Двойная Радуга V 2.0

Магия дружбы часть 2? А вы хоть раз были в горах? Разряженный воздух, ощущение могущества, бесконечное единение с небом. Невозможно не думать о нём, когда ты сам находишься так непривычно близко. Наверное, не зря в своё время бог не одарил людей крыльями. Ведь если бы они были подарены, то человек никогда бы не устремлял взгляд вверх с такой надеждой, с таким истинным вожделением. А затем, когда небесные высоты были достигнуты, человечество захотело большей власти. Они в прямом смысле захотели потрогать звёзды руками. Звёзды. Невероятное количество светил, в невероятном количестве систем объединённых в невероятное количество галактик. До нас их свет доходит лишь как призрак их былого могущества. Шутка ли, что квазар, что находится на огромном расстоянии от земли, куда большем, чем множество других звёзд, будет светить куда сильнее? Даже эхо его могущества, куда мощнее этих жалких плевков в ночном небе. Но квазар остаётся далёким, а эхо его неслышным. На фоне этого, куда более близкое, но куда менее разрушительное находится под самым носом. Красавица Луна. Сложно даже представить, какое количество стихов слагали поэты древности об этой «Принцессе ночного бала». И их восторг нельзя было осудить. Образ полной луны и месяца, каждый раз, ожидаемый и вожделенный, лейтмотивом пронесётся сквозь песочные часы истории, названный «Королевой ночного неба». Как и вечной соперницей солнца. Ночное светило, Тёмное Солнце. Единицы понимают то, что на самом деле знаменитый свет луны, лишь отражение света солнца, крайне удачно сворованного и изменённого. Не многие говорят: «О Светоч Дня!» «О Благостный Свет». Солнце, в отличие от своего чуть менее сознательного товарища, безустанно следит за нравственностью и подчинением. Фраза: «И это средь бела дня!» является эталоном данного явления. Ты не можешь точнее отобразить своё возмущение, кроме как сказать: «Он даже не побоялся Солнца! Вы понимаете? Солнца!» Так что было предельно ясно, почему же младшая принцесса, что так осторожна прозвана «Лу’на» с ударением на первый слог, была возмущена до глубины своей души. Дело было не в пресловутых плясках копытного народца, о нет! Принцесса Тьмы черпнула самого чёрного, самого густого чувства из всех, коих можно было придумать. Чёрная Зависть. Не легко быть «Принцессой В Тени Своей Сестры». В тени, даже когда ты занимаешься работой настолько сложной, что Солнцеликой и не снилось в её самых стращных кошмарах. А ведь о кошмарах мы и говорим. Одно дело прогнать «монстра» из шкафа жеребёнка. С этим справилась бы и «Принцесса Выскочка» — Миаморе Кадезна, как её любит называть госпожа. Действительная опасность появляется лишь в кошмарах настоящих, беспробудно больных пони. Когда тебе приходится балансировать между безумием и реальностью. Когда этот сон не просто засасывает, а затягивает тебя своими щупальцами какофоний, мутных, пугающих образов, животных страхов и инстинктов. Вот тогда то и начинается работа Принцессы Луны. Ежедневно она бросалась в гущу этих кошмаров, недооценённая своими подданными, своей свитой, своей родной сестрой! Её безумие было лишь вопросом времени. Красивая история о злом духе, что поселился в чёрном сердце младшей принцессы, так и осталась красивой историей. Но не будем забегать вперёд. Ночное небо. Сейчас оно озарялось полной луной и удивительной россыпью звёзд, созвездий и туманностей. Крайне редко удавалось посмотреть на такие виды жителям Кэнтерлота. Постоянная беготня, дом-работа-кафе-работа-дом, не оставляет тебе времени для того, что бы просто взглянуть вверх. А посмотреть было на что, поверьте. Но из больничной палаты «Крылатых Медиков» всё это великолепие видно не было. Тяжёлые, чёрно-фиолетовые занавески плотно закрывали окна, дабы не раздражать больных. Мнения больных, разумеется, никто не спрашивал. Палата напоминала скорее неплохие апартаменты люкс в не самом дешёвом заведении Мэйнхеттена или Лас Пегасуса, но ни как не палаты в больнице, финансируемой государством. Пятнадцать шагов в длину и семь в ширину, совсем даже не плохо, для находящегося при смерти/около того, пони. Удобные, выдержанные в тёмных тонах ковры и готичные светильники придавали помещению невероятный шарм и уют. Огромная двухместная кровать с фиолетово-синими пологами, тёмно-синими одеялами и покрывалами и чёрными, безразмерными, как беззвёздное небо, подушками, горделиво стояла между двух огромных, готических окон, задёрнутых всё теми же тяжёлыми занавесками. Напротив сего венца удобства и здорового сна стоял письменный стол, умело выточенный из очень тёмной породы дерева и оформленный резными изображениями полной луны, месяца и звёзд о восьми и пяти концах. К столу прилагался и стул, ни чуть не уступающий, ни в красоте, ни в массивности своему старшему по важности брату. Длинные шкафы, сделанные всё из той же породы дерева, доверху набитые различными фолиантами, книгами и выдержками, равномерно расположились по узким стенам «палаты». Чуть поодаль от письменного стола, вблизи массивной дубовой двери, уютно расположился вечерний набор любого домоседа. Уютный, потрескивающий поленьями камин и пара кресел. В целом вся палата была выдержана в одном стиле, что прибавляло ей только больше плюсов в глазах любого зашедшего. Знаете, в таких комнатах очень ярко выделяются контрасты. И если кровавые лужи на полу, промокшие почти насквозь в этой же крови простыни и измазанные кровью стены, хоть как-то вписывались в общую обстановку… То однокрылый, захлёбывающийся своей кровью пегас… Пожалуй не лучшее дополнение композиции. Скай пытался лежать смирно, но раз от раза ему всё же приходилось переворачиваться. Магия богини не была рассчитана на то, что бы после неё кто-то оставался жив. Пропитавшаяся кровью шерсть имела уже не золотой, а кроваво-ржаво-медный оттенок и напоминала не сверкающую монету, а старые тюремные кандалы. Грива местами слежалась, местами слиплась от крови, а местами была отрезана заботливыми копытами. Вот только кровь вытекать не переставала. По комнате взад и вперёд быстрым шагом передвигалась маленькая тушка в красной шинели, что-то недовольно ворча, тихо всхлипывая и ещё более тихо ругаясь на сталлионградском. На первом заместителе генерала просто не было лица. Белая шерсть, казалось, побелела ещё сильнее. Красивые синие глаза, и без того подёрнутые старческой пеленой, постарели раньше времени ещё на десять лет. Двухцветная грива выбивалась из осторожной шишки и прядями спадала на мордочку, не выражающую абсолютно никаких эмоций. Мисти носилась из угла в угол, осознавая собственную беспомощность и бесполезность. Её жеребец умирал прямо на её глазах, но она даже не могла обнять его, дабы не усилить боль, причиняемую древней магией аликорна. Единорожка зло сплюнула на дорогой ковёр. Дискордова тварь, а не божественное существо, этот дискордова аликорн! Никто не желал этого, никто не хотел этого сражения. Даже сама Селестия, наверняка жалеет о своём опрометчивом решении. Пусть пегас и не владеет магией, да и не на столько силён, однако этот пегас может дать жару! Как оказалось, ещё и какого! — Мисс Рэйнбоу! – Размышления Мисти прервал отрывистый голос входящей пони в белом переднике и колпаке с большим красным крестом, повторяющий крест её кьютимарки. Белая земнопони с бледно-розовой гривой, собранной в тугой пучок, что давно уже распустился и измарался в запёкшейся крови. В зубах у Харт поднос, а на подносе целое море таблеток, иголок, ампул, шприцов, ниток и даже несколько увесистых пакетов с непонятными светящимися жидкостями. – Я уверена, вашему мужу лестно ваше пребывание здесь, но вы не находите, что вам следует эвакуироваться вместе с дочерью? Уверена, это бы сильно облегчило ему жизнь. – Всё это Рэдхарт говорила на бегу, пока подводила капельницы, ставила уколы, насильно засыпала в рот несколько таблеток и вдевала нитку в иголку. Последнее получалось плохо. Мисти жестом указала на нитку с иголкой, а затем, по кивку медсестры, разумеется, вокруг этих предметов засветилось слабое беловатое свечение телекинеза. – Тем более, этот жеребец способен пережить вещи куда более страшные, я это знаю. – Единорожка вдела нитку в ушко и передала обратно земнопони. Та тепло улыбнулась и слегка поклонилась. – Премного благодарна. — Вам не кажется, что всё что вы говорите, не совсем уместно? – О-о. Мисти пыталась держать себя в копытах. Честно пыталась. Ведь ситуация была вполне обычной. В центральный зал дворца телепортируется изуродованное тело её мужа, знатно пропахшее горелой шкурой, летним лугом и кровью. Ничего не говоря, он поднимается, направляется к окну, вылетает, подлетает к богине и взрывается рядом с её августейшей персоной. После чего как ни в чём не бывало падает перед порогом «Крылатых Целителей», в котором лежит его дочь. Затем из клиники выбегает эта земнопони, кричит: «Я знаю, кто это! Немедленно его в палату номер **» и тело её мужа, окончательно вернувшееся в норму многолетней давности, втаскивают внутрь и кладут в соседнюю с Поли палату. Ух-х. Мисти пыталась держать себя в копытах. — Что неуместно? Сейчас будет битва. – Тихий стон боли её мужа возвестил единорожку о том, что зашивание раны началось. Медсестра оторвала взгляд от зияющей раны в спине, задумчиво почесала нос, а затем вернулась к работе. — Хотя нет, битвой это не назвать. Три тысячи голов против пятидесяти тысяч. Даже сложно представить, кто же победит. – Вновь протяжный стон вырывается из груди пегаса. – Ну-ну, Генерал, вы же пережили падение Эрвендела. Неужели вы не переживёте этот маленький дискомфорт? – Все движения и стоны пегаса прекратились. Рэдхарт удовлетворённо улыбнулась, тихо сказала: «Вот так!» и продолжила свою нелёгкую работу. — Как это понимать, Харт? Что значит падение Эрвендела? – Мисти была неприятно удивлена и напряжена, хоть и пыталась скрыв… А, кого я пытаюсь обмануть? Единорожка была в ярости и даже не пыталась этого скрыть. – Мой муж явно не… — Земнопони уверенным движением прерывает речевой понос и холодно смотрим в синие глаза Мисти. — Мисс Рэйнбоу. Ваш муж, герой Враньих Берегов. Я родилась уже после битвы за Вороний Предел, однако мой отец в то время служил в гвардии. Он с упоением и истинной гордостью рассказывал о том, как шёл плечом к плечу с тремя Лордами этой земли. – Чем больше земнопони говорила, тем меньше понимала единорожка. Рэдхарт обречённо посмотрела на не менее обречённо выглядящую белую единорожку и на одном выдохе заключила. – Одним из этих лордов был ваш муж, Мисти. Я увидела его из окна в то время, когда он был в «форме» и сразу узнала по описаниям. – Земнопони сделала пару стежков, громко выругалась и поднялась с кровати больного. Её копыта обгорели в нескольких местах, а шерсть на ногах из белоснежной стала кроваво-алой. Рэдхарт удивлённо посмотрела на свои копыта, а затем заключила.