Тень солнца

Он говорил — смерть не конец. Где-то там, за гранью привычного, путь продолжается. Дорога ведет тебя все дальше и дальше туда, где нет страданий и боли. Он не боялся смерти, нет. Слишком долго ходил он по этой земле, чтобы в нем остались хоть крохи страха. В этом ли причина того, что она не испытывала скорби, или ее сердце просто черствеет. Она о многом не успела его спросить. И осознание этого мерзким осадком опадало в душе. Она пошла за отрядом, имея помимо прочих одну первостепенную цель — выяснить, кто она. Мог ли Гэндальф развеять этот туман незнания? Конечно мог, она была абсолютно уверена. Но он, раз за разом уходя от ответов, утаивая от неё нечто важное, держал эльфийку в слепом неведении. Или он защищал ее от чего-то? Вопросы, снова вопросы. И теперь вряд ли кто-то ответит на них. Он солгал ей тогда, в Шире, когда она спросила его об имени, данном ей гномами в Синих горах. Габил’узбади. Непривычное и слишком резкое сочетание звуков для эльфийского уха. Итилаиль не рассказали, что оно значит, поэтому она надеялась получить ответ у Гэндальфа, просто так, интереса ради. Как он тогда сказал? «Остроухая»? Да, кажется так. Но на могиле Балина Итилаиль своими глазами видела символ из ее имени. Вот только там были высечены совсем другие слова. «Балин. Сын Фундина. Повелитель Мории». Неужели слово, используемое в ее имени, — это «повелитель»? Она могла бы спросить об этом у Гимли, вот только сейчас не могла вымолвить ни слова. И кажется причина была в вине, плотно засевшей где-то под сердцем и растекающейся по всему телу через сеть вен. Она была виновата во всем, что произошло. Так сильно разозлившись на Гэндальфа, она видела лишь свою обиду, преследовала свою цель, напрочь отбросив осторожность и растеряв последние остатки здравого смысла. И теперь его нет. Вина осталась, скорбь ушла. Словно сгорела, вспыхнув яркой вспышкой в момент его смерти, а потом быстро дотлев у Восточных ворот Мории. И сейчас у Итилаиль не было сил поднять голову, чтобы взглянуть на лица друзей. А были ли они ее друзьями?.. Арагорн наверняка не сможет больше доверится ей. Хоббиты — будут сторониться. С эльфом ее отношения и так были непросты, а перед Боромиром и Гимли, закаленными воинами, ей попросту было стыдно. Фродо. Именно ему она не посмела бы даже посмотреть в глаза. «Что же ты наделала, Итилаиль?» — Леголас, — голос Арагорна раздался совсем рядом, — поднимай их. К ночи эти горы будут кишеть орками. Надо успеть в леса Лотлориэна. Вокруг началось движение, но эльфийка все также недвижимо стояла на коленях, застывшим взглядом уставившись в пожухлую траву прямо перед ней. — Итилаиль, нам нужно идти, — тихо сказал Арагорн, присев перед ней. К ее собственному удивлению тело подчинилось. Эльфийка встала, придерживаемая за локоть Арагорном. Она, казалось, просто потеряла интерес ко всему происходящему. Поэтому сейчас бездумно последовала за отрядом, наконец выдвинувшимся в сторону Лориэна.

