Родной человек

      Женщина, на ходу борясь с застежками на тяготившем своим весом пальто, спешно искала путь в запутанных коридорах медицинского учреждения. Неожиданный звонок, нарушивший беззаботное течение выходного дня, заставил в одно мгновение собраться, прихватив с собой все самое необходимое – документы, деньги и отправиться за 100 километров в другой город. Тревожного известие сердце женщины ни на одну секунду, ни сбавляло своего бешеного ритма. Оно колотилось словно в спринтерском забеге все эти полтора часа, что она провела в такси, считая каждую секунду ускользающего времени, приближающую ее к самому дорогому человеку. И вот теперь, когда осталось сделать лишь несколько шагов, она замерла, глядя на табличку венчавшую дверь в гастроэнтерологическое отделение. Оцепенение нарушила проходящая мимо санитарка, случайно задевшая ее плечом, попутно отпустившая какую-то реплику в сторону не решавшейся ступить в приемный покой женщины. Так и не услышав слов недовольства, лишь глубоко вдохнула и с большим усилием сделала шаг вперед.       Коридор отделения был практически пуст, лишь изредка показывались разновозрастные пациенты с печально измученными лицами, вяло плетущиеся безвольными тенями, шаркая по изношенному временем напольному покрытию. Не обращая на них внимания, она подошла к столу, за которым сидела средних лет медсестра. Перелистывая страницы журнала, та методично вписывала данные с лежащей перед ней карточкой, делая для себя пометки и озадаченно покусывая колпачок ручки.       - Катя. Катя Ильина, - еле выговорила женщина, сама не признавая своего голоса.       Женщина недовольно подняла на неё глаза. Вздохнула, перелистав несколько страниц вперед и начала медленно вчитываться в фамилии.       - Сегодня к вам поступила Катя Ильина, - на имени своей дочери она снова осеклась, как бы ни желая признавать, что с ней что-то случилось.       - Седьмая палата, - равнодушно ответила медсестра, устало указав ручкой в нужном направлении.       Женщина лишь молчаливо, кивнула в знак признательности и поспешила дальше по коридору, выискивая на дверях заветную цифру «семь». Войдя внутрь материнские глаза, моментально нашли родного человека отказываясь принять увиденное за правду. Тот образ, что хранил её сердце, за несколько месяцев разлуки изменился до неузнаваемости. Бледная, осунувшаяся, с посиневшими кругами под глазами и эта болезненная худоба, так не свойственная еще недавно пылавшей здоровьем дочери. Игла катетера, тянувшаяся тоненькой трубкой к подвешенной рядом капельнице, была единственным, что позволяло её обессилившему организму сохранять остатки жизни.       Женщина испуганно закрыла рот ладонью, только бы не вскрикнуть от ужаса. Придя в себя после увиденного, она в одно мгновение оказалась возле кровати, рухнув на колени, обессилено уронила голову на худенькие ноги дочери. Катя вздрогнула от неожиданности и медленно повернула голову в сторону матери, поймав на себе пристальный взгляд. В нем не было осуждения, ни злости, просто немой вопрос: "Почему?", на который она не могла ответить и лишь виновато опустив глаза.       Спустя час бесполезных попыток заговорить с дочерью, которая упорно продолжала молчать, нервно перебирая пальцами край больничного одеяла, женщина решает переговорить с лечащим врачом. Седовласый мужчина лет за сорок пять единственный кто смог прояснить ситуацию, поставив не утешительный диагноз - булимия. Он тщательно отчитался о предпринятых мерах, стараясь использовать меньше медицинских терминов, осмотрительно предупредив, что терапия данного заболевания – это очень долговременный процесс. В первую очередь следует психологически подготовить самого пациента, и его близких к трудностям лечения, которые неизбежно проявятся в скором времени. Чаще всего сами пациенты вообще не осознают опасность заболевания. Но без согласия больного терапия практически невозможна. В этом собственно и заключалась вся сложность, так как Катя на отрез отказывается принимать какую либо пищу. А без ее согласия и нацеленности на выздоровление возможен только один вариант - кормление пациента через зонд. Но данный метод опасен тем, что частички пищи могут попасть в органы дыхания и вызвать воспаление легких. Поэтому пока было примято решение не прибегать к данному методу и действовать более мягко через близких людей, задача которых подтолкнуть пациента к приемам пищи пусть вначале не значительным, но все же приемам.       