Хаос

      Сидеть и болтать ногами над обрывом опасно.       И пусть твердят это родители — но как можно удержаться, когда от одного взгляда на простирающиеся перед тобой просторы в груди что-то екает и замирает? А уж если наклониться вперед, так, что от испуга и волнения начинает кружиться голова, так, что видно серебристую гладь реки под самым обрывом... В такие моменты только рука друга спасет от того, чтобы не задохнуться и не кувыркнуться вперед, в эту манящую высоту.       — Здорово...       — Ага...       Мальчишка осторожно помог девчонке сесть ровно, и они замолчали, глядя куда-то вдаль. Ветер трепал разноцветные длинные прядки волос, ерошил коротенькие русые вихри.       Сейчас мальчишка заведет пряди за уши, вздохнет, сощурится — и начнет рассказывать. О магах, об эльфах, о странном и таком прекрасном, о чем слышал от отца. Девочка знала это и молчала, чтобы не мешать ему вспоминать.       — Знаешь, а далеко-далеко на юге живут такие интересные люди, которые считают, что их дом — самое лучшее на земле. А тот, кто вдруг отправился в путь — да пусть даже до соседнего города — очень-очень странный, — начал мальчишка, копируя отцовские интонации. Так длинно, тягуче и сладко-волнительно у него еще не получалось, но он старался. Старался ради улыбки, так редко расцветающей на поцарапанном и вечно чуть чумазом личике подруги.       А она в такие моменты слышала только его голос, разбавляемый шелестом ветра в траве и тихим журчанием катящейся по камням воды.       И где уж тут услышать тихие-тихие шаги...       Чужая тень упала на них, и дети испуганно обернулись, опасно забалансировав на самом краю.       — Сдохни, выродок! — рявкнула подкравшаяся к ним женщина, с размаху опуская на голову мальчишки сучковатую палку.