Слишком разные

- Прости, просто это так мило, - вижу как Велес расплывается в улыбке. Он не сводит с меня глаз, от чего создается ощущение, что я раздета. Не знаю куда бы спрятаться: с одной стороны все это походит на безумный сон, о котором я мечтала, с другой смущает так, что хочется накинуть паранджу и спрятаться. - Эм, а почему ты резко сменил имидж? - Делаю глоток чая. Все-таки хорошо, что мы решили поговорить тут. Тихо, спокойно и вокруг столько запахов. Приятная атмосфера. - Это не смена имиджа, я же говорил, что искалечил жизнь человеку. Вот поэтому... - поворачиваю голову и внимательно смотрю на моего (с ума сойти, неужели он правда мой?) репетитора. Глаза выглядят потухшими, в них нет того огонька, что был буквально пару минут назад. Чувствуется какая-то тяжесть, усталость и обреченность. Мне хочется дотронуться до его лица, тела. Хочется запустить руки в эти короткие волосы и гладить, долго и нежно. - Не понимаю, как ты мог кого-то... - Дело в том, что папа всегда мечтал вырастить сильного и уверенного сына. Поэтому как только мои ноги смогли более-менее устойчиво стоять, отец взял меня за руку и повел в школу боксеров. Сначала было сложно, но чувство азарта у нас генетическое и мне захотелось стать первым. - Велес откусывает кусочек корзинки, проводя языком по нижней губе, делает еще глоток, затем продолжает. Он говорит медленно, с расстановками, будто взращивает каждое слово, осторожно и бережно. Я лишь молча слушаю его, не сводя глаз, словно голодный птенец, разглядывая родителя, который держит в клюве еду. - У меня начало получаться. Один, второй, третий - соперники становились и вовсе не интересны. Тогда папа принял решение отдать меня в Беркут. Может слышала, местный крутой бойцовский клуб. Держит его один жутко богатый спонсор, повернутый на качественных боях. Меня показали и тут же приняли решение взять. Беркут отличался от всего, что я знал и умел. У них было принято бить до последней крови, не слушать эмоции и посылать к черту жалость. Так они воспитывали своих бойцов. Каждый выпуск клуб выпускал одного человека, который стабильно заключал контракт с кем-то более профессиональным. Если повезет, становился узнаваемым лицом, если нет, попадал навсегда в санаторий для поколеченных. Я был юный, в голове ветер, руки чесались, мысли забиты только турнирами, плюс еще и задиристый. Однако Беркут ставил условие - за пределами клуба кулаками махать можно только в целях самозащиты. Иначе прощай место. Так и шли мои деньки: днем я учился, книги и науки всегда безумно нравились, а вечером боксировал грушу. Тогда кстати мы с Юлей и познакомились, - напомнив о той самой девушке, что еще некоторое время назад мило улыбалась ему, Велес переводит взгляд в мою сторону и подмигивает. Кажется, ему нравится вызывать во мне ревность. А ведь это он должен ревновать. - У меня было все, о чем можно мечтать: друзья, фан-клуб, как бы смешно не звучало, любимое дело и мечта - стать известным боксером. В один из осенних дней в Беркут пришел запрос на меня. Город выдвинул мою кандидатуру на участие в международном турнире юниоров. Проходной бал прошел и меня утвердили. Отец радостно собрал вещи и в путь - на соревнования в штаты. Там все отличалось и соперники тоже. Но я обошел всех. Мне пророчили первое место. Последним бойцом, с кем я должен был сразиться - Давид Аветесян. Представитель Армении. За день до боя пошли слухи, что Давиду сильно досталось от предыдущего соперника и есть вероятность, что на сцену он не выйдет. Однако Давид вышел. Мы начали драться... а ему не нужно было драться. - Велес замолкает. Я смотрю на него и по коже проходит мелкая дрожь. Кажется, в его глазах этот бой пронесся вихрем, раздирая старые раны. Я вижу это и мне страшно. А ведь ему было страшней. Нервно сглатываю, переводя взгляд то на него, то в сторону. Наше безмолвие длится всего пару минут, он должен выйти из него сам, без моих вопросов. - Травма позвоночника. Я посадил его в инвалидное кресло. Хотя позже мне сказали, что он уже вышел травмированный, что не должен был вообще драться, но факт остается фактом, я угробил человеку жизнь. - Велес, - начинаю и тут же заканчиваю. Что я могу ему сказать? Чем могу поддержать? Как в такой ситуации себя вести? А если бы из-за меня кто-то оказался прикован к кровати? Если бы из-за меня человек перестал ходить? Даже не знаю, наверное, я бы замкнулась в себе. Неужели... - Тогда я и решил, что раз сломал его, сломаю и себя, - вдруг добавляет Велес, как бы завершая мои мысли. Хочу дотронуться до него, обнять, прижать к себе так сильно, насколько это возможно, но боюсь. А вдруг он оттолкнет? Вдруг обидится или еще чего... - Поэтому ты отрастил волосы и носил эту одежду? - Он кивает. Мне нечего сказать. Хотя нет, вру, мне хочется сказать так много, как крупиц в океане. Но я молчу. Уверена, уже многие его поддержали, похлопали по плечу, побыли его жилеткой. Он делится со мной своей тайной, которая для его близких далеко не тайна. Я чужая, такая чужая и от этого еще хуже. - Думал, - вновь подает голос Велес, водя ложкой в пустой кружке, - смогу себе жить дикарем, страшным и никому не нужным. А потом появилась ты, такая особенная. - Замечаю, что на его мрачном лице вновь появляется улыбка. - Чем я отличаюсь от всех твоих бывших? - Говорю это, не зная зачем. Губы вытягиваются и надуваются, видимо выдавая нотку ревности. Он мне только что душу излил считай, а я тут со своими эмоциями. - Представь, что ты хочешь кушать, - Велес наконец поворачивается ко мне. Его руки тянуться вперед и нежно дотрагиваются до моих, сжатых в замок. Секунда, другая и вот наши взгляды встретились. Я начинаю искать спасательный круг, потому что тону в этих бездонных, глубоких, чувственных глазах. - Заходишь в столовую и вроде все пойдет, но если бы ты был сыт, ни за что не стал кушать эту стряпню. Берешь порцию салата, пробуешь и она вроде ничего, съедобная. Но однажды, ты заходишь в дорогой ресторан и видишь там маленький до жути скромный капкейк. Тянешься к нему, пробуешь его и понимаешь, ничего вкуснее в жизни не пробовал. В этот момент твоя жизнь меняется, словно колесо обозрения резко оказало сверху, хотя до этого вообще не работало. - Слушаю его и понимаю, щеки уже на пределе. Температура тела вот-вот перескочит отметку сорок. И это не ОРВИ, это просто парень говорит мне такие вещи, которые можно прочить только в женских романах. Мне хочется спросить в лоб: это было признание в симпатии или просто так меня выделили среди серой массы. Я бы и спросила, но он добавил сам: - Если ты не поняла моих сравнений, я поясню... но не сегодня. - Велес показывает на часы в телефоне, потом наклоняет немного голову в бок и довольно дерзко добавляет: - занятие начнется через пять минут. Целуй меня и я пошел. - Что? - То ли охаю, то ахаю в ответ. Этому парню ничего не стоит смутить меня. И он явно пользуется своим положением. Хватаю сумочку со стула, подскакиваю и собираюсь сказать пару "ласковых" на прощание наглевшему существу, как он сам поднимается, наклоняется и обжигает мою щеку поцелуем. - Увидимся в пять. Я зайду в гости.