и настойчивее усталость напоминала о своей доле в силах пони, моральных и физических. Всё ближе и ближе эквестрийцы приближаются к своей столице, мрачные и решительные. Моё дыхание ровно, хоть в висках и стучит кровь. Моя кровь, есть чистое пламя, наполняющее жерло печи. Моя плоть сталь этой печи, в которой я сожгу своего неприятеля. Я должен исполнить свою роль, так или иначе. Для этого я и живу, для этого меня создал Отец. Как давно эти мысли не беспокоили моего существования? С моего последнего провала, скорее всего. Штурм Предела Ворона. Ересь Луперкаля. Братоубийственная война. Самое тяжёлое, помнить, как это было памятью каждого из нас.… Воитель. Да, Луперкаль. Его самоуверенность была соразмерна только его ярости. Лживые боги затуманили разум сильнейшего из нас. Его Ересь началась после того, как он был ранен мечём, что украл один из сынов Философа. Эта рана не поддавалась лечению, и хоть Луперкаль и был аликорном, но даже его иммунная система не справлялась. Даже лучшие лекари его легиона не смогли излечить своего отца. Тогда жители проклятой страны предложили свой выход. Тогда-то злой дух и вселился в тело аликорна. Никто не осуждал его, никто не ненавидел его. Отец не давал нам приказа ненавидеть. Воитель дал приказ Мастеру Осады, лучшем в этом деле. Никто, кроме них двоих не знал, что же было тогда произнесено, никто кроме них двоих не знал, что же ждало Замок Двадцати и прилежащие земли. Это было не самым страшным для всех нас. Опустошительная братоубийственная война была куда страшнее. В первый же день, в землях Пастуриасса был убит Кузнец и Сталь. Идеал лично принёс голову Стали для Воителя. По рассказам очевидцев, Идеал долго сидел над бездыханным телом Стали и рыдал. Неизвестно, что заставило его пойти против своих братьев, но было ясно, Он жалел об этом. Смерть Кузнеца была куда более страшной. В тело Кузнеца был вшит артефакт, который даровал ему практическое бессмертие. Это-то его и погубило. Мышь убивал его сотни, тысячи раз, хоть хватило и всего десятка, что бы Кузнец сошёл с ума от боли и ярости. Но были и радостные моменты. Ворон, раненый, озлобленный и совершенно обескураженный с несколькими лояльными легионерами смог бежать. Он предупредил Отца и остатки лояльных легионов отстояли Дворец. Но ценой жизнь моих братьев. - Генерал, показались. – Мне докладывают ребята и Стальной Гвардии. Испуганные, ошеломлённые скорой схваткой с аликорном, но стойкие. Такими я встретил своих бойцов за несколько часов до атаки Луперкаля на дворец. Каждый из них понимает, личную встречу с аликорном они не переживут. Это были даже не те Сталлионградцы, которые ещё помнили гнев Солнцеликой Богини. Я лишь киваю в ответ. Сейчас мне нужна максимальная сосредоточенность, как и всем вокруг. Я отдал приказы своим замам и под замам, армия должна выстоять. В конце концов, ветеранская рота почти на половину состоит из тех, кто достоин звания моего Сына. Но смогу ли выстоять я? Я далеко не самый сильный и уж тем более не самый искусный в битве воин. Мои братья были куда сильнее меня. Что говорить, если обычная стычка с одним из них закончилась для меня настолько плачевно, что я не мог поддерживать остальных. Однако я был создан отцом для этой цели. Как и каждый из двадцати, я был создан для борьбы с врагами, какими бы они не были. Глухой смешок снова сотрясает окружающее пространство. Мои эмоции вырываются из под моего контроля, что уж говорить обо всём остальном? Нужно держать себя в копытах. Драконикусы, аликорны, демиурги этого мира. Сверх существа в смертных оболочках. Кто знает, много ли нужно для того, что бы превратить их смертную оболочку в прах. Ох, кто-то определённо знает. На горизонте ярко вспыхнула золотая точка. Сомнения быть не может… - МЫ ЕСТЬМ СЕЛЕСТИЯ ЭКВЕСТРИЙСКАЯ. МЫ ЕСТЬ БОГИНЯ СОЛНЦА, ЛУНЫ И ЭЛЕМЕНТОВ ГАРМОНИИ. МЫ СПРАШИВАЕМ ЛИШЬ ОДИН РАЗ, КТО ПОСМЕЛ ЗАНЯТЬ НАШ ДОМ? – Мощный Кэнтерлотский глас сотряс землю до самого основания. Золотая, переливающаяся магическими бликами точка. Истинное бессмертное существо не нуждается в глупых артефактах или бессмысленных заклинаниях, что бы изменять реальность. Смертные же, используют их не стыдясь. Я разбегаюсь и разворачиваю крылья. Один взмах, два взмаха. В определённый момент кажется, что эти бесполезные порхалки всё же не поднимут моё тело в воздух. Но нет! Давно забытое ощущение полёта опьяняет и выдувает из головы прежнюю неуверенность. Всё выше меня поднимают мои крылья, всё яснее и ярче вырисовывается силуэт Принцессы на фоне ярко-кровавого закатного неба. Словно эта точка вызвала огромный, небесный пожар и теперь наслаждается сим зрелищем без остатка. Невероятных размеров пожар и крохотная точка, как поэтично и складно звучат эти слова. Никакому автору невдомёк, что точка, как правило, сильнее. Я улавливаю тонкие вибрации магии принцессы, и моё собственное тело резонирует в тон её могущества. Что ж, пора очередной точке показать свою силу. Огненная кровь приливает к моей голове, а древний артефакт наполняет мои связки мощью. Как и много лет назад, смертная букашка, которая просто делает то, что от неё требуют другие. Рвись же, мой Голос. - Правда ли, что Солнцеликая так быстро забывает врагов? Не знак ли это того, что вашу корону следует сбить? Я могу напомнить! Я МОГУ НАПОМНИТЬ, СЕЛЕСТИЯ! Как гром среди ясного неба распространился второй голос над этой предгорной равниной. Беспричинная ярость и радость заполняют моё сердце. Голоса в моей голове вновь вторят всем инстинктам: «Убивать, калечить, жечь!» Я чувствую, моё присутствие всё же заметили. Принцесса ещё довольно далеко и рассмотреть её подробно у меня не удаётся. Хотя стойкое ощущение магии никак не проходит. Это заклинание тонкой паутинкой, как профессиональный паук прядильщик, тщательно собирает принцесса. Оно висит в воздухе пока не совсем ясным, почти эфимерным облаком и обычным пони не кажется даже намёком на