– Вот уж точно, горячая кровь. Мисти запуталась в этом ещё на том моменте, когда белая земнопони заговорила про «героя Враньих Берегов». В первый раз в своей жизни она слышала о такой земле, в первый раз в своей жизни она услышала правдоподобную версию истории, произошедшей с её мужем. И в первый раз в жизни она захотела в неё поверить. — Я попрошу без фамильярности, мисс Рэдхарт. Хорошо, допустим, вы меня убедили. Но что же нам делать сейчас? Нас всего три тысячи, у эквестрийцев аликорн. — Аликорн, который не может сражаться, мисс Рэйнбоу. – Поправила единорожку Рэдхарт. — Да-да, который не может сражаться. А единственная наша надежда на спасение в таком состоянии, что и сам он на спасение надеяться не может. – Отчаяние пробивалось всё сильнее. Даже сквозь маску холодного расчёта в чертах Мисти можно было угадать тяжёлую муку за собственное решение. Только она виновата в том, что сейчас происходит с её мужем, только она виновата в том, что почти полторы тысячи солдат Стальной Гвардии будут перерезаны один за другим. А всё из-за своей недальновидности. Единорожка закусила нижнюю губу и отошла к окну. Легко одёрнув занавеску, она устремила свой взгляд в ночь. Почти в ту же минуту дверь за её спиной тихо закрылась. Рэдхарт была очень тактичной пони. Мысли роились в её голове, словно стая голодных чэйнджлингов. Один раз в своей жизни она подумала, что ничуть не хуже Ская управится со Стальной Гвардией. Тем более задание было простым. Почему так случилось, кто был в ответе за то, что именно в этот день Рэйнбоу Ская, мясника Сталлионграда, привели для «честного» суда? Глубокий вдох. Протяжный выдох. Не время и не место нервничать. Это понимал каждый. Из-за пологов послышалась возня, негромкий кашель и частое дыхание. Затем удар об пол и звук чего-то вязко-жидкого разливающегося по полу. И наконец тишина. Мисти в ужасе обернулась. К двери медленно брёл гомункул, не иначе. Равные стежки на спине и груди, одно крыло, заплывшие, залитые кровью глаза и бессмысленное выражение лица. Ничего не осталось от того пегаса, что лишь несколько часов назад бросился в смертельные объятия Принцессы и вернулся живым. Тихий хрип и глухой удар головы о дверь. Она открывается в другую сторону. Мисти медленно подходила ближе. Пегас лишь стоял, тяжело опираясь о дверь и тихо бормоча на неизвестном языке. Единорожка осторожно подошла в плотную к Скаю и заглянула ему в лицо. Ничего от прежнего помешательства не читалось в нём более. Уверенный, хоть и до одури уставший взгляд, ехидная полуулыбка на мертвенно бледных губах. У него был план. — Мисс Рэйнбоу, не будете ли вы так любезны и не откроете ли эту дверь? – Хриплый, срывающийся голос. Булькающие звуки. Да его лёгкие были полны крови! Но этого пони просто так не убить. Мисти осторожно кивнула, помогла Скаю отойти и открыла дверь. – Спасибо. – Одной благодарностью не обошлось. Быстрое заклинание и сознание единорожки покидает её. – Тебе не стоит принимать в этом участие. – Пегас вышел за дверь и осторожно поковылял в неизвестном направлении. Время: 1 день со дня возвращения Найтмер Мун. Место: Дворец сестёр. Тронный зал. — Пипсквик? Пипсквик!? – Хромой пегас медленно двигался к месту восседания августейших особ яростно хрипя и булькая своим срывающимся криком. Дальновидные воины тринадцатого легиона добыли карту Кэнтерлота и окрестностей, и сейчас бодро что-то обсуждали, тыкая копытцами то в одну точку, то в другую точку на ней не замечая своего непосредственного командира в самом ужасном расположении духа и здравия. Хромой сплюнул на пол и заковылял в сторону этих безмерно занятых джентлкольтов. Добротные дубовые полы слегка поскрипывали от ломаного его шага, но огромных размеров красный ковёр, что покрывал пол зала почти целиком, быстро впитывал эти звуки, как собственно и кровь, вязкими струйками стекавшую из сквозной раны на груди. Многие вещи в замке сестёр были проработаны настолько педантично, что не готовому к такому пони становилось не по себе. – Где ты шляешься, кусок драконьего дерьма? - Как и ожидалось, командный состав тринадцатого легиона никак не отреагировал. Такая озабоченность была понятна, но не слушать верховное командование? Это уже слишком. Пегас затащил свою тушу по ступеням, расположился позади того самого Пипсквика, а затем… — ЛИТЛ ПИПСКВИК! КАК ТЫ СМЕЕШЬ ОСЛУШИВАТЬСЯ НАШЕГО ПРИКАЗА? – Пипсквик обернулся и пренебрежительно взглянул на этого инвалида. Только сейчас Скай понял. Глас не сработал. Огромный, а особенно по меркам пегасов, зелёный пегас. Тугие мускулы перекатывались под изумрудно-зелёной шерстью. Бежевая грива, коротко остриженная и уложенная коротким ирокезом, слегка потеряла лоск. Челюсть, что раньше имела практически идеальный прикус, сильно смещена вправо, но презрительно-насмешливый взгляд остался неизменным. Старина Ли’л остался таким, каким его помнил Скай. Зелёный здоровяк забасил. — Гражданский, проследуйте в катакомбы. Сейчас начнутся боевые действия и, скорее всего, осада. Если вы не уйдёте сейчас, вы вряд ли сможете эвакуироваться позднее. И Селест… Кхм-кхм, не мешайтесь под копытами! – Пегас вернулся к карте. Сказать, что Рэйнбоу Скай, который помнил, как молодой Литл Пипсквик пришёл в легион, который лично обучал его тактике, который, было дело, кормил его с ложечки! Сейчас он не узнаёт его? Что же случилось? Неужели «связь» слабеет? Радужногривый пегас всё больше бледнел. Частый кашель с кровавыми плевками разразился в полную силу. Шерсть вновь приобрела грязно-жёлтый с кроваво-медными пятнами оттенок. Переход в форму явно не мог затратить столько энергии, что бы разрушить связь между отцом легиона и его детьми! Тут что-то совсем другое. — Пипсквик, повернуться! – Хриплым голосом прорычал Скай. Пегас вновь недовольно обернулся и уже намеревался сказать, что-то не особо приятное. Рэйнбоу мрачно улыбнулся и развернул единственное оставшееся крыло. – Ты, правда, не видел, что со мной произошло? — Би… Библиотекарь? – Глаза его увеличились от ужаса и удивления. Он опустил взгляд вниз, медленно, будто изучая каждый миллиметр и не веря своим глаза, поднимал его вверх и опять вниз. Пегас обошёл Ская вокруг, несколько раз хлопнул себя по щеке, что немедленно отразилось на ней в виде крупной ссадины. – К… Как такое возможно? Я-я. Я почти не чувствую тебя. Да что там почти! – Последнюю фразу он выкрикнул. Скай удовлетворённо сложил крыло и поморщился от фантомной боли в несуществующем правом крыле. Генерал медленно прошествовал к карте и угрюмо оглядел её. Маленькие красный флажки – Стальная Гвардия; Маленькие синие – легион; Маленькие и большие жёлтые – силы Эквестрии. Мда. Пятьдесят тысяч против трёх. Это при том условии, что Спирхед знает эту гору, как облупленную. С такими нюансами интимной жизни, справиться будет сложно. Мрачный смешок привлёк внимание остальной части командного состава. — Интересно, хоть кто-либо выберется отсюда живым? – Зря это было сказано в слух, Генерал. Очень зря. — Бибилиотекарь! Отвага и честь! Мы не заметили, как вы под… — Хрупкая единорожка с шерстью цвета морской волны, двуцветной серебряно золотой гривой и обречённым взглядом быстро оглядывала своё начальство. Связь была разорвана слишком быстро, ещё никто не успел прийти в себя. — Отставить! Курица сушёная. Как вы сюда вообще попали? – Скай внимательно оглядывал горный перевал на самой верхушке горы. Это можно использовать… — Понимаете. Оранж Саммер, когда вы отбыли, долгое время страдал от видений и прочего. Он предсказал многие изменения и прочее. Он предсказал, что весь… А впрочем не важно. Он сказал, что нам нужно быть здесь именно в это время. Никто не стал возражать и мы решили воспользоваться порталом под… — Хм-м. Интересный перевал. Надо бы что-то придумать – думал генерал до слов: «Воспользоваться порталом». — ДА ВЫ ЧТО, *yay*НУЛИСЬ ВСЕ РАЗОМ? – Стол полетел вниз. Хромой, однокрылый, бледный, но чертовски злой пегас в ярости метался по комнате. – Вы вообще в курсе, что Отец так и не доработал этот проект? Да вас всех могло просто оставить в Имматериуме! Вы не помните орден Феникса? – Весь командный состав угрюмо уставился в пол. Единорожка и единорог, два земнопони и пегас. Они что-то не договаривали. – Что-то не так, Дети Мои? – Холодная дрожь пробежала по спинам провинившихся. Картина, можно сказать, маслом! Хромой, грязный, оборванный инвалид отчитывает красивых, здоровых и обиженных жеребят. – Может быть вы мне скажете, что же бл… — Половину легиона и так засосало в Имматериум, Библиотекарь. – Это сказал Пип. Ну да. А кто же ешё. С диким рыком в пегаса полетел трон Селестии. Литл среагировал в последний момент и отпрыгнул вниз, но тут же получил подставкой для королевских ног в лицо. — ПОЛОВИНУ! – Скай одним мощным ударом передней ноги опрокинул второй трон. Оставшееся крыло раскрылось во всю длину и зацепляло края гобеленов. – КАК ВЫ ВООБЩЕ ДОДУМАЛИСЬ ДО ЭТОГО? Я-аргх… — Ноги пегаса подкосились от внезапного припадка боли и пегас вновь зашёлся в припадке кровавого кашля. Пять пар копыт незамедлительно заспешили в его сторону. — Библь, как вы? Всё хорошо? – Голос принадлежал земнопони. Вроде Желли или Келли. Тот ещё жеребец. — Уберите лапы, животные! — Кашель пегаса усилися. — О-о, не беспокойся,*кхем-кхем* я-то хорошо*кх-кх-кх*… — Прерывистый глухой, мокрый от крови в лёгких кашель и хрип сделали первую фразу практически неразличимой. Пегас звучно сплюнул на пол и поднялся, опираясь на крохотную своего единственного товарища пегаса. Скай направил взгляд на земнопони. Жёлтая шерсть, зелёная грива, голубые испуганные глаза, «эппловская» морда. Рэйнбоу уже ненавидел его. — А вот как только станет лучше, поверь, тебе будет плохо. – Разумеется, он не поверил. — Вы вообще в курсе, что выход настроен на это место? – Пони переглянулись, не понимая, о чём говорит их Генерал. Сложно понять то, что до конца не понимает и сам говорящий. – Вы что, не понимаете? Мы можем позвать на помощь прямо отсюда! – Пони недоверчиво переглянулись. По их кривым морадм ясно читалось недоверие. Круп Селестии, они даже не узнали Библиотекаря в лицо! Это были не воины тринадцатого легиона, это были зелёные новобранцы, которые даже не знали, каково это, идти в атаку на разъярённого полубога. Только Пипсквик молчал и слушал. Самые полезные качества любого офицера. Пегас ещё раз сплюнул густую, медно-алую слюну в сочетании с кровью. — Кажется я догадываюсь, какую часть моих детей утащило в варп! Грязные свиньи. – Разочарование и холодная ненависть во взгляде Ская ледяными кинжалами пытались выдавить глаза этим не до легионерам. Они даже не узнали, зачем нужен был этот портал, и почему их выбросило прямиком в Кантерлот. Они даже не узнали, почему этот портал не использовался и почему им было запрещено покидать Предел. Они даже не пытались узнать! – Вы не стоили и волоса на задницах тех поней, которые остались в имматериуме! Вы даже не имеете права называться детьми моего легиона! – Смачная оплеуха крылом по морде одного земнопони, кажется Келли или Желли? И Генерал обращает свой взгляд к единственному по прежнему бескрайне верному существу. — Пипсквик, позови кого-нибудь из «наших» единорогов, а лучше трёх. – Генерал, хромая и тихо ругаясь, побрёл к центру залы. Его крыло, не балансируемое аналогичным отростком с другой стороны, раскрылось и неопрятным плащом тянулось следом. Разумеется Пип полетел выполнять приказ в тот же момент. Это был настоящий понь своего дела. Даже потеряв магическую связь со своим «Отцом», он остался хорошим заместителем, командиром, подчинённым и солдатом в целом. Это была настоящий воин. — Как… Как вы можете так к нам обращаться? Это оскорбительно! – Первым из оцепенения вышла не в меру говорливая единорожка, которую Скай, разумеется, не узнал. Что ж, Генерал уже успел пройти до центра залы и куском, не понятно как попавшим сюда, мела начать чертить круг. Медленный цокот множества спускающихся копыт. Наверное, ковёр всё же покрывает не весь пол, подумал Скай. Наверное, качать права будет хорошей идей, подумала эта идиотка. – Мы пришли сюда для того, что бы вызв… - Это было зря. — А НЕ НАДО БЫЛО МЕНЯ ВЫЗВОЛЯТЬ! НЕ НАДО БЫЛО СЮДА ПРИХОДИТЬ! – Скай одним рывком подскочил к не в меру дерзкой кобыле, за что мгновенно поплатился частым