***

Ни у кого не осталось ни сил, ни желания говорить. В гнетущем молчании они следовали за Арагорном, взявшим на себя роль проводника. В спешке преодолевая лигу за лигой, отряд все дальше удалялся от Мории. Им нужно было добраться до Лориэна, пока не село солнце и тень не опустилась на долину. Никто не сомневался: орки последуют за ними с наступлением ночи. Совсем скоро Хранители пересекли открытую равнину. То тут, то там на их пути возникали плотные заросли ежевики и редкие пихты, заставляя путников продираться сквозь колючие кусты. Итилаиль снова шла последней. Погрузившись в свои мысли, она то и дело спотыкалась и оступалась на неровной тропе. Колючки и иголки царапали ее одежду, путались в волосах, но она не пыталась уклониться. Когда под ее ногами вдруг захлюпала вода, эльфийка даже не удивилась. Путь Хранителей пролегал через небольшой ручей, впадающий в речку Серебрянку. В то время как все благополучно переступили узкий поток, эльфийка вступила прямо в воду. Опустив на секунду глаза, Итилаиль засмотрелась на отблески закатного солнца, играющего в ручье. А затем ее внимание привлекло ее отражение. Почти утратившие синеву глаза безучастно смотрели, как сапоги стремительно намокают в воде. Нехотя подняв отрешенный взгляд, Итилаиль увидела Леголаса, остановившегося позади всех и ожидавшего ее. Она застыла на месте, все так же стоя прямо посреди ручья. Они смотрели друг на друга всего несколько мгновений. Она — равнодушно, он — проницательно. Затем эльф сделал несколько широких шагов по направлению к ней и молча протянул руку. Было в этом жесте что-то строгое, не терпящее возражений. Пожалуй, в обычном состоянии Итилаиль ни за что бы не вложила свою руку в его, не показала бы слабости. Но сейчас она просто подчинилась, позволяя вывести себя из ручья и увлечь дальше туда, куда ушел отряд. Почему? Она и сама не знала. Тепло его ладони приятно грело холодные пальцы. Она и не подозревала, насколько замерзла. Леголас молча вел ее вперед, и факт того, что он вот так просто держал ее руку, заставлял Итилаиль идти, делать шаг за шагом, хоть ей совсем и не хотелось. Когда Арагорн остановился, чтобы сделать короткий привал, Леголас согнул руку в локте и притянул Итилаиль ближе, но лишь за тем, чтобы вывести ее немного вперед и отпустить ее пальцы. В этот момент их взгляды снова встретились. Ее — осторожный, и его… обеспокоенный? Итилаиль не сумела распознать эмоции, на миг мелькнувшие в его глазах, прежде чем замок их рук разомкнулся. Хранители разбрелись по поляне. Пока Арагорн осматривал синяки и ссадины хоббитов, у остальных было немного времени, чтобы перевести дух. Гимли тут же устроился меж корней большого дерева, с лязгом сгрузив все свое оружие рядом. Боромир сел прямо на траву, устало вытянув ноги. Леголас остался, чтобы помочь Арагорну. Итилаиль же стояла и внимательно всматривалась в глубины леса. Чем дальше уходили они от равнины, тем быстрее рассеивалась ее отрешенность. Глаз подмечал все больше знакомых троп и деревьев. Она возвращалась в место, ставшее для нее домом на какое-то время. Но казалось это было целую жизнь назад. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, и пора было продолжить путь. Отряд снова вышел на тропу. Она сильно петляла, ведя их через заросли, которые становились все гуще, и вскоре серебристые кроны деревьев окончательно скрыли от взоров Хранителей темнеющее небо. Здесь начинался Лориэн. Встал вопрос о поиске места для ночлега. В границах Лориэна было относительно безопасно, по крайней мере раньше орки не отваживались заходить в этот лес. Но все же было решено подыскать подходящее дерево, чтобы укрыться наверху. Когда отряд остановился среди могучих мэллорнов, Итилаиль поняла, что хорошо знает