Загадки прошлого

***

      В парке Итинохаси было солнечно. Дул тёплый летний ветер, он ласково трепал зелёные кроны деревьев, развевал чьи-то шелковистые волосы, подолы девичьих юбок. Весело журчали фонтаны, и слышался переливчатый детский смех. Прекрасные выходные с отличной погодой — что может быть лучше?       — Мы так давно никуда ни ходили вместе, — послышался чей-то звонкий голос с нотками грусти на одной из аллей парка.       Девушка, крепко сжав ладонь парня, заглянула в его синие глаза. Он устало улыбнулся уголками губ и поцеловал свою спутницу в лоб, наслаждаясь её родным теплом.       — Ты же знаешь мой темп работы, Усако. Столько больных, а ещё приходится замещать нашего хирурга и порой самому делать сложные перевязки, медсёстры почти все в отпусках.       Мамору вздохнул, проводя рукой по волосам. Последние месяцы у него и нормальных-то выходных не было: по будням Мамору приходил часов в девять вечера, наскоро ужинал, а после душа засыпал беспокойным сном, уткнувшись в шелковистые золотые волосы невесты. В выходные дни, которых почти что не было, он или заменял заболевших коллег, или что-то чинил дома, или спал. И вот сегодня выдался такой денёк, что друг Мамору вышел в смену заместо его, и Усаги смогла вытащить своего усталого жениха на свежий воздух, о котором парень, кажется, уже и вовсе позабыл.       — Не будем о грустном, Мамо-чан, — улыбнулась Усаги, целуя Мамору в щёку, и потянула его в сторону тихого пруда. — Сегодня можно позволить себе расслабиться.       — Действительно.       Мамору, жмурясь от солнечных лучей, присел на стоящую неподалёку скамейку и притянул Усаги, усадив её к себе на колени. На её щёчках тут же вспыхнул еле заметный румянец, который, однако, не укрылся от пытливого взора Мамору. Чиба лишь улыбнулся и уткнулся носом в золотые волны, аромат роз которых вот уже сколько лет сводил его с ума.       — Мамо-чан, а что…       Громкий грохот где-то впереди не дал Усаги договорить начатую фразу. Девушка тут же пискнула, пряча лицо на плече Мамору, а она сам, нахмурившись, внимательно посмотрел вперёд, уже готовясь к схватке с неизвестным врагом.       Надо сказать, что в течение двух лет после победы над Галаксией над мирным Токио не появился ни один враг: то ли все испугались сил сеншей, то ли просто всё стоящее зло выродились. Однако за это время Мамору не растерял своей боевой подготовки и вполне мог прямо сейчас сразиться с кем угодно. Впрочем, сейчас этого не потребовалось.       На безоблачном небе после грохота появилось смутно знакомое розовое облако, и из него почти тут же кто-то выпал прямо на доски пирса. Выпал и тоненько застонал.       Мамору и Усаги молча переглянулись и ринулись к месту происшествия, смутно догадываясь о том, кто бы это мог быть.       — Как же бо-о-ольно-о-о, — вопило розоволосое чудо, представшее перед изумлёнными взглядами своих будущих родителей.       Это самое чудо сидело на досках и потирало разодранные коленки, хлюпая носом. Рядом бегала серая кошечка и что-то быстро-быстро говорила. Что именно — увы, разобрать было невозможно. Усаги и Мамору недоуменно смотрели на незваных гостей и не могли вымолвить и слова. ЧибиУса и Диана уже давно не заявляли миру о своём существовании.       — Тогда было мягче!       — Конечно, мягче, — внезапно подала голос Усаги, скрывая явное раздражение и уже сжимая кулаки: выходной день с любимым казался безнадёжно испорченным. — Ведь тогда это была моя шея!       — Усако, не надо, — начал успокаивать её Мамору, слегка поглаживая ту по напряжённой спине.       ЧибиУса тут же вздрогнула и подняла глаза, внимательно посмотрев по сторонам. Увидев такие знакомые лица, она широко улыбнулась и хотела было вскочить на ноги, но те тут же отозвались неприятным покалыванием. Пришлось сесть обратно и скривиться от ноющей боли.       — Ну, и как же ты так, чудо-юдо? — по-доброму усмехался Мамору, присев на корточки и оглядывая кровоточащие коленки ЧибиУсы.       Она, поджав губы, начала говорить что-то про врата времени и пространства, и что они такие противные и выкинули не туда, куда ей было надо. Вероятно, она хотела спикировать на мягкий диванчик в какой-нибудь уютной гостиной, но вовсе не на твёрдые доски, хоть и лакированные. Стоящая рядом Усаги, скрестив руки на груди, взирала на жениха и будущую дочь, чуть хмуря брови и о чём-то напряжённо думая.       — Усаги-сан, всё в порядке? — услышала вдруг она рядом с собой тихий мягкий голос.       