кащлем. Но его уже было не остановить. – ТОЛЬКО ВЫ ВИНОВАТЫ *кх-кх* В СМЕРТИ, МОИХ, ДЕТЕЙ! ТОЛЬКО *кхэ* ВЫ ВИОНВАТЫ В ПРЕДСТОЯЩЕЙ БОЙНЕ! ТОЛЬКО ВЫ РЕШИЛИ, ЧТО УМНЕЕ КАКОГО-ТО НЕАДЕКВАТНОГО ПЕГАСА *Кха-кха-кх-кх*! – Мерзкое зрелище. Рэйнбоу был в ярости. С каждым словом он всё сильнее наседал на единорога сверху, как бы давя его своей неестественной тенью. Его морда исказилась не простой ненавистью, а животной яростью. Слюна с кровью брызжила из его рта, окропляя маленькими каплями полу кислоты ультрамариновую, отполированную/отстиранную до неестественного блеска тунику. Кобылке было неприятно, возможно страшно. Но её эмоции не могли сравниться с тем, что ощущал Скай. – ЭТОТ ПЕГАС НЕ *кха-кха* ПРОСТО ТАК ПРИКАЗАЛ ОСТАВАТЬСЯ НА БЕРЕГАХ! ЭТОТ ПЕГАС НЕ ПРОСТО ТАК ЗАСТАВИЛ ВСЕХ НОСИТЬ *кхе-кхе-кх* ТУПЫЕ УЛЬТРАМАРИНОВЫЕ ТУНИКИ И НЕВЕРОЯТНЫХ РАЗМЕРОВ ШТАНДАРТЫ! – Глубокий выдох. Вдох. Выдох. Ещё вдох. Медленно, но уверено, пегас привёл себя в норму. – Вы хоть знаете, мисс… — Пэддл… — Да-да, мисс Пэддл. – Нетерпеливо перебил её Скай. – Что такое ударить по своим же союзникам? Ощутить смерти своих детей?.. Единорожка возмущённо вздохнула и медленно покачала головой из стороны в сторону. Пегас грозно осмотрел её с ног до головы и тяжело вздохнул в ответ. Кашель успокоился. — Акститесь, мисс Пэддл. Вы не воин. Вам бы жеребца с h*yay*rom покрупнее, да детишек охапку. Я, даже потеряв свои навыки эмпатии со своими воинами, отсюда чувствую, что у вас промеж ног весна круглый год. – Генерал культёй оторванного крыла указал на пространство промеж задних ног единорожки. Кобылка, разумеется покраснела и возмущённо отвернула мордочку. Пегас перевёл взгляд на коблыку и жеребца земнопони. – Да ещё и шаловливством занимаетесь? Вы вообще в курсе, что легион состоял из одних жеребцов? – Кобылка земнопони закашлялась, а её «эппловский» друг залился густым румянцем. Скай повернулся к единственному боевому единорогу в компании. Было видно, этот жеребец больше времени проводит за чисткой своей шерсти и доспехов, чем за чтением «Индекс Легионес» или за тренировками. От него так и веяло лоском, роскошью, самоуверенностью и другими полугейскими штучками. Однако он быстро понял, что Библиотекарь вовсе не восхищается всеми его внешними данными, чего не сказать об остальном высшем начальстве. — Мой Лорд. Мы верой и правдой поклялись служить вам и вашему легиону. Мы сдержим клятву, даже ценой собственных жизней! – Ушат пафоса, словно ушат помоев выплеснулся в лицо Ская. Мало того, последней фразой, этот ушат был надет пегасу на голову. А как этот жеребец выпрямил осанку и поднял голову? Да по ведру ещё и постучали! Во что превратился Его легион? Как такое могло случиться? Почему этот красавЭц-жеребчина не пошёл на службу к Идеалу? И что самое главное, почему они ещё не поняли, от кого сейчас будут требовать помощи? Два единорога и два земнопони виновато встали напротив своего непосредственного начальника. Как школьники, не выучившие своей урок вовремя, они стояли сейчас низко понурив головы. — Скажите мне, Дети Мои. – Последние слова Скай выплюнул, словно дозу мышьяка. – Почему вы до сих пор не рассказали мне о боевой ситуации? – Пегас внимательно оглядел этих горемык. Разумеется, никто не учил их делиться знаниями с кем-то помимо них самих. Доклад звучал очень вяло, да и к тому же крайне не убедительно. Эквестрия делала ложные ходы. Ходы на столько мастерские, что обычным командирам, тем более настолько тупым, они бы ловушкой не показались. Наконец в зал бочком, в обнимку с двумя единорожками в золотых лориках и синих туниках и одной единорожкой в потёртом свитере, зашёл Пипсквик. -… Библиотекарь. Поэтому нам необходимо ударить в от… — Пипсквик! Доложить! – Громко рявкнул Скай. Земнопони, вяло бубнивший жизненно важную информацию, мигом заткнулся, а пегас на выходе вытянулся по струнке. Все три единорожки недоверчиво переглянулись. Гулкий смешок пробежался по зале. Разумеется, этого жеребца сложно было назвать «Пипсквиком». Что уж говорить про пегасьи, даже по меркам земнопони, он был гигантом. Крупнее, но не выше своего командира, разумеется. — Библиотекарь. Два лучших колдуна из нашего легиона: Адамантиум Вил и Айрон Хув. – Скай недоверчиво кивнул в сторону мявшейся у выхода гражданской. Ли’л усмехнулся. – Помощник из гражданских, назвалась Мун Дэнсер. – Пегасы встретились взглядами. «Ты совсем рехнулся Пипсквик? Гражданский? Рили?» «Ну уж извини. Ты приказал мне найти троих или нет?» «Ладно, забили.» Примерно такой немой диалог произошёл между этими давно знакомыми понями. Даже без ментальной связи, Пипсквик был очень хорошим легинером. — Отлично, командир Литл. Я назначаю вас моим личными заместителем. В случае, когда я не смогу командовать легионом, эта ноша будет давить на вас. – Пегасы тепло улыбнулись друг другу. Старые знакомые, вновь возвращаются. Зелёный пегас козырнул златошёрстому. — Разрешите? – Короткий кивок, зелёный движется наверх к карте, так удобно возвращённой на место силами двух единорогов. Разумеется с помощью копыт, а не магии. А Скай спускается к трём молодым, аппетитным, подтянутым и, повидимому, до ужаса сильным единорогам. — Вил, Хув, встаньте в углы треугольника начерченного на полу. Не сходите с них, пока я вам не разрешу, понятно? – Единорожки синхронно козырнули и отправились на свои позиции. Что ж, теперь самое сложное. – Мисс … — Д-дэнсер. Мун Дэнсер, сэр? – Единорожка в очках и тёплом свитере замялась, разглядывая покалеченного, больного пегаса. Поверь, девочка, этот пегас смотрит на себя с ровно таким же недоверием. — Отлично, мисс Дэнсер. Моего имени я вам не скажу, можете называть меня Библиотекарь. – Пегас улыбнулся. – Или Библь, если так удобнее. – Единорожка залилась бледным румянцем. Ей было приятно, что ей оказывают знаки внимание, если не её друзья, то… — Извините, Библь. Как я могу доверять пони, чьего имени я даже не знаю? Вдруг вы не тот, кому стоит помогать? – Что ж, упрямая кобылка. Генерал тепло улыбается и подходит ближе. Настолько близко, что его ноздри практически упираются в её. Тепло дыхания единорожки тонуло в жаре, исходящем от пегаса. Огненная, мать его за дискордов рог, кровь. От такого голова единорожки слегка закружилась, а в нос ударил приятный запах старых страниц, тёплого камина и шоколадного молока. Мун Дэнсер не особо любила шоколадное молоко. До этого момента. — Мисс Денсер. Неужели в думаете, что я могу делать, что-то, что могло бы навредить вам в будущем? – Взгляд глаза в глаза, единорожка по не многу тает. От неё тоже стал исходить достаточно однозначный аромат. – Я уверяю вас, вы не пострадаете, ни от гнева богини, ни от боя, который произойдёт вовсе за стенами замка, ни от кого-либо другого. Даже, возможно, от ваших близких друзей. – Единорожка дёрнулась. (Мы все знаем, о каких друзьях идёт речь, не так ли?). Её глаза наполнились желанием, а разум отдавал всё меньше отчёта о действиях. – Но, если вы так хотите, я могу назвать вам своё имя. Только на ушко, если вы не против. – А вы думаете, эта маленькая, перевозбуждённая кобылка могла быть против? Единорожка подалась вперёд вдыхая запах жеребца всё сильнее и сильнее. Её тёплое дыхание мягко ласкало уши Генерала, а его обжигающее, выдавливало остатки рассудка из головы кобылки. – Так вот… Моё имя *пфр-пфр-пфр* — А-а! — Кобылка скончалась, прямо тут. Отлично. Разумеется, Генерал не подал вида, что заметил, однако всё равно мягко поддержал оседающую тушку перевозбуждённой единорожки. — А теперь, мисс Денсер, прошу вас занять последнюю вершину треугольника. – Задорная улыбка освещает морду Ская, заставляя единорожку краснеть ещё сильнее. – Если вы можете ходить, разумеется. – Кобылка оттолкнула пегаса, под его задорный, практически жеребячий смех. — Разумеется, Библь. Для этого я здесь. – Гордо, хоть и немного шатаясь, единорожка прошла на своё место, весело виляя крупом. Кобылки. — И так, дамые и господа. Теперь, попрошу минутку вашего внимания. – Пегас распрямил своё крыло, создавая подобие сломанного рупора, содрогнулся всем телом и медленно пошевелил обрубком крыла, а затем сложил. Взгляд Ская сейчас был наполнен лёгким страхом и каким-то безумным весельем. Та идея, которая пришла ему в голову, наверное, никогда не приходила в голову его лояльным братьям. Но это только лояльным. – Я бы хотел, что бы вы хорошо сосредоточились на точке в самом центре этого импровизированного круга. – Пегас ткнул копытом на кучку камней, палок и ткани, гордо возвышавшихся посреди некогда безупречно чистого тронного зала. Три единорожки, хоть и очень смутно понимали, зачем же они здесь и почему вообще их сюда позвали, внимательно прислушались. — Сейчас, в ваших головах будут звучать слова. Много слов. Вы должны отринуть большинство из них, ибо они есть ложь. Но не просто ложь, а великое проклятие. – Ли’л тихо переругивался в с командным составом, ибо их мозги это понять не могли. — Он что, собирается? — Селес… Кхм-кхм, он что, правда откроет портал? — Заткнитесь и слушайте, навоза куски! – Мощный рык Пипсквивка громом разнёсся по залу, хоть и подразумевался как шёпот. – Сейчас Библиотекарь научит вас, как нужно пользоваться этой штукой, кретины. – Пегасы опять дружественно переглянулись. А они в курсе, что он не знал как ей пользоваться? Скай заговорил вновь. — С вами будут разговаривать великие сущности. Столь мощные и древние, что, скорее всего, наша августейшая принцесса успела застать пик их могущества. – Рэйнбоу обошёл троих единорогов, надев каждой из них по маленькому амулету из кости, пронзительно посмотрел на каждого, а затем продолжил. – Вы должны отринуть их. Ибо их могущество может быть реализовано только через вас, мощных волшебников. Как и их… — Скай замялся. — Угрозы. – Помощь пришла из самого необычного места. Изо рта надоедливой единорожки Пэддл. — Именно, мисс Пэддл. Угрозы. – Библь слегка поклонился в её сторону. Из мордочки кобылки, казалось, вытянули всю кровь, а глаза её стали мертвее стекла. Скорее всего, она не понаслышке знает, что могут пообещать эти сущности. Ох, она знает. – Вы должны делать то, что вам говорю я и только Я, понятно? - Кобылки переглянулись и неуверенно закивали. Главное, что бы с мисс Денсер ничего не случилось. Если пострадает гражданский, это будет уже нечто более, чем просто побег с боем. Если пострадает гражданский, Селестия придёт в настоящую ярость. — Тогда, да сохранит нас дух моего Отца. Ut digni efficiamur promissionibus Patri. Amen. — Amen. – Вторило ему множество голосов его «детей». Скай опять внимательно, почти пронзая взглядом, осмотрел всех присутствующих. Два земнопони, кобылка и жеребец. Пять единорогов, четыре кобылки и жеребец. Два пегаса, жеребца. Розовый аликорн, коблыка. Розовый аликорн? Воины среагировали незамедлительно. Между аликорном и пегасом сразу возник двойной магический щит, а так же стена из щитов, вполне себе физических. Следом из ножен были извлечены гладиусы с креплением на копыто. Аликорн, как и три единорожки, не вполне понимали, что же за цирк происходит перед ними. Да им и не надо было. — Здравствуйте, что вы здесь потеряли, принцесса Ми Аморе Каденза? – Бровь пегаса презрительно взметнулась вверх. Видимо принцесса любви ещё не вполне осознавала своё положение, так как вела и, наверное, чувствовала себя как обычно. – Мне кажется ваш суженный, совсем слегка, по другую сторону баррикад, разве нет? – Принцесса любви звонко засмеялась и дружелюбно улыбнулась, якобы не замечая насмешливо-презрительный тон и холодный взгляд. — Что вы, что вы, Генерал. Я