это место. Здесь находился сторожевой пункт лориэнских эльфов. И этого знания ей было достаточно — врагов здесь нет. Она могла бы сообщить Арагорну, но сил выдавить из себя хоть слово не было. Итилаиль обхватила себя руками, почувствовав холод, и устремила рассеянный взгляд в глубины тихого леса. Тем временем Леголас решил взобраться на ближайшее дерево, чтобы разведать обстановку. Оставаться на земле было опасно. Он подпрыгнул вверх, намереваясь подтянуться на ветке раскидистого ясеня, но, только коснувшись ее, тотчас же отпустил. Сверху послышалось короткое: — Dara! Все хранители как один замерли. Но тут из кроны дерева снова послышался мелодичный голос. Ему ответил Леголас. После недолгой беседы, лихолесский принц повернулся к Хранителям и произнес: — Это эльфы Лориэна. Они предлагают мне и Фродо подняться наверх, остальных они просят подождать внизу. Тут же в подтверждение его слов сверху спустилась веревочная лестница. Фродо пожал плечами, соглашаясь, и вскоре эльф и хоббит скрылись среди ветвей и листьев. Члены отряда пребывали в легком недоумении, чего нельзя было сказать об Итилаиль. Эльфийка, до этого находившаяся словно в густом грозовом облаке, сдавливавшем виски, позволяя пульсирующей боли разливаться по всей голове, вдруг почувствовала необыкновенную легкость. Итилаиль моргнула, сфокусировав взгляд, — резкая перемена вывела ее из оцепенения. Осмотревшись, она расправила плечи. Это лес так влиял на нее. Здесь словно останавливалось время, заменяя боль на забвение. Она почти забыла это чувство, которое когда-то спасло ее и которое позже она возненавидела. Эльфы, что жили здесь, были спокойны, как озерная вода. В полумраке леса, создаваемом вечным куполом из листвы, они бродили словно призраки. В Лориэне так легко было уйти в себя, провести годы в размышлениях, потеряться в старых воспоминаниях. Именно здесь Итилаиль сумела вернуться к жизни после путешествия по темным лесам Лихолесья. Воспоминания об этом непроизвольно заставили ее взглянуть на Хранителей. Леголаса среди них все еще не было. Однако вскоре наверху послышалось движение, и два эльфа спустились вниз по веревочной лестнице. Вернулся Леголас, а с ним и командир пограничной стражи. Эльф оглядел присутствующих и, заметив Итилаиль, замер. Его строгий взгляд вмиг смягчился, лишь только он ее увидел. — Итилаиль, — произнес Халдир. В его голосе смешались скрытая радость, сочувствие и горечь. И эльфийка вполне понимала, почему страж Лориэна сумел вымолвить лишь ее имя. Изможденный вид, потухшие глаза, бледность и абсолютная потерянность, отраженная на лице. Такой он ее уже видел, когда она впервые попала в этот лес. Одного взгляда была достаточно, чтобы понять: произошло что-то плохое. Смотря на Халдира в ответ, Итилаиль не заметила, что на нее уставилось восемь пар глаз. Наконец Арагорн прервал затянувшееся молчание: — Вы знакомы? — обратился он к Халдиру. — Да, — коротко ответил лориэнский страж и сразу же сменил тему: — Сегодня ночью вы можете остаться здесь. На сторожевых флетах хватит места. Утром я проведу вас в Карас-Галадон к владычице Лориэна. Арагорн кивнул в знак благодарности, и Халдир продолжил: — Хоббиты, поднимайтесь на этот флет. Всех остальных приглашаю подняться на следующий. Этой ночью вы будете спать спокойно. Когда Хранители начали разбредаться в указанных им направлениях, Халдир снова задержал взгляд на Итилаиль. Эльфийка лишь еле заметно мотнула головой, показывая, что к разговору сейчас не готова. Халдир так же неуловимо кивнул и отправился вслед за хоббитами на главный флет. В то время, когда Итилаиль жила в Лориэне, ей часто становилось невыносимо находится в самом сердце леса, где то тут, то там встречались другие эльфы. Она уходила подальше, к