Опустив глаза вниз, Усаги заметила Диану, которая внимательно смотрела на неё. Цукино, покачав головой, взяла кошечку на руки. Прямолинейность Дианы всегда умиляла её: вероятно, досталась от матушки, как говорится, яблочко от яблони недалеко падает.       — Всё хорошо, — вымученно улыбнулась Усаги.       Она постаралась отогнать нехорошие назойливые мысли о возможных проблемах в будущем, но они постоянно возвращались, как назойливые мухи, и давили на голову. Усаги остро чувствовала стучащую боль в висках, но старалась не придавать ей такого большого значения.       — Ну, ничего особо страшного, просто царапины, — вынес вердикт Мамору, закончив нехитрую процедуру. — Ну-ка, попробуй встать. Щипать будет, но ты уж потерпи.       Он подал руку ЧибиУсе, которая на неё тут же оперлась и аккуратно встала.       — Щиплет, — сморщилась она, поправляя свободной рукой лямки рюкзака. — У нас в будущем это не так больно, — вдруг заявила ЧибиУса.       — Я же предупреждал, — отозвался Мамору, помогая ей идти. — Да и воздух тут не насыщен магической энергией Серебряного кристалла так, как у вас. Потому и больно.       — Ладно, давайте дойдём до дома, обработаем раны ЧибиУсе. А потом видно будет, — вдруг сказала Усаги, явно не ожидавшая от себя, что может сейчас заявить что-то подобное.       Она надеялась, что её необычного молчания до этого Мамору не заметил. Однако он всё же не мог не увидеть её нахмуренного сосредоточенного лица и побелевших костяшек пальцев, когда Усаги сжимала в крепких объятьях Дианы. Вот только решил спросить об этом позже, когда они останутся наедине, он ведь догадался, что это связано с ЧибиУсой и ни с чем более.       Их квартира находилась недалеко от парка, и идти было недолго. Правда, за эти пятнадцать минут ЧибиУса уже успела выяснить, что Мамору работает хирургом, Усаги учится в последнем классе старшей школы, и что будущие родители уже как год живут вместе. Сама же девочка лишь сказала, сколько ей лет и что на тот момент, когда она уходила, все пока находились в добром здравии, и что происходит у них сейчас — она не знает. Но Мамору и Усаги, не сговариваясь, намотали её слова на несуществующий ус и подумали, что что-то там такое странное снова произошло, или произойдёт. Иначе бы ЧибиУса не заявилась к ним спустя годы просто так, «немножко в гости», как она говорила в прошлые разы.       — Что это такое? — вопрошала ЧибиУса, шлёпая ложкой по странному «нечто» в её тарелке, после того, как они все наконец добрались до квартиры и обработали колени неудачливой попрыгунье из будущего в прошлое.       — Ешь, — фыркнула Усаги, глянув через плечо назад на будущую дочь.       Усаги заваривала зелёный чай, который полюбил Мамору после того, как они съехались. Усаги не одобряла его нездорового увлечения кофе, однако ничего своему благоверному не говорила. Но тот догадался об этом и решил лучше пересесть на чай. И зелёный пришёлся ему по вкусу больше, чем любой другой. Хотя иногда Мамору на работе пил кофе, дабы не уснуть окончательно. Но дома теперь — никогда.       — Так, а что это?       ЧибиУса медленно пережёвывала малюсенькую порцию непонятной ей еды. Вкус был ничего так, вроде бы и съедобно, но загадочный состав будоражил её мысли.       — Каша. Овсяная, — буднично ответила Усаги, ища по шкафчикам подходящую чашку для ЧибиУсы.       Но когда позади неё раздался громкий странный звук, похожий на фырчание и плевание одновременно, Усаги даже подпрыгнула на месте и недоумённо уставилась на ЧибиУсу, которая теперь кривилась и ненавистно взирала на кашу.       — Я не люблю кашу. Тем более овсяную, — заявила она, отодвигая тарелку. — Папа её тоже не любит.       — Полюбит. И ты тоже, — иронично усмехнулась Усаги.       Подойдя к ЧибиУсе, она придвинула тарелку обратно, всучила будущей дочери выброшенную ложку обратно в руки и, скрестив руки на груди, злобно и немного ехидно сказала:       — Ешь. Иначе каша пойдёт тебе за шиворот. А мы ведь этого не хотим, правда? — она потрепала недовольную ЧибиУсу по голове и вернулась к прерванному делу.       Спустя час мучений с обоих сторон ЧибиУса наконец была накормлена и сейчас тихонько сопела на диване, прижимая к себе плюшевого зайца, которого не так давно Мамору подарил Усаги. Сказались переход во времени, ранения, хоть и небольшие, да банальная усталость. К тому же голова у ЧибиУсы буквально разрывалась от переживаний за своё время, однако ими она не спешила поделиться с будущими родителями. Считала, что для начала сама во всём должна разобраться — уже не маленький ребёнок. Четырнадцать — девятьсот четырнадцать, точнее — лет, как никак. Её мама в этом возрасте воином стала да мир спасала. Со слезами, но спасала. Да и папа ей помогал. Так что, разве ЧибиУса хуже? Она сама совсем разберётся, только вот поспит и отдохнёт для начала. Сон полезен для растущего организма.       