магию. Но заклинание уже в процессе. Очень древняя и мощная магия, такой, в современном обескровленном обществе, уже не делают. Однако, узнала ли меня принцесса? Признала ли того, кто так нагло воспользовался её чувствительностью и обворовал? Жгучая кровь стала быстрее переливаться по венам и артериям, а энергия, плотно сжимаемая вокруг меня подарками Отца, готова вырваться наружу. Что ж, нужно убедиться в этом самому. Энергетическая пружина мгновенно расслабляется и разгоняет моё тело до скоростей, о которых я не мог даже мыслить. Принцесса приближалась всё стремительнее. Настолько, что я чувствовал всё её удивление и какой-то щенячий восторг повисший в воздухе. Древние существа любят развлекаться. Спасибо подаркам моего Отца, пока я могу чувствовать себя в безопасности. Хотя и буду пребывать в этом состоянии до того момента, пока обратного не захочет принцесса. И всё же, это лучшее, что я когда либо видел. Огромная честь видеть редкую картину, аликорн перед схваткой. Божественное существо, божественно во всём. Тонкие, но невероятно сильные линии её тела идеально гармонируют с лёгкой бронёй, зачарованной древними заклятиями. Магические блики невидимого, давно утерянного солнца, играют на гранях сего доспеха. Только полный идиот или хронический храбрец смог бы смотреть на это зрелище без эмоций. Лицо богини украшено гневом, что присущ всем живым существам перед трудным боем. Но не тем гневом, что искажает и без того уродливые лица дикарей и зовётся яростью. И не то холодное отвращение, что делает снобистские черты лица аристократии ещё более острыми и снобистскими, но так красиво называющиеся ненависть. То был чистый гнев присущий лишь по настоящему древним, помнящим прошлые поколения существам. Такое зрелище обезоруживало и лишало желания сражаться. Никто бы не смог противостоять такому, если бы увидел впервые. Но у меня, всё же уже был опыт. Я ухожу в опасный манёвр, дабы запутать принцессу и дезориентировать её, затем артефакты собирают энергию за моей спиной, аккуратно между моими крыльями, создавая всё ту же энергетическую пружину, а затем я максимально быстро, мощным рывком сокращаю дистанцию между мной и аликорном. Даже врезаюсь в тело богини. Она даже не пыталась уклониться, а если бы пыталась, то, разумеется, уклонилась бы. За секунду до столкновения я вновь заметил улыбку на лице принцессы, а затем… Небо и земля завертелись в невероятном, смертельном, коричнево-голубом калейдоскопе. Я практически сразу потерял ориентацию в пространстве и просто смотрел в глаза аликорну. Красивые лавандовые глаза, тёплый запах летнего, пропитанного солнечным светом луга, нежная шерсть и магическая грива, красиво переплетающаяся с моей. Селестия смеялась, смеялась настолько искренне, насколько ей позволяли её божественные лёгкие. Она наслаждалась этим сражением. - А ты смел, маленький пегас. Уверен, что потом не пожалеешь? – На лице аликорна застыл почти детский восторг, хоть мы достаточно уверенно и быстро падали вниз. Таких существ не страшит смерть. Эта старуха почти постоянный спутник каждого божества. Не встречают они её как смертные, с трепетом и почти раболепным спокойствием. Если бы абстрактная смерть с косой и правда существовала, аликорны, драконикусы, да и сами драконы, приветливо предлагали бы ей чашку чая, свежую газету, быть может, даже малиновое варенье. Интересно, смерть любит малиновое варенье? - Что вы, ваше величество, разве я могу пожалеть, если уже наблюдаю такую прекрасную картину? – Я был искренен, а богиня смеялась. Её смех не был тем наигранным убожеством, которое ей приходилось показывать на публике перед высокими гостями Кэнтерлота. Смех аликорна, разумеется это был Глас. Перепонки еле справлялись с перегрузками, сердце пыталось выровнять биение, а глаза активно пытались перестать наблюдать за Селестией. Сейчас она была самой собой. Идеальный хищник, высшая степень развития, коей может похвастаться этот мир во плоти. Как любопытная кошка, играющая со своей добычей, разрешая ей думать о том, что надежда на спасение есть, что кошку можно победить. Разумеется, у меня не было шансов, думала она, разумеется, я могу закончить это в любое время. Только вот проблема была достаточно абсурдная. Хищники. Они думают одинаково. Почти у самой земли мы скрестили клинки и отпрыгнули в разные стороны. Я достаточно грациозно приземлился на крепкий валун, а принцесса чуть поодаль на ветке многовекового дуба. Чем-то этот дуб был похож на тот, что стоял в аллеи на против площади Двух Сестёр. Но это уже не был тот убогий старик, с иронией и отвращением разглядывающий окружающих. Не тот старик, что своими корявыми пальцами-ветками пытался как бы обнять всё и всех. Этот дуб расцвёл во всей своей красе. Не было следов старых болячек. Не было тех кривых пальцев. Это мощное дерево было под стать тому, кто стоял сейчас на его ветвях. Стоило ли говорить, что нас окружали воины эквестрийской армии? Думаю, что нет. Мягко говоря неготовые к такому повороту событий они стояли и разглядывали картину. А разглядывать было что. Принцесса, подрагивая от нетерпения, приняла боевую стойку и не спускала глаз с меня, а я в свою очередь оглядывал собравшихся здесь. Каждый из этих пони был готов умереть за свою принцессу и каждый из этих пони сейчас был уверен, что именно он и прикончит меня. Что ж, время показать зубы. Я расправляю крылья. Солдаты Святоликой трубят тревогу и направляются к своей Принцессе. Энергия за моей спиной накапливается всё сильнее, а затем мощный толчок максимально быстро бросает меня к богине. Разумеется, я не попал и со всей мочи врезался в дуб. Но это как раз то, что входило в мой план «Показать Зубы». Многовековой дуб поддался и с громким скрежетом, выдираемых из земли корней, ломаемых деревьев и нескольких повозок, упал. Стоило кроне дерева с многовековой историей, что, возможно, застало ещё правление, а может и восхождение двух