просто пришла справиться о вашем здоровье. – Розовый аликорн улыбнулась ещё шире. Как у неё это вообще получается? – Мне интересна судьба того, кто так много знает о семье Шайни. — *Гхык* Ш… Шайни. – Пипсквик глупо гыгыкнул, явно придя в восторг от «домашнего прозвища» капитана королевской гвардии. «Как же сложно с этими детьми» — отчаянно долбилась мысль в голове Ская. — Командор Литл Пипсквик, вы можете поинтересоваться у Шайнинг Аромра о его прозвище непосредственно на поле боя. Опустите лишние разговоры. – Мда, это было жестоко. Почти все пони, кроме собственно Пипсквика, тихо прыснули. К счастью, розовому аликорну хватило учтивости, что бы не начать смеяться. Однако огонёк благодарности вспыхнул в глазах Кадензы. Она пришла не для ликвидации, это было очевидно. Но зачем? — Тогда, может быть, вы понаблюдаете за процессом открытия портала, принцесса? Вы окажете нам огромную честь. – Пегас учтиво поклонился, чем подал сигнал о том, что пора бы опустить щиты. Каденза изогнулась в изысканном реверансе и медленно двинулась в сторону Ская. Тот дал отмашку и процесс начался. Аликорн встала по правую сторону от Генерала, а Пипсквик по левую. Как ни странно, напряжения между ними совершенно не чувствовалось. В конце концов, принцесса любви умела убеждать. Едиорожки внимательно наблюдали за горочкой тряпья, камней и палок, а вокруг из рогов искрилась магия. Пока ещё цветов, которые им даровала природа. Когда цвет поменяется, вот тогда начнётся самая сложная часть. Кобылки гипнотизировали горку мусора около пяти, а может и двадцати минут. Наконец, глаза Адамантиум Вил подёрнулись дымкой, а цвет её заклинания потемнел. Единорожка держалась, хоть глуповатая улыбка на её красивой мордашке держалась тоже. Через секунду глаза Айрон Хув полонстью окрасились в чёрный, а цвет заклинания из нежно-салатового стал кислотно-тёмно-зелёным. Она тоже держалась, пусть и погрузилась достаточно сильно. У Мун Денсер это шло тяжелее. Заклинание то ослабевало, то становилось сильнее. Глаза были плотно закрыты, но из под них чёрным светом блистали потоки нечистой энергии. Мисс Денсер с трудом заглушала голоса в голове. Тёмные боги могли быть настойчивыми, когда хотели. А упустить шанс прорваться в Эквестрию? Нет, такой роскоши они себе позволить не могли. Денсер сопротивлялась, и когда ей казалось, что можно сдаться, что эти странные голоса, с этими странными фразами и этой великой по их словам силой, всё же сильнее, запах её «Библиотекаря», словно верёвкой вытаскивал её из болота сомнений. Наконец заклинание стабилизировалось у всех троих. Под горкой в центре круга начал образовываться портал. Фиолетовое, порчёное свечение нечистой энергии с агрессивной настойчивостью затягивало частицы материального мира, желая как можно быстрее и больше захватить это бренное, совершенно не совершенное пространство и время. — Замедлите открытие! Мы приказываем! – Громко крикнул Скай, черпая энергию от еле работающего артефакта. Селестия, будто огромный магнит энергии, высосал заряд, коего хватило бы ещё на множество сотен лет жизни. Портал начал развиваться всё медленнее, но не менее агрессивно. Из глубин этого фиолетово-розового свечения доносился тихий, тысячеголосый шёпот. То демоны имматериума зазывают и сводят с ума жителей реальности. Редкие образы этих созданий мелькали на поверхности, а их крики, рыки, стоны, плачи и хохот, разрывали психическую ткань реальности. Однако, портал был стабилен. Почти стабилен. — Библиарий! Они идут! Легион! Легион демонов! Их тысячи, миллионы! СЛЫШИШЬ! – Адамантиум Вил громко вопила, а глаза её задёрнутые чёрной, психической занавеской, были полны животного страха. Пегас спрыгнул со своего места и галопом подбежал к единорожке. – ОНИ ИДУТ ЗА МОЕЙ ДУШОЙ, БИБЛИОТЕКАРЬ! — ЗАТКНИСЬ И СМОТРИ НА МЕНЯ! – Если бы глас не сработал сейчас, то единорожка уже была бы мертва. Вил с ужасом подняла глаза на своего Генерала, а тот внимательно, с тихой яростью взглянул в них. Это уже была не Адамантиум Вил. Тёмная энергия неясными, красноватыми разводами «вытекала» за грани глаз, что уже приобрели зелёный, а не чёрный цвет. — Будто король Сомбра! – Сзади тихо ахнула принцесса. Кто такой Сомбра, и почему одержимый воин тринадцатого легион на него похож, останется загадкой навсегда. — Кто стоит перед нами? – Сразу множество голосов, текущих из одного тела и рвущих одинокую душу на части, неслось из пасти зарождающегося чудовища. Душа Вил ускользала на глазах. – Тверди, червь. — Пип! Быстро за моим клинком, это настоящий рассадник демонов! – Скай не паниковал, демоны не так страшны, когда ты привык их видеть. Пони бывают куда страшнее. Демоны предсказуемы, а вот пони, нет. – Единственные черви падальщики здесь, это вы! Как вы смеете занимать тело воина Нашего легиона. Неужели вы забыли моего Отца и его гнев, мусор? – Глас выдался тихим, однако это был он. Артефакт доживал свои последние минуты, но он и помогал спасти эту невинную единорожку. Оно того стоило. Демоны внутри её тела удивились не меньше, чем до этого удивлялись они воинам, идущим прямиком в Водоворот Судеб. О да, они помнили, кто же его Отец. Маска безумного отвращения легла на мордочку Вил. Кажется уже поздно. — Принцесса Каденза, могу ли я… — Хорошо, Генерал, я помогу вам в поддержке портала. – Быстро сказала аликорн и уже её глаза наполнились тьмой, а вокруг рога засветилось пламя чёрного солнца. Как только демон почувствовал, что более не скован в движениях, началось самое ужасное. — Библь… Мне больно! БОЛЬНО! КАК ЖЕ БОЛЬНО! – Тело кобылки преобразовывалось на глазах. Кости в ногах, как и во всём теле, ломались, вытягивались, срастались и ломались вновь, раздираемые хаотическими угодами нынешних хозяев тела. Всё больше тело обрастало гнойниками, коростами и демонической, близкой к стали, плотью. Множественные пары органов, что свойственно лишь жеребцам вырастали в самых не подходящих для этого местах, а вымя начинало расти отовсюду, словно абсурдные гроздья маниакального винограда, что не могли прийти в голову нормальному живому существу. Её морда постепенно вытягивалась, а рот рвался и рвался всё больше. Лишние ряды зубов, один за одним вырастали прямо поверх друг друга, и даже не всегда внутри этого самого рта. Глаза же делились. Два, четрые, восемь, шестнадцать. Глаза делились и растекались по всему искажённому, во много раз увеличенному телу поняши, переплетаясь и расходясь, образую причудливые, постоянно меняющиеся узоры. Передние копыта отпали и сейчас лежали в луже крови под бывшим телом Вил. Вместо них вырастали когтистые лапы, сменяющиеся невероятным количеством щупалец в виде языков, покрытых острыми, ядовитыми иглами и чле… А впрочем вы поняли. Но это было не самое ужасное. Поняша всё ещё была жива и в сознании. Она визжала, рыдала, орала от боли и ужаса. Рот, больше никак не напоминавший рот пони, издавал настолько неестественные звуки, что командный состав во главе с мисс Пэддл в ужасе застыли на месте. Но им ещё было не так страшно. Даже Скаю досталось не больше всех. Ведь лучше всех это было видно тем, кто поддерживает портал. Они видели не только всё превращение, но и ужасные сущности, которые находились в теле поняшки и вокруг него. Мун Денсер закрыла глаза, но это не помогло. Проклятая энергия позволяла ей видетьпроисходящее даже сквозь её собственные веки. Дверь в зал с грохотом отворилась и на пороге тронного зала засияла фигура в золотом доспехе вооружённая пылающим клинком и зачарованным щитом ультрамаринового цвета. — Библь, в сторону! – Громко заорал Пипсквик. Скай отпрыгнул и в ту же секунду в тушу демона на запредельной скорости влетел пегас. Он лишь на метр уступал в росте порождению варпа. Так что это можно было назвать битвой гигантов, во всех отношениях. Два существа, раньше бывших хорошими друзьями, товарищами, а теперь… Пегас вертелся и юлил, как демон. Такая ловкость для его размеров, это то, чего никто не мог ожидать. Существо пыталось поймать его или догнать, но задние ноги были скручены и вдавлены в толстое тело, не позволяя хоть сколь либо быстро передвигаться в материальном пространстве. Тварь бросилась на пегаса. Связка из десятка щупалец глухо ударилась о зачарованную сталь щита, а затем была отсечена горящим золотым пламенем мечом. Демон взвыл от боли и ярости. Из гроздями свисающего вымя брызнул тугой поток гнили и гноя. Раскалённая демонической сущностью жижа пробила вековой камень и толщ дубовых полов, однако зачарованный щит она пробить не сумела. Пип защитился от этой атаки и одним мощным прыжком запрыгнул на горб этого существа. Тварь бесновалась, тянула свои недолапы/щупальца, пыталась стряхнуть назойливого пегаса, но быстро успокоилась, когда он одним могучим ударом отсёк голову чудовища, а затем воткнул клинок глубоко в её тело. Оторванная голова демона ещё несколько десятков секунду, а может даже и минуту, пыталась отомстить наглому пегасу. Но. Пипсквик повалился на пол. Его ноги в нескольких местах прожгло раскалённой гнилью. Боль и ненависть бурлили в голове молодого пегаса. Но и гордость, гордость за то, что он доказал своему командиру. Легион всё ещё жив. Пускай в лице Литтл Пипсквивка, пускай раненый и уставший. Но свою цель легион выполняет. Он убивает тех тварей, с которыми обычные солдаты не справятся никогда. Минута затишья, лишь тихие всхлипы Мун Денсер и глухое постукивание передних лап чудовища о камень, нарушает тишину. Нужно перевести дыхание, а затем… Первым в себя пришёл Скай, как от него и ожидалось. Его губы зашевелились в беззвучной литании. Оставалось лишь надеяться, что душа Адамантиум Вил была сильна и смогла вырваться из одержимого демонами тела. Упокой её душу и посади подле себя, Инфинит Эрвенделский. — Миаморе. Вы готовы? Сейчас мы будем встречать гостей. – Скай помог Пипсквику подняться и приобнял принцессу крылом. Её глаза были зажмурены, хоть она и понимала, что это не очень-то поможет. По щекам принцессы любви текли слёзы. Нет ничего ужаснее, чем слёзы аликорна. Хотя этот монстры, что так отчаянно пытался убить своих бывших товарищей, и был совершенно отвратительным порождением тёмных богов, слёзы чисты и искренни. И это делало их невыносимыми. — Генерал, я готова начинать по вашему указанию, как и все мы. – Миаморе держалась молодцом. Гены аликорна давали о себе знать. Принцесса быстро пришла в себя и статно развернула крылья. В тот же момент по ним пробежали разряды тёмной энергии. Аликорн был мощным проводником магической энергии. Даже страшно было представить, что бы они могли сделать, если бы подверглись влиянию тёмных богов. Хотя, представлять и не требовалось. — Тогда приготовьтесь, дамы. Сейчас вы увидите мою семью. Детей моих братьев. – Скай вырвал пару перьев из своего крыла и бросил их в самый центр круговорота энергии. Медленно почти невесомые пёрышки спускались к фиолетовой глади имматериума, а затем зависли в десятке сантиметров от поверхности. Маленькие энергетические дуги соединяли этот подарок пегаса и фиолетовый водоворот, а затем перья исчезли. Буквально в следующую секунду из центра портала, практически в другую часть тронного зала вынырнули две тени. Пипсквик, раненый, но, всё же, готовый к бою тяжело опёрся о щит. Постепенно тени приобретали чёткие очертания. — Лорд Хранитель, командор Пейн Сворд. Приветствую на Эквестрийской земле. – Скай слегка поклонился двум пони. Первый, пегас в длинной, белой церемониальной рясе и тяжёлых сегментированных латах зелёного цвета с огромным зачарованным мечом и связкой цепей на спине. Желтоватая шерсть, короткий ёршик