Женщина внимательно выслушала врача, и полная решимости помочь дочери, отправилась в палату, где всячески пыталась ее уговорить поесть. Но Катя настойчиво отказывалась прислушиваться к уговорам и мольбам матери. Она, молча, сидела на кровати, неосознанно уставившись на стену. Женщина вся чески пыталась достучаться до дочери, но все было безуспешно, она словно совсем не слушала ее, продолжая игнорировать. Так они просидели до позднего вечера, пока в палату не вошла молодая медсестра, что бы сделать укол старушке, которая совсем не вставала с тех самых пор как сюда поступила Катя.       - Вам поспать надо, - видя измученное лицо женщины, посоветовала девушка.       - Как я могу ее здесь одну оставить, - всматриваясь худую фигуру дочери, отрешенно произнесла та.       - Давайте, я вам хоть чаю налью, - закончив с уколом, предложила медсестра, которая не в силах была смотреть на мучения матери пациентки.       - Чаю можно, - согласилась женщина и встала, готовясь покинуть палату. На мгновение ее взгляд в надежде задержался на лице дочери, словно моля ее отозваться, но никакого ответа не последовало.       Дверь бесшумно захлопнулась, и Катя, вздрогнув, почувствовала, как по щекам покатились крупные, тихие слезы. Она не знала, почему плачет. Ей казалось это таким бессмысленным и ненужным. Они катились сами собой, скапливаясь на подбородке и капая вниз на сложенные руки, не спрашивая у неё разрешения.       В сестринской, всего лишь на другой стороне коридора кареглазая медсестра быстро вскипятила чайник и проворно бросив по пакетику в каждую чашку залила каждый кипятком.       - Последнее время к нам часто поступают молодые девушки с таким диагнозом, - попыталась она завести разговор, хотя ей и самой на вид было не больше двадцати. – Я уже второй год стажируюсь в этом отделении, многое успела повидать.       - И как их лечат? - в голосе женщины засквозила надежда.       - Только путем убеждения, - пододвигая чашку чая, произнесла собеседница. - Здесь важно преодолеть психологический барьер. А в случае вашей дочери это только начало болезни и все еще легко поправить. Главное уговорить ее начать есть.       - Но как это сделать? - обреченно прошептала женщина.       - Ее нужно поощрять чем-то, - ответила молодая медсестра и достала из шкафчика коробку конфет, которых там было в избытке, открыв, положила её на стол. – Угощайтесь.       - Вам тоже надо хоть что-то поесть. Вы, наверное, целый день голодная, - сочувственно улыбнулась она.       - Да, - женщина быстро кивнула и машинально взяла конфету, откусив половину, запив глотком чая. - Но чем ее можно поощрять? - задумчиво добавила она. Все ее мысли теперь были сосредоточены на столь "глупой" болезни дочери.       - Тем, что она любит больше всего, - пожала плечами девушка.       - Что любит больше всего... Воспоминания из детства дочери, когда вот такими конфетами можно было уговорить её сделать уроки и убраться в комнате, давно прошли. Катя повзрослела и пристрастия у взрослой девушки, конечно же, изменились тоже, но почему бы не попробовать.       - Сладкое. Она любит сладкое.       - Ну вот, - одобрительно поддержала ее девушка. - Предложите ей конфеты. Сейчас для нее главное хоть что-то есть, что бы желудок не отвык переваривать пищу.       - Можно я возьму парочку, - затараторила женщина, вдохновленная новой идеей, как помочь дочери.       - Подождите, я вам другую дам, - остановила ее медсестра. - От тех она точно не откажется. - И вновь открыв дверцу шкафа, она пошебуршав у задней стенки, достала заначку и торжественно протянула их женщине.       - Спасибо, - искренне ответила та, взяв квадрантную коробочку, и поспешила в палату.       Осторожно открыла дверь, она, стараясь не потревожить ни кого из пациенток, тихо прошла к кровати дочери, пряча коробку у себя за спиной.       - Катя, - тихо обратилась она к дочери.       - Смотри, что я принесла.       Девушка внимательно посмотрела на подарок, но на ее лице ни промелькнуло не одной эмоции, лишь тень беспристрастно холодная. Женщина не узнавала свою дочь. Раньше вид шоколадных конфет вызывал детский восторг и блеск её озорных глаз. Но не сейчас... Что же случилось с ее маленькой девочкой? Что могло так сильно изменить дочь за столь короткий срок?       На эти вопросы могла ответить только сама Катя, которая упорно молчала, равнодушно смотревшая на коробку.       - Катя, съешь хоть одну конфетку, - не отступала мать. - Смотри, молочный шоколад со сливочной начинкой, - она принялась читать описание с коробки, попутно доставая конфеты.       - Я не хочу, - наконец заговорила Катя.       - Но это же твои любимые, молочный шоколад, - растерянно повторила мать.       - Я не хочу…       Женщина растерянно опустила руки, совсем не зная как ей быть дальше.       - Где мой телефон? – вдруг ни с того ни с сего спросила Катя.       - Я не знаю, - рассеянно ответила женщина, явно не ожидавшая подобного вопроса. - Но я могу спросить у медсестры, - торопливо заверила она, видя, как померкли глаза ее дочери, после этих слов.       