сестёр, соприкоснуться с землёй, как оно мгновенно загорелось. Но что же это? Не прошло и пары секунд, как Морнинг Спирхед, я узнал его почти сразу, в компании пары молодых единорогов, в том числе и брата первой ученицы Селестии, молодцевато бросился в мою сторону. - Не стоит, Морнинг. Он опасен! Я сама им займусь. Организуйте наступление. – Разумеется, она блефовала. Если бы Морнинг навалился на меня со своими вандеркольтами, я бы не смог спастись. Мы оба это знаем. Но что же это? Пылающий взгляд, нетерпеливое подёргивание хвостом, лёгкая дрожь по всему телу. Богиня наслаждалась моей компанией. Что ж. Разве я сказал, что против я? Слова принцессы не удовлетворили Спирхеда, но кого это волнует? Вновь я предпринимаю отчаянный рывок вперёд, вновь промах, но на этот раз у меня были другие планы. Как я и думал, богиня отводит ногу и напрягает крылья. Резкое движение выбрасывает августейшую особу в небо, к счастью, я это предусмотрел. Мы с Селестией взвились вверх одновременно. Богиня удивлённо уставилась на меня, а я в свою очередь пытался нанести ей какой-либо вред своим коротким гладиусом. Попытки тщетны. - Что ты делаешь, Рэйнбоу. Зачем ты это делаешь? – Селестия без особого труда отбила два удара своей алебардой, но один всё-таки пропустила. Тем не менее, оружие богини не прощает ошибок и я пропускаю как минимум пять ударов, проведённых с таким мастерством и точностью, что даже Воин, что так славился своим владением двуручным топором, вряд ли мог бы соревноваться с богиней на равных. Как можно догадаться, схватка явно проходила не на равных. Выпад, парирую. Выпад, парирую. Пропускаю, два выпада в ответ. За редкими исключениями мне удаётся оставить царапины на теле богини. А если бы не моя толстая шкура, то жизнь надолго бы не задержалась в моём бренном теле. Мне стоило просто считать удары. Но это слишком скучно, так ведь? С помощью артефакта и невнимательности богини, я отправляю её ввысь мощным ударом под дых. Дыхание аликорна сбилось, игривая улыбка пропала, а на лице вновь появилось выражение искреннего детского удивления. - Как вам сказать, ваше величество? Просто я люблю вас без памяти. – Разумеется, она услышала. Лёгкая улыбка гуляла на её губах. Она позволила подлететь мне максимально близко. Почему бы и не воспользоваться этим? - Я тоже… - Я не успеваю ничего понять, как меня сильным толчком снизу практически заталкивают в объятия богини. Вашу ж мать. - Я тоже! Тоже люблю без памяти! – Селестия сжимает меня сильнее. Всё-таки аликорны сильнее обычных пони, причём на порядок. – Без памяти влюблена, Рэйнбоу! – Мы опять падаем вниз. Теперь вместо цветного калейдоскопа смерти я вижу лишь быстро приближающуюся чащу перед Кэнтелотом. Благо, что Отец зашил в мою тушку огромное количество полезных и не очень вещей. Стоп, а почему не работает амортизатор? Только сейчас я понимаю, что большинство моих артефактов прекращают действовать. Да не просто прекращают, а просто отказываются работать. Будто кто-то дал им приказание: «Стоп Машина». Мощным усилием тела и воли я отталкиваю богиню и взмываю ввысь. Оторваться, сбросить её с хвоста, взять перерыв. В лоб этого противника не одолеть. Придётся использовать хитрость. Вернусь в замок и обдумаю дальнейшие действия. Благо мои крылья ещё работают и позволяют развить всё большую скорость, невзирая на подъём. Всполохи огня на концах крыльев тухнут и превращаются в разноцветные линии. Я знаю, что богиня не отстаёт, да и не отстанет. Соревноваться в полёте с аликорном? Лучше кончить себя прямо здесь и сэкономить святоликой пару минут. Закатное солнце всё ниже опускается за горизонт и всё меньше окрашивает своим светом небо. Теперь оно наполнилось холодными синими, чёрными и почти фиолетовыми оттенками. Ещё не окрепшие, первые звёзды и тонкий светящийся диск Луны занимают крайний кусочек неба. Нерешительно, будто не зная, имеют ли они права на это небесное пространство. Шутка ли, что именно к луне я и лечу? -Понивиль! ТЫ обязан! Приказ, куда сильнее, чем просто слова врезался в мою память глубже, чем что-либо другое. Как я могу ослушаться приказа Моей Принцессы? Мышцы напрягаются, практически рвутся под невероятными усилиями, разум работает на сто, да что там на сто, на двести процентов. Миллионы и миллиарды решений проносятся в голове. Как принять правильное? Отступить – Нет. Бежать – Нет. Запереться в замке и выдержать осаду – Нет. Просто дать честный бой… Отличная идея. Крутой манёвр разворачивает меня на сто восемьдесят градусов. Луна расплывается в моём боковом зрении, но на секунду мне кажется, что силуэт кобылки с неё исчез. Глупая фантазия больного организма. Смертельное пике устремляет мою тушку к земле. Я замечаю прекрасное лицо богини, освещённое искренней улыбкой и спокойным светом луны. Белая шерсть серебрится в лучах ночного светила. Доспех, который продолжает нелепо блестеть в лучах невидимого солнца, определённо проигрывает своей хозяйке в эффектности. Интересно, а как бы Солнцеликая Принцесса смотрелась без своих доспехов и, например, в более интимной обстановке? Как можно бороться с таким прекрасным существом? Взгляд полный недоумения, который падает сперва на луну, позади меня, а затем и на моё бренное тело, лишь украшает его. Аликорны, помимо всех своих качеств, имели оружие, которое возвышало их над смертными. Природная обворожительность. Я камнем бросаюсь внизу и ударяю аликорна в лицо обеими задними ногами. Мерзкая. Я вновь выхожу на манёвр, который рвёт мышцы в моих крыльях и устремляю свой взор на принцессу. Селестия слегка потеряла ориентацию в пространстве, но сознание не покинуло её. Ещё один резкий толчок и моя голова врезается в рёбра принцессы. Тварь! Тонкая струйка крови брызнула из её ноздри и рта, а под глазом постепенно появлялась гематома. Надеюсь, на встречу с принцессой ночи она придёт в лучшем виде. Богиня ушла правее. Рог её засветился. Надо быстрее… Мне