Загадки прошлого

***

      Усаги никогда не любила больницы. Эти жуткие белые стены, этот затхлый запах стерильности выводили её из себя, заставляли почему-то паниковать. Нет, она ничего не имела против того, что её любимый работает в подобном здании соседней больницы. Помогать людям — это прекрасно. Усаги частенько забегала к нему на работу после учёбы, приносила бенто, если Мамору, собираясь в спешке из-за внепланового вызова, забывал его взять. Но тогда она приходила только к нему, короткие объятья и поцелуи вытесняли из поля зрения чувств эти стены и запах. Да и привыкла, наверное, к той больнице.       А сейчас… Они сидели рядом на скамье, Мамору крепко держал любимую за ладонь, успокаивающе поглаживая тонкие пальчики, а Усаги, прижав другую руку к груди, с нескрываемым волнением смотрела на дверь палаты. Рядом с девушкой сидел Шинго, замерев в какой-то позе и пристально следя за отцом, который наматывал круги в этой части коридора. Волнение росло, от него, казалось, сейчас вот-вот заискрит воздух.       Там, в палате операционной, врачи боролись за жизнь Икуко: выяснилось, у неё была уже третья стадия рака желудка, о чём она сама даже не знала. Как оказалось, женщина в последние два месяца страдала от боли в желудке, однако никому о них не говорила, занимаясь самолечением по рецепту давней подруги. А сегодня вот произошло резкое обострение. Час назад Кенджи позвонил дочери и сообщил о том, что маму забрали в больницу. Усаги, борясь со слезами, рассказала об этом Мамору, и они тут же ринулись по названному адресу, никому ничего не успев и сказать. Именно поэтому друзья и не заметили их пропажи. Всё было слишком резко и слишком быстро.       — Мне страшно, — прошептала девушка, сжимая руку Мамору, но продолжая неотрывно сверлить взглядом дверь, — мне очень, очень страшно, — она перевела красные глаза на любимого. — Почему это происходит с нами? А вдруг она… — какой-то комок в горле не дал договорить, и по щекам вновь поползли прозрачные капельки слёз.       — Ш-ш-ш, успокойся, милая, — Мамору тут же обнял Усаги, крепко прижимая к себе.       Она, не сдерживая всхлипов, уткнулась носом в грудь жениха и чуть заметно дрожала. Было больно где-то глубоко внутри, там, где находилась душа. Что-то внутри рвало острыми когтями чувства, заставляя литься слёзы на чёрную рубашку. Мамору знал, каково это осознание, когда понимаешь, что вот-вот может случиться то, чего боишься, и не хочешь, чтобы оно произошло. Мамору чувствовал боль Усако и хотел разделить её с ней, он не мог смотреть на её мучения. Он был готов отдать всё, сделать невозможное, лишь бы его Усако никогда не плакала. Он не мог видеть её слёзы, но сейчас оставалось лишь ждать. Ждать, верить и надеяться на лучшее.       Через час из операционной вышел врач, к нему тут же подскочили Кенджи и Шинго, наперебой и слегка дрожащими голосами спрашивая про Икуко. Мамору же аккуратно помог встать Усаги, и они вместе подошли к врачу. На неё тут же посыпался шквал незнакомых и совсем непонятных слов, сквозь которые она силилась услышать что-то обнадёживающее.       — … третья стадия… вовремя, хорошо, что не затянули до конца… резекция успешно… посмотрим, что будет дальше…       Успешно. Успешно! Усаги ухватилась за это слово всем своим сознанием, как утопающий за соломинку. Если всё прошло хорошо сейчас, ещё есть шанс. Он есть! И она приложит все усилия, всё, что в её силах, чтобы любимая мамочка выздоровела. Всё будет хорошо, главное — верить. Сейчас маме нужна их поддержка. И всё будет хорошо.       — Идите домой, — заплутав в своих мыслях, Усаги вздрогнула от громкого, но такого усталого голоса врача. — Ваша мама очнётся не сегодня. Но как только это произойдёт, я вам тут же позвоню, — снисходительно сказал он, понимая всю сложившуюся ситуацию.       — Я хочу к ней, — вдруг прошептала Усаги, умоляющим взором глядя на врача, который покачал головой. — Я хочу её увидеть… Пожалуйста, Мамо-чан.       Схватившись за руку Мамору, Усаги перевела на него глаза. По щекам снова поползли слёзы.       — Это можно устроить? — обратился Мамору к врачу, который пару секунд сверлил взглядом дрожащую Усаги, затем махнул рукой, сдавшись.       — Только на пару минут. И только мисс Цукино.       Халат принесли практически сразу, и вскоре Усаги уже стояла в операционной. Дверь за ней тихо прикрылась, оставляя в шумном коридоре родных девушки. А здесь же звонко пищала аппаратура, на экране вырисовывались чёткие зубцы кардиограммы. Поскольку Икуко не могла сейчас дышать сама, то на её лице была надета кислородная маска.       Усаги подошла ближе, пристально вглядываясь в лицо матери. Она была такой бледной и худой, казавшаяся почему-то чужой и отстранённой ото всех. Рядом с койкой стояла капельница, обеспечивая питание миссис Цукино. Всё окружающее вокруг казалось Усаги почему-то ненастоящим, нереальным и ужасно фальшивым. Всё было каким-то жутко странным: и эти уродские белые стены, и противный писк кардиограммы, и торчащая из вены игла. Всё… Всё неправильно. Так не должно было быть.       — Мамочка, скажи, что это ложь, — голос Усаги задрожал. — Скажи, что это неправда. Открой глаза. Мамочка…       В горле встал ком, не давая ей сказать и слова. Было больно. Душе. Очень больно. Разум не хотел, отказывался верить в происходящее. Усаги, сделав ещё шаг, рухнула на колени рядом с койкой, упираясь лбом в холодную перекладину и неверящим взором глядя в пол.       — Всё же будет хорошо, да, мамочка?       Усаги подняла голову и, прищурившись, смотрела на мать, словно ждала ответа, потом дрожащей рукой взяла её ладонь и зажмурилась, ткнувшись носом в белую простынь.       — Мы все… Я… Папа и Шинго… Мы все тебя очень любим. Ты слышишь? Врач сказал, что всё прошло успешно, — прошептала она, приоткрыв глаза. — А это значит, что всё будет хорошо. Я… — Усаги на мгновение запнулась, собираясь с мыслями и прислушиваясь к ощущениям, — в-верю. И ты тоже… Должна. Слышишь?       Она не помнила, как потом вышла в коридор. Ноги совершенно не слушались своей хозяйки, а губы мелко дрожали. К ней тут же подскочили отец и брат, расспрашивая про Икуко. Но Мамору, видя состояние Усаги, слегка отодвинул родственников в сторону и крепко обнял её. Затем что-то сказал им и, кивнув на прощание, обратился к невесте:       — Пойдём, милая, — Мамору слегка погладил Усаги по плечу. — Тебе надо отдохнуть, — он серьёзно посмотрел на неё.       — Д-да, н-наверное, — осипшим голосом прохрипела Усаги, блуждающим взором скользя по лицу парня.       Откашлявшись, она слабо улыбнулась и позволила Мамору вести себя к выходу. Они задержались только у кабинета врача, чтобы отдать халат.       — Вы должны быть рядом. Такой стресс пережить без последствий в будущем — не каждому дано, — говорил напоследок доктор, с сочувствием глядя на отрешённый взгляд Усаги. — Да вы и сами это понимаете, тоже ведь врач.       — Мы справимся, спасибо, — кивнул Мамору и, попрощавшись, вышел с Усаги из здания больницы.       — Мамо-чан, а что такое резек…ция, — чуть покраснев, спросила она, когда они почти подошли к дому. Её волновало это странное слово, действие, хоть и прошло оно успешно по словам врача.       Мамору секунд десять молчал, думая, как же проще объяснить этот термин.       — По простому — это удаление желудка, — сказал наконец он, но, увидев округлившиеся от ужаса глаза Усаги, поспешил добавить, — но в случае твоей мамы оно могло быть и частичным, я точно не знаю. Но после завершения всех лечебных процедур она сможет спокойно есть, правда, в ограниченных количествах, — заверил Мамору Усаги, которая облегчённо вздохнула.       