самым границам, где постоянно находился Халдир. Их нельзя было назвать друзьями, но он не относился к Итилаиль как остальные в этом лесу. Не считал ненормальной, поэтому разговаривать с ним всегда было приятно. И сейчас ей не нужно было притворяться, что все в порядке. Итилаиль могла еще хоть немного побыть в себе, закрыться от мира и освободить голову от всех мыслей. Так она и поступила, последней поднявшись по веревочной лестнице на флет. Пока остальные устраивались на ночевку поближе к стволу дерева, Итилаиль осталась у люка. Просто бросила свою сумку вместо подушки и легла набок, обхватив себя руками. Грубая кожа неприятно холодила левую щеку, прохлада ночи тонкими нитями обволакивала все тело, но эльфийка не шевелилась. Замерла, словно статуя, устремив взгляд в темноту. О сне не могло быть и речи. Дело было уже за полночь, когда Гимли наконец перестал жаловаться Леголасу на «эти странные эльфийские вышки и совершенно неприемлемые веревочные лестницы», флет погрузился в тишину. Итилаиль прислушивалась к лесу и по размеренному дыханию на разных концах флета точно могла сказать, что один из ее спутников не спит. Арагорн так же вслушивался в ночь. Роль лидера, которую ему пришлось взять на себя после смерти Гэндальфа, лежала на плечах тяжким грузом. Размышления о пути и миссии никак не давали уснуть. Хоть они и пересекли границы Лориэна, он все не мог почувствовать себя в безопасности. И не спроста. Первым звук донесся до ушей Итилаиль. Эльфийский слух уловил десятки грубых голосов, приближающихся с севера — орки преследовали их. Совсем скоро над люком показалась голова лориэнского стража в капюшоне, он поднял веревочную лестницу и коротко сообщил о приближении отряда орков, а затем спустился так же тихо, как и появился. Все Хранители замерли в ожидании. Минуты тянулись одна за одной, звук то приближался, то отдалялся. Итилаиль тихо подползла к краю флета и всмотрелась в темноту между деревьями. Черные тени маячили совсем недалеко, еле слышно переговариваясь на резком языке. Но чувства угрозы эльфийка не испытывала. Зная стражей границ, она прекрасно понимала: ни один орк не выберется из леса. Эльфы, подражая голосам Хранителей, увлекали орков все дальше в лес, и вскоре все снова окутала тишина. До утра больше никаких происшествий не случилось, и с рассветом Халдир снова собрал всех Хранителей. Как и было обещано, он повел их в Карас-Галадон — город на холме, где им предстояло встретится с владыками Лориэна. Эльф вел их тайными тропами, уводя в глубины древнего леса. Деревья вокруг становились все огромнее, их могучие стволы нередко заслоняли обзор, а плотные кроны почти закрывали небо. В этом прекрасном лесу дорога не могла быть в тягость, поэтому все были немного удивлены, когда спустя какое-то время Халдир остановился. Они стояли у большого холма, поросшего гигантскими, древними мэллорнами. Эльф обернулся к путникам. — Карас-Галадон. Сердце эльфийских земель, — произнес от торжественно. — Вас уже ожидают. Завороженные величественностью места обитания Владык Лориэна, ни один из Хранителей не заметил, как Итилаиль попросту осталась стоять на месте, не последовав за остальными. Она вглядывалась в мерцающие в лучах закатного солнца листья, слегка прищуриваясь, и вдыхала зимний воздух. Эльфийка ясно ощущала, что у нее нет никакого желания видеть Келеборна и Галадриэль. Встречи с последней давались ей нелегко, нередко вгоняя в еще более тяжелое эмоциональное состояние. И Итилаиль была абсолютно уверена, что не готова к такой встрече. По крайней мере не сейчас. Дождавшись, пока спины членов отряда скроются за деревьями впереди, Итилаиль свернула налево. Сейчас ей как никогда хотелось скрыться ото всех. К счастью, здесь было такое место.