в лицо ударил сгусток энергии. Всё вокруг на мгновение тухнет. Мир перестаёт существовать. Все звуки пропадают. Есть лишь я и боль, что наполняет моё тело. Вскоре не остаётся ни одного участка, что не пронзила бы эта невыносимая боль. Но нужно отринуть её. Я чувствую падение, я чувствую ветер. Это значит, что я ещё Жив! Глоток воздуха, будто я только что поднялся со дна самого тёмного океана. Отплёвываясь и постепенно теряя высоту, я всё же прихожу в себя. Нужно что-то делать! Нужно быстрее, что-то придумать! Ещё один луч вошёл чуть выше того места, где правое крыло соединяется с туловищем. На этот раз не импульс. Магия бьёт непрерывным потоком, шкура всё сильнее нагревается. Кажется ещё немного и кожа не… Разрыв. Правое крыло отрывается и падает вниз. Чудовищная боль разрывает моё сознание. Нужно выровнять полёт. Как же это БОЛЬНО! Сознание покидает меня… Нет! Не время! Нужно держаться, нужно задержать богиню. Ещё не время! Ещё не время! Боль пронзила меня насквозь. Всё-таки луч разорвал моё лёгкое. Вот незадача. Но мне нельзя сдаваться сейчас! Только не сейчас. Струи крови из моего носа и рта мешают мне ориентироваться в пространстве. Обозлённый аликорн ещё где-то здесь. Я должен защитить Принцессу Луну, я должен спасти своих солдат! Я ДОЛЖЕН, МАТЬ ТВОЮ! Буду надеяться, на своё везение. - Бедный Скай, неужели так ты закончишь свою историю? Неужели ты не понимаешь, что никому, ничего не должен? – Беспорядочное падение прекратилось. Мне в глаза заглядывала Солнечная Богиня. Её ласковый взгляд, всепроникающий взгляд греет душу изнутри. – Зачем ты делаешь всё это? Вина? Я давно простила тебя, и тем более отпущу твоих «детей»! – Селестия неодобрительно нахмурилась, будто мама, поучающая своего нерадивого ребёнка. Да мне и хочется быть таким! Неужели она может? – Ты хочешь увидеть своего брата Блитза? Я не против, ты можешь это сделать! – Ха… Малыш Блитз. Я так хотел с ним встретиться. Наверное он так подрос! Определённо. Да ещё и малышка Рэйнбоу. Хотя какая она малышка? Скорее всего взрослая кобылка, в полном расцвете сил! Увидеть бы её хоть раз… - Тебе всего лишь нужно забыть о моей сестре, неужели это так сложно? Ты даже её ни разу не видел. - Принцесса Луна? А ведь Слестия права! На кой мне стараться ради кобылки, которая даже не… Понивиль! Ментальный крик выводит меня из этой дрёмы. Что это было? Я чуть не… Не-ет. НЕ-ЕТ! Нет, дискордовы дети! Я ЕЩЁ НЕ СДЕЛАЛ ТОГО, ЧТО ДОЛЖЕН! «Генерал, всё готово, ждём вашего приказа» Безграничная радость овладевает мной. Я успел, я успел! - Видимо, ты совсем не то… - ЛУЧШЕ УМЕРЕТЬ ЗА ЛУННУЮ БОГИНЮ, ЧЕМ ЖИТЬ РАДИ СЕБЯ! – Эти слова вырываются Гласом и на латыне. Богиня вновь теряет контроль над своим телом. Лишь на секунду, но и этого достаточно! Безумие, восторг, эйфория, невероятный подъём и рывок из последних сил позволяет мне разорвать расстояние. – Забирай меня, немедленно! – И моё сознание наконец-то покидает меня. 14:30 Ледяные Степи Фарсируса… Тусклое солнце только поднялось над ледяной пустыней. Его слабые лучи лишь слегка пробивали плотные потоки снега. Ветер поднимал снежные массы в воздух и уносил их в неизвестные дали. Метель. Фарсирус никогда не славился хорошей погодой, особенно во время долгого полярного рассвета. Эта безжизненная земля не привлекала лишних взглядов. Почти не привлекала. Вдоль берега давно замёрзшей реки Гаста, плелась не длинная колонна обветренных фигур. Это воины девятой роты, третьего легиона Авангарда Единорога. Закованные в некогда сияющую серебряную броню, покрытую красивыми инеевыми узорами и вооруженные длинными копьями. Не смотря на всю красоту брони и её бесспорное превосходство в бронировании, люди внутри неё были бы рады сменить свой «сияющий панцирь», на что то по практичнее. Лишь один воин во главе колонны держал голову прямо. Всадник. Высокий и широкоплечий. Волосы его, цвета выжженной земли, развевались на ветру. Некогда красивое лицо разделил наискось шрам, что он получил будучи ещё обычным капитаном. Хоть человек и был в возрасте, глаза его по прежнему выражали глубокую внутреннюю силу. Командор Глей, самый известный полководец на всех морозных пустошах Мор-Хэярина. Но не смотря на его внешний вид, внутри Командора затаилось густое ощущение тревоги. Командор Глейн Спаркл ведёт свой отряд сквозь ледяные барханы. Вьюга опустила дальность видимости до минимума. Разведчики же, являлись непозволительной роскошью в нынешних условиях. Люди могли потеряться, а если ты потерялся во время вьюги, шанс найтись сразу падал до нуля. Хоть внешне и похоже, будто он спокоен и может даже расслаблен, но цепкий взгляд отметит постоянный контроль за окружающей местностью, что ведёт этот человек. Его глаза цеплялись за все неровности ландшафта, ведь за каждым из них может скрываться враг. Казалось, будто даже непроходимая стена снега, не являлась проблемой, для его всепроникающего взгляда. Верная «Габриэла» в этот раз, была заменена на короткий гладиус. Глейн еле заметно улыбнулся, в таких условиях, двуручным мечом не помашешь. Командор осмотрел ряды своих подчинённых и усмехнулся. «Сияющая Гвардия» сейчас была похожа на «Фруктовый Лёд». Правда, командор Спаркл не мог припомнить ни одного фрукта, что имел серебряный цвет. Спаркл усмехнулся, следуя кодексу «Гарцующего Единорога» Глейн должен был подбодрить этих сосунков. Э-эх где же его 1-ая и единственная Фарсирианская? Сколько славных битв он провёл в составе этой роты. Золотые деньки, когда степь была зеленее, а орды орков злее. — Эй, вы, мороженное для орков! Если мы продолжим идти так, то сам Сен Святоликий не сможет отогреть мою задницу своим "Сияющим Ликом".