тёмно-зелёной гривы, угрюмо-недовольное выражение морды и очень крепкое телосложение. Командор Пейн Сворд производил впечатление в любом обществе и далеко не ошибочное. Во времена предательства, только он смог защитить Льва от верной гибели. Их с Мышью «честная» дуэль закончилась грубым мордобоем с ругательствами и проклятьями. Сворд смог запрыгнуть на спину фестрала и практически задушить последнего. О да, Пейн умел справляться с такими вещами. Второй пегас вызывал чуть больше подозрений. Аналогичная ряса, отличительная черта первого легиона, однако тяжёлые сегментированные латы имели угольно-чёрный цвет, как память о былых временах. Вооружён Лорд Хранитель был сложной системой самострелов/коротких многозарядных арбалетов, закреплённых на его передних ногах и мечом, который до этого принадлежал Льву. Да, этот меч Библь узнает где угодно. — Лорд Библиотекарь! – Почти хором сказали пегасы, а затем синхронно, недоверчиво покосились на друг друга. Хранитель хмыкнул и морда Пейна стала ещё мрачнее. — Библиотекарь, я здесь по твоему зову. – Сворд заговорил первый. Почтительно-холодный тон, склонённая голова. Он всё ещё помнил правила придворного этикета, дискорд подери. Скай коснулся его головы крылом, разрешая подняться и говорить с ним на равных. Хранитель не посчитал нужным сделать тоже самое. — Вы звали, Библь. Я примчался, как только мог. — Тон второго пегаса можно было назвать холодно-насмешливым. Командор ветеранской роты первого легиона заставлял его нервничать, невзирая на внешнее спокойство. – Опасно выходить на связь, когда тебя пытаются убить воины твоего же легиона, не находите? — Истинно так, лорд Хранитель. Благодарю, что вы тоже смогли быть здесь. – Скай лукаво подмигнул и ткнул второго пегаса копытом. – Нам пригодится ваша точность и ваше умение убегать. Сдавленный нервный смех и бывшие братья расходятся в разные стороны. — Пейн, а почему вас только двое? Где остальная часть легиона? – Вполне закономерный вопрос, который интересовал не только Ская. Пегас замялся и с тихой злостью прошипел. — Эти свиньи… Видимо забыли свои обеты, Библиотекарь. – Пегас с ненавистью буравил взглядом пол, а затем зашагал в сторону тактической карты. Что ж, наверное, остальные точно смогут. Не успел он подумать так, как из портала вынырнула ещё одна тень. По тихим вскрикам кобылок и громким вздохам жеребцов, прибыли воины третьего легиона. — Лорд Библиотекар-р-рь. Как пр-рекр-расно видеть вас в здр-равии. – Пегас круто обернулся и увидел перед собой следующего гостя. Абсолютно лысый. Нет ни гривы, ни шерсти. Всё тело и морда покрыты невероятным количеством шрамов, ожогов, швов и кровоточащих ран. Левая передняя нога подверглась ужасающим мутациям. Вместо ноги, как таковой, выросла связка щупалец, подобных тем, что вырастило себе тело Адамантиум Вил. Сама морда была искажена как физически, сросшимися вокруг странной клетки челюстями, так и маской наигранного раболепия вперемешку с безумной покорностью и восхищением. Средний доспех покрыт узорами множества мордочек пони, которые являлись не просто узорами на броне. Это был Золотой, некогда любимый чемпион Идеала. Сейчас он стал избранным чемпионом Тёмного Принца. Как бы это не было прискорбно. Было не совсем понятно, что же он делает здесь. – Огр-р-ромная р-р-р… р-редкость увидеть живого лор-рда Эр-р-рвендела. — Зачем ты здесь, Золотой? Говори! – Пейн достал меч из ножен и встал в боевую позицию. Наивный. Даже до становления тем, чем земнопони является сейчас, Золотой, а точнее Шайнинг Голд, был практически лучшим фехтовальщиком всех двадцати легионов. Разумеется у Сворда был шанс, но крайне призрачный. — Опусти меч, Пейн. Я вызвал его. Но где твои братья, если ты их можешь так назвать, Голд? – На морде пони на секунду застыла гримаса отвращения и гнева. Ответ был ясен сразу. — Понимаете, лорд. Некоторые крысы не знают, что такое соблюдать обеты, данные многие годы назад. – Земнопони прекратил вырыкивать букву «р» и проговорил эту фразу чётко. Даже невооружённому взгляду было видно, что честь и достоинство этого воина по прежнему для него важнее всего. Голд тихо рыкнул и пошёл в сторону удобных, красноватых пуфиков. А затем, не оборачиваясь кинул. – Но вы всё же будете пр-р-риятно удивлены, Библиотекар-р-рь. Так прошло ещё какое-то время. Пони появлялись один за другим. Давние товарищи, что предали или остались лояльными, появлялись из глубин имматериума, невзирая на расстояние и время. Стальные воины Железа появились ротой и сразу же, практически без лишних действий отправились во внутренний двор, дабы расположиться и осмотреть возможное поле битвы. А вот легионеров Молота было всего десять, но они, как и положено детям Мастера Осады, отправились проверять стены и ворота. Несколько рот искажённых детей Волка. Их черты пони плотно перемешались с чертами волков, что было символично. Но их, с помощью вскоре прибывшего Изгнанника из легиона Рыжего, можно было понять. Кто знал, что злейшие враги будут помогать друг другу? Дефтирия, что был личным телохранителем Смерти, Предатель, который первым поставил гвозди ярости, терзавшие его отца Воина, Вергилий, ныне действующий командир легиона Ангела. Множество, великое множество памятных, дорогих сердцу бывших друзей. Тёмная энергия не пощадила предателей. Их искажённые тела были искажены почти так же сильно как и души. Глубокое раскаяние, вечная злоба, глубокая обида. Она была увеличена во сто крат и вывернута наизнанку внутри этих пони. Лишь смерть помогла бы им очистить сердца и души. И за смертью они пришли. Воины семнадцати легионов пришли на помощь, но эрвендельцев попрежнему было меньше. Десять тысяч к пятидесяти. Под предводительством аликорна. Не следовало даже пытаться. Лишь вести своих воинов, детей своих Братьев на смерть. Библиотекарь не мог себе этого позволить. Два легиона были уничтожены полностью, а память о них утеряна навсегда, однако последний, легион непрощённых так и не прислал ни единого солдата. Легион блудного, любимого сына. Великого и превзойдённого лишь раз предателя. Могущественного и непоколебимого правителя. Умелого и свирепого воина. Легионеры Луперкаля до сих пор не появились. — Лорд Библиотекарь! – Огромный земнопони в сверхмассивном, до ужаса тяжёлом доспехе, что являлся его посмертными оковами, с длинной, заплетённой в косички бородой и гривой рыжего цвета, шерстью цвета морозного утра, а так же вечно пьяной, вечно задорной мордой. – Именем Волка, клянусь, не видел тебя в более мерзком расположении духа и тела, m’od, его дери! – Как всегда, Фьорд Волчий Коготь был прямолинеен и честен, как никто другой. Этот чудовищных размеров земнопони уступал в этих самых размерах лишь своему отцу Волку, двум аликорнам, да Рыжему. Когда он шёл в бой, неся свой молот и щит с выгравированными на нём древними рунами и ведя своих собратьев, многие противники дважды, а то и трижды думали, стоит ли им ввязываться. Вот и сейчас, несколько эквестрийцев случайно увидели его во дворе… Что ж, жеребцы завидуют, кобылки облизываются. — Коготь! Отлягай тебя Селестия в зад! Какими судьбами? – Скай искренне улыбнулся и кинулся в объятия старинного друга. Огромный молот и щит со страшным грохотом ударились о каменно-дубовый пол тронного зала, а затем земнопони сгрёб пегаса в свои могучие, по дружески крепкие объятия. Коготь отчаянно пытался не заплакать от чувств, нахлынувших при виде брата своего Отца, что выглядело очень забавно, учитывая внешность и размеры этого гиганта. – Я уж думал ты копыта откинул, пьянчуга драная! – Всё-таки не до конца зажившие рёбра пегаса затрещали, и земнопони поспешно опустил его. Фьорд виновато пожал плечами и улыбнулся своей безобразной, редкой до зубов улыбкой. — Извиняй, лорд Библиотекарь. Живём-с, pohkhamechto! – Вменяемая сталлионградская конструкция слов «пока что», была задорно и очень колоритно переделана в «покамечто», с соответственными нордскими посипываниями. Хоть и прошло много времени, эти двое болтали, будто виделись позавчера. Тонкая душевная гармония лежала между старыми знакомыми. Особенно, когда эти знакомые навевали столько приятных и не очень воспоминаний. – Вот tolkashta спорили с жеребятками из искажённой стай, что сильнее, молот или топор. – Хотя полу волков из проклятых рот легиона Волка сложно было назвать жеребятками, ибо плотные мускулы, хищные морды и голодные взгляды не располагали к этому, таким пони как Фьорд, данные подробности были просто не интересны. – Ну как и пр… Портал, Библь. Пегас среагировал незамедлительно. Быстрым галопом Генерал подбежал к ярко мерцающему порталу. Розовый аликорн, как и полагается принцессе, держалась молодцом, чего нельзя было сказать об остальных двух участницах данной затеи. Мун Денсер еле стояла на ногах и часто закатывала глаза. Этот портал выдавливал из неё последние силы. Айрон Хув, которая, пожалуй, перенесла трагедию с Вил, как свою личную, вовсе тихо лежала на полу, практически не подавая признаков жизни. — Миаморе, как та… — Много, кажется, это последние, Генерал. Их очень много. – Резко прервала его кобылка. Напускное спокойствие было лишь очередной маской. Аликорн сильно вымоталась, пытаясь поддержать двоих единорогов и не сойти с ума самой. Скорее всего, Миаморе на долго запомнит этот день. Наконец портал разрядился мощным фиолетово-розоватым всплеском энергии, и в материальную вселенную вступили десять неясных теней. Постепенно они приобретали более точные очертания. Рог, морда, скрытая боевой маской, торс и ноги, закованные в зачарованные доспехи. Крылья. Это и были «Легионес Аликорнес». За первой десяткой вышла вторая, а затем ещё и ещё. Воины всё шли и шли. Аликорны закованные в угольно чёрную броню, что раньше имела лунный цвет, выходили из портала и молча выстраивались вдоль стен зала. Обстановка заметно напряглась. Всё больше и больше аликорнов выходило из этого портала. Десять, сто, пять, всё больше и больше. Невероятных размеров тронный зал заполнился до отвала и воины стали маршировать на Площадь Сестёр. Кажется, будто весь легион выходил из имматериума единым потоком, и кто знает, вдруг эта мысль правдива? Но если на зов откликнулся весь легион, значит должен был прийти и он. Нынешний его командир. Всё больше высоких, статных, изуродованных до ужаса внешне и внутренне воинов «легиона аликорнов» выходило из портала, а затем появился он. Библиотекарь сразу узнал нынешнего вармастера. Освернитель вышел в уменьшенной копии доспеха Фьорда. С пятипалой перчаткой, что была выкована Кузнецом, для любимого брата, лучшего, среди равных, любимого сына нашего отца. Да, это была перчатка Луперкаля. Та перчатка, которой был убит Ангел, та перчатка, что смертельно ранил отца. Перчатка носящая воспоминания о пролитой крови Крови живого бога. — Лорд Библиотекарь. – Трубным гласом вещал Осквернитель, медленно шагая в сторону пегаса. Маски не было на его лице, что позволяло наблюдать некогда идеальную, во всех отношениях, морду, сдобренную маской гневного презрения к окружающим. Воины лучшего легион считали себя лучшими во всём. Да так оно и было. – Мы пришли по вашему зову! Синий аликорн с тёмно-голубой, будто ночное небо, развевающейся на магическом ветру гривой. Его морда, казалось, была обезображена лишь слегка. Достаточно сильный ожёг на всю левую сторону, что не так уж и портил общий внешний вид аликорна. Но это казалось ожёгом, пока он не откроет свои глаза. Все пятнадцать. Кластерно расположенные глаза и правда создавали ощущение сильного ожёга. Когда же они открывались, то всё становилось ясно. Алые, словно