***

Хранители, ведомые Халдиром, начали свой пусть на вершину холма. Перейдя мост через широкий ров, они вошли через деревянные ворота в лесную крепость Владык Лориэна. Их взорам предстал исполинский мэллорн. Ветви его простирались к небу и терялись из виду, вокруг ствола от самой земли вилась изящная лестница, проходящая через множественные флеты и уходившая далеко вверх. До ушей Хранителей долетала музыка и голоса эльфов, их фигуры можно было заметить среди ветвей и листвы на флетах, расположенных на рядом стоящих мэллорнах. Халдир повел отряд к лестнице. Там, на самом верху исполинского мэллорна, находилось жилище Владык. Шли медленно. Хоббиты то и дело оглядывались по сторонам, изумленные эльфийской обителью. Гимли все еще был настороже, но при этом также находился под впечатлением от увиденного. Гном, стараясь скрыть любопытство, бросал мимолетные взгляды на флеты, мимо которых они проходили, но тут же отворачивался. Все же это не укрылось от глаз Леголаса, следовавшего за ним. Его губы тронула легкая улыбка. При всей горделивости Гимли он не мог не признать, что Лориэн — поистине завораживающее место. Леголас был здесь впервые и только мог удивляться, насколько этот лес отличается от лихолесской пущи. Смеркалось. За время их долгого подъема солнце, клонившееся к закату, скрылось за горизонтом, и на лес опустились мягкие сумерки. Перед глазами путников наконец предстал большой белый флет, и Халдир остановился. Свет. Он словно бы исходил от белых одежд Владык Лориэна. Келеборн и Галадриэль встречали Хранителей. — Врагу известно о вашем приходе сюда, ваша надежда на тайну тщетна, — повелительно произнес Келеборн. — Где Гэндальф? Я желаю говорить с ним. Его слова всколыхнули едва затянутые дымкой времени воспоминания, обнажив печаль. — Он упал во тьму, — раздался спокойный голос. Она словно бы видела то, о чем говорила. Глаза Галадриэль смотрели в пустоту, но Леголаса пробрала мелкая дрожь, будто бы от пристального взгляда. Эльф был уверен: она видит каждого насквозь, все их помыслы и страхи. От нее ничего не утаишь. — В ваших рядах не хватает еще одного, — снова прозвучал завораживающий голос лесной владычицы. Леголас обернулся, точно зная, о ком она говорит. Среди них не было Итилаиль, и осознание этого вдруг всколыхнуло необъяснимый страх внутри. — «Ты боишься за нее, боишься, что она не справится с горем». Леголас резко поднял взгляд. Слова, раздавшиеся в его голове, были посланы ею. Галадриэль смотрела прямо на него, но уста ее были недвижимы. — «Итилаиль перенесла слишком много, она опасна для самой себя сейчас. Помоги ей». Галадриэль была права. Ему сложно было признаться самому себе в этом, но она была права. Казалось, только сейчас он осознал, что Итилаиль ему не безразлична. Что-то изменилось еще в Ривенделле, когда Леголас снова встретил ее. Он не почувствовал ненависти, наоборот Итилаиль стала для него загадкой, к которой очень хотелось найти ответ. Кроме интереса он стал испытывать еще кое-что. Это была… вина? И вот перед ним снова Итилаиль, только ее черные волосы спутаны, одежда потрепана, и лишь глаза горят синим огнем. Она бежит от него прочь, а он натягивает тетиву и стреляет… Тряхнул головой, стараясь прогнать воспоминание. Но ее хрупкая фигура на темной траве не желала покидать его разум. Леголас не помнил, как они покинули флет Владык Лориэна, как спустились вниз по длинной лестнице, как оказались у шатров, расставленных специально для членов отряда. В чувства его привела маленькая прохладная ладонь, коснувшаяся плеча. Обернувшись к гостье, Леголас увидел перед собой миниатюрную эльфийку с пепельными волосами и слегка озорным лицом. Она смотрела на него прямым и чистым взглядом, будто старалась найти и раскрыть все его тайны. — Я знаю, с вами пришла эльфийка по имени Итилаиль. Я могу увидеть ее? — произнесла она высоким, но приятным голосом, в которым отчетливо слышались повелительные нотки. Помедлив всего мгновение, Леголас вымолвил: — Она не поднималась с нами к главному флету. Сероглазая эльфийка опустила глаза и задумалась, но не прошло и минуты, как выражение ее лица резко изменилось. Она схватила Леголаса за рукав и сказала: — Я знаю, где она. Идем! Опешив от такого поведения, Леголас не успел вымолвить ни слова, как был настойчиво уведен незнакомкой куда-то на звук бегущей воды.