Она очень волновалась за маму. Как же это так: не иметь желудка. Получается, нужно отказаться от всего вкусного, что тебе нравится? А Усаги, как любительница поесть лакомства, никак не могла такого понять.       ЧибиУсы, как и ожидал Мамору, в квартире не оказалось. Вероятно, убежала или к воинам, или просто гулять по городу. Или искала их. Но её отсутствие всё равно было на руку Мамору: можно успокоить Усаги и провести в тишине весь остаток дня, которая пошла бы им на пользу.       — Будешь что-нибудь? — спросил Мамору, когда Усаги села на диван и завернулась в плед, походя на куколку бабочки.       Усаги замотала головой и протянула к жениху руки, который тут же сел рядом и крепко обнял Усако, чувствуя, как она вцепилась в его рубашку мёртвой хваткой, стал успокаивающе гладить её по спине в надежде, что она хоть немного расслабится после недавнего.       — С ней всё будет хорошо, да? — Усаги подняла глаза на Мамору, ожидая его ответа.       Он кивнул и коснулся губами её лба, оставляя лёгкий поцелуй на коже.       — Твоя мама сильная. Она справится, — заверил Мамору Усаги. — Главное верить в это.       Он серьёзно посмотрел на Усаги, вспоминая её запал в битвах. Как она доказывала врагам, что вера во что-либо — и сейчас неважно, во что — помогает жить дальше; как она верила, что самые закоренелые злодеи могут измениться, если помочь им. Он всегда видел в её сердце веру во всех: демонов, людей, мир в целом. Однако сейчас, казалось, этот свет потух. Но Мамору не мог дать ему просто так погаснуть. К тому же он ещё там, в больнице, решился на один хоть и отчаянный, но такой нужный им всем поступок. Но для его исполнения нужен был ответ Усаги.       — Ты веришь?       Да или нет. Такие простые слова. И такой сложный ответ. И ещё более тяжёлое решение: что сказать. Ответить нет и отступиться, отказаться от своих слов, тех решительных действий, перестать нести свет и веру во всё, в мир, в способности матери выжить наперекор судьбе? Или сказать да и продолжать отстаивать свою позицию, зная, что всё будет именно так, как скажешь, как веришь?       Трудно.       Усаги казалось, что сейчас на чашу весов было поставлено всё. Абсолютно всё. Словно от её ответа зависела жизнь человечества. Конкретно — жизнь Икуко. И только она должна решить: жизнь или смерть.       Да или нет?       Молчание длилось недолго, но сильно давило на уши и голову. Словно натянутая нитка готова была лопнуть, если Усаги ошибётся, сделает шаг в сторону, сойдя в сторону с выбранного пути.       Нужно решить.       — Да, — прошептала она, не мигая глядя на Мамору.       — Да, — повторила Усаги, словно боялась, что он не услышит. — Верю.       Прикрыв глаза, она положила голову Мамору на грудь, тяжело вздохнув. Напряжение вдруг спало, как будто та нитка ослабла, а на душе вдруг просветлело. Мучения и судорожные метания исчезли, а на их месте возникла твёрдая уверенность. Всё закончится так, как хочет она, и никак иначе. Мы — творцы собственного будущего.       Вернувшаяся ЧибиУса не разрушила их идиллию. Наоборот, хорошо вписалась в неё, уютно свернувшись в объятьях будущих родителей. Диана примостилась рядом, на коленях ЧибиУсы. Они все вместе, рядом, Усаги всегда может положиться на них. Теперь она была твёрдо уверена во всём. Такой простой вопрос Мамору, заставивший Усаги покопаться в себе, открыл ей глаза на произошедшее и помог заново переварить сложившуюся ситуацию. Нужно верить в себя и в родных тебе людей. Тогда всё тебе будет по плечу, любые горести ли невзгоды.       Над городом собирались странные мрачные, но такие знакомые, мрачные тучи, но ЧибиУса, заметив их, постаралась сделать так, чтобы ни Усаги, ни Мамору не увидели их, по крайней мере, сейчас. Как жаль, что тьма из будущего снова просочилась в прошлое. Выстоят ли они все в этой схватке?