кипящая, горячая кровь, глаза, сжирающие твою душу изнутри, стоит лишь в них взглянуть. Из всех мутаций, что поразили столь тонко чувствующих энергию существ, как аликорны, это была не самая ужасная. Генерал оглядел остальных воинов. Лучше бы он не делал этого. Некогда гордые, сильные, храбрые, внушающие надежду в сердца союзников и страх в сердца врагов превратились в то, от чего они защищали народ Эрвендела. Демонические мутации поразили их так сильно, как, наверное, никого из всех легионов предателей. Лишние пары конечностей, что срослись с их доспехом, да и в принципе росли из тех мест, откуда им расти было не свойственно. Морда пони не зря были спрятаны за масками, ибо то, что случилось, не должны видеть обычные смертные. Ужасные мутации, сросшиеся челюсти, лишние пары глаз, ушей, ноздрей, лишние ряды зубов, превратившиеся в ужасные демонические отростки, расползшиеся по всей морде и телу. Было заметно, что теперь, маска являлась частью морды тех или иных воинов легиона Луперкаля. Сильнее всего, разумеется, страдали их рога. Демоническая плоть плотно обвивала их, образуя причудливо-отвратительные каменистые наросты. Рог одного был похож на пилу, что истыкана зубьями со всех сторон. У другого демонический нарост осел на самом кончике, от чего рог был похож на гротескную булаву из плоти и кости. Тела аликорнов были прочны, а этих мерзких всему святому существ и подавно. Лишние крылья отрастали из ног, голов, крупов и даже языков предателей. Чаще всего без перьев и больше напоминавшие не до крылья летучих мышей, чем что-то, что действительно способно поднять их в воздух. Если бы не зачарованные доспехи, то изменения были бы ещё ужаснее, это было понятно. Но что делать тем, чей доспех уже стал частью их собственного тела в прямом смысле? Не было уже заметно этой тонкой грани, где ещё идёт доспех, а где уже начинался аликорн. Кровавые подтёки на металле, металлический блеск мяса и костей, члены, язвы и гнойники на литых частях доспеха. Сейчас они понесли наказания за то, что были обмануты своим мастером многие годы раньше. Наказание не справедливое, но то, которое они были обязаны принять. Принять и сделать так, что бы такого никогда больше не случалось не только на Враньих Берегах, но и ни где вообще. Гротескные ангелы, забывшие своё глубинное предназначение и сброшенные за это с небесного пьедестала прямиком в распахнувшиеся объятия Огненной Бездны. Даже в этих демонических оболочках, оставленных им для напоминания о великом предательстве, воины легиона Луперкаля оставались собой. Презрительно-гневное выражение морды присутствовало не только лишь у их главнокомандующего. Каждый из них был аликорном, это уже позволяло им с пренебрежительным презрением смотреть на остальных. Когда Воитель управлял ими, эта их черта подавлялась максимально сильно, ибо сам Луперкаль не видел разницы меж единорогами, пегасами, земнопони или аликорнами. Эта его черта осталась с ним до самого конца. — Командор Прок… - Магистр, мой Лорд. – С выражением скучающего презрения поправил пегаса аликорн. Скай вопросительно поднял бровь. Магистр? Всё-таки Осквернитель стал Магистром Войны у проклятых легионов. – Мы пршли на ваш зов, ибо такова наша судьба! — Такова была судьба Лунных Волков, никак не твоя, курица рогатая! – Фьорд порывался к Осквернителю и злобно щурился. – Ты просто позоришь имена Моего отца и Своего! В тебе нет чести, зверёк! Бровь Осквернителя дрогнула, порываясь подняться, перерасти и стать вопросительно-пренебрежительной гримасой. Аликорн вовремя остановил себя, дабы не шокировать окружавших. — Это что, Фьорд Волчий Клык? Хо-хо, щенок. Время идёт, а от тебя всё так же воняет псиной. – Жеребец развернул крылья и издевательски улыбнулся. Воины проклятого легиона, не слишком стараясь, пытались скрыть смех. Клык бросил на пол молот и одним прыжком оказался мордой к морде с Осквернителем. Жеребцы впились в друг друга глазами, а рог Осквернителя засиял лёгким магическим полем. — А теперь повтори, сынок, что ты там сказал? Или ты думаешь, раз Локон тебя не убил, то и я не смогу? — А ты попробуй, псина. — А я попробую, курятина. — А может, вы заткнётесь, навоза куски? – Мощный удар крылом уронил обоих жеребцов на пол. Те быстро очнулись, попытались подняться, но копыто на горле каждого из них не позволяло этого сделать. В конце концов, Библиотекарь был одним из двадцати. Аликорн пытался посильнее пихнуть Фьорда копытом, а тот, в свою очередь, порывался укусить обидчика. На них было смешно смотреть. Когда-то великие воины, сейчас они представляли убогое зрелище. Прошли те времена, когда воины Эрвендела наводили страх на своих врагов лишь своим именем. – Мне даже смотреть на вас противно. Вы не можете разобраться, когда это всё закончится? Вы не можете не ронять своего достоинства хотя бы передо мной? – Жеребцы ещё некоторое время не успокаивались, а аликорн даже пытался вырваться, безуспешно, и, наконец, пегас отпустил их. Земнопони с тихой руганью отходил к бывшим бойцам своего легиона, а Осквернитель приводил себя в порядок. Как ни крути, пафос и надменность аликорна не ушла, когда он принял демоничество. Слишком сильно влияли на свой легион гены Луперкаля. Но нужно действовать. Селестия практически у ворот, Морнинг Спирхэд уже готовит план о штурме, а Шайнинг Армор… Каденза! Быстрым галопом пегас мчится к порталу. Еле живые тушки двух единорогов и напряжённый профиль розового аликорна, что так ярко контрастировал на тёмных, искажённых демонической сущностью жеребцах. Однако яркие всполохи демонической энергии лишь украшали этот профиль. Шёрстка Миаморэ слегка потемнела, отражая зеленовато-сиреневые блики. Профиль аликорна всегда приводит в восторг, в независимости от ситуцаии. — Каденза, слушайте внимательно! Сейчас вы должны думать о чём-либо, что держит вас в этом мире, невзирая на остальные его несовершенства! – Принцесса любви повела ушками в сторону говорящего. Видно, что течения энергии вокруг портала мешают её физическому ощущению пространства. Аликорн мотнула головой, будто сбрасывая тяжёлые путы, затем ещё раз и ещё. Портал был связан с ней и теперь так просто не отпустит. Генерал с ужасом осознавал, что ничего не сможет с этим сделать. Эти трое уже никогда не смогут разорвать связь, ибо никогда раньше не делали подобного. Мысли проносились одна за одной. Предположения, догадки, надежды. Ничего. Принцесса любви навсегда утеряна для этого мира, собственно как и две другие кобылки, чьи имена никто никогда не узнает. Шутка ли? Ведь для Кадензы была открыта великая дорога, дорога чистой любви и яркой жизни. Неужели законная владычица Кристальной Империи, что была потеряна настолько огромное время назад, что только Селестия помнит об этом, закончит свою историю здесь? Из строя аликорнов молча вышли три жеребца. Уверенной, маршеобразной походкой они подошли к кобылкам, а затем каждый коснулся рогом конца рога той, рядом с которой стоял. Нить тёмной энергии плавно перекочевала на них, а затем прорези их масок воспылали зелёной, тёмной энергией варпа. — Всё в порядке, Лорд Библиотекарь, мы сможем удержать портал открытым, столько, сколько потребуется. – Надменно проговорил один из них, чьё тело было искажено многочисленными отростками в виде рогов. Единорожки тяжело задышали, будто только что преодолели несколько километров непрерывным галопом. Аликорн же тихо опустилась на каменный пол тронного зала. Целые ручейки пота стекали по её телу, однако внешне принцесса любви выглядела не плохо. Лишь слегка растрёпанная грива и дрожащие ноги говорили о том, что Каденза действительно делала то, что обычным смертным не по силам. Генерал тихо подошёл к розовому аликорну и протянул крыло. Несколько секунд она даже не смотрела на него. Выражение неуверенности и тихого гнева застыли на её мордочке. Однако, ещё немного подумав, она приняла помощь. — Принцесса, я… — Не надо лишних слов, Генерал! – Срывающимся на фальцет голосом оборвала Кадезна. Принцесса злобно взглянула в глаза пегаса и демонстративно отвернулась. – Вы и так показали всё, что я не хотела видеть. – Она вновь посмотрела в глаза пегаса. Струна терпения всё больше натягивалась, причём обе стороны натягивали её одинаково сильно. И, когда она обещала лопнуть. — Ну что ж! — Ну что ж! – Одновременно выкрикнули Генерал и Миаморе, а затем каждый отвернулся и зашагал прочь. Кобылка открыла магией дверь, вышла и демонстративно хлопнула. Пегас же просто сел в трон, прямо перед тактической картой, максимально вальяжно расположившись на месте солнечной богини. Неловкое молчание повисло в зале, однако, воины проклятого легиона, будто ничего и не заметили. Пегас начал что-то быстро искать глазами и делать короткие пометки прямо на карте, имитируя, видимо, бурную деятельность. Имитируя настолько хорошо, что Пипксквик ещё немного постоял, делая вид, что у Генерала получается, прежде чем тихо проговорить. — Генерал. — Да-да, два десятка вульфенов на передовой! Необходимо испугать этих жвачных, пока они не решили запугать нас. Отличная идея, безусловно, отличная. – Лихорадочные тычки флажками в карту и короткие чёрточки эрвенделской письменности на «полях» карты. — Генерал. – Уже более настойчиво повторил первый помощник. — О да, и полсотни аликорнов сверху во главе с Осквернителем. Что может быть страшнее? А может и всю сотню? Ну, что бы наверняка. – Покусывание нижней губы и частые шлепки копыт о стол. — БИБЛИОТЕКАРЬ! – Рявкнул Литл Пипсквик прямо в ухо своему непосредственному хозяину. Генерал прижал уши, зажмурил глаза и подтянул хвост. Затем слегка, всё ещё щурясь, будто нашкодивший котёнок, открыл один глаз и посмотрел прямиком в глаза Пипсквика. — Ну что там, Tosha? – Генерал очень недоверчиво и крайне раздражённо произнёс эти слова, однако эффекта они никакого не произвели. Первый помощник очень хорошо знал своего «Отца». — К вам два посетителя из гражданских, говорят, что очень хорошо вас знают. Прикажете им пройти в ваш кабинет? – Кабинет? Что-то Рэйнбоу Скай, лорд Библиотекарь Эрвендела, капитан Стальной Гвардии Сталлионграда, призванный генерал войска нынешнего грифоньего короля Гриффинстоуна, гроза Камелу и Зебрики, не припомнит, что бы Селестия Святоликая или все иже с ней связанные, позволяли ему занимать кабинет прямиком в центре страны, которой он не однократно противостоял. Бывает же такое? — Разумеется, Пипсквик, пригласите их в э-э… Мой Кабинет. А заодно сопроводите и меня туда. Э-э, прошу вас. – Неловкая улыбка, лёгкий подзатыльник от огромного пегаса и два старинных товарища отправляются из Тронного Зала. Многочисленные коридоры, проходы, лестницы и залы сменяют друг друга, будто в очень неудачном, но крайне пафосном кино, гобелены и флаги древних домов яркими вспышками украшают мраморно-гранитные стены древнего замка, а дубовые двери различных служб и придворцовых министерств, лейтмотивом идут следом и впереди. — Э-эй, Пип. А куда мы собственно идём? – Разумеется, этот вопрос интересовал генерала не на столько, что бы вынашивать его внутри себя несколько невероятных минут, что они идут по замку. — О-о, Библь, поверь, ты будешь в восторге. – Нехороший огонёк в глазах пегаса лишь подтверждал его слова. Видимо впереди Ская ждал невероятный подарок судьбы, в виде помещения, в котором он примет двух гостей, которые, по их словам, ему близки и дороги. Ещё два поворота и пегасы подошли к огромным, белым с золотым дверям, чей блеск, роскошь и мастерство изготовления слепили глаза больше, чем дневное солнце. Было видно, даже двери были сделаны под стать