- Заявил улыбающийся командор. Идущий рядом комиссар нервно дёрнул край шинели и зло посмотрел на всадника. — Командор Глейн, возможно вы сами хотите пойти пешком? Я уверен, это взбодрит вас, куда лучше, чем трёп языком. Да и, я думаю, отучит вас богохульствовать. – Съязвил комиссар «Сияющей Гвардии». Глейн расхохотался и заразил смехом окружающих, всё же, гвардейцы слегка приободрились. Наконец из-за бугра появились они. Мерзкие, зеленокожие уродцы. Орки, как они есть. Огромные, волосатые, немытые. Их слюнявые тупые рожи не выражали никаких эмоций и полностью отображали спектр забот владельца. Жрать, спать, драться. Вооружено большинство из них было двуручными секирами, которые они держали в одной руке и щитами. Командир орков, Гром-Забза-Гуй, сидел верхом на вепре и что то объяснял окружавшим его зелёным здоровякам. Огромный, под два с половиной, а то и три, метра ростом. С чудовищного вида молотом, громила. Мерзкое, наиболее слюнявое, но наименее тупое лицо орка, внушало отвращение и гнев. Зеленокожий, что то громко и активно жестикулируя вдалбливал своим бойцам. Командор Спаркл с омерзением достал меч. «Это существо... Оно должно умереть!» — Отряд! Боевое построение «Калиопа». – Крикнул командор Глейн, а сам бросился на Гром-Забзу. Орк же, тоже заметил приказ Глейна. Зеленокожий обернулся и увидел, как на него скакал "чилавечишка" в сияющем доспехе. Расстояние между противниками уменьшалось, и когда орк оказался в радиусе слышимости, Глейн прокричал. – Хэй, зеленокожий толстяк, долго мне ещё здесь твоими мерзкими уродцами закусывать? Может дашь уже мне мяса? Не смотря на то, что это было явное подстрекательство, командир орков оскалился, крикнул, что то на своём грязном наречии окружающим его парням, от чего те мерзко оскалились и ломанулся на встречу Глейну. Несущаяся на огромном борове туша ВарБосса представляла собой впечатляющее зрелище. Внушающая масса мускулов сверху и снизу. Всадник и его транспорт идеально гармонировали, оказывая эффект ужасающей внушительности. — Прям как в учебнике по тактике. – Улыбнулся один из комиссаров. Глейн отважно добежал до орка, а затем… Кинул в него снежок и, безумно хихикая, поскакал обратно к своим воинам. Абсолютно все встали как статуи, даже орочий варбосс опешил от такой наглости. Но после, с удвоенным рвением заскакал на своём поросе. Множество ругательств на орочем, нижнем и верхнем готике полетело в сторону Командора. Тот лишь смеялся и улюлюкал. Со стороны, могло показаться, что он сошёл с ума. Глейн же, уже почти добежал до своего отряда, который был построен так, что атаки сзади и с флангов не увенчались бы успехом, а вот самую важную часть из-за нехватки людей, фронт, ослабили. Глейн вбежал в ряды своих воинов и развернулся. Как раз вовремя, что бы заметить, как Гром-Гуй(ох как не прилично получается) спрыгнул с поросёнка и одни скачком достиг командора. Спаркл пытался маневрировать, но орочий генерал одним монструозным ударом свалил коня Командора. 2 военоначальника оказались в кругу из человеческих тел, в то время, как снаружи на эти самый «тела», налетали орды орков. Гуй сплюнул на снег. — Ах ты юдишка, ты забил пра свой лоп! – Огрызнулся орк, показывая пальцем на прореху, через которую он проскочил. -Нет дурак, ты забыл, что ты тут один. – Усмехнулся Глейн и достал гладиус. Орк обернулся и обомлел. Проход наружу закрывали мощные спины «Паладинов». – А вот теперь, готовься к смерти… — Ну нет, это просто по человечески нечестно! Я так с тобой не играю. – Худощавый высокий парень, со светлыми волосами и крайне приятной наружности отвернулся, скрывая наигранную до ужаса обиду. – Я тут понимаешь-с роляю себе лидерство, роляю. А ты взял, да и спровоцировал моего варбосса. Тебе не стыдно? – Худощавый парень приблизил своё лицо к фигурке Глейна и слегка ткнул того пальцем, после чего пригрозил пальцем: «У-у, читерня!» — Ну нет же Семён, ты сам плов и не оч, что так повёлся. Причём, кажется, второй раз? Зачем ты варбосса поставил в кучку к остальным? Ты же знаешь, что у него особое правило, "Крутой Босс". — Ответил паренёк своему другу Семёну Антонову. Паренёк этот, кстати, совсем даже не высокий парень(169 см не высоко!) среднего телосложения с коричнево-рыжего цвета волосами и глазами серого цвета. Хоть они с Семёном общались достаточно открыто, новые знакомства этот парень заводил совсем не просто. Он просто стеснялся лишний раз спрашивать, что то у других, из-за чего часто попадал в глупые и смешные ситуации. С этим было много мороки, так как на турнирах, обязательно нужно общаться со своим оппонентом. Сперва, когда дело доходило до общения, он мямлил, краснел и тыкал дрожащим, потным пальчиком в книгу правил. Теперь же, он немного освоился и просто краснеет и тыкает потным пальчиком в книгу правил. – Я не виноват, что у Командора Спаркла к тебе такая не любовь. А как тебе кстати трюк с паладинами из телепортации? – Поднял глаза паренёк. Серые глаза встретились с зелёными. — Второй раз? Да вроде нет, опять что-то путаешь! Ха, ну это соглашусь, твои «Паладины», примерно на 20% круче любого моего «Крепыша». – Семён улыбнулся и потянул руку за моделью своего варбосса, но в последний момент остановился, потянулся к другому орку и «повесил» миниатюру на варбосса. Потом ещё одну и ещё одну. В конце концов посреди заснеженной пустыни с ледяными барханами, которые так и не были определены к «бэковым», расположилась статуя «Гуй и товарищи». – Ну что-ж, Гром-Забза-Х*й… Э-э… То есть Гуй! Вот и сел ты на «гуй!» — Сёма улыбнулся собственной великолепной шутке, а рука его друга немедленно встретилась с лицом. При всех прочих, внешности, обаянию, природным навыкам лидера, уму и так далее, природа решила обделить Семёна хоть каким-либо вменяемым чувством юмора. – А я тебя столько красил, жирный ты какашк! Паренёк усмехнулся и ободряюще похлопал друга по плечу, тогда второй мальчик с лицом, выражающим боль и страдания по поводу столь бесполезно потраченного времени, засунул миниатюрку обратно в коробку и уже вместе они начали собирать терейн. — Ледяный барханы, замёрзшая река. Сёмка, а ты уверен что в ледяных пустынях, есть ледяные барханы? – Уточнил