Катя лишь живо закивала головой, впервые за последние сутки посмотрев на мать не с безразличной отчужденностью, а с ясностью, ждущего чего-то от жизни человека. Видя как загорелись глаза дочери, мать, бросив коробку на кровати, незамедлительно отправилась на поиски.       Женщина буквально влетела в сестринскую.       - Ну что? Она съела? - живо поинтересовалась медсестра.       - Нет. Она не стала есть, - отрезала женщина. - А где Катины вещи, сумка, телефон?       - Ой, мы же совсем забыли вам их отдать, - спохватилась она. - Простите, просто сегодня такая суматоха, - поспешила оправдаться девушка.       - Да, я понимаю, - нетерпеливо произнесла женщина.       - Хорошо, что вы вспомнили, - и медсестра достала все из того же шкафа уже знакомую сумку и протянула ее женщине.       - Это Катя попросила телефон, - взяв сумку в руки, она принялась в ней копаться в поисках заветного гаджета.       - Вы можете это использовать.       - Что? - женщина непонимающе перевела взгляд с содержимого сумки на медсестру.       - Кате нужен телефон, а нам нужно, что бы она поела. Предложите ей его в обмен на еду.       - Думаете - подействует?       - Если он ей действительно так нужен, то да, - и она заговорчески кивнула в сторону двери, предлагая несчастной матери самой это проверить.       Оказавшись снова в палате женщина попыталась договориться с дочерью, но та не смотря ни на что оставалась непреклонна. Она очень хотела получить телефон, ведь именно с помощью него она могла хоть как-то поддерживать пусть и одностороннюю связь с Вовой. И теперь ей приходилось лишь вожделенно смотреть на свой смартфон в руках матери, но при всей его необходимости она не могла сдаться и пойти у неё на поводу.       Ночь выдалась для всех очень тяжелой и только после того как Катя заснула женщина смогла спокойно отправиться на ее квартиру, что бы хоть немного поспать.       К обеду она снова направилась в больницу, где успела застать врача за обходом больных, но ничего нового он ни сказал, лишь подтвердил слова медсестры. Он сам попытался переговорить с Катей, но та отказалась его слушать и все так же продолжала голодать. Единственное на что им удалось ее уговорить это стакан компота из столовой, который Катя выпила с большим нежеланием.       Женщине оставалось продолжать сидеть на стуле, наблюдая за дочерью, и размышлять, что заставило ее так сильно перемениться. Какое-то время назад она была веселой девушкой, а тут так сильно замкнулась и не с кем не желала говорить. Да, их отношения никогда не были идеальными, и Катя никогда не делилась самым сокровенным с ней, но и такой замкнутой она ни когда не была. Но больше всего ее угнетало физическое состояние дочери. Ее тело было уже порядком истощено, и это было заметно невооруженным глазом каждому, кто проходил мимо, кидая на исхудавшее тело дочери непонимающий взгляд.       Так прошло два дня, Катя по-прежнему отказывалась есть, все так же не поддаваясь на уговоры. Она все время сидела, не реагируя ни на кого, словно закрылась в своем мирке, где у нее было хорошо и светло. А её мама, тем временем уже находясь на грани отчаяния, теребя в руках все тот же телефон. После очередной ссоры с дочерью она, не выдержав со всей силы, швырнула его на кровать, в попытке хоть как то выплеснуть копящиеся в себе эмоции. От понимания произошедшего, её грубости, безысходности, отчаяния овладевавшего ею уже который день, она не выдержала и, отвернувшись, тихо заплакала.       Женщине было безумно больно смотреть, как ее дочь вот так теряет все свои силы. Совсем недавно она пережила смерть своей матери, которая умерла от рака желудка. Она с трудом все это перенесла, ухаживая за больной старушкой, которая уже практически ничего не ела и медленно умирала от истощения под действием ужасной болезни, которая забирала ее день за днем, оставляя после себя исхудавшее тело не способное пошевелиться.       И вот теперь все тоже самое происходит и с ее дочерью, а она не в силах ни чего сделать. Неожиданный голос родного человека привел ее в чувства.       - Спасибо.       Она убрала ладони от мокрых щек и, повернувшись, посмотрела на дочь. На нее смотрели большие глаза полные благодарности.       - Спасибо, мам, - тихо повторила она.       Женщина зажмурилась, теперь уже сдерживая слезы радости, и заключила дочь в крепкие объятия.       - Милая, теперь ты поешь? - Не теряя надежды, спросила она.       - Да, - коротко ответила Катя.       Женщина вздрогнула, отгоняя от себя жуткие воспоминания. Нет, она ни за что не пройдет через это еще раз! Она не позволит очередной болезни забрать у нее самого дорого человека! Она сделает все, что будет в ее силах.