тому, кто за ними обитал. Однако Пипсквик пошёл дальше, что было совсем не понятно и даже странно Скаю. Непонятно лишь на секунду. Ещё два поворота и один не очень длинный коридор, и наконец пегасы остановились. Меньшая по размеру, темно-синяя, инкрустированная лунным камнем, сделанная из грубых, но крепких дубовых досок, дверь. Пипсквик стоял в нерешительности. Было видно, он хочет о чём-то сказать, но не знает, стоит ли оно того. — Не томи, Пип, что ты хотел? – Разумеется, хоть Скай и потерял эмпатию, своих парней он видел насквозь. Морда Пипсквика расцвела в лучезарной улыбке. — Когда ты накричал на тех обалдуев из командника, я не нашёл ничего лучше, чем заставить их драить полы. – Мда. – Но я же не мог заставить их это делать так просто и быстро, ведь не мог? – С надеждой на свою правоту и жалобным взглядом спросил Литл. Генерал устал, но заинтересовано кивнул. Морда пегаса вновь просияла счастьем и он продолжил. — Вот я и решил поводить их по дворцу, аргументирую тем, что: «Библиотекарю понадобится кабинет!» Вот и водил их. Там не нравится, сям не нравится. Вот мы и подошли к двери «Селли». – Пегас пренебрежительно махнул копытом в ту сторону из которой они пришли. – Сперва я подумал: «А почему нет?», а затем: «Да там же чисто! Да и не любит Библиотекарь такое». Ну я и повёл их дальше, вдруг есть что-то другое. Ну вот я и наткнулся на эту дверь. – Пипсквик толкнул и дверь легко, даже без скрипа, ожидаемого от столь старого предмета, открылась, предоставляя взору вошедших чудесное зрелище. — Девчачья обстановка, это да, но я всё же выбр… — Пипскви, заткнись и веди их сюда. – Генерал с тихим детским восторгом осматривался вокруг. Пегас, пристально наблюдавший за ним, ничего не сказал, лишь тихо выпорхнул в коридор. «Даже эмпатия не нужна» — неуклюже подумал Скай. Однако сейчас его мысли были заняты не тем. Тёмная, просторная комната, целиком и полностью выполненная в тёмно-голубых, чёрных и молочных тонах. Тёмно-синие гобелены, с изображением луны и солнца свисали в близь камина, так удачно расположенного рядом с, по-видимому, ванной. Рядом с камином стояло два удобных, мягких кресла, укрытых пледами, меж которых стоял низкий кофейный столик. Можно долго заниматься описанием этого, места, уютного и сумерчного. Но можно использовать лишь одно выражение, которое полностью отражало бы весь интерьер и всю атмосферу, что так старательно строила здесь обитательница данных палат. Это была обитель Лунной Принцессы, во всей её красоте. Письменный стол, удачно расположенный в глубине комнаты, приветливо предлагал присесть за него, а удобное тёмно-синее кресло, лишь поддерживало его призыв. Ну и как тут можно было отказаться? — Библиотекарь, к вам посетители, разрешите их впустить? – Спокойный, слегка раздражённый голос Пипсквика приглушённо тянулся из-за дверей. Он специально хорошился, видимо посетители кобылки. Скай тихо пробежал расстояние, разделявшее его и кресло принцессы, а затем устало-раздражённо крикнул. — По одному, у меня куча дел! – И для наглядности достал из стола первую попавшуюся книгу и начал, что-то увлечённо читать. Бесшумно отворилась дверь и, по звукам, внутрь вошли двое. Генерал, не поднимая взгляда, махнул копытом в сторону камина. — Возьмите кресла и поставьте рядом, я слегка занят. – Оба посетителя остановились, затем шёпотом о чём-то переговорили и наконец телекинезом поставили кресла рядом. Всё это Скай понял по звукам, так как свой взгляд он активно прятал на страницах и строках этой книги. Обе особы уселись, и только тогда, с задержкой в минуту, что, казалось, длилась час, Генерал поднял свой взгляд. Поднял и чуть не закашлялся. Напротив него сидела Октавия. Октавия Мелоди собственной персоной. Её строгий обычно взгляд то ли из-за страха, то ли чего другого, смягчился. А рядом с ней сидела та же кобылка, что сидела рядом на слушании. Вот она то и была странной. Белая шерсть, голубая, почти как у Мисти, грива, удерживающая вырвиглазные солнцезащитные, клубные очки, преданный, полу обожающий взгляд и детский восторг на лице. Было ясно, по чьей инициативе они обе пришли сюда. — Мисс Мелоди, мисс… — Скай вопросительно поднял бровь. Единорожка не поняла этого движения и всё так же восторженно смотрела на него. Совсем не такую реакцию он ожидал от каких-то случайных пони. Ещё несколько секунд, и Октавия нетерпеливо пихает свою подругу в бок. Единорожка удивлённо смотрит на подругу, затем на пегаса, а затем её щёки вспыхивают алым, выдавая её с головой. — Как мне называть вас, мисс? — Винил или Скрэтч, или как… Как вам хочется, Генерал Рэйнбоу! – Сбивчиво пролепетала восторженная Винил. Её сопровождающая не разделяла таких восторгов, что для Ская было слегка обидно и неприятно. — Хорошо, мисс Скрэтч. Разрешите поинтересоваться, что же вас привело к старому, больному инвалиду, посмевшему навлечь на себя гнев нашей августейшей принцессы? – Было видно, как с каждым словом растёт восторг белой единорожки. Видимо она знала многое о Скае и его «подвигах». — Г-генерал Рэйнбоу. Вы… Вы просто лучший. Я… Я всё про вас знаю. Начиная с Зебрики! – Винил перегнулась через стол, чем вызвала удивление и недовольство своей грациозной подруги, взяла в свои хрупкие копытца массивное копыто пегаса и лёгким движением притянула его ближе. Тёплое дыхание единорожки наполнило нос пегаса ароматами крепкого кофе, сдобных булочек и энергетических напитков на основе яблок. А самое главное ароматом молодой, возбуждённой кобылки. – Я была на слушании, вместе с Тави. – Кобылка небрежно кивнула в сторону Октавии, вызвав новую волну негодования в серой земнопони. — И что же, мисс Скрэтч? – Пегасу было интересно, да и Винил нельзя было назвать некрасивой. В кобылке был тот шарм, который присущ всем пони её профессии. Что-то неуловимо таинственное скрывалось в этих красных, светящихся преданностью глазах. — Прошу вас, просто Винил. – Кобылка покраснела ещё больше. – Сперва, я не узнала вас, просто пришла по просьбе Октавии. Она сказала: «Мой брат будет там, нужно прийти». Я даже не стала снимать наушники и не услышала имя подсудимого! – Винил смущённо отвела взгляд, но уже через секунду вновь смотрела в глаза Скаю. Она хотела быть максимально рядом с ним, хотя бы на этот краткий промежуток времени. Что ж, пусть она наслаждается этим моментом, ведь больше она никогда его не увидит. — Так значит, Винили, вы не слушали обвинения Святоликой? – На секунду единорожка замешкалась. Видимо в Эквестрии не было принято такое имя Селестии. Ну что ж, в этом нет ничего странного, наверно? — Д-да. Я сняла наушники, а в зале уже ступор! Внизу стояли Вы! Собственной персоной! Мой папа рассказывал про вас, и одна история была невероятней другой! – Вновь детский восторг наполнял глаза этой прелестной единорожки. Хоть восторг и был детским, сама кобылка преследовала уже далеко не детские планы. – И тут Вы! В компании грифонов, дракона, зомби, зебр! Даже морских коньков! – Видимо, от морального оргазма Винил отделяла лишь сидящая рядом подруга и невероятное количество энергетиков. Октавия, забытая, но, видимо, не особо жалеющая об этом, тихонько передвинула кресло к камину, что уютно потрескивал и грел пространство комнаты. Глаза Генерала загорелись хитрым огнём. У него был план. — Что ж, Винил, пожалуйста продолжайте. А Я, если вы не против, прилягу. Сражение с аликорном выбивает много сил, как у меня, так и у аликорна. – В яблочко. Единорожка мелко задрожала и тихо запищала. Даже Октавия осторожно косилась в сторону пегаса, быстро отводя взгляд, когда Скай это замечал. Пегас вальяжно поднялся и направился в сторону огромной кровати выполненной в невероятном «лунном» стиле, с красивыми газовыми чёрными пологами, что невзирая на плотность не позволяли увидеть происходящее за ними, что очень сильно помогало принцессе ночи в её непростом режиме дня. Но стоило ему лишь упасть на эти перины, как сильный запах аликорна, отличный от того, что испускает Селестия, ударил прямиком в его голову. То был запах ночи в его первозданном виде. Запах постели любовников, запах гривы любимой кобылки, запах страстной ночи. — Я бы был благодарен*кхм-кхм*, если бы вы размяли мои старые кости, мисс Скрэтч, мисс Мелоди. – Голос сперва надорвался, будто у подростка, делающего своё первое предложение молодой кобылке. Однако эти кобылки и не думали отказываться. Молча, они поднялись со своих мест, однако одни шаги удалились в сторону двери, а другие приближались к жеребцу. Видимо, Винил совсем не умеет ничего скрывать от своей подруги. Удивительно, что Октавия так просто оставляет их. Звук защёлкивающегося замка прервал размышления Ская. — Вы думали, Генерал, что мы откажемся от подобной чести? – Пегас почувствовал приятную тяжесть, а затем тихий голос Октавии прозвучал над самым его ухом, обдав шею тёплым дыханием. Копытца начали нежно массировать спину, осторожно огибая шрамы и ожоги. В ванной включили воду. – Не каждый день я могу поблагодарить спасителя своего старшего брата. — Не стоит, мисс Мелоди. – Фантомная боль в несуществующем крыле, выворачивала пегаса изнутри, однако умелые копытца нежно нажимали на затвердевшие мышцы и сухожилия, ослабляя боль. – У вас… Очень умелые… Копытца, мисс... — Просто Октавия, Скай. Просто Октавия. – Ласково, с придыханием шепнула на ушко серая земнопони. Нежный, расслабляющий массаж, в сочетании с запахом принцессы, давал невероятный эффект. Возбуждение росло, собственно как того и хотели эти двое. – Да и не нужно усложнять, Скай. – Второе тельце навалилось на мощную, украшенную многочисленными ранами спину пегаса. — Я надеюсь, что мы сможем помочь вам снять стресс, и вы сможете предотвратить эту битву. – Мокрая Винил тёрлась своей щёчкой о шею Ская, возбуждая последнего ещё больше. – Вы же можете сделать невозможное, да, Генерал? Пегас сделал глубокий вдох, а затем он медленно, на одном выдохе проговорил. — Вам давно пора понять, Винил, не солдаты и не мирные пони выбирают войну, даже не генералы с чиновниками. Войну выбирает мир, мисс Скрэтч. – Массирующие движения Октавии опускались всё ниже, а мокрая Винил поднималась всё выше. Слаженность и отточенность их действий была ясна даже такому глупому и не привередливому в подобных делах пони, как Скай. Скорее всего, подруги и жеребцов делили на двоих. — Но всё же! Столько невинных пони погибнут! – Тихо и жалобно на ушко пегасу скулила белая единорожка. Её серая подруга всё продолжала спускаться, пока не добралась до нужного ей места. – Вы же можете это предотвратить. — Мисс Скр… О-ох, ляжки Селестии! – Земнопони бесцеремонно оборвала фразу пегаса в самом её начале. Сейчас Скай очень сожалел, что не мог повернуться и смотреть за работой профессионала, хоть и чувствовать её было не менее приятно. — Не подавись, Тави. – Возбуждённо-насмешливо сказала Винил. Снизу послышались хлюпающе-чавкающие звуки и звук вытаскиваемого изо рта… А впрочем, вы поняли. — Я не*хлюп-чавк*. – Как земнопони прервала пегаса в начале его фразы, так и единорожка, направляя голову подруги копытцами, прервала этот зачаток гневной речи. – Вы начинали, что-то говорить, Генерал? – Невинно поинтересовалась единорожка. Скаю было трудно сосредоточиться, ни то что говорить. Однако пегас сделал над собой усилие, не пустой же звук принадлежность к семье Рэйнбоу, и начал объяснение заново. — Так вот, мисс Винил. На войне по определению нет невинных. – Снизу хлюпнула и попыталась, что-то сказать Октавия, однако, умелым, отточенным движением со стороны единорожки, голова земнопони вернулась в исходное положение. Они