Мамору, укрыв будущую дочь пледом, увёл Усаги на балкон, подальше от любопытных ушей Дианы — Луны же дома не наблюдалось, вероятно, ушла по каким-то своим кошачьим делам. Они молча стояли и смотрели на город с высоты их тринадцатого этажа. Усаги прекрасно понимала, что им предстоял серьёзный разговор, но сама начать не могла. Слишком много мыслей витало в голове, но ни за одну дельную она так и не смогла ухватиться.       — Тебя что-то беспокоит, — начал Мамору издалека, украдкой поглядывая на Усаги, которая, также как и он, стояла, облокотившись о перила.       Она смотрела куда-то вдаль и о чём-то думала. Солнце играло в золотых волосах яркими переливами, и Мамору вдруг захотелось взять краски и запечатлеть этот миг на бумаге, хоть и вовсе не умел рисовать. Он моргнул и продолжил говорить, понимая, что если молчание затянется, он потеряет мысль и будет просто любоваться возлюбленной.       — Это из-за ЧибиУсы, да?       — С чего ты взял? — усмехнувшись, негромко спросила Усаги, проведя рукой по волосам и взглянув на Мамору, однако под его внимательным взглядом тут же стала серьёзной и опустила взор. — Да, ты прав, кое-что такое есть.       — Ты думаешь, что могут нагрянуть новые враги? — спросил Мамору.       Он не любил долго тянуть разговор до ключевого момента и всегда почти сразу же переходил к основному. Тем более сейчас ему нужно было узнать всё то, что терзало Усаги, чтобы поскорее развеять её сомнения. Мамору хотел видеть её улыбку, а не нахмуренные брови и поджатые губы.       — Именно, — Усаги вздохнула, опустив голову и глядя на свои руки; кожу приятно ласкал прохладный металл, отрезвляя взбудораженные мысли. — В прошлый раз подобная ситуация завертелась так, что — ух! Благо, что мы выкарабкались. А сейчас я, кажется, растеряла все свои… боевые навыки.       Она так и не подняла глаза на Мамору, почему-то опасаясь его непонимания. Однако он ласково накрыл её ладонь своей.       — Ты боишься не новых сражений, а того, что мы можем не справиться, — серьёзно сказал Мамору.       Снова вздохнув, Усаги закрыла глаза и кивнула, безмолвно соглашаясь с женихом. Мамору взял её за руку и губами прикоснулся к пальцам, замирая на один единственный миг. Потом он выпрямился и серьёзно посмотрел на Усаги.       — Всё будет…       — Я боюсь потерять тебя. Не хочу снова пережить эту боль потери, — быстро выпалила она на одном дыхании.       Когда голубые омуты внимательно посмотрели на Мамору, он растерялся, сначала утонув в них и не думая ни о чём и ни о ком более, кроме как об Усаги. И очень удивился, когда всё же услышал со стороны собственный голос, от стальных ноток которого Усаги даже вздрогнула.       — Этого не будет. Я обещаю тебе, слышишь? — он взял холодные ладони невесты в свои, заставив Усаги выпрямиться. — Иди ко мне.       И она успокоилась, когда услышала тепло и нежность в его словах. Усаги улыбнулась и тут же прижалась к Мамору, который крепко обнял её, даже сейчас пытаясь оградить от всех невзгод и боли мира. Он прекрасно понимал, что никогда не сможет навсегда укрыть любимую от бед, но хотя бы сейчас… он это сделает. Усаги должна знать, что она в безопасности, что она любима, и её не оставят, никогда: ни здесь, ни потом.       — Поцелуй меня, — горячо зашептала она.       Второй раз Мамору просить не надо было. Он тут же прижался к губам любимой, передавая в поцелуе всю свою любовь и страсть, пытаясь успокоить Усаги, унять её страх и неуверенность. Она отвечала также пылко, боясь, что Мамору сейчас исчезнет и оставит её одну. Она больше всего боялась этого и не хотела повторения событий прошлых лет, ведь спокойная жизнь только наладилась, и терять её — было бы самой большой ошибкой. Ещё столько всего не сделано, не узнано. Ещё не построен Хрустальный Токио, не раскрыты все тайны, окутывающие мир.       Терять всё это не входило в планы Усаги. И что бы ни случилось, она не допустит очередных битв. Но это всё будет потом. Сейчас же оставалось надеяться, что ЧибиУса и впрямь решила просто навестить их.       Но на душе всё равно было как-то неспокойно.