с самым, что ни на есть серьёзным лицом друг Семёна. Наконец-то ребята подняли вопрос «бэковости». Однако, его друг, видимо не разделяя необходимость уточнять данный вопрос, упал на четвереньки и уставился в пол обречённым взглядом. Семён медленно поднял взгляд на друга, протянул к нему дрожащую руку и, дрожащим голосом, выдавил из себя всего два слова. — Забыли загуглить! — Оба мальчика улыбнулись, и один помог другому встать. — Да ладно тебе, Гранд Генералиссимус Рейнбоу Скай, ты, кстати, когда уже получил Гранд? – Семён встал по стойке смирно и выкинул руку вверх, разве что «Зип Файль!» не крикнул. Рука его друга вновь одарила своего владельца фэйспалмом. — Помнишь «Golden Throne», по флоту вархаммера проходил? – Спросил гранд-ген, когда его эмоции по поводу странных наклонностей товарища поутихли. – Ты тогда ещё за игрой смотрел через «wox.com». — О-о да! Как тебя ещё гранд адмиралом не заделали? – Сёма с блаженством посмотрел на любимую фигурку друга. Золотая броня, с крыльями подобными крыльями ангела. Операясь на своё оружие, короткий гладиус "Мщение", он устремил свой взор сквозь всё, варп, время, реальность... И даже стекло, за которым он стоит. Великая мощь и ответственность лежит на плечах этого существа. Гранд Генералиссимус Рейнбоу Скай. Получилось очень Мери Сьюшно, так как паренёк взял себе этот ник, а после дал его своему лучшем творению, можно сказать, любимому сыну. Сам же гранд-ген видел себя на поле боя, только в виде этого могущественного существа. — Я помню всё, даже самые мелочи… Мир Заповедник «Темпесто Корсус V» 19:42 П. В. Т.* На планете уже четвёртый день идёт смертный бой. Из разрывов в варпе нестройными рядами шли волны демонов и других тварей. Орды Хаоситов пытаются сломить сопротивление последнего форпоста Империума. Кажется, даже Император отвернулся от своих подданных и бросил их на произвол Варпа. Смелые Астра Милитарум обороняли укрепрайоны от бесконечных волн полусгнивших культистов Нургла, мутантов и тёмных эльдар. Там где не могло справиться их оружие приходили Адептус Астартес, могучие ангелы смерти на службе у Имератора. Они как скальпель, что имеет задачу искоренять самые зловредные опухоли. По правому флангу в самоубийственную атаку ринулось Крыло Ворона. Их нынешний лидер, Самаэль Умелый, вёл своих людей, чьим средством передвижения были всевозможные мотоциклы и гравициклы, в сердце демонической толпы. Там они должны принять свой последний бой, что бы силы обороны могли восстановиться. Количество жизней, потраченных в это сражении, исчислялось в десятках или сотнях тысяч человек, каждый день. Из-за этого, могущественный Варп Шторм охватил сектор. Из варп-разлома, прямиком из Ока Ужаса, вышел флот Абаддона Разорителя. Некогда величественные корабли Легионо Астартес превратились либо в массы гниющего, смердящего трупным запахом железа, смешавшегося с демонической плотью, либо остовы их были искажены варпом на столько сильно, что уже и не узнать имена этих древних машин, что когда-то внушали страх врагам Империума. Флагман Абаддона, «Убийца Планет», вселил в души обороняющихся немыслимый страх и отчаяние. Верховный магистр, капитан третей роты, а также капитан первой роты трёх капитулов космодесанта собрались в единственной оставшейся церкви Бога Императора в городе, что бы обсудить план эвакуации гражданских. Азраил, Кор’Сарро-хан и Капитан Агеман сидели за круглым столом… Азраил решительно провёл черту на тактической карте. — Я возьму отряд почётных ветеранов и выйду на перерез к врагу. Боевые братья пытались отговорить Магистра, но тот не отступал. — Наступил самый тёмный час. — Говорил он. В конце концов, Тёмные Ангелы всегда славились своей Мрачной Решимостью. В тот момент, когда все три космодесантника поднялись, в зал забежал человек. Он быстро поклонился вошедшим, а затем включил вокс передачу. — Говорит капитан Флагмана 14-ого боевого флота "Адская Гончая", "Предрассветный", Адмирал-Генерал Рэйнбоу Скай, командир первой роты ордена второго основания Несущие Рассвет. Через двадцать минут будем в вашем секторе. Отбой. — Космодесантники переглянулись, после чего Азраил улыбнулся и добавил. — Но самый тёмный час, предрассветный... Из соседнего сектора прибывает подмога. Великий Генералиссимус Рейнбоу Скай, вместе с 14-ым боевым флотом «Адская Гончая» вышел из варпа. Многотонные космические линкоры выходили из Имматериума. Мгновенно, они расчистили место для манёвра, залпом множества бортовых орудий Линкора класса «Апокалипсис». Флот Абаддона был оттеснён, а реакторы линкора отключились. Началась последняя схватка за этот сектор. — Эскадры «Мстителей» 2 и 7, врывайтесь в левый фланг противника. Эскадры 3 и 4 летите по центру, но за «Экзорцистами». Выведите командиров эскадры «Экзорцистов» на главный экран, я поговорю с ними. Им предстоит совершить чудо. Крейсера класса Армагедон «Рогал Дорн» и «Разящая Ярость», сопроводите «Диктаторов» к орбите планеты, я думаю нам нужно показать защитникам форпоста, что ещё не всё потеряно. Крейсера класса «Доминатор», нам нужно прикрытие. Приказываю открыть огонь по «Убийце Планет». – Рейнбоу Скай отдавал приказы чётко и не терял времени на уговоры. Великий герой Империума, не ему просить обычных людей делать то, что должно спасти жизни миллионов. — Лорд Генералиссимус Рейнбоу Скай. Разрешите обратиться? – На капитанский мостик поднялся какой-то младший офицер. — Разрешаю, говори быстрее. – Рейнбоу Скай задумчиво склонил голову над картой. Всё было плохо, сейчас нас спасёт только чудо или глупость противника… — Лейтенант Гейм Мастер, Флагман Аббадона опустил щиты, это приглашение на дуэль, сэр. Отрапортовал «лейтенант» Гейм Мастер. — Отлично, видимо, Великий Император (или гейм-мастер) затуманил взор нашему противнику… Генералиссимус поднялся и отправился в оружейную комнату. – Собрать для меня команду, я думаю к мостику мы будем пробираться с