определённо много тренировались. – Когда ты выбираешь участь солдата, *кхм-кхм*, ты выбираешь путь полный опасности. Солдат никогда не ослушается приказа, солдат пойдёт умирать, если его командир так захочет. А командиры хотят этого крайне часто. – Единорожка задумчиво взглянула в глаза пегаса и отшатнулась. Холодная сталь, чистая, острая, бескомпромиссная. Будто остриё копья оно пронзило всю сущность Винил, не оставляя ни одного участка, ни одной клетки её тела подвластной ей как прежде. Она тоже, как и одна загадочная зебра, много лет назад, навсегда сохранила в памяти и сердце этот холодный, пышущий истинной энергией и силой взгляд. Возбуждение в белой единорожке достигло своего максимума. — Тави, я думаю, нам следует поменяться. – Взволновано промямлила единорожка всё больше сползая по спине пегаса. Ему уже было всё равно. Мысли Генерала были далеки от этого места, далеки от всего, что происходило в этом замке, этой стране. Великое единение мысли и духа. Пусть лишь на несколько десятков минут, но он был полностью в распоряжении двух молодых, возбуждённых кобылок. На сколько эта ситуация радовала их, на столько плевать было пегасу. — Я там чуть не задохнулась, Винил. – Октавия проговорила этого, не смотря на свою подругу совсем. Сейчас её загипнотизировал пульсирующий, горячий… А впрочем, не будем пошлить. — Отлично, тогда может… — Нет! – Резкий вскрик Октавии заставил белую единорожку дёрнуться. Серая земнопони прошлась языком от кончика до основания и затем обратно. – Я хочу е… — Библиотекарь, Жарифия, всё-таки… — Дверь громко распахнулась, и в комнату вошёл маленький чёрный дракончик. От неожиданности, кобылки громко пискнули и мигом скрылись в ванной комнате. Дракончик вопросительно посмотрел на задумчивую физиономию пегаса, затем на дверь ванной, а после тихо усмехнулся. – Хех, такой синхронности и чэйнджлинги позавидуют. — Стиви, прекрати пошлить, я думаю, как бы не откинуть копыта раньше времени. – Пегас на самом деле полностью погрузился в свои размышления, однако был искренне рад появлению дракончика. Стив придавал Скаю уверенности. Как опора, как вечная, словно великая первооснова, защита и помощь. Ещё в Эрвенделе между хозяином и фамильяром образовалась крепкая связь, а с годами она лишь усиливалась. Дракончик с полуслова понимал пегаса, а тот никогда не волновался, будет ли выполнена задача, и насколько хорошо она будет выполнена. Даже сейчас, когда Скай потерял возможности эмпатии, его двуногий спутник почувствовал, что Библиотекаря срочно нужно спасать. А поскольку связь пропала, то от чего спасать, было совершенно не ясно. — Пошлить, Библиотекарь? Разумеется, нет. – Дракончик сел за выполненный из чёрного дерева стол, материализовал свиток с пером и чернилами, осторожно взмахнул пером и выжидающе уставился на Ская. – Сношать пару молодых кобылок, имея при этом, как оказалось, любимую кобылку, это не пошлить, Библь. Это иметь табунок, не так ли? – Подушка незамедлительно прилетела в лицо маленькому шутнику, однако пыл его не убавила. Дракон поднялся, медленно подошёл к своему начальнику и мощной струёй пурпурного пламени поджёг край полога. — Лучше скажи, Стив, ты всегда был таким… Ну не знаю. Мелким? – Практически безучастно спросил пегас. Дракончик оглянулся на свои крылышки, свои кристаллические пики и крохотные зубы-пилы, а затем чётко проговорил. — Когда я спал в заброшенной сокровищнице Враньего Предела, для меня не являлось проблемой сжечь городок другой. А вот когда ты с братьями пришёл, обворовал меня, приручил заклинанием и отучил жадности. – Маленький дракончик скорчил недовольную рожицу и одним жестом потушил пурпурное пламя. – Вот тогда я маленьким и стал. — Тоесть, если я найду тебе сокровищницу, до верху забитую золотом, драгоценностями и другими безделухами, ты придёшь в норму, да партнёр? – Глаза пегаса загорелись огоньком авантюризма. Стив сокрушённо покачал головой, вздохнул и спокойной ответил. — Те запасы, которые хранились в Враньем Пределе, вряд ли кто-то переплюнет, а сокровище мне нужно такое же. – Огоньки в глазах пегаса вновь потухли, а его левое крыло совершило замысловатое движение. В этот же момент, невидимый ошейник на шее чёрного дракончика открылся. — Библиотекарь? Что это значит? – Стив удивлённо сжимал и разжимал пальцы на не больших ручках, расправлял крылья и неуверенно топтался на месте. — Всё просто Сеттермав’Сиэль, если я умру, до конца умру, то владение тобой перейдёт к тому, кто победит меня, будь то пони, время или природное явления. – Пегас грустно улыбнулся, медленно поднялся с кровати и зашагал на выход. – Я бы не хотел, что бы столь древний дракон прислуживал столь молодому аликорну, как Селестия. — Но Библь… — Никаких но, Сиэль. Единственное, что нас спасёт, это огромная пещера, до верху набитая золотом и драгоценностями. — Как хорошо, папа, что банк «Золотые Копи», построен на месте старых золотых копий внутри самой Кэнтерлотской Горы. По своим золотым запасам с ними могут сравниться лишь Камелийские шейхи. — Да Поули, наверное, хорошо. – Пегас улыбнулся, рассеянной, ничего конкретного не выражающей улыбкой и слегка приоткрыл дверь, пропуская кобылку единорога, с ног до головы замотанную в бинты, вперёд. Та учтиво поклонилась и выскользнула в коридор. – Это даже даёт мне ша… Шта? — Ты её знаешь, Библь? – Дракончик удивлённо разглядывал пришелицу в бинтах. О да, Скай знал её. Хоть большую часть её тела видно и не было, но свою дочь он узнал бы где угодно. Гордая, невзирая на тяжёлые ожоги, осанка, статность, невзирая на средний по меркам единорогов рост, пылающий, в прямом смысле, взгляд. Это была его девочка. — Так что теперь нужно сделать, что бы ты смог улететь отсюда, а пап? – Единорожка заискивающе улыбнулась и взглянула отцу в глаза. Что она могла там увидеть? Безмерную радость, растерянность и страх? Пожалуй. — Поли? Какого си… — Попрошу вас не выражаться, товарищ Небо. В конце концов, вы говорите далеко не с самым последним пони в Эквестрии! – Поли встала в пафосную позу, которая так легко давалась всем детям Ская, вскинула голову и медленно, растягивая слова, проговорила. – Ответственная за выслеживание и арест государственных изменников, Поли Фоун, рада повстречать вас, Кровавый Генерал. Сердце Ская остановилось, казалось, на целую вечность. Он даже не ощущал, как падает в темноту, как его сознание покидает его тело, как его дух улетает далеко, за пределы дворца в тёмный лес, вблизи провинциального городка. В самое сердце этого леса, к древнему замку, что помнили правление двух сестёр. Затем по его залам, всё быстрее и быстрее двигался эфемерный дух Рэйнбоу Скай. Пока наконец не достиг цели сего путешествия. — Знаешь ли ты, кто я такая, смертный? – Лёгкий, будто трели сверчков в ночи, голос нежно лился из тьмы вокруг. Уже не чувствовалась угроза скорого нападения эквестрийцев или внезапного покушения. Сейчас для Ская существовал только он, голос его Госпожи. — Точно так, принцесса. Я смиренно преклоняю голову и колени перед истинной принцессой ночи. – Лёгкий, шаловливый, нервный смешок наполнил темноту, заставляя орды мурашек всё более частыми колоннами маршировать по спине пегаса. – Я внемлю вам, принцесса Луна. — Ска… *Кхм-кхм* Подданный, помнишь ли ты своё обещание, данное Нам? – Принцесса помнила правила придворного этикета, хоть и прошло столько лет. Даже сейчас она оставалась Кобылкой-На-Престоле. — Вам не стоит беспокоиться, ваше высочество. Всё, что мешает мне сейчас, лишь объёмный круп Святоликой богини, что так не удачно, вместе с пятидясетитысячным войском преградили мне путь. – Тихий, сдерживаемый смешок вновь наполнил темноту. – Я, разумеется, не уверен, но появился действительно невероятный план, моя Принцесса. – Скай очень много внимания с акцентировал на слове «разумеется». — Какой же, подданный Наш? – Было заметно, что на луне Луне было не уютно, да и общаться не с кем. — О-ох, всё просто. Три тысячи аликорнов вооружённых и защищённых по самые гланды, дёрнут на другой конец Эквестрии, везя с собой обоз тортиков, дабы СвяНтоликая богиня не вступала в сражение. – Лёгкий ветерок смеха наполнил собой своды заброшенного дворца, что бы вновь вдохнуть в него былую жизнь. Принцесса ночи вновь была собой. Аликорн вышла из дальней от сознания пегаса тени и быстрым шагом приблизилась. — Хороший план, Наш подданный. Но стоило ли тебе соблазнять двух юных особ, дабы план этот прошёл как тебе нужно? – Пегас смутился и уставился в пол, словно нашкодивший жеребёнок, искренне сожалеющий о глупой выходке. Аликорн подошла ещё ближе и кончиком перьев подняла за подбородок голову Скай. Пегас заглянул в глаза своей принцессе. Принцессе, которой он отдал свою жизнь во служение так давно. Принцессе, которую он ни на секунду не предавал. В глазах её читалась безмерная радость и счастье, но так же кое-что другое. – О милый Скай, разве я сказала, что я недовольна тобой? Да и в самом деле, как же ещё нужно поклоняться принцессе Ночи? – Лёгкий озноб пробрал пегаса до самых костей. Аликорн заметила это и немедля отпустила. — Ваше ве… — Ни слова, тебе пора. – Аликорн отошла ещё на пару шагов, затем отвернулась и заговорила. — Ты пообещал, помни! Не успели её слова долететь до ушей Ская, как его снова уносило вдаль. Лес, городок, поля, реки, армия Святоликой и наконец палата медицинского корпуса «Крылатых Медиков». Громкий вдох разорвал полотно тишины, соблюдаемой в этой комнате. Пегас поднялся с кровати и слепо уставился перед собой. — Где Стиви? – В ответ лишь тишина. Тишина, которой давно уже не слышал в своей голове пегас. Обычно его мысли всегда наполнены воспоминаниями его братьев или тихим шёпотом имматериума постепенно сжиравшим его разум и волю. Теперь же, наконец, было тихо. Неспешно он попытался развернуть свои крылья. Левое развернулось без труда, а правое же лишь свело в фантомной боли, напоминавшей ему о неудаче и полном крахе надежд на быстрый конец. Затем пегас слез с кровати и медленно подошёл к окну. За ним он увидел красивую улицу, вроде тех, которые обычно он видел в столице Эрвендела, только слегка чище и куда более пустая. Однако всё: архитектура, материалы, даже расположение – всё это напоминало Враний Предел. Пегас мог с лёгкостью сказать расположение «Площади Сестёр» и «Переулка Аликорнов», так как «Площадь Двух» и «Переулок Легионов» в Пределе находились там же. Несмотря на всю богоподобность аликорна, что-то своё они придумать не могут. В конце улицы был порото, а как раз за ним располагалась «Площадь Сестёр». И сейчас пегас понимал, что был слегка не прав относительно пустоты этой улицы. Неясные тени бежали по ней, сворачивали и исчезали из поля зрения. Все куда-то спешили. Да и ему пора. — Лорд Библиотекарь! Мы здесь, как вы и просили! – Пегас обернулся. В комнату, без стука, разумеется, зашли три аликорна во главе с Осквернителем. У того на морде уже не читалось то бесконечное презрение ко всему окружающему. Сейчас на ней читалась лишь холодная ярость и концентрация. Когда дело подходило к началу, легионеры Луперкаля действовали так, как никто другой. – Теперь Я бы хотел выслушать план действий. — Действий? Везите меня на передовую. Готовьте заклинания . Наденьте лучшее бельё. – Пегас скорым шагом отправился на выход даже не взглянув в глаза Осквернителю. Аликорны в свою очередь, игнорируя свою надменность и «избранность», не смели перечить ему. – Мы займёмся переговорами, господа. – Дверь за спинами аликорнов захлопнулась и они услышали постепенно удаляющиеся шаги. Занавес поднят, представление началось.