боем… - Однако. Я ведь уже рассказывал об этом. Разве нет? - Не раз, наверное. О да! Оказалось, этот мудак «вармастер» попросил разыграть ту же сцену, которую играли на штурме Терры! Кто же знал, что он проиграет тебе в 0. - Улыбка расплылась по лицу Семёна, а его глаза, что сейчас пристально смотрели на миниатюрку, красноречиво говорили, что он думает о бывшем противнике гранд-гена, который, как оказалось, был не таким уж и плохим парнем. – И ведь у тебя теперь в каждом варгейме есть Рейнбоу Скай… Почему? -Семён посмотрел на друга. Тот подошёл к шкафу, открыл дверцу и достал миниатюру Ская. Серые глаза внимательно рассматривали миниатюру, что красилась и перекрашивалась так долго. Давно затёртые элементы брони иногда менялись, но в целом, миниатюра хранила долгую и славную историю. Вот этот шов, когда он первый раз играл против англичан и те случайно уронили на миниатюру термос. Мда-а, кипяток разлился по всей доске. Тогда Сергей проиграл, кажется 9 в 13. Не так плохо! А вот это пятно? Сколько не пытался, оно не закрашивается, это с турнира двухлетней давности. Парни «лили» из смолы модельки и немного попало на Ская... Как же он тогда матерился. — Не знаю, как объяснить, просто мне кажется, что он часть меня. Каждую победу я ощущаю не как победу… - Да-да, школьника шестнадцати лет, а как победу великого Рейнбоу Ская. — Семён перебил своего друга, после чего мальчик поставил модель на место. — Перебивать не хорошо, окей? Однажды, после победы в фентэзийном варгейме, мне приснился он. – Глаза парня затуманились. – Скай смотрел на меня как на равного, но я ощущал его незримое превосходство. – Семён, видя, куда клонит друг, начал слушать внимательнее. – Он говорил много, но я запомнил только его слова: «Учись, тебе пригодится». — Акоазм, Анозогнозия и Взгляд На Две Тысячи Ярдов. Да у вас Шизофрения в тяжёлой стадии, батенька. — Заключил его друг. Мальчики похихикали (как то по гейски). Вместе они ещё немного посмотрели на Ская, потом парень закрыл стеклянную дверцу, а после… Дверь в комнату отворилась и на пороге появилась она. — О-о-о, Император дай мне сил! – Взвыл тысячеголосым криком боли хор «Двух страдающих душ». Лицо сероглазого незамедлительно встретилось с рукой и падая на диван ещё и с подушкой. — Селестия! Что же ты забыла, а? – Семён закатил глаза и упал на пол. – Кажется в меня вселился Мефистофель, ну всё, Эквестрия, встречай меня! – Семён профессионально изобразил удушье и закрыл глаза, высунув язык, после чего протянул дрожащую руку к свету. — Флаттершай, я иду, жди меня. — Видимо, вошедший не понял смысл всего происходящего в комнате, а потому. — Я всё понимаю, задроты-игроки настолки, но у тебя, так-то сегодня последний тур «Гранд Вагона!» — В комнату вошла низкая девушка (150 не рост), с длинными, вьющимися розовыми волосами. Курносая, голубоглазая, достаточно миленькая. Но был в ней один недуг. — Я не понимаю, может, вы сами будете готовиться к своим турнирам? Каждый раз вас дёргать туда-сюда я не намерена. Я ж вам не нянька, в конце концов? Я всё понимаю дела-шмела, но надо же приготовиться? Кубы там натереть, подставки смазать. Например, призовой фонд в этом году 700к рублёв! Что вы тут глаза закатили? 700К! Нет, ну ты представляешь? У, Меня, такое последний раз было на съезде научных открытий. Я тогда с роботом ездила, помните? Тогда все представляли свои работы и были вручены гранты. Гранты, это классно! Но это то наука, а это ваш вар-гей! И вообще, что за вар-гей такой? А если… Ира заливалась как Пинки Пай. Почему именно про неё вспомнил сейчас паренёк, неясно. Вот этот недуг, сводил на нет все остальные плюсы. Вроде учёная, вроде красивая. Но вот болтологию разводит, хоть вешайся. И ведь когда она за работой, молчит как рыба. Как только свободная от мыслей минута. Туши свет. Но, она была права, надо было идти, сегодня завершающий тур… Предгорье Туриаса 07:40 Рейнбоу Скай vs Tout Prix На великой предгорной равнине Пасториас сошлись две великие армии. Прямо под горой, пред великим лесом Дум-Рагол, расположилась армия последнего союза. Эльфы, гномы, люди, дворфы и ундины. Армия «Гарцующего Единорога», так они назвались. Прямые ряды сверкающих доспехов и острых копий. Огромные боевые машины. Чудовищного размера существа из морских глубин. Все стояли за свой дом. Генералиссимус собирал последний совет в своей палатке. Немые стражи древних подземелий големы и призванные гномами из глубин огненные духи находились среди воинов. Светлые существа, ангелы и величественные, непокорные драконы были на их стороне. Но вот вдалеке, на самой опушке леса показалась неясная тень. Тёмная орда «Дыхание Тлена». Демоны, живые мертвецы, падшие ангелы — все они маршировали под предводительством Тёмного Лорда. Огнедышащие твари из глубин ада и пробирающие до мозга костей остовы существ, что некогда гордо именовали себя Чёрные Драконы, пробирались к «свежему мясу». Тактическое преимущество было на стороне «Гарцующего Единорога», но тёмная орда и не думала оставлять этот факт таковым на долго. И вот, ряды столкнулись. Мёртвые бились с живыми. Зло шло против добра, свет против тьмы. На поле боя встретились даже высшие существа. Великие архангелы схлестнулись с их бывшими братьями, «Падшими», «Демонами», «Ужасами». Хоть армии и были равны, хоть фронт и был равномерен, но такое может быть не всегда… — Гранд Ген! Нам нужна подмога, вы должны прийти! – Это кричал прекрасный ангел Селестиана, любимый генерал армии «Единорога». – Вражеский командир тоже здесь! Мы долго не выстоим. Какая же провокация. У меня нет другого выхода. Он слабеет, поэтому принял такое решение. Нужно уничтожить остатки Тьмы. — Скоро буду. – Коротко сказал генералисимус. … Два существа, два полубога войны, великие генералы. Сошедшие с Небесного замка Аен-Радкай боги наблюдают за этой битвой. Вот существо из чистой тьмы, в доспехе из костей ангелов, сделало выпад. — Тебе не победить, Скай! Моя армия лишь пополнится от твоих потерь! — Он не дошёл до цели и даже в ответ получил ранение. Сын богов, с бронёй из чистого света нанёс удар, но поплатился за это ранением в живот. — Ха, неужели ты настолько отчаялся, что пытаешься меня переманить? Этому небывать! — Но вот существо тьмы напало и ударило сно… Кубики упали под стол. — Твою мать! — Выругался генерал тьмы – Давай лезь Скай, смотри не мухлюй. – С сильным болгарским акцентом сказал Бедрес. Мальчик хотел залезть, но. - Слушай, а с чего я? Лезь ты, у меня сколиоз! Бедрес, будь другом, слазь! – Скай улыбнулся и схватился за «больную» спину. Болгарин неодобрительно засопел, но тем не менее полез. Он знал, что там должно было быть. Знал! 1… 2… 1… 2… Единица и двойка, вот что находилось на кубах. Он проиграл. Свет проиграл. Так должно было… Бедрес с тихими ругательствами, достаёт кубы из под стола и уверенно говорит. — Две шестёрки. Шайзе! - Кажется ты облажался, Бедрес? – Скай удивился и попросил посмотреть. Поскольку махинаций руками не проводилось, Бедрес подошёл ближе, дал взглянуть и… Дубль шесть. — Scheiße! Перекидывай, так не честно! – Генерал тьмы затряс кулаками и подошёл ближе к своему оппоненту. – Ты там точно намухлевал! Вот к столу подошёл гейм-мастер, хотя этого и не требовалось. Люди следили за всем и никаких махинаций не видели. — Что-то не так? — Гейммастер внимательно посмотрел на оппонентов. — Dat, untermensh, начитэрил! — Взревел Бедрес. — Я могу перебросить, я думаю это будет вполне себе честно, да Бэдрес? – Оживлённо отозвался Скай. Гейм мастер, же показал на то, что кубы перебрасывать не обязательно. Мальчик сглотнул тугой ком в горле и кинул кубы. 6 6 Бедрес выругался и вновь стал оспаривать этот бросок! Гейм мастер же был доволен результатом. — Всё было честно и раньше, я уверен, всё было честно. Скай никогда никого не обманывал, с чего бы ему делать это сейчас. — Парень не верил своим глазам... – Ты проиграл и из-за потери командира, твои войска деморализованы. Кидай кубы, проверяй верность армии тьмы. Я знал, что всё так закончится. – Паренёк бросил взгляд на фигурку Ская. Всё такой же задумчивый, такой же мощный, такой же… Подождите секундочку. - Ребята, а какого, простите, хуя мой Рэйнбоу Скай стоит на круглой подставке? – Парень внимательно оглядел присутствующих. В зале повисло гробовое молчание. Даже не гробовое. Звуков не слышалось вовсе. Никаких. Будто кто-то разом выключил весь звук. И не просто выключил… - А ещё. Сёма! – Мальчик тыкнул в другой конец зала. Он знал, что его друг именно там. Как и ожидалось, там стоял его зеленоглазый друг и всё той же наглой, мерзкой улыбкой улыбался своему «настоящему другу». - Что такое, Ск…? – Последние буквы последнего слова потонули в лёгком гуле, создаваемом внезапно расшумевшимися гостями. – Что ты хотел? - Как меня зовут? - Что? - Как меня зовут? - Глупый вопрос, конечно Ск…! – Терпение Ская подошло к концу. - Нет Принцесса Селестия. Если, я не помню своего имени, это не значит, что его не помнит мой лучший друг! – Лицо Семёна исказила гримаса огорчения и злости. Скай немедленно выскочил на улицу и бросился бежать. (PoV Рэйнбоу Скай) Я бегу. На улице ливень, но мне всё равно. Куда я? Найти тот камаз! Почему я бегу? Потому что так было и в прошлых воспоминаниях! Почему я это делаю? Селестия хочет, что бы я оставался в порядке! Так разве надо злиться из-за этого? О-о да! Ещё как, мать твою! Мимо проплывают люди, проплывают автомобили. Странный звук, как будто кто-то сигналит. Точнее не кто-то, а что-то. Точнее не что-то, а грузовик. Я поворачиваю голову. Бинго *Звук удара*. Ух ты, больно, очень больно. Прям как в первый раз. Наверно. Темно как то. Неприятно. И темно… Холодно. Очень… Холодно… — Заместитель Свит Мисти, прошу вас, отойдите, сейчас он не в том состоянии, что бы как-то реагировать на внешние раздражители. Отойдите, Дискорд вас дери! – Напряжённый голос моего верного доктора Рэдхарт, нежной трелью раздавался где-то недалеко от моих ног. Интересно, как долго я здесь лежу? — Милочка, я прожила с ним достаточно, что бы понять, в сознании он или нет! Сейчас он всё понимает и слушает нас! Поставьте ему радуги в вену и горячий кофе. Большего, Не надо! – По звукам было ясно, две кобылки, совсем даже не молодые, яростно спорили о здоровье кого-то непонятного пони. Интересно, кто же этот пони? — Где он, ради Селес… кхм-кхм, просто покажите пожалуйста… Ох, Селестия, то-есть вот это вы называете просто ранен? Его же почти распополамило! Где его крыло? Вот же шваль крылатая! Как чужих мужей портить, так в первых рядах! — Я ощутил лёгкое прикосновение языка, а затем мою кожу обдало приятное дыхание с запахом мяты и старых газетных страниц. Такое родное, такое приятное. — Во всяком случае, одна я его не унесу! Надо позвать остальных. Дискордова аликорница тоже пострадала! Вы не видели? Ей же пол туловища сожгло! Последний рывок дался ему как никому! Вот это кольт, вот это настоящий жеребец! – Голос Рэдхарт сказал эту фразу испугано, но очень гордо, а затем ускакал прочь. Рядом с моей головой кто-то осторожно присел. Лёгкие прикосновения к голове вызывали всплески неистовой боли, но как-то это показать не получалось. Всё тело парализовано. - Да ладно. Я и сама знаю, что ты у меня лучший. Ишь ты, подумаешь, «Прынцесса»! Мой суженый, в конце концов, сотрудник Стальной Гвардии. А уж мы аликорнов не боимся, да? - Что такое Стальная Гвардия? Ах да. Отделение не парнокопытных, которые в серьёз обучаются борьбе с аликорнами. Помню, Селестия была в восторге от того, когда я в первый раз повёл их на смерть. Грюнт. Кажется первым капитаном был Грюнт. Бедный малый, ему оторвало заднюю часть туловища. Забавно дрыгался. Селестия? Ха, всегда любил эту дьяволицу. Как правило, всегда делала просто невозможные вещи… Селестия? Селестина, наверное. Или я что-то путаю